Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [24.05 РК] 100% ответственности


[24.05 РК] 100% ответственности

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

100% ОТВЕТСТВЕННОСТИ

24 мая РК

Дом, который снимает Уголёк - сельский домик за стеной Валдена

Гаморра, Уголёк

http://s9.uploads.ru/27nLm.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта ваша ответственность совсем реалистичная. Не сказочная вовсе.
Похожа на крест, который не хочется нести.

Гаморра и Уголёк пытаются разобраться с последствиями одного летнего дня.
На руках у них яйца непонятного происхождения. Внутри у Гаммы - полное отсутствие любви к Угольку, а внутри второго - вечная сыворотка правды. Что может пойти не так?

Свобода Воли: да

[icon]http://sh.uploads.ru/lBMQW.png[/icon]

Отредактировано Уголек (2019-07-24 12:59:06)

+1

2

   Дождь за окном своими каплями постепенно сводил любительницу водных процедур с ума; именно сейчас, именно в данный момент ей не хотелось ничего. Помимо её «нового приобретения», на коленях, как и раньше, как давно до этого, легко лежал Уголёк, посапывал, отдыхал, накрыв хвост и часть спины Гаморры одним из пушистых крыльев. И нет, ей не нравится быть теперь в оперенье алом, но вот тут сейчас тоже ведь не она сидит, ох, не она. Словно со стороны, под звонкие, хлёсткие капли дождя, змея прислушивается к вздохам где-то там, далеко, и одновременно — близко, у себя на коленях.
   Волосы его подобны шипам, а кожа раскалена до предела. Как вообще чешуйчатая могла касаться к нему раньше также легко? Что за дурман охватил её разум? Нет, не бывать этому более.
   Хвост медленно сползает вниз по кровати, где сейчас покоится змея, уже не осторожно, как раньше, когда она, ночуя здесь, встала попить воды или подышать воздухом. А грубо, будит Уголька собой и едва не роняет резвостью одно из тяжеленых, чёрт подери, яиц на пол.
   Исподлобья девушка смотрит вверх, на парня, что сейчас, скорее всего бы, удивлённо уставился на неё, да не видит ничего, что могла бы замечать раньше: чужие черты лица, чужие глаза, чужие крылья, они не её, не змейкины.
   И девушка кидается наутёк.
Неизвестно, что стало её рычажком; может распахнутое резко окно, может даже возможная попытка сказать что-то со стороны феникса, но знает: оставаться тут больше нельзя. К ней так резко пришло осознание плена и пропасти, в котором она была, так боязно и сильно зацепило девичьи мысли и душу, что та даже не заметила, как ужасно громко стукнула скрипучей дверью, как босая побежала под дождь, в попытках вырваться.
   А ночной лес принимал её нехотя, не желал показывать путь на волю, не желал играть с ней в поддавки: только запутывать ещё сильнее, вынуждать плутать, бояться, что вот-вот, и девушку нагонят. Даже не взяла с собой фонарика только саму себя. И змеёй бы она обернулась, и ветром о дерево разбилась, да забыла, забыла, что может — уже ничего не помнила, только бьющееся вороном в висках чувство потери чего-то важного, страха, голода.

Отредактировано Гаморра (2019-07-25 03:27:19)

+2

3

You better get get get away get away darling
'Cause everything you heard is true
Your poor little heart will end up alone
'Cause lord knows I'm a rolling stone
So you better run run run away run away baby

Все было обычным. Дорога до дома на крыльях, знакомая дверь в щербинках, старые часы с маятником, чайник на плите. Деревянная уютная мебель.
Прибитые хаотично к стенам полки с книгами, старые винги с кусочками сумеречного неба, россыпь маленьких звездочек в цветочных горшках, рассыпаная по столу мука.
Как будто и не уходили вовсе.

Нравилась ли Гаморре такая жизнь? Спокойная и простая, но веселая, когда приготовление пирога превращается в битву тестом, когда рука об руку в город и обратно, когда ссоры нужны смеха ради и заканчиваются поцелуями, когда все больше и больше перерывы между экспедициями Уголька, потому что дом стал теплее и туда хотелось вернуться.

- Ты ведь знаешь, что там внутри? - Спросил он Гамму, и непроизвольно уголок губ дернулся наверх.

Он не верил. У них будет семья, дети? Их отношения станут большим, чем отношения двух радостных дураков?
"Отношения двух довольно-таки несчастных дураков, которые находят радость в компании друг друга," - скорректировал в голове Уголёк. Теперь он говорил только правду, и его мысли постепенно исправляли друг друга.

- Мне не верится, и я рад. Это ДЕТИ, Гамма, - тон голоса стал восторженнее. Уголек было потянулся к рукам Гаморры, но заметил, что та дернулась назад, и остановился. - Ты не рада?

Он радовался. Он любил детей, сколько себя помнит. Дети похожи на ростки, по которым видно, каким вырастет дерево или цветок. Дети - это собрание вспышек-талантов, которые жизнь еще не успела загасить. Они видят мир таким, какой он есть: прекрасным, - и начисто игнорируют дурацкие правила, которые придумали взрослые, чтобы сделать вполне себе неплохую жизнь в разы хуже.

С таким подходом, общение с детьми у него всегда ладилось. И вот, у них с Гаммой будут свои! Необычное ощущение. Как если бы тебе в руки дали глину, из которой можно лепить, и ты должен слепить что-то хорошее для мира. Или тебе дали растение, за которым нужно ухаживать. Или питомца, которого нужно выходить. Нет, гораздо сложнее. Тебе дали переплетение тебя с другим человеком. И от этого...
Угольку было обычно.
Ему должно было быть радостно, он должен урчать от нежности и все такое.
Но ему было обычно.
Какого черта?

- Гамма?

Они решили, что поговорят об этом завтра.

Тишина в доме была гнетущей и неуютной. Будто что-то кардинально изменилось.
"Ей нужно время, чтобы принять это?" - Подумал Уголек. Посмотрел на Гамму. - "Да и со мной что творится? Я ведь... ведь л... ох Зверь."

Яйца необходимо было согревать. Птичий инстинкт, или что уж там. Они с Гаммой положили их на кровать между своими телами, Уголек окружил их перьями и принялся вглядываться в меняющуюся поверхность скорлупы.

Ему не хотелось думать сейчас, не хотелось читать. А хотелось врубить погромче любимый трек и сделать пару кругов по Сказке, чтобы проветриться и понять, что происходит в его голове.
Наблюдая за скорлупой, он делал открытия. От красного яйца исходил жар, от синего - прохлада; можно было прислушаться и услышать их мелодии. Красное пульсировало струной виолончели, а волна, исходящая от синего, рябилась переливами флейты. Энергия их различалась - протяни руку и почувствуешь. Что получится, если красное кинуть в огонь, а синее опустить под воду?
Наверное, получится посредственный отец.

Постепенно, Уголек заклевал носом и заснул.

***

Голова, лежавшая на коленях у Змейки, коснулась простыней, что-то прошелестело мимо. Послышался деревянный звук. Исчезла прохлада, и Уголек проснулся, оглядываясь по сторонам.

Гаммы нигде не было. Зато окно было распахнуто настежь - это немного тревожило.

- Может, ушла прогуляться?

Уголек вышел через дверь, прошел вокруг дома. Позвал Змейку, и почувствовал, что что-то неладно.
Раскрыв крылья, он полетел через лес, стараясь выглядеть с высоты белоснежные волосы, платье. Но темнота и дождь скрывали их, и острое зрение оказалось бесполезным.

- Гамма?

Что-то хрустнуло справа в лесу, в восточной стороне. Хлюпнула вода под чьей-то ногой, и послышалось тихое ругательство.
Уголёк пошел на посадку.

- Гамма, ты в порядке? Что случилось?

Отредактировано Уголек (2019-07-26 05:20:54)

+1

4

   Шелест крыльев за спиной заставлял Гаморру не только дрожать. Извиваться. Нервно телепать своим хвостом. Это как продать душу Дьяволу.
   Она встала. Встала, и медленно на пятках обернулась, как только почувствовала знакомый себе жар за спиной. Нет, он всё ещё не был настолько же родным, но даже так, даже сейчас всё ещё вызывал настоящую бурю мурашек на теле хладнокровной. С момента, как он помог ей стать холдом прошло всего-ничего, а ведь так много уже успело произойти, успело сотворить что-то непоправимое. Как раз то, отчего девчонка сейчас бежала и, едва ли не первый раз в своей жизни приняла лицом к лицу. Буквально. Обернувшись.
   Вдох-выдох. Раскрыть глаза. Набрать полные лёгкие воздуха. Да ещё больше, ещё, пока не будет ощущения, что ещё вот-вот, и они просто лопнут, создав настоящее месиво внутри. А затем продолжать, продолжать и продолжать, пока воздуха не будет достаточно, пока губы в оставленной до этого змейкой тишине не раскроются, а она не закричит. Словно зверь, загнанная в угол Гаморра смотрела в глаза фениксу ровно за мгновение до того, как закричала. Впрочем, нет, это нельзя назвать криком — скорее даже рёв, выброс собственных эмоций. Крепкий, сильный, даже рваный. Это не накопилось прямо сейчас, но как надрыв, как абсцесс, давно болеющий, давно тревожащий девушку. Он лопнул, выливая наружу не только гной; застилал глаза с узким зрачком, слепил слезами. Девушка широко-широко раскинула руки и совсем безвольно бросила хвост оземь, ещё больше и сильнее измазывая несчастного в земле. Промозглой, холодной, мокрой.
   Может Уголёк испугается? Может он убежит? Может просто будет ошарашен настолько, что сдастся и позволит сбежать? Может, может, может… это всё совсем не верно, это всё не про Уголька, не про феникса. Он возраждается, воскрешает свою надежду, свои мысли. Но не гниёт — не его судьба; сгорает, а затем из пепла появляется вновь. Но не она. И это так безмозглую пугает, что змея уже не способна справиться с подобным. Замолкает только в момент, когда горло неприятно свербит, когда кашляет, давится собственным голосом, языком, упавшим от запрокинутой головы назад в самую глотку.
   Резко, возможно даже слишком, Орэй наклоняется вперёд. Лезет в рот пальцами, словно прикушенный от кашля язык уже и не слушается свою хозяйку, вытаскивает длинный и непослушный, зудящий от ранки, боже, какой же он неудобный был именно сейчас! А сразу после чешуйчатая делает немыслимое для самой же себя: шагает вперёд на пятящегося от неё Уголька. Истерика не прекращалась и на мгновения, а связка из дождя и её же состояния пугали парня, заставляли отступать. Быстро, также, как шагала на него Гаморра, наступала, заставляя в конце его пути просто ткнуться спиной в стоящее за собой дерево, и закашляться уже его — слишком крепко змеиный хвост надавил на грудную клетку феникса, слишком крепко прижал, не давал пошевелиться, не давал даже, элементарно, вздохнуть.
   И в миг она утянула пернатого за ворот вниз, к себе. Впилась в его губы поцелуем, словно бросалась за жизнь: хотела проверить, хотела напомнить себе. Это ведь не могло так легко пройти? Не могло ведь? Нет? Так просто это не проходит, то, что у неё только что отобрали, то, что отдала сама. И это тоже пугало, также сильно, как и мнимая девичья клетка. Ноющий от небольшой, пульсирующий боли язык проник в рот её недавнего возлюбленного, не пары — друга. Кого-то близкого. Она до сих пор не принимала его таковым, но продолжала изучать каждый стежок рёбрышек его нёба, изучать собой его горячие губы, целовать так, как не делала этого никогда, кусать, постепенно переходить с поцелуя на шею, принюхиваться: ну, а вдруг хоть запах? Пробовать на вкус, крепко кусать. Кусать сильно, почти до крови, почти выпуская свой яд. Просто не могла принять, что всё кончилось бы так легко, так быстро. Гаморра скулила внутри себя. Пыталась даже обернуть ногу Уголька своим хвостом. Ну же, как раньше!
   Проклятие. Это как подписать договор с Дьяволом. И ни губы, ни запах, ни даже перья, которые ладонями трогала змея, прижав те к стволу дерева. И не важно, что пушистые, чистые пёрышки могли вымазаться. Они оба уже давно были мокрыми. И как вообще феникс решился выскочить на улицу в дождь?!
   Крепко сжимая в пальцах его одежду, царапая коготками кору дерева, до боли, до заноз в пальцах, почти до крови девушка психовала про себя, просто пользовалась сейчас его телом, надеялась, а вдруг всё вернётся? Будет как раньше? Просто не могла представить, что это не изменится. Не смогла бы жить.
   Это как выйти замуж за Дьявола.
   Она пуста.

Отредактировано Гаморра (2019-07-26 06:34:03)

+1

5

Она кричит диким голосом. Страшно.
Ее нужно обнять. Обнять, затискать, передать тепло, успокоить, не отпускать. Уголёк дергается вперед, но тут же останавливается. Совсем уже звериный, холдовский ужас останавливает его. Инстинкты.

Он не понимает, как начинает отступать от любимой. Ему смешно от несоответствия разума ощущениям, от самого контекста ситуации. Только что они почти что нянчили детей вместе!

- Гамма, успокойся, - говорит Уголек с кривой улыбкой, а сам пятится. - У тебя такой вид, будто съесть меня хочешь. А мясо перед сном вредно. Давай лучше вернемся домой, и...

Его сердце выбивает удары бешено, рвано.

Спина упирается в шершавую кору, зацепляются за нее крылья. Загнан, окружен со всех сторон темнотой, дождем и ею.
Уголек поднимает руки в защитном жесте. Не будет же Гамма нападать на него.
"Будет" - кричит тело. Но виноватая улыбка все не сходит с лица. В ней - надежда, и очень много иллюзий. Не зря он загадывал отдать навсегда свою ложь: пройдет время, и смоются все иллюзии насовсем.

- ..и заварим чай с твоими любимыми пир... Кха!.. - Уголек протягивает открытую руку вперед за секунду до того, как хвост Змейки сдавливает его корпус.

Конвульсивно, он бьется, пытаясь схватить воздух. Воздух для птицы - все, нельзя пережимать ей ток кислорода, даже когда держишь в руках. Хватай за лапы, хватай под голову - но не через корпус, где бьется панически способное разорваться сердце.

- Боль..но.. - одними губами, полухрипом-полушепотем скрежечет он.

Горло хрипит, внутри что-то скребет при каждой попытке вздохнуть, а пальцы нервно впиваются в хвост, пытаясь оттолкнуть, получить глоток кислорода. В глазах взрываются непонимание и паника. Задыхается.

- Пус...ти...

"Мы любим друг друга! У нас будут дети! Что происходит?"

Гаморра движется вперед, нюхает, приближается к лицу. Хвост чуть ослабляет хватку, и Уголек громко вздыхает, кашляя. Но, не давая ему опомниться, знакомые руки тянут его ниже, и в губы впиваются поцелуем. Не таким, как раньше: жестким, выбивающим из тела всю душу, отчаянным, - без капли любви.
Ему страшно.
Уголёк бьется крыльями, пытается оттолкнуть Гамму от себя, но хвост снова смыкается на его торсе.

Кто знал, что нельзя подпускать к себе хищников? Кто знал, что если хищник любит тебя, то может однажды напасть?
Но и у Уголька есть когти и крылья, и он пытается вырваться, обдирает о дерево спину еще парой рывков, прежде чем не затихает. Змейка прижимает его крылья к стволу дерева, сжимает хвост. Кислород снова перекрыт, а язык Гаммы продолжает хозяйничать в его рту.
Поцелуй горький и холодный от заливающего их ливня.

"Почему я позволяю ей делать это с собой? Это не любовь".

Из последних сил, Уголек пытается укусить ее. Без толку: Гаморра переходит на шею. Откидывается назад голова, пальцы скребут костяшками уже не по хвосту, а по жесткой коре. Сейчас это - последняя связь с реальностью.

"Вот бы сдохнуть, прямо сейчас".

Он вскрикивает, когда Змейка кусает его особенно сильно. Их пальцы соприкасаются на коре, не самым романтичным образом. Оба в отчаяньи, но это уже неважно.

Уголек падает на землю, проезжаясь спиной по коре, когда хватка хвоста ослабевает и Гаморра отходит. Держится рукой за грязную землю, а второй за грудь, горло, - пытается отдышаться. Сердце колотится бешено, болит.

Змейка убегает. А он приваливается спиной к дереву, приходя в себя. В голове куча мыслей, в уголках глаз застывают выступившие от удушения слезы.

- Что за чертово дерьмо! - Кричит, а вернее, хрипит Уголек, со всей силы врезая кулаком по дереву. Рука в кровь. От боли он шипит, но эта боль отрезвляет. - Она совсем двинулась!

В неприятный, давящий клубок внутри попадает молния.

- Не может быть, - говорит он и неверяще, сорванным смехом усмехается догадке. - Филлио. У нее приступ филлио.

Теперь ему хочется врезаться во что-нибудь и разлететься тысячей цветных вспышек, разбиться, разорваться - упасть, и не думать, не чувствовать.
Пошатнувшись, Уголек поднимается на ноги. Крылья пропитаны дождем, и здесь не взлетишь.

Делает пару неуверенных шагов. Внутри страх за то, что история повторится - еще одна возлюбленная в приступе филлио причинит себе и другим вред.

Он спрашивает себя: "Разве мне не достаточно?". Говорит: "просто остановись, вернись домой, приди в себя".
Но страх сильнее, он кричит, перекрывая голос разума, призывает догнать и затащить Гамму обратно в дом, спасти от себя самой. Не дать поранить и пораниться.

Мелькает молния и слышится раскат грома. Вспышка освещает след Гаморры, и Уголек со всей прыти кидается вслед за ней.

Отредактировано Уголек (2019-07-26 19:44:39)

+1

6

   Говорят, в Сказке по ночам буйствуют монстры, загребают всю власть себе; тёмные духи; невиданные твари. Заводят путников дальними редкими тропами, путают, убивают постепенно, мучают. А иногда и вовсе завладевают их телами, целиком поглощая разум. Таким способом, молвят, можно обрести вторую жизнь. Пока не заметит Смерть.
   Босые лапы не были также нежны, как ступни, крепко цеплялись длинными пальцами оземь, когтями врезались в корни деревьев, позволяя прыгать куда скорее, быстрее, нежели мог то себе позволить феникс. Или же… Сейчас и он был сам похож на чудовище: бежал за ней, а крылья мёртвым грузом волочились по полу, путались в ветках, собирали на себя листья деревьев. В темноте бы и не разобрать, где у него пёрышки, а где — зелень. И она так не вовремя оборачивается, как раз под освещение молнии.
   Не феникс, нет. Совсем не он — коршун, догоняющий змею, никак иначе, не может быть кем-то другим. И спотыкается.
   Чёрт подери, да. Да! Как в тех фильмах, которые Гаморра смотрела в детстве. Просто спотыкается, только за что? А, это всё тот же Уголёк. Ему хватило сил на рывок, хватило эмоций на это. И сейчас змея одновременно и боялась, и восхищалась им. А затем началась драка: крепкий клубок из птицы и змеи. На попытки Гаммы его укусить — отвечал сжатием челюсти, держал крепко, кусал в ответ. Сейчас было бы сложно определить, где вообще конечности, а где прилипшая к телам обоих грязь. Они оба были с ног до головы мокрыми и измазанными в земле, в листьях и мелких веточках да камушках. А ещё в крови, ибо кусались до ужаса сильно, будто позабыв, что они не звери, что люди, что холдовское начало — лишь магия.

+2

7

Белые кроссовки несутся вперед через лес - вернее, уже не настолько белые кроссовки несутся вперед через лес. Все в грязи. Они - артефакт, принесенный в Сказку из мира людей.
Сказка пропустила из мира в мир только кроссовки и наушники с плеером, и это было очень мило с ее стороны.
Здорово бы Угольку сейчас вспомнить, что совсем не в его характере - бегать за кем-то по темным лесам, повинуясь эмоциям. Но игра зашла слишком далеко. Не помнит он уже ни себя прежнего, остался он-прежний где-то там, далеко.
Теперь есть дети, есть Гаморра. Семья. Семью нужно защищать, что бы это ни значило.

Мелькают кроссовки, скользят, выравнивают положение. Нет, не упадет он сейчас. Змейка вон - скачет впереди, отталкиваясь от корней деревьев, только руку потяни - достанешь. Ее лицо, почему-то, перекошено страхом.

- Стой! - Кричит Уголек.

Гаморра поскальзывается и падает в лужу. Вся в дождевой воде. Спустя секунды, в лужу влетает Уголек, и вода с грязью разлетаются во все стороны.
Его трясет. Руки трясутся, но устойчиво фиксируют ее запястья. Гаморра с силой пихает его в живот, и он перехватывает ее ногу.

"Это худший прием, который мальчишка может применить к девчонке," - вспоминает он то, что сам говорил в двенадцатилетнем возрасте, защищая сводную сестру. Вспоминает, потому что люлей за это отхватил немалых. А сейчас сам нарушает правила, и применяет вот эту вот гадость.

В бок прилетает хвост, метелит его, но от тянет Гамму на себя, отчего та теряет концентрацию и проскальзывает вниз по грязной земле.
Руки у нее тоже скользкие от грязи и дождя, и она вырывает одну из захвата и закрывает пятерней Угольку обзор. Секунда - и опоясывает его хвостом, заставляя упасть в лужу и изваляться в скользкой грязевой воде. Бросается клубком в живот, отбивается.
Не бить же ее, серьезно. Нужно просто скрутить. Но Уголек начинает злиться от этого копошения. С рыком кидается снова и снова на Гамму, не давая убежать, силясь перехватить руки.

Последующие минут пять они барахтаются, как дети. Кусаются и рычат по-звериному. Гамма шарашит по его телу руками, ногами и хвостом, а Уголек перехватывает ее с такой злостью, что на коже точно останутся синяки.

- Прекращай, дура! - Кричит он, когда ему удается зафиксировать ее руки и ноги снова. - Оставить нас вздумала! Сейчас же встаешь и мы идем обратно!

В голосе раскаленное железо, злость, приказной тон. Не было их там отродясь. Услышав это, Змейка на секунду притихает, но затем начинает злиться по новой.

Да и сам Уголек на пределе. Что-то внутри рвется, хочет выть. Там, за темными деревьями, его ждут дом и покой. Не здесь дом, не в ней, а там. Там не выживут без него, не вылупятся дети - ИХ дети.
ИХ. Снова щелкает что-то в голове, и зацикливается мысль. Нет, нужна ему Гамма, теперь у них семья.
Забрать. Унести. Обезопасить.
Семья. Его, и ничья больше. Семья - главное для холда.
Все у них будет хорошо. А если не будет хорошо - растерзает, сожжет, заставит. Сделает, как должно быть.

Уголёк не помнит себя. Горит странным, темным огнем. И злиться начинает совсем всерьез: разрушительно, так, что чувствует, будто крыльями способен ураган поднять.
Движения становятся хищнее и злее, он с силой скручивает руки Змейки, резким движением поднимается на ноги и дергает ее на себя.

- Наигрались! Уходим сейчас же!

С нее все началось, и отвечать они будут вместе.
Подхватывая Гамму на руки, Уголек несет ее к дому, соскальзывая чертовыми кроссовками по грязище. Держит, как в тисках.

+1

8

   Если бы кто-то сейчас рискнул вмешаться в их суматоху — рисковал бы разом лишиться на только головы, но и вообще всего тела; изорвали бы в клочья. И кто бы вообще знал, что некогда друзья, испытывающие друг ко другу слишком уж трепетные для них чувства сейчас будут вот так драться. Его крылья больше не светятся, не сверкают, не горят пламенем, чистым, как и сам Уголёк. А хвост Гаморры весь изранен, исцарапан, истерзан, как если бы по нему прошлись чем-то тяжёлым, раздирающим. Она и заметить не успела, как руки её крепко были прижаты к полу, как в один из моментов парень просто сел на её живот, придавил так, что её затошнило, закружилась голова, и буквально на мгновения змейка затихла, приготовилась к очередному выпаду. Правда, его уже не последовало. Не было ни удара, ни укуса. Только его голос. Такой приказной, мужественный. Слишком раскалённый, и он так крепко пугает змею.
   Уголёк был целиком в её укусах. Там не было яда, не было убивающей жидкости, но каждая ранка зияла предательством Гаморры, напоминала бы ему об этой ночи и после, и ещё за этим. Уже ничего ведь нельзя вернуть назад? Почему она просто не объяснила? Поему понадеялась на дождь? Почему она хотела, чтобы феникс испугался и не погнался за ней? Знала ведь, знала, что зоркий взгляд с лёгкостью отыщет бледный силуэт чешуйчатой. Что увидит следы её лап, что найдёт по траншейке, оставленной хвостом. И, казалось, не было сейчас ничего, что могло бы искупить её вину. Она не любила, ничуть, но так крепко жалела о содеянном, что стоило ей наконец увидеть решимость птица — просто обмякла, как безвольная кукла. Не сопротивлялась, разрешила взять себя. И только сейчас замечает, как всё её тело саднит, как болит кожа, как чешутся оставленные фениксом раны. Парень был куда сильнее её, и в собственной ярости змея не замечала, как хвост  лишился доброй половины чешуи, как запястья, бёдра и даже шея окрасились в фиолетовые, пусть пока и не заметные так сильно отметины. Через время они оба будут жалеть о таком. А пока он — её Церберус, а она — тряпичная кукла, которой пёс-защитник будет играть. Он ведь играет? Или всё же нет?
   Никогда не говорил, как любит, не проявлял внимание, а теперь проснулся? Хочет заполучить то, к чему не имел никакого отношения? Не бывать этому. Не бывать. Пусть она не сопротивляется, но парень держит крепко, давит так, что грудь неприятно ноет от слишком крепкого прижатия девичьего торса к самому Угольку. Уже нет сил даже на вздохи, а сама Гаморра наконец просто смиряется, вешается целиком на его тело. Её попытка, её путь к свободе с треском оборвали. Цепь оказалась слишком крепкой, слишком сильной для того, чтобы так легко, настолько резко можно было разорвать. Как проклятие, как что-то сводящее с ума, что-то, что заставляет всё душу сжиматься, пробивает осколками.
   Ладонь ложится на грудь Угольку; прислушивается кожей к теплу, которого так уже просто нет. Всё лицо и крылья холда в грязи, в крови, яде. Остаётся надеяться только на то, что отличительные их звериные черты хотя бы не были сломаны. А затем девушка не выдерживает, рыдает, уткнувшись лицом в шею да кашляя от попавшего в рот песка. Совсем нет сил даже на то, чтобы вытереть собственное лицо, а Морфей так крепко тянет к себе, что Орэй просто не справляется, поддаётся дурману, засыпая от слишком сильной растраты её энергии. Раньше она чувствовала себя тут…
…в безопасности.

Отредактировано Гаморра (2019-07-27 00:43:23)

+2

9

Часть чешуек содрана с ее кожи. Ох, хреново.
Уголёк роется в аптечке, достает мази и бинты. Ночь в разгаре, предстоит много работы.

Пока руки чем-то заняты, можно не думать. Просто механически покрывать ссадины и синяки на ее теле мазью, накрывать повязками и перебинтовывать.

- Прости, прости, прости.

Она не слышит во сне.
Жизнь, к черту, разрушена. Как он мог причинить ей боль?

"Потому что дебил".
"Она начала, приятель. Ты не забывай."
"А ты купился, как дурак. Нужно было контролировать себя. Думать головой."
"По крайне мере, теперь все закончилось."

Да. Их отношения, начавшиеся, как дурацкая идея, закончились, как дурацкие идеи обычно и заканчиваются.
И это не та дурацкая идея, где ты отвечаешь только за себя и ломаешь себе что-то. Не дурацкая идея, где призываешь в мир великое зло. Не та, где ломаешь что-то, что можно починить.
Отношения - вещь сложная, которую, в отличие от других, не исправишь. Нанесет одна душа другой раны - они останутся надолго, не заживут никогда. Раны на теле зарастут и забудутся, а отголоски этих память сохранит.

- Любил ли я ее? - Вдруг спрашивает себя Уголёк, чтобы проверить себя. И отвечает, после заминки. - ....Нет.
- А может, все-таки? - Повторяет. - Она делала меня счастливой. Я хотел сделать счастливой ее, - отвечает.

Да, сделал. Вся комната лучится от счастья. Так ярко, что впору объявлять ее новым радиоактивным изотропом и сдавать (во всех смыслах) коллегии химиков.

- Нам... - силится что-то сказать, но правда не дает. - Нам было хорошо вместе. - Выдыхает. - Не так одиноко.
Лениво смотрит на царапины на собственной руке. Их больше, чем на теле Змейки, но он бессмертный, да и сильнее. Ерунда.
"Не ерунда," - говорит что-то внутри. - "Это не на теле раны. От них долго будет паршиво внутри".

- Почему я побежал за ней сегодня? - Уголёк пару раз пытается ответить, но через поток лжи прорывается только одно слово. - ...Семья.
И до него доходит.
- Я думал, мы теперь семья, - повторяет он. - Семья - это больше, чем любовь.

Лениво мажет мазью свои ссадины. Крылья-то хрен с ними, подлатаются сами через пару недель.

- Я мечтал о семье. Думал, что перекати-поле вроде меня никогда не сможет ее завести. А тут вдруг... - Смотрит на оставленные у камина яйца с их детьми внутри. - Так повезло. Семья с такой прекрасной девушкой, дети. Мы могли бы быть счастливы. Я позволил своему эгоизму.. позволил себе решать за нас двоих.

На кухне все еще горячий чай, стоит бутылка сидра в стенном шкафу. Нет, не сейчас.

- Болеет ли Гамма филлио? - Спрашивает он у себя. И, после пары попыток, выдает. - Вряд ли. Я просто боюсь филлио сам. Не из-за этого она убежала, просто ей не нужна так... такая ответственность. Она меня тоже не любит. Это было видно... по поцелую.

Заикается. Морщится. Смотрит на спящую Гамму, и прежняя нежность мешается со свинцовой тяжестью и чем-то чернильно-черным внутри. Не слышно прежней нежности уже.

Уголек подходит ближе и садится между кроватью, где Змейка лежит, и камином, у которого в кадке, обернутые тканью, нагреваются яйца.
Осторожно проводит по ее руке, гладя. Одумывается и отдергивает руку: нет, этого сейчас не нужно.
Складывает крылья, закрывает глаза и пытается задремать.

Отредактировано Уголек (2019-07-27 02:37:23)

+1

10

   Стыд. Это было именно так. Стыдно, когд Уголёк бережно обрабатывал раны. Стыдно, когда говорил сам с собой. Стыдно даже в момент, когда он уселся рядом, будто хотел сторожить девушку от чего-то страшного. Гаморра всё терпела, не шевелилась сама, податливо давалась трогать, давалась латать собственную кожицу, как ребёнок, притворяющийся спящим, чтобы его донесли до кровати.
Прохлада сменялась жаром — то её щёки краснеют, когда парень тянется своей ладонью к руке, а затем резко дёргает конечность к себе. Боится ли он её? Может быть. Со временем она слышит более размеренные вдохи, те постепенно замедляются, становятся тяжелее, как если бы феникс спал. Есть время сбежать. Иногда змеи притворяются мёртвыми, чтобы хищники их не трогали, феникс же хищник? Или он падальщик? Учитывая её состояние — последний. Но в мозгах это звучит как-то нежно, осторожно. Гаморра как-то неуверенно тянется к нему, подушечками пальцев трогает сначала его кисть, потом плечо. Спит. Он определённо спит. А она начинает вторую попытку своего побега. Тихо, задрав хвост повыше, чтобы не издавал звуки, змейка ползком опускается с кровати, старается ступать только по тем половицам, что не скрипят: давно знает их, давно изучила те, от которых Уголёк просыпается. Одной лапой сюда, другой туда, и уже через мгновение она оказывается вновь у того-же окна. Если сейчас она станет змеёй и уползёт — её ведь вовек не сыщешь, так почему же что-то её не пускает? Не даёт?
   Нужно проверить раны птица. А вдруг у него есть что-то тяжёлое? Серьёзное? Гамма не простит себе, если кто-то по её вине погибнет. Да ещё и… следить вот за НИМИ. Её передёрнуло. И вновь у неё появилась кроха сил сделать ещё один шаг в сторону. Жаль, что змеиной храбрости хватило только на шаг. Уже через полминуты она оказалась рядом с аптечкой. Стояла, смотрела, разжёвывая каждую свою мысль. У него там порезы от её же когтей. У него укусы от её же клыков. И, скорее, разорванная в клочья душа. Почему-то стыд брал только за факты ран. Но никак не за самое ценное, что было у Уголька. А мысли всё треплись между собой, запутывались, да так крепко, что змейка и не заметила, как оказалась рядышком со своим некогда другом, как стала осторожно раскрывать клубок из его тела. Проснётся или нет — сейчас уже не важно. Теперь её очередь позаботиться о ком-то. Под бурчание приятеля, Гамма кидает его на кровать. Пока кое-как, а затем поправляет его тело ровнее. Нужно обработать шею, проверить, нет ли слишком сильных повреждений: инстинкты требовали в первую очередь кусать туда.
   — Я не спала, — отрезает змея. Даже не смотрит на выражение его лица. Хватит бояться. Хватит. — Ты знаешь, что такое семья? Не то, к чему ты привык. Семья должна планироваться, строиться постепенно. Она создается очень медленно. А у нас была бы лишь пародия, — прерывается, отрывает зубами часть своего платья. И плевать, что в аптечке был бинт. Усталость так крепко налетела на девушку, что лень было даже шевелиться, не то, что идти туда. — Ты меня не любил, а дети обычно подобное чувствуют. Да и, боже! Ты хоть понимаешь, какая это ответственность? — незаметно тянется хвостом к кадке, хватает за одну ручку и осторожно подталкивает в сторону камина. — Нам нужно избавиться от этого, пока внутри яиц только желтки и белки. Избавиться и забыть. Понимаешь ведь? — голос её холоден, как если бы она говорила о выбрасывании какой-то протухшей еды или чего-то подобного. Но даже под призмой спокойствия Гаморра не решается слишком сильно толкнуть кадку. — Поможешь мне, пожалуйста?

+1

11

Ее очередь говорить. Уголек слушает молча, не отвечая. Не шелохнется под знакомыми пальцами - хотя хочется отскочить, не дать ей обрабатывать раны. Он молчит до того момента, как хвост Гаморры тянется к кадке.

Тогда феникс срывается с места. Выхватывает кадку, проходясь перьями в опасной близости от огня.

- Не смей! - Восклицает.

И слышит себя как через толщу воды, со стороны. Нет, если снова у них начнется скандал, то драма пробьет драмадно и дом погрузится в хаос.
Уголек прижимает кадку к груди и отходит в центр комнаты. Указывает рукой на окно.

- Ты хотела уйти. "Эта ответственность не для тебя". Так уходи.

"Как думать посмела о таком?" - клокочет холд внутри, но Угольку уже все равно. Он не злится, не позволяет себе. С точки зрения Гаммы, убить детенышей - хороший выход из тупика. Потому что она ничего не чувствует, любовь внутри нее умерла, вкупе со всеми остатками нежности.

Они оба будут долго восстанавливаться после того беззаботного дня в лесу.

- Уходи и не появляйся никогда. - Добавляет Уголёк устало. - Считай, что нас троих нет на свете. Забираю детенышей себе и клянусь, что никогда не буду тебя искать. Не поздороваюсь, если увижу в толпе, не отвлеку от дел.


Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Зато есть семья.
Пернатый был рад детям, искренне рад. Не было в его отношении к ним никакой лжи, только любовь. Они были частью их с Гаморрой душ, когда оба были на пике счастья и верили в свои чувства. Как можно их не любить?

"Дети чувствуют такие вещи," - фыркнул Уголёк про себя и подумал. - "Ну, маленькие сорванцы. Я вам такую экскурсию по жизни проведу, что даже сомнений не останется, что папка вас любит. Начнем с рациона. Малиновое мороженое? Морковные бургеры на обед? Молоко единорога?"

Ладно. Сперва их нужно вылупить.

Отредактировано Уголек (2019-07-28 04:24:55)

+1

12

Она бы солгала, если бы сказала, что данная ситуация никак на неё не влияла. До этого он всячески хотел её оставить, а теперь прогоняет. Манипуляция позволяла девушке прийти в себя, вспомнить, что она — змея. А змеи должны быть хитрыми.
   — Что же. Хорошо, — шаг в сторону, ещё один. Быть может, если бы она любила его — бежала бы сломя лапы, рыдала бы. Но сейчас ведь внутри пустота, верно? Заклинание слишком сильно для того, чтобы пробудить в неё хоть одно семечко женской любви. Вынуждает уйти, задуматься над тем, что происходит. А затем уйти. — Я рада, что ты поступил правильно. Действительно рада, — и нет ничего, что могло бы сломить её решимость, только тусклый свет камина и цвет ярости в глазах феникса. Он защищает то, что является частью его и становится против любого, кто бы пытался этому «важному» навредить. Гаморра в очередной раз делает пару шагов навстречу. Она точно знает, что её ударят, но всё же пытается ещё раз.
   В какой-то даже момент, ей верится, что всё это не взаправду, однако даже так девушка не перестаёт тянуться туда, на волю. Становится на носочки, длинными ступнями, поднимается чуть выше, даже помогая себе хвостом. А затем, не касаясь к кадке, пытаясь показать, что не несёт угрозы, вновь пытается. Тянет Уголька за ворот к себе, вниз. И плевать, если он оттолкнёт, да даже если ударит. Ей просто кажется, что так она сможет извиниться за своё поведение, просто кажется, что ему так будет легче. Ладонями она обхватывает его щёки, а тот будто и не собирается напасть. Заглядывает в глаза: не нежно, но, извиняясь, тянется к его губам. И в этот раз не кусает, не пытается брызжать ядом, не пытается поранить. А просто целует. В уголок губ. Помнит, что делала так ранее, и делает даже сейчас. Надеется, что хоть так сможет успокоить распушившегося феникса. Успокоить, или разозлить его ещё больше, ещё сильнее. И совсем не боится боли, которая может последовать. — Я, — говорит, задыхаясь, — Я могу помочь с гнездом. А потом уйду.

+1

13

Поцелуй ничуть не успокаивает. Его лишь дергает в очередной раз от прикосновения.

- Нет, помощь с гнездом не нужна, - отвечает Уголёк, опаляя дыханием щеку Гаморры. - Но помоги в другом. Выбери имя, которое хочешь дать своему детенышу. И соври мне про то, куда пойдешь.

Он смотрит ей в глаза. Теперь все устаканилось: их роли идентичны. Два чужака. Злость внутри постепенно утихает.

- Однажды они спросят меня, где мама. Мне нужна твоя ложь, чтобы ответить им.

Каким станет дом, когда она уйдет? Совсем пустым и гулким. Нет смысла здесь оставаться. Гнездо будет в другом месте, где об ушедших отношениях не напоминают каждая ложка и каждый цветочный горшок.

Куда она пойдет?
Уголёк выглядывает за окно и обнаруживает, что за время их ссоры прошел дождь, и теперь на Валден опускался рассвет.
Отлично, ранняя дорога.

- Возьми, что нужно. Я тоже не задержусь здесь надолго, - сообщает он и ждет. Не собирается нападать, но пристально следит, чтобы Змейка не подошла слишком близко.

+1

14

— Собираешься стоять здесь, и следить за тем, чтобы я не поранила драгоценное? Не волнуйся. Теперь не трону, — тихо и размеренно. Сейчас пойти нет вещей, которые бы смогли вынудить змейку быть чувственнее. Она успокоилась.
   Отходит в сторону дубового шкафа. Кажется, здесь были какие-то её вещи? Подумать только, всего пару часов назад она была готова уйти босая, однако теперь, когда у неё есть хоть немного больше времени… Гаморра размеренно надевает на лапы кожаные накладки, завязывает шнуровку, наконец, переодевается. И не стесняется она вовсе, делает это поочерёдно, прямо перед Угольком. Ведь делала же так раньше?
   Обвивает хвост полосками кожи, чтобы бинт не слетел слишком рано: под чешуёй до сих пор болит, и это неприятно.  — Не помнишь, куда я положила… — не заканчивает предложение, ибо феникс и без того прекрасно знает, какую вещь потеряла в своём рюкзаке Гамма, просто идёт к ней и берёт, по его указке. — Игнем. Скажи, что я умерла. Скажи сразу, когда появятся. Просто объясни, что иногда так бывает. — Закроешь за мной дверь?

+1

15

(Далекое будущее. Проходит 4 года)

Высиживание яиц заняло 1 месяц. Уголёк почти не выходил из дома. И пожалел об этом, поскольку далеко от Валдена он не мог отлетать еще полтора года.

Астер и Игнем росли быстрее, чем обычные дети, и ужасы младенчества пробежались по хребту Уголька концентрированно, убийственно, со скоростью взбешенной пятнистой рыси.

Характеры у детей были разными. Если не сказать, диаметрально противоположными.

Мистер Грейвз,
(Имею честь обращаться к Вам по этой фамилии, несмотря на ее явную сфабрикованность)

Обязана сообщить вам, что Астер взялась за старое. За последнюю неделю она сделала предсказаний на картах Таро на общую сумму 60 шоколадных конфет и 35 леденцов. И несмотря на отсутствие жалоб со стороны других детей, я подозреваю, что под "конфетами" подразумеваются далеко не конфеты.
У девочки прослеживается тяга к вранью. Своими выдумками она пугает и вводит в заблуждение даже воспитателей. Советую вам предпринять что-либо в воспитательных целях.

Рада сообщить, что Игнем делает успехи в чтении и рисовании. Он примерный мальчик, однако слишком мягкий. Часто плачет по пустякам. А его заявление, что Огненных тигров можно одомашнивать, а Поото следует только пожалеть! Урок биологии был сорван.

Искренне Ваша,

А.Остин

Мисс Остин,

Вы всегда найдете, к чему придраться.

Зашибай я в возрасте Астер 95 лайнов в неделю, сейчас бы не был вынужден отдавать детей на воспитание в детский сад.

Касаемо Игнема, не трогайте его. Дайте пацану побыть ребенком. Пусть плачет, сколько хочет, не утешайте его. В крайнем случае, другие дети сами его побьют.
Что касается зверей, его взгляд на проблему Поото совпадает с положениями недавнего закона по охране монстров. Существуют и другие способы взаимодействовать с фауной, помимо насилия.

Хотя я понимаю, почему вы даете детям однозначный взгляд на эту проблему: мозг у большинства сосунков еще не сформировался, и при виде каждой букашки им лучше нервически отступать. Вдруг это окажется личинка ящеровой стрекозы, и тогда кирдык дитю.

С уважением, м-р Грейвз (выведено почерком Астер)

P.s. Ради всего святого, делайте свою работу и не жалуйтесь (многократно зачеркнуто)
P.s. Простите за излишнюю откровенность. Работа, стресс, сами понимаете.

- Пап, а где мама? - Как-то спросила Астер. Игнем не донес ложку с кашей до рта, тоже дожидаясь ответа.

- Она мфрмфа, - Уголек резким движением схватил со стола пригоршню шоколадных конфет и запихнул в рот, пережевывая. - Фефева фаф февефафь. А фофему вас, - он облизал пальцы. Конфеты закончились. - Это вдруг заинтересовало?

- Пааа, - протянула Астер. - У всех в садике есть мама.

- Наша ситуация особенная, дети. У вас мамы... н... - Уголёк запнулся на вранье. Да, давно такого не было. Он заметил недовольно-любопытную моську Астер и экстренно закинул в рот пять ложек каши.
Дочка фыркнула и выбежала из-за стола. Ее можно было не догонять, потому что сдачи давать она умела, а значит, на улице не пропадет.

Уголек дожевал кашу и посмотрел на оставшегося за столом Игнема, как на призрака. Тот вернул взгляд. Никаких щенячьих глаз и ничего такого - просто... Просто Игнем.

- Твоя мама умерла, - произнес на выдохе Уголёк и запил чаем. Игнем же свой чай выплюнул. На его глаза навернулись слезы.

- Только сестре не слова, - предупредил Уголёк и, успокоившись, добавил. - Мама просила рассказать только тебе.

Игнем поднял заплаканное лицо от скатерти, чтобы увидеть, как папка спешно ретируется из-за стола.

Астер

http://s8.uploads.ru/43KNk.png

Создана из части души (Уголька): Ложь


Обязана сообщить вам, что Астер взялась за старое. За последнюю неделю она сделала предсказаний на картах Таро на общую сумму 60 шоколадных конфет и 35 леденцов. И несмотря на отсутствие жалоб со стороны других детей, я подозреваю, что под "конфетами" подразумеваются далеко не конфеты.
У девочки явная тяга ко вранью. Своими выдумками она пугает и вводит в заблуждение даже воспитателей. Советую вам предпринять что-либо в воспитательных целях.


Увлечения: карты таро, земные вещи, пришельцы, драки.
Характер: острая на язык, упрямая, любопытная, реалистка.

http://sd.uploads.ru/e52Wm.png

Игнем

http://s9.uploads.ru/mMaup.png

Создан из части души (Гаморры): Любовь


"Капли на лепестках роз и усах котят,
Яркие медные чайники и тёплые шерстяные варежки,
Свертки из коричневой бумаги, перевязанные тесёмкой -
Это некоторые из моих любимых вещей.


Пони кремового цвета и яблочные штрудели с хрустящей корочкой,
Дверные звонки и колокольчики на санях, шницели с пастой,
Дикие гуси, что летят, держа луну на своих крыльях -
Это некоторые из моих любимых вещей."



"Он из тех, на которых взглянешь - заплачешь. Да, вроде бы у них все в порядке, и не то чтобы они отказались от случая передернуть в бридже или прихватить плохо лежащую точилку, нет, дело не в этом. Просто какими их увидел впервые, такими они и остаются всю жизнь: сплошные толчки, синяки, царапины да шишки, и вечное недоумение: почему, ну почему же это случилось? Как это могло случиться с ними?"


Рада сообщить, что Игнем делает успехи в чтении и рисовании. Он примерный мальчик, однако слишком мягкий. Часто плачет по пустякам. А его заявление, что Огненных тигров можно одомашнивать, а Поото следует только пожалеть! Урок биологии был сорван.


Увлечения: любит все на свете. животные, монстры, поэзия и рисование
Характер: мечтатель, нюня, самоотверженный, перепады настроения

http://sd.uploads.ru/9H21R.png

[icon]http://sd.uploads.ru/XdBbk.png[/icon]

Отредактировано Уголек (2019-07-28 05:04:33)

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [24.05 РК] 100% ответственности


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC