Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Незавершённые эпизоды » [04.12. РП] Спасибо, мы вам перезвоним


[04.12. РП] Спасибо, мы вам перезвоним

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

СПАСИБО, МЫ ВАМ ПЕРЕЗВОНИМ

4 декабря года Радужной Птицы; вечереет

Семейный ресторан на окраине Валдена

Лира, Софья Раневская

http://s5.uploads.ru/xQjF6.gif http://sd.uploads.ru/F3eCD.gif

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это было третье собеседование за месяц.

Которое за год? Считать уже как-то неловко.

И, как и всегда, после - случайная недорогая забегаловка, случайные блюда в случайном сезонном меню; любые, какие она захочет. Небольшое поощрение: сейчас, мол, не получилось, но ты всё равно молодец. Получится в следующий раз.

Не знаю, будет ли следующий раз вообще.

Исписанные газеты с объявлениями о найме и морозное солнце за окном.

[video2=500|70]https://music.yandex.ru/iframe/#track/2513810/252895/black/[/video2]

Свобода Воли: не надо, Воля, дай покушать блинчики спокойно.

+3

2

staring at the ceiling in the dark
same old empty feeling in your heart
'cause love comes slow and it goes so fast

Лира забирается на сиденье с ногами – подгибает их под себя, оставляя башмаки под столом; слишком тесно, неудобно и давяще, слишком не для нее, но нельзя приходить в эти важные конторы без обуви; Софья говорит об этом часто. Лира молчит, опуская взгляд и не роняет ни слова. Она молчит пока Софья что-то щебечет под ухом, молчит – когда та усаживается.

Лире стыдно и одновременно тошно, она заставляет себя думать, что делает некрасиво и что она, в общем-то, самая бракованная из всех, кто проходил через палаты Латт Свадже – но в душей ей приятно. Каждый новый отказ, скривленное лицо и презрительный взгляд дают ей слабый огонек надежды, что вот сейчас, после этого очередного провального с о б е с е д о в а н и я, Раневская махнет рукой и успокоится. Дескать, оставайся, ласточка – здесь тебе рады.

Но голос Софьи ободряет и проходится ласковой рукой по плечам и ниже, к лопаткам, задерживаясь там на мгновения и даря то долгожданное тепло, которого Лире так не хватало. Она поднимает лицо когда Софья располагается напротив. Как всегда бодрая, жизнерадостная, точно не было никаких отказов, точно не было никаких проблем. Хочется ей верить, но отчего-то грусть, плескающаяся на глубине ее прекрасных глаз подсказывала – нет, Лира.

Все не прекрасно.

Чтобы понять все это, счесть, точно открытую книгу, приходилось стараться. Выцепляя отдельные сиплые нотки, чуть скошенные книзу уголки губ и извечный какой-то встревоженный взгляд в те моменты, когда Лира не видит.

Когда Софья думает, что Лира не видит.

— Пожалуй, я совершенно точно едва ли могу годиться для них – и это даже не из-за их дурного тона, который был совсем не в речитативе, — что такое это странное слово Лира не знает, но зачем-то говорит. Она часто бросает услышанные когда-то в прошлом слова; они, эти слова, кажутся ей совершенно ладными и красивыми и порой Лира заменяет ими такие скучные и обыденные, которые не так приятно перекатывать на языке, — но иногда мне кажется, что это конец.

Никакой это не конец, но Лира не признается в этом. Лира вздыхает по особенному тяжело – получать раз за разом отказы не очень приятно. Все это так больно бьет по осознанию, заставляя испытывать острейшее чувство никчемности и общей бесполезности. Лира плохо читает и иногда забывает как правильно вычитать, что уж и говорить об остальных навыках, которые стали бы непременно полезными. Софья спрашивает —

Почему, Лира?

Но Лира молчит.

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.

Но взгляд, взгляд загнанный и чуть затравленный — будто маленький зверек, смотрящий на своего пленителя сквозь прутья, пытающийся вымолить пощады — он заставляет понять. Кажется, что вот сейчас, в эту самую минуту Лира встрепенется, будто оживая, и попросит. Чего? Лира не знала. Никто, пожалуй, не в состоянии был ответить ей на вопрос – ни Раневская, ни Воля, ни весь пантеон богов. Дать ответ могла только сама душа, но душа – молчала. Временно отсутствовала, оставив после себя зияющую дыру и записку – не беспокоить. И Лира разрывалась в этом непонятном порыве остаться подле Софьи, остаться в своей палате, на своей койке – и убежать.

— Извини, — наконец, будто очнувшись от сковывающего оцепенения, она поднимает взгляд уже окончательно, теперь осознанно и ясно вглядываясь в свою спутницу – Лира боится привязывать ее к себе каким-то слишком громкими словами – бегая взглядом по таким знакомым чертам лица. Смотреть на Раневскую прямо – не страшно.

Это извинение – одно из тысячных. Иногда Лире говорят, что она слишком бестактна или не знает элементарных правил приличия, но об извинениях ей известно вполне достаточно. По крайней мере, достаточно для того, чтобы понимать – никто ей не обязан. Не обязан водить за ручку и вот это. Софья тратит на нее время, силы и деньги – угощает блинчиками и иногда разрешает доесть свою порцию. А в ответ получает абстрактные извинения, будто не привязанные к разговору или ситуации, но при этом несущие тайный глубокий смысл, обнаружить который можно лишь случайно.

Извинения за саму себя.

Большего, увы, отдать она не сможет.

За душой у нее ничего, ни гроша и погнутой монетки; даже какого-нибудь жалкого таланта. Почему-то это никогда не было большой проблемой, но именно сейчас, ощущая, как оттаивают после мороза щеки, покрываясь легким румянцем – бледная кожа охотно меняет свой цвет, раздражая свою хозяйку – Лира вдруг понимает, что не знает что дальше. И она тянется вперед, ближе, в попытке ухватиться за такой очевидный ответ.

Рядом – стопка газет, но разворачивать их совсем не хочется. Во взгляде Лиры мольба, будто одно-единственное невысказанное желание.

Давай поговорим?

Отредактировано Лира (2019-06-18 17:20:13)

+5

3

Лира - ребенок с Марса. Не Уэллсовского; из тех, о которых писали позже - и хотя она всё же живет на своем причудливом металлическом корабле, там она только заглядывает в громоздкую трубу телескопа, говорит - сама с собой, со звездами, с кем хотите! - и, скинув с ботинками ненужный человеческий груз, думает: до чего они, там, внизу, странные.

Странным она не нравится. Она с ними - тот самый слон в посудной лавке; ей неудобно в душных земных - сказочных - комнатах. Ей непонятны коридоры - их ей замещает полярная точка в Малой Медведице, ей непонятно, к чему дверям ручки - у марсиан двери открываются сами, предчувствуя их у входа. И Лира боится странных, неуверенно защищается словами на чужом языке. Сыплет речитативом - ненамеренно, а все равно получается нараспев.

Софье всё это известно - ее одну пускают на корабль. Не объясняют, не подпускают к панели управления - она кто-то вроде переводчика или посла, направляющего гордого маленького Капитана по низшим плоскостям. Капитан хочет сказать землянам: «не бойтесь, мы пришли с миром»! Земляне направляют на Капитана вилы.

Вина плохого переводчика.

- Знаешь, господину Скотту стоило бы поучиться дружелюбию. Ты не сделала с его креслом ничего такого, на что стоило бы так кричать. Оно и без твоей обуви было не самым чистым.

Раневская улыбается, посмеивается - старается, чтобы вышло естественно. Сдерживает старушечий стон, усаживаясь за стол. Раскрывает газету. Иногда по-шпионски выглядывает из-за мятого бумажного уголка, изучает пациентку - Лира прячется от нее в морозном румянце, молчит, подбирает слова; скверный знак. Начинает будто обиженно: не подхожу, уж простите! - а затем -

мне кажется, что это конец.

Они вздыхают почти синхронно.

У Лиры пока - только страх. Или, может, надежда - Софья знает, конечно, что собеседования подопечной не по душе, и сама эта работа - тоже. Лира еще не сознает, что конец действительно наступил. По Сониному лицу пробегает первая стыдливая тень. Она спрашивает робко:

- Почему, Лира?

Спрашивает, чтобы прощупать - или оттянуть момент, подготовить. Обработать спиртом место укола, после которого обязательно случится болезненный мышечный спазм. Один на двоих. Может, дело закончится ампутацией, от обеих по кусочку.

Неправильность вопроса доходит до Сони уже после, когда Лира теряется окончательно - с ней такое бывает. В рабочей тетради это ее состояние описано как «крайняя тревожность, ступор». Она извиняется, как извинялась во время каждого подобного ужина, в палате и в кабинете - от бессилия, не понимая, куда себя, нескладную, шаткую, деть. Извиняется, потому что чувствует в «почему» упрек.

Она кажется замученной и несчастной. Как дети, которых пытают сотней безучастных репетиторов, утыкают - как котят - лбом в ненужные и неинтересные прописи. Софья пугается ассоциации. В ней она - кто?

Ужасная, трусливая, ни на что не способная опекунша. Крестная фея, не умеющая колдовать.

Уже не важно.

Глаза напротив ждут - ответь, Софья, хоть что-нибудь. Ну же. Заберешь к себе?

- Что ты, - говорит излишне ласково, нервно отстукивает ногой (тик) в такт часам на соседней стене. - Что ты, не извиняйся. Ты не виновата, правда...

Дежавю.

Пожалуйста, прости меня, я ничем не смогла помочь, я не смогла тебя отстоять, я подвела тебя, прости, виновата я. Это я дала так к себе привязаться. Не смотри так. Что же с тобой будет? Только не смотри.

- Послушай.

Разговор на равных.

- Со мной на неделе говорила гравврач отделения. Ты же знаешь, у нас дольше месяцев трех не лежат, ей... ей, в общем, не кажется, что стоит продолжать твое лечение. Она хочет выписать тебя к среде. Я ей говорила, что еще нельзя, показывала все бумажки, диагнозы, но она не слушает. Прости. Я не знаю, что еще делать.

В голосе, в воспоминаниях о том разговоре - злость.

for Nick(s)|Лира,Софья Раневская

Прости, что так долго тянула и спасибо, что так терпеливо ждала ): Скажи, если вдруг уже неинтересно/не хочется, вот.

+3

4

крылом испуганных стай
касается пустота
и горькая складка у рта –
хранитель моих тайн.
медленно тронется вверх
сияние в синеве
и всё, что тебе — смех,
всё это — моя смерть.

Голос стихает – Соня выдает все как на духу, после этого своего —

Послушай.

Страшного и безобразного, не сулящего ничего хорошего. Это слово как нота надрыва, кульминация, а дальше только падение вниз. Лира сжимается непроизвольно, чуть щурясь и готовясь к чему-то плохому. Потому что там, по ту сторону, может быть что угодно. Потому что там – одиночество. Почему-то в это не хочется верить, но оно рвется наружу самым безобразным страхом, буквально придушивая и не давая соображать.

В глазах страх, но за душой – ничего. Лира молчит в ожидании худшего, но не это ее тревожит. Лира смотрит на Софью – и видит боль.

Люди в прошлом говорили, что такие как Лира способны чувствовать других. У этого было хорошее и красивое слово, которое все никак не упадет на язык, но оно и не важно. Впервые со всей этой истории в Сказке Лире действительно не важно назвать.

Горько и тошно от щемящего чувства – Соня, прекрасная милая Соня, ставшая потерянному ребенку новой путеводной звездой, сейчас говорила ей что-то, но слова – мимо осознания, мимо мыслей и понимания, точно бросаясь в сторону. Потому что куда красноречивее – взгляд. Излишняя ласковость, будто нарочитое желание сокрыть истину.

Лира говорит вслух – извини.

Раневская извиняется взглядом.

Зимнее блеклое солнце едва пробивается сквозь наледь оконных стекол; там холодный и неприветливый мир. Мир, который продолжал отталкивать, но какое теперь дело. Лира слышит – или пытается себя обмануть? – надежду. Команда на борту сбрасывает спасательный якорь уходящему в черную бездну капитану – Лира хочет ухватится.

Боится. Но хочет.

Улыбка касается губ неумело и осторожно. Лира поднимает глаза и в них – ободрение. Ей нужно уйти? Лира уйдет. Уйдет, как всегда, не касаясь стен и оглядываясь по сторонам, уйдет, но не из чьей-то жизни.

И если тебе, Соня, хотелось избавиться от подбитой пичуги, то стоило бросить ее в сточную яму подыхать. Стоило?

Но ты этого не сделал.

— В моей комнате было мало места, как и во всем доме – ругань стояла страшная, стоило только им увидеть рисунки на стенах; но мне, Соня, дышалось так легче. От одного только осознания, что вот де. Нора. Моя. Графитные карандаши забавные. Из них можно сделать звезды, а потом и созвездия – маленькие точки и линии между. А можно свой сад. Или дом. Что угодно можно сделать из графитных карандашей – разве это не магия? А они говорят, что магии нет. Как же нет? Что же такое я?

Улыбка на ее губах расцветает уверенностью. Улыбка на губах и взгляд – Лира редко говорит о прошлом, но сейчас отчего-то хочется. И будто вместе с тем ощущая согревающие лучи искусственного солнца над головой. И будто здесь – колючий плед и разговоры до самой ночи. О звездах. О будущем.

— Ты веришь, Соня?

Во что угодно. В меня или будущее? В Солнце. Солнце тут настоящее, Софья, я никогда такого не видела.

Лира неуклюжая, будто поломанная вся и израненная, будто каждое слово – далеко для ее понимания. Лира босая и встрепанная, похожая на воробья; если станет есть, то непременно испачкает правую щеку в сладком варенье, вытирая грубым вороватым движением рот тыльной стороной ладони. Лире двадцать два, но она не знает, что это значит.

Но зато она знает, что это совсем не конец.

— Говорят, что обманывать не хорошо – но ты обманываешь. Почему? Вовсе и можно, правда, я совсем здорова! Диагнозы не диагностированы, а бумажки… Чепуха. Знаешь, что еще чепуха? Лук. Зачем его добавлять в овощную похлебку, ежели он так хрустит? И зачем он сладкий, ежели похлебка овощная. Чепуха.

Смех ее тонкий и звонкий, будто детский. Лира смеется, дует на чай, а после – поднимает взгляд. Серьезный. Пожалуй, впервые за все их совместное прошлое Лира смотрит вот так серьезно и без отвода глаз, будто в самую душу. Ее губы сжимаются в тонкую линию, выдавая взявшуюся из ниоткуда баранью упрямость. 

— Все будет хорошо. Это глупые слова, но все слова глупые, если прислушаться. Ты прислушиваешься? Ну да не важно же, не важно – все будет хорошо, обещаю. Среда, это, кажется, после вторника? Не так много времени, но это даже хорошо.

Она обещает горячо, срываясь на тихий шепот, то и дело захлебываясь в словах и предложениях, но вновь срываясь на непонятный лепет с озорным присвистом. Возвращается беззаботность; Лира редко такая.

— Какой твой любимый день недели? А ты прочитаешь мне что-нибудь хорошее в этой газете – мы пойдем на собеседование, но только чур где никто не кричит. И не нужно носить ботинки!

Лира создает ощущение деятельности. Лира суетится, разворачивает газету, смотрит с важным видом – но все равно не прочтет и строчки. Лира улыбается весело и искренне, но ее обещание звучит в ушах серьезностью, пугая и ее саму, и, как кажется, всех окружающих. Лира обещает непонятно кому – Соне или самой себе, но отступать не намерена.

Раневская поделилась с ней кусочком тепла — Лира отдаст ей взамен всю свою преданность.

+3


Вы здесь » Dark Tale » Незавершённые эпизоды » [04.12. РП] Спасибо, мы вам перезвоним


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC