Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [15.08 ЛЛ] К новой вечности


[15.08 ЛЛ] К новой вечности

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

К НОВОЙ ВЕЧНОСТИ

15 августа ЛЛ

Неподалеку от Макового поля

Герман Эссен, Лойко

https://sun9-33.userapi.com/c856020/v856020190/104344/_Lw7SHo8F-o.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Даже без пастуха некоторые овцы находят путь если не к истине, то хотя бы друг к другу. Особенно, если эти овцы из одного века, но из разных стад; одна - новенькая, излеченная, о Сказке ничего не знающая, и вторая - потрепанная и вечно уставшая.

Свобода Воли: да.

+1

2

Я не участвую в войне. Война участвует во мне.

Лишь ринувшись в распахнутые ворота, следом за императором, сэр Эссен, наконец, получил возможность задуматься обо всем происходящем. Или, по крайней мере, ему так казалось. В мире оставалось все меньше чести. Благородства. Справедливости. Ангельский свет, что вел за собой сотни воинов, внезапно оказывался лишь блеском монет. Не смотря на призывы о помощи, ни венецианские дожи, ни ганзейские купцы, не спешили откликнуться на зов императора. Погрязнув в мелочных заботах, о прибыли, своем достатке и положении. Лишь горстки добровольцев, под предводительством рыцарей сочли своим долгом, явиться на зов и встать плечом к плечу с защитниками Константинополя.

Оставшись лицом к лицу, с военной машиной османов, выбора уже не было. Феофил Палеолог, друг и товарищ императора, предлагал ему бежать под покровом ночи. Но бежать было некуда. Да и если есть силы бежать, кто поверит, что не было сил сражаться? Огромные пушки, разрушавшие стены и башни ядрами в несколько десятков килограмм, подводили сэра Эссена к мысли, о том, что это не конец города. Это конец всего старого мира. Конец рыцарства.

Коротенький клин, численностью в тридцать человек, встретил град стрел и копий. Сэр Минотто, с пробитой стрелой гортанью, продолжал сражаться. Воины дворцовой стражи, Паоло, Антонио и Годфруа, закрывали щитами Константина. И за каждого из святых воинов, погибал с десяток османов. Эссен, сражаясь на левом фланге, получил тяжелый удар в щит, ошеломивший его. Парируя атаки, нескольких воинов, теснивших рыцаря к стене базилики. Еще несколько ударов. Щит поднимается слишком медленно и османское копье, с хрустом вонзается в грудь. Кольца миланской кольчуги распадаются. Отступая, рыцарь упирается в стену и оседает по ней. Слабеющие ладони крепче сжимают щит и меч. А на губах с каплями крови, лопаются пузырьки воздуха.

Взгляд расфокусируются, пытаясь померкнуть. Но внезапно, окружающий мир меняется. Словно старый, сгорая, опадает хлопьями пепла. Рядом явственно ощущается чье то присутствие. Человек? Существо? Эссен видит лишь лист пергамента и перо, роняющее капли чернил на его сапог. Хриплое, прерывистое дыхание, вырывается из губ мужчины. Выронив щит, он неуклюже, левой рукой, ставит кляксу, отдаленно напоминающую его инициалы. Затем проваливаясь в темноту.

О, дивный, новый мир.

Лежа на упругом травяном ковре, воин, как будто вновь, получив возможность дышать, резко делает вдох, тут же закашлявшись. С трудом выпрямившись, он осматривает брешь в кольчуге, смертельная рана, если, конечно же, она и была, превратилась в неглубокий порез, сочащийся сукровицей. В голове воина, начинают всплывать обрывки фраз и сведений. Будто бы он пытался разговорить существо со странным пергаментом. Задать ему так много вопросов. И получить ответы. Получал ли он объяснения? Да. Но помнит ли он их? Увы, почти нет.

Убрав меч, что он так и сжимал в ладони, рыцарь закинул щит за спину. Вытирая лицо полой багряного сюрко (плаща, надетого поверх кольчуги). Засохшая кровь, пыль и гарь, въелись в кожу, и смыть все это можно было только водой. Тяжело вздохнув, рыцарь огляделся. Травяной луг горел алыми цветами. Вдалеке виднелась странная статуя. А за ней, проглядывалась и дорога. Конечно не широкий торговый тракт, но и не тропинка все же.
- Интересно, - задумчиво произнес рыцарь. Затем, выпростав нательный крест из-под акетона, поцеловал распятие. Он отчаянно пытался вспомнить обрывки тех сведений, что получил, ночью. А может быть днем. Сколько прошло времени, было неведомо. Решив осмотреть статую, мужчина, сжимая челюсти, нетвердым шагом направился к ней..

Отредактировано Герман Эссен (2019-11-09 14:18:21)

+1

3

В последнее время сны Лойко совсем не радовали. Он видел странные картины, которые приходили как будто бы извне; он видел огромные залы, украшенные фресками и колоннами, и потолок был таким высоким, что он мог заменить небеса. Почему-то он постоянно смотрел именно на потолок; может, потому, что даже во сне был спящим и ему каждый раз приходилось вставать? Он всегда был разным и всегда – недоступным. Лойко с легкостью узнавал библейские мотивы, но в его время так не рисовали…
И люди вокруг. Люди смотрели на него – кто всего лишь удивленно, а кто аж шокированно; перешептывались, тыкали пальцами. Он тянул воздух носом – и улавливал незнакомые запахи в смеси со знакомыми. Что-то острое и пряное смешивалось с миррой и ладаном, что-то терпкое и вязкое – с мускусом и цветами.
Это храмы, понял Лойко. Храмы, разрисованные, украшенные, каждый со своим уникальным запахом, являлись ему во сне – или же он являлся во сне им? За столько лет в Сказке он понял, что если у человека есть сон, то сон есть и у раздавленной подошвой травинки, и у камня, и у дерева, и у здания. Они, наверное, составляли целый комплекс снов, снящихся одновременно: каждому кирпичику, каждой забытой на столе плошке…
Но с чего бы ему сниться храмам? Кто он такой, чтобы представлять для них такое значение?
В одном из снов сидел на корточках мужчина. Его длинная борода свисала с колен; подойдя, Лойко увидел, что из нее текла река, которая то превращалась в маленький ручеек, то становилась бурным течением. Видел, причем, не глазами, а просто… знанием.
- Что, не дает она тебе покоя? – спросил мужчина, и Лойко услышал его голос не ушами, а тоже знанием, просто другим, из ниоткуда возникшим в голове. – И не даст. Мистрэ – она такая, уж если вцепилась…
- Как мне расколдовать его? – требовательно спросил он в ответ.
- А мне почем знать? Пусть он тебе скажет, - ответил мужчина – и Лойко проснулся мокрым от пота и морской воды.
Так он пришел к двум выводам.
Первый: во сне он, судя по всему, как полукровка, научился на краткий миг выходить обратно в мир людей, не выбирая ни времени, ни места, и запоминая лишь то, что увидел в первые три минуты. То есть, в основном, потолки.
Второй: у Зунга ужасное чувство юмора.
Почесав и покормив Иштара (лис редко давал ему спать, ведь носиться за невидимыми мышами по всему дому было интереснее), Лойко оделся и направился к Маковому полю. Он надеялся поговорить со стражниками, которые охраняли его, чтобы разузнать лучше о путешествиях между мирами – и неизменном попадании обратно в Сказку.
И все бы ничего, но, когда он пришел туда, то обнаружил мужчину, закованного в доспехи, целующего крест. Лойко охватило полузабытое чувство религиозного восторга: кто-то! из! его! мира!
Как же давно он не видел настоящих рыцарей!
- Добро пожаловать? – скорее спросил он, чем сказал. Незнакомец, как и почти все, был на голову выше Лойко, и ему пришлось не только подойти ближе, но и привстать на цыпочки, чтобы вглядеться в глаза под забралом. – Приветствую, во всяком случае. Меня зовут Лой… Максимилиано. Но другие зовут меня Лойко. Можешь снять шлем – здесь безопасно, cedant arma togae. Quo vadis?
Латынь приятно щекотала язык. Давненько он ей не пользовался для общения…

Cedant arma togae – пусть война отступит перед миром.
Quo vadis? – куда идешь? (сакральный вопрос)

+1

4

Decus hoc aevi

Не услышав звука приближающихся шагов, воин, хриплым шепотом, заканчивал читать молитву, поцеловав распятие и вновь убрав его под одежду. В голове Германа стоял отдаленный гул, и он чувствовал себя кузнечной наковальней, по которой весь день лупил подмастерье. Расколотый шлем, почти не предоставлял защиты, но все же, еще держался на голове. – Добро пожаловать? - Вопросительно произнес, мужской голос позади него. Ладонь Эссена легла на рукоять меча и он медленно обернулся к незнакомцу. Темноволосый, довольно молодой мужчина, на голову ниже его ростом. С правильными и аккуратными чертами лица, выдававшими благородное происхождение. Поджарого и легкого телосложения, словно марафонский атлет. Вытатуированный крест на лбу, сразу же сказал о многом, позволив Герману убрать ладонь с эфеса бастарда. Но вот странные округлые серьги..
- Christianus? – уточнил рыцарь. – Милорд Максимилиано. Рад приветствовать вас. И вдвойне приятно слышать здесь латынь.- Рыцарь снял с головы, еле держащийся топфхельм. Его кольчужный подшлемник был так же истрепан ударами. Лицо покрывали засохшие подтеки крови. Грязный кусок ткани опоясывал голову, а впалые щеки были покрыты пылью и гарью. Карие глаза воина, встретились со спокойным взглядом, серых глаз нового знакомца.  – Сэр Герман Эссен, третий сын сэра Роберто Эссена, барона Ренна. – Рыцарь церемонно поклонился, прижав кольчужную рукавицу к груди. - Я бы ответил, что отправляюсь в Рим, вслед за Господом. Но у меня горестная весть. Второй Рим – пал. Император Константин сражался до последнего. Но османам не было числа. Словно тьма разлились они под стенами города. Я был там, милорд Максимилиано. Ego mortuus est ibi.- Добавил воин, не совсем уверенно.
Помолчав несколько секунд, Эссен тяжело вздохнул. – Сомневаюсь, что я погиб окончательно, а вы, милорд Максимилиано, увы, не похожи на апостола Петра встречающего меня у небесных врат. Посему, даже не стану спрашивать, куда я попал. In omni voluntate Dei. Признаться, я любил почитать труды ученых мужей. Некоторые звучали настолько диковинно, что оставалось только перекреститься. Но теперь мне кажется, я бы уже не дивился им. Лучше, расскажите мне, что здесь происходит, если это возможно. – повернув голову, рыцарь различил вдалеке на горизонте, очертания города. И задумчиво почесал щеку, сощурив карие глаза. - Cuncta potest vetustas, praeterquam curas attenuare meas...
Посмотрев на разливающийся под ногами ковер трав и алых цветов, рыцарь откинул подшлемник рукой, глубоко вдохнув сломанным носом, с заметной горбинкой. Проводя ладонью по темным, жестким волосам. – Признаться, мой друг. У нас давно закончились припасы, и последнюю неделю, я почти ничего не ел. Быть может, у вас найдется, четверть ковриги хлеба и глоток воды? Я был бы вам, весьма признателен. Ну а потом, продолжим путь, если вы не против. Я вижу в том направлении город, верно? До него лиг 25, не меньше. Далековато конечно. - С этими словами, мужчина тяжело опустился на траву, ожидая ответа от Максимилиано. Рыцарь держался усилием воли, но чувствовал себя очень уставшим.

Decus hoc aevi – Эта славная эпоха.
Christianus? – Христианин?
Ego mortuus est ibi – Я погиб там.
In omni voluntate Dei - На все воля Божья.
Cuncta potest vetustas, praeterquam curas attenuare meas -  Все может ослабить время, но не мою печаль.

0

5

[nick]Лойко[/nick][status]make стража great again[/status][icon]http://forumavatars.ru/img/avatars/0019/c6/ec/153-1573949656.png[/icon]

В воздухе пахнет сухой травой и обычно он не обратил бы внимания, но сейчас не может отделаться от ощущения déjà vu. Чувствует, что стал чем-то большим, нежели был еще на рассвете, словно связан отныне с двумя мирами подобно красной нити, что вьется на запястьях предназначенных друг другу. Он уклончиво качает головой – не говоря ни да, ни на нет на короткое уточнение рыцаря. Их общего бога здесь нет, а даже будь он – имел бы он власть и значение, привыкший к единоличной власти среди пантеона иных, диких и столь же несправедливых?
За эти мысли в его реальности было принято линчевать, забивать и отлучать. Но сейчас они не более потертой перчатки – ценность минимальна, но от воспоминаний не отказаться.
Рыцарь говорит о втором Риме, Константинополе и Лойко понимает – они из разных времен и не может сдержать заинтересованной улыбки. Кто не хотел узнать – что будет после тебя? Будут ли живы потомки славных друзей, кои были когда-то, а может ему хотелось верить, что они действительно таковыми являлись. Homo homini lupus, так говорили, и спроста;
Слушает с интересом и не может сдержать сожаления – конечно, не может ощутить той боли, которую чувствует Эссен, но слышит её в коротких словах. Рыцарь, кажется ему, не был простым воином, что шел за Императором, а понятие чести и долга еще не успели изничтожить душу этого славного паладина. И значит видеть ему, как это было с самим Лойко, во снах еще долго лица и крики, кровь и знамена.
- Non est vitam invenire sine tristitia in ullo, - говорит полукровка, вторая рыцарю и чувствует благодарность за смену темы, - мы успеем поговорить о славных временах. Тот город, что мы видим, называется Валден и являет собой столицу этого мира. Я не апостол, но руку помощи протягиваю, как подобает, - передавая бурдюк с водой с наплечной сумки.
Взгляд скользит по пылающим макам, чья хрупкая красота распускается к северу от них, Лойко задумывается, как поступить дальше. Если бы визави выбросило на Маковом поле, разговор был бы короткий, но – в любой истории есть короткое «но», напрочь сносящее основу любого намерения.
- Я не могу помочь вам, Герман, с краюхой хлеба, ввиду банального отсутствия оной, но, - улыбается, как ему кажется, вполне ободряюще, - могу сказать, что нет необходимости идти на пять, ни двадцать лиг, поскольку этот путь действительно долгий и не принесет ничего, кроме боли и тяжести. Видите те красные маки? Обычно там приветствуют новоприбывших и сказать о существующем ordo saeclorum, дать еду, кров.
Лойко берет короткую паузу – перевести дыхание и нащупать нить мысли, отогнать виток стыда. Безусловно, мысль провести рыцаря единолично в Валден, показать окрестности, узнать больше о том, что происходило, кажется ему не просто интересной, но – правильной и необходимой.
- Увы, не смогу составить вам компанию, сын барона Ренна, есть perae officiales, но – как будете готовы, приходите ко мне в Валдене, в Гильдию Стражей. Я буду безмерно рад услышать о славных днях прошлого и со своей стороны, так же оказать любую услугу, которая будет необходима, - это просто фигура речи, могло бы показаться, но полукровка говорит искренне и это читается во всем его облике – возможно, сейчас от него немного проку, но – уже друг.
- Concolores aves facillime congregantur, - он прощается кивком головы и срывается быстрым шагом, соблюдя приличии на юг, уходя легко и уверенно – найдутся, обязательно встретятся.

Homo homini lupus – человек человеку волк;
Non est vitam invenire sine tristitia in ullo - не бывает человеческой жизни без печали.
Ordo saeclorum – порядок веков, в значение «положение вещей».
Perae officiales – служебные дела;
Concolores aves facillime congregantur - Птицы одного цвета легко сходятся.

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [15.08 ЛЛ] К новой вечности


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC