Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [09.06 ЛЛ] Новая жизнь


[09.06 ЛЛ] Новая жизнь

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

НОВАЯ ЖИЗНЬ

9 июня Лютых Лун

Предместье

Артано, Николас, Тень

http://s3.uploads.ru/F8rcN.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

Новая жизнь разбежалась весенним ручьем,
Новая жизнь разлилась по ларькам, по вокзалам.
Новая жизнь. Посидим, помолчим ни о чем.

Новая жизнь никогда не дается даром.

Свобода Воли: да.

Отредактировано Артано (2019-05-31 16:33:46)

+2

2

Обе луны потускнели. Были словно прозрачными на фоне серого неба.
Было по-рассветному холодно. Влажный туман пропитывал ткань одежды, проникал в кеды.

Голова была гулкой, словно пустой вокзал. То тут, то там носились поднятые ветром обрывки мыслей, но ни во что не складывались. Оставалось сидеть и ждать, — вдруг когда-нибудь на этом вокзале появится нужный поезд. И Артано сидел. Но, кажется, уже ничего не ждал.

Наступившее серое утро после черно-белой ночи не принесло ни облегчения, ни боли. Артано просто сидел на лавке, ни о чём не думая. Ему хотелось продлить эти остатки апатии, последние часы её. Высохшая кровь на одежде — словно следы ржавчины. Так, вымазался. Кровь текла изнутри, поэтому пятна непонятной формы. Может быть, несколько — от крови Руа. Фэйри после смерти оставляют следы крови? Или всё, что было ими, растворяется в воздухе?

Руа не было.
Нет, он был — был воздухом, землёй, листвой, миром. Он был везде.
Но при этом его не было. Больше не стало. Навсегда.

Артано зажмурился. По привычке тряхнул длинными волосами, голова отозвалась непривычной лёгкостью.
А, ну да. Волос больше нет, — вспомнил Артано. Он отрезал их ножом. Это было больно, потому что лезвие не было достаточно острым, и не резало, а рвало волосы. Было больно и выглядело, скорее всего, неаккуратно. Мальчик не знал, — он избегал смотреть на себя в зеркала.

Не сейчас. Думать... не сейчас. Ещё успеется.
Сейчас просто пусто и тоскливо. Скоро станет очень больно и стыдно.
Не сейчас. Сейчас — не надо.

Надо прожить последние часы этих дурацких дней вот так, сидя на лавочке и глядя на носки кед.

Его ищут все на свете.
И когда утро согреет восток лучами солнца, когда проснутся и выйдут из домов люди, — его найдут.
Тогда всё по-настоящему закончится.

Артано против воли вздохнул. Вздох получился неожиданно глубоким, шумным. Он, конечно, не хотел, чтобы его нашли, но при этом и хотел тоже. Куда-то бежать, прятаться, менять имя и внешность... Тогда получилось бы, что она выиграла. Нет, понятно, что она так и так выиграла, с разгромным счётом. Но можно было хотя бы проиграть достойно. А пустись он в бега и измени внешность — что останется от этого "достойно"? Я не маньяк, — прошептал он одними губами. Я... я не хотел.

Смешно, но он и впрямь не хотел.

Его ожидала бесконечная жизнь.
И Артано как мог откладывал её начало.

Отредактировано Артано (2019-05-31 17:22:32)

+3

3

Ты думаешь, что готов. Ты прокручиваешь в голове осознание того, что должно рано или поздно произойти. Принимаешь это с холодным сердцем. И только когда это случается, понимаешь, что нихрена к этому не был готов.

В тот день, когда Николас получил первое письмо от младшего брата, он растерялся. Просто тупо смотрел на листок, словно увидел буквы первый раз в жизни и не умел читать. Верное хладнокровие вдруг куда-то испарилось, варианты действий смешались в голове и рвали в разные стороны.

Не прошло и часа, как Йону сообщили об убийстве Никонора. И вампир поймал себя на мысли, что ему хочется обмануть самого себя. Он понимал, что это сделал Артано, но верить отказывался. Как и верить в его причастность к другим убийствам, что следом произошли в городе. Хаотичные. Внезапные. Без причин и мотива.

Да, Ник понимал, что воспоминания скоро вернутся к Артано, но не уже ли вместе с ними вернулась страсть к смерти? Он стал тем, кого близнецы привели в сказку шесть лет назад? Нет теперь Артано, Отто за него?

Николасу показалось до жути забавно, что серийный маньяк, убийца вдруг стал ребенком – архонтом. Наивным, добрым, сочувствующим, переживающим за чужие жизни. И первое время было интересно наблюдать за реакцией мальчишки. Намерено его пугать, доводить до слез. «Эй! Ты же убивал сам. Почему теперь в тебе проснулась жалась?» ─ появлялся каждый раз вопрос, но Ник ни разу не произнес его вслух.

Постепенно игра перестала быть такой забавной. Почему-то Николас начал чувствовать себя неловко. Как-то даже стыдно стало издеваться над ребенком, который называет тебя братом, штопает раны и ревет в три ручья из-за того, что за тебя переживает. Странно и непривычно. Кто в здравом уме вздумает сочувствовать отбитому отморозку, которым являлся Йон? Вдруг захотелось, чтобы Артано оставался таким, каким он пришел в сказку. Остался светом. Чтобы ему не пришлось убивать или пройти через любой другой ужас в этой новой жизни. Чтобы он не стал тем, кого внезапно принял за братьев. И даже если он вспомнит, то пусть все убийства остаются в прошлом.

Вот только Николас не справился с доверенной ролью старшего брата.

Не уследил. Не остановил. Не уберёг. Не спас.

Это полностью его вина.

Это ему стоит просить прощения.

Содержание писем Арта не давали покоя. Его многие видели, но найти и поймать не могли. Ни Границы, ни Стража. По сути они не могли выследить простого ребенка! Он появлялся то тут, то там. А потом затих. Исчез. Пропал. Погиб?..

Сколько уже прошло времени? Николас не знал. Неделя? Возможно. Сколько за эту неделю он спал? Он без понятия. Да и не важно. Уже не важно. Он наконец-то нашел.

Николас думал, что ярость накроет его с головой. Он схватит Артано, будет трясти и ругать, проклинать его всем белым светом за глупость. Да и вообще его следовало бы казнить на месте. Без всякого разбирательства, следствия и суда. Убийство согильдийца. Действия, приносящие вред репутации гильдии. Нарушение договора со Стражами.

Только Николас сейчас думал совсем не об этом. В голове стояла только одна фраза из последнего письма: «Мне очень плохо, больно и страшно».

Поэтому не было ни гнева, ни ярости. Только некое облегчение с души. Нашелся. Вроде живой. Вроде цел. С остальным потом разберемся. Николас стоял напротив и смотрел на потрёпанный вид Артано. А тот был без всяких эмоций с пустым взглядом, будто бы не живой мальчишка, а фарфоровая кукла.

─ Вот я и нашел тебя, ─ было произнесено с нервной веселостью.

Длинные светлые волосы Артано оказались коротко обрублены. Это он сам или кто-то постарался? Что же с ним творилось в эти дни?

─ Грубовато правда, ─ со слабой улыбкой Ник опустил руку на голову мелкому и осторожно потрепал короткую волосною. ─ Нужно будет подравнять, но тебе идет. И с девчонкой больше путать не будут.

Николас с замиранием сердца ждал реакцию. Любую. Какую угодно. И боялся, что это уже не будет Артано. Этот страх усиливался от чувства, что младший брат больше не архонт. Да и вообще, остается ли он все еще братом?

Отредактировано Николас Йон (2019-06-01 10:15:49)

+3

4

Артано кивнул.
— Не будут, — бесцветно подтвердил.

Естественно, было стыдно.

Словно, заигравшись, заскакиваешь-бежишь за угол, зная, что ты несёшь, ну например, драгоценную фамильную вазу, тебе её доверили, но ты счастлив и спокоен, всё вокруг хорошо, тебе весело, а за окном солнышко, и ты думаешь — да что там, проскочу влёгкую. И не проскакиваешь. Подскальзываешься, падаешь. И вот на полу осколки, и ты стоишь, и все вокруг стоят, вся семья стоит, замерев. Стыд, ужас и непонимание того, как вообще такое случилось. И ещё ты упал, тебе больно, но не так больно, чтобы избежать последствий. Чистая, неподдельная эмоция. Мгновения оглушительной тишины, от которой лопаются перепонки.

Тебе доверяли.
Ты всё испортил.
Что может быть честнее этого позора?

Но что будет дальше? После этой чистой эмоции.
То, что будет дальше — никому не понравится.

Особенно нашкодившему мальчишке, легкомысленно вбежавшему в поворот.
Я ничто, — грустно улыбнулся Артано. Нашкодившее ничто.

— Так получилось, Ник, — произнёс мальчик. — Так вышло. Меня никогда не простят. Ты не простишь. Я не хотел, но...

Ему не хотелось говорить. Что он скажет? Как объяснит случившееся? Как сможет передать тот взгляд, что подарила ему Смерть, как ему донести, что он не мог, тогда, по крайней мере, не мог её ослушаться? Он боялся, паниковал и натворил кучу страшных глупостей. Но он заранее уведомил, что покинул Границы. Все последствия строго на нём.

Вместе с тем, Артано понимал, что подобный формализм — не более чем крючкотворство. Стражу это слабо утешит. И совсем не утешит братьев. Особенно Ника. Всё, что теперь остаётся, это встретиться лицом к лицу с последствиями. Только потеряв всё, ты обретаешь свободу. Беспредельную, страшную свободу, как там, в Чертогах.

— Мне жаль, что я нарушил устав, — мягко сказал он. — Можешь меня казнить. Я не против. Я теперь бессмертный, знаешь ли.

Он спрятал лицо в рукавах. Не плакал, нет. Просто.
Плечи его вздрагивали.

Отредактировано Артано (2019-06-04 16:07:52)

+3

5

В этих глазах, в этих словах Николас боялся узнать кого-то другого, но только не брата. Однако этот вид повинного ребенка, сжигаемого изнутри чувством вины, мог принадлежать только Артано. Он не встретил Николаса с самодовольной усмешкой или же с раздражительным безразличием. Он более чем осознавал свою вину и всем видом своим говорил: «Да, я облажался. Прости». Ношу, которую мальчишка взвалил на себя, оказалась слишком велика. И сейчас он был готов… нет, хотел получить расплату за содеянное. Поэтому и сидел он здесь не случайно, а как преступник, ждущий часа своей казни.

Смотря на Артано, в душе вампира появлялось единственное инстинктивное желание – увести его отсюда подальше и спрятать, чтобы никто не смог найти и навредить. Терзало нехорошее чувство, что стоит только отвернуться и брат тут же исчезнет. Его схватят, заберут, убьют. И Николас уже никогда не сможет до него дотянуться. Почему только он прикипел к этому мальчонке на свою голову? Сколько еще раз будет наступать на одни и те же грабли? Не привыкай. Но нет же, привык, пригрелся, и снова выбил себя этим из колеи.   

─ Ты не хотел. Тебе жаль, ─ печальным эхом произнес Ник, заканчивая за брата фразу. ─ Но не мог иначе.

Артано встряхнул в памяти Николаса очень древнее воспоминание. Многим ведь кажется, что вампир был таким всегда – ехидной бессердечной сволочью. Вот только свое первое убийство он совершил не из-за чёрствости своей души. Не из-за интереса. Не по приколу. Даже не из-за мести. Просто иначе он не мог. Просто был выбор. Жизнь брата или чужая. Твоя жизнь или чужая. Твоя свобода или чужая жизнь. Он тоже не хотел. Но потом ненависть к несправедливому миру затмило собой чувство вины.

Поэтому, наверное, он понимал состояние Артано. Пусть не всецело, но понимал. Наверное, у него тоже был выбор. Только от этого понимания легче никому не станет.

─ А сам сможешь ли простить себя? ─ спокойно спросил старший Йон, продолжая гладить брата по волосам. Ждущий наказания не замечал, что уже сам себя казнил до прихода палачей. Подвел итог и не надеялся на помилование. Рука Ника соскользнула на плечо Арта, а сам он сел напротив, уже смотря на мелкого снизу-вверх.

─ Бессмертный значит? Тогда надо придумать что-то другое, ─ легкая мимолетная усмешка. Неудачная шутка. Пауза, а следом серьезный взгляд. ─ Может ты не против, но против я. И че теперь бессмертный? Проверить хочешь?

Казнь отменяется. Николас не позволит. Ни себе, ни кому-либо другому.

─ Ты мне расскажешь все, что произошло с тобой, ─ твердо сказал вампир, сжимая плечо брата, а в глазах его читалось… беспокойство? ─ Чтобы я знал, как мне тебя защитить.

И самое главное от кого.

─ Эй, ─ Николас отнимает руки мальчишки от лица. ─ Посмотри на меня. На моих руках сотни, а может уже тысячи смертей. Давно уже перестал считать. А ты все равно назвал меня братом. И ты думаешь, что убив пару-тройку… или сколько ты там успел? Не важно. Ты думаешь, что это так легко все перечеркнет? Или своим отказом от гильдии, ты отказался и от нас с Джоном?

Он внимательно всматривался в лицо Артано, а в глазах его затаилась печальное ожидание, словно ответ мог ранить вампира до глубины души.

─ И если тебе жаль. Если ты не хотел. То вместо того, чтобы сидеть здесь со взглядом дохлой рыбы и вздыхать о том, какое ты ничтожество жизни недостойное, давно поднял бы свою задницу и принялся исправлять ошибки. 

В этом Николас всегда был принципиален. Бери ответственность за свои поступки и разбирайся с последствиями.

─ Да. Ты нарушил устав. Да. Теперь мы в полной жопе. И сейчас ты тут такой с повинной «казните меня». А кто с беспорядком твоим разбираться будет? Нет, мой милый младший брат, так легко ты не отделаешься. Возьмешь и все разрулишь. Сам. ─ тут Николас сбавил обороты, и секундой спустя тише и мягче добавил. ─ А я помогу.

Свою ошибку Ник тоже будет исправлять.

«А может и правда его где-нибудь спрятать? И Ноксу ничего не говорить. Мол не знаю, не видел, сам ищу. Блядство. Он точно мне плешь в печенках проест. Арт, и почему от тебя вдруг стало больше проблем, чем от Джо?»

+4

6

Выдалось, конечно, времечко. Сначала Норвежский с его обитателями, потом «Границы» эти со своим проблемным братцем, теперь ещё и Предместье... Впрочем, с Предместьем всегда что-нибудь было не так. Дурная земля; видно, судьба у неё такая — нервы Страже трепать.

Тень зевнул, потёр лицо ладонью и промокнул губы о фляжку с водой. Когда он в последний раз вообще спать ложился?.. И ладно бы работу работал вместо положенного отдыха — так нет же. Энтузиаст хренов. Это и филлио-то сложно было назвать — так, больше привет из прошлой жизни. Нападает по ночам, зараза, и нет от него покоя, хоть ты тресни.

Прохладно.

Он поправил на шее тяжёлый шарф, звонко чихнул — пробило-таки заложенный нос, хвала Воле! А потом, естественно, втянул этим самым носом воздух — кажется, впервые за последние полчаса. Втянул — и втянутому очень удивился.

Ветер принёс с собой смрад лежалой шерсти, грязной Предместной земли, жжёного дерева и... ещё кое-что. Запах, который Тень не спутал бы ни с каким другим — но странный. К знакомому, которым за версту несло от любого повелителя ужаса, примешивался ещё один оттенок — пока что Тень не мог подобрать ему достойного названия.

Смрадный, чернильный — с каким-то неясным привкусом. Как будто в тарелку с привычным тебе ужином вывалили вдруг целую тонну специй.

Он принюхался ещё раз — и пошёл по следу. Из чистого любопытства, разумеется; не искать же в этом треклятом Предместье то, чего всё равно не найдёшь. «Ад пуст», — и как там дальше было?..

Из Предместья ад выходил презабавный.

Шёл он тихо, неспешно: в конце концов, далеко странный собрат не уйдёт — запах яркий. Оставалось только разыскать.

Рассвет забирался за шиворот пальто длинными лучистыми пальцами. Тень поёжился, прежде чем оглядеться и увидеть — вон там, совсем рядом, в нескольких метрах — знакомый затылок. А пониже — ещё один. Светлый.

Картограмма не помогала найти Артано Йона последние несколько дней, когда это было крайне необходимо. Интересно, что бы она сказала сейчас?

— Избавьте меня от необходимости догонять, — проворчал Тень, подходя к братьям со спины. Руки в карманах — как будто беспечно расслаблены; на деле — напряжены, сжаты в кулаки в готовности пустить в ход ближайшую тень. Вот эта, укрывающая собой землю под хлипкой хибарой, вполне подойдёт.

Тени, впрочем, надеялся, что прикладывать силу не придётся. Близнецов он за прошедшие годы научился отличать без каких-либо затруднений: у этого, младшего, с умением договариваться по-хорошему всегда всё было в порядке.

И всё же, откуда запах?

Он повёл носом снова, хмурясь сдавленно: ну же, совсем близко, буквально рукой подать. И только потом, наконец, понял. Опустил взгляд на Артано Йона — испытующий, внимательный взгляд, будто бы даже понимающий. Взгляд какого-нибудь клятого динго, распознавшего члена стаи в ночной темноте.

— Избавьте, — повторил Тень, уже тише и осторожнее. После — неторопливо затаил дыхание, будто перед прыжком. Вот только руки почему-то расслабил.

Слабак.

+3

7

Артано молчал.

Значит, вот оно. История, конец истории.
Истории про меня, — молчит Артано.

Ничего не хочется. Просто чтобы как-нибудь это кончилось.

Куда догонять-то? Куда сбежишь? Пусть это как-нибудь кончится уже, пусть хоть что-то произойдёт, нет никаких сил барахтаться в этой вате, в этой тягучей, мерзкой вате тумана, просто бросьте меня уже куда-нибудь в каменный мешок навечно, навсегда, не смотрите на меня, забудьте, что я есть, что я был, что я сделал. Я ненавижу себя и хочу умереть, хотя до этого хотел жить, панически, до отвращения, беспомощно хотел жить. А теперь, что теперь, кто я теперь, кому я нужен, все, кого я любил, меня осуждают, все, кто меня уважал, меня презирают, и в этом никто не виноват, что самое обидное, никто, понимаете, никто, кроме меня, — молчит Артано.

Я убил, убил, я убил, я не хотел, я не знал, не думал, я был напуган, — я, я, я, центр мира, уродец в теле младенца, гнилая сердцевина, прикидывающаяся свежим фруктом, что "я", что "я"-то, а? Хочешь, чтобы пожалели, бедного-несчастного, погибшего геройски, — а за что тебя, в сущности, жалеть? Архонт. Врач. Расслабленный, уверенный в себе мальчишка-наглец. Думал, что бессмертный. Вот твоё бессмертие. Всё сломано. Вечный, нержавеющий двигатель со сломанными деталями. Умер бы, — все бы плакали.

А теперь кто заплачет о тебе?

Лучше бы умер.
Лучше бы умер.

Всё бессмысленно.

Мне просто надо, ну, недельку. Две. Месяц. Пару столетий. Я не знаю. Просто надо какое-то время, чтобы вся эта муть осела на дне души, — какой-никакой, а души. Надо как-то с этим пожить, походить, уснуть. Доказать самому себе, что это всё не продолжение какого-то утомительного сна, а жизнь. Что я говорил себе каждое утро? Всё это не зря. Ко мне приходили убийцы, душегубы, воры, сирые да убогие, и каждого я лечил. Ворчал, но спасал. И... и что теперь?

Артано молчит, глядя на оседающий на кеды туман.

Нокс... Он же знает. Ник не знает, а он знает. Всё и так висело на волоске, Границы и Стражи, приключения братьев в лесу, торт этот, будь он проклят, и смерть, и лучше бы и не оживать мне никогда. А он, Тень, дядя Нокс, — он знает. И я ненавижу себя за единственную, малюсенькую даже не надежду, а тень её, отголосок какого-то эха надежды на то, что он хоть немного поймёт. Он видёл её глаза. Он там был. Ему не надо объяснять.

Он знает её. Он знает меня.
И ещё он знает, кто я.

Ник, знал бы ты, как я тебя люблю и как мне жаль, правда-правда. Я не хотел. Не хотел убивать, не хотел, чтобы... вот так. Спасибо, что ты тут, что ты... что ты. Но там, на дне всего, в конце мира, за столом, где окровавленные столовые приборы резали по-живому пирог из сердец... это невозможно объяснить. Описать. Я открою рот — и польётся либо фальшь, либо дерзость. Между "да поймите меня" и "всё равно не поймёте" я буду выглядеть ещё более жалким трусом и конченой скотиной, чем я на самом деле. Ты, наверное, не поймешь этот лепет. Да и кто поймёт?

Исправить, говоришь... я не умею воскрешать людей.
И уже не умею их спасать.
Как исправить?

Я — дурак, который слишком поздно осознал, куда вписался.
Я сожалею, окей? — молчит Артано, отвернувшись.

Не смотрите на меня.

Стыдно, стыдно — я всегда в глубине души думал, что я лучше. Что я такой весь из себя беленький архонт, а они, тёмные, обречённые на убийства и всё такое, а я в белом, в лакированных ботинках посреди грязи. Очень-очень глубоко были эти мысли, и я их гнал от себя, это было, в конце концов, и несправедливо, и невежливо. Архонт, тоже мне. Сказка так захотела. Я думал, — вот, я такой, это мне за доброту, за то, что врач, всё было прекрасно. Ангелочек. Непогрешимый, чтоб я сдох. А потом Сказка довольно уверенно показала мне, кто я такой. Испуганный ангелочек рухнул на самое дно.

Давайте молчать. Так будет лучше для всех.
Волоките меня куда хотите. Я сам в своей тюрьме навсегда. Вы не придумаете темницы хуже.

Я буду питаться презрением, ненавистью и усталым раздражением.
Буду пить это, пока не польётся через край.

Я же бог, разве нет? Это всё — мой нектар. Презрение к себе — моя амброзия.

Этого же никто не знает. Давайте спишем на филлио, ну что вам стоит. Не спрашивайте, не нужно, давайте молча меня распнём, но не как святого, а как и положено, — низкую, мерзкую тварь. Когда теряешь человека под своими руками, — хочется выть. Разве можно убивать?

Мы же все такие красивые.

Артано хочет что-то сказать? Пауза затягивается. Не сиди тут истуканом. Разруливай, как метко выразился Ник.
Потом, — молчит Артано.

Вот посижу чуть-чуть ещё.
Недолго.

А они решат, что со мной делать.
Я уже нарешался на вечность вперёд.

+3

8

Артано молчал.

Николас все держал брата за руки, а в глазах его нарастало беспокойство. Тревога. Паника?

Он слишком строг? Может следовало сказать по другом? Что сказать? Как сказать? Ник ведь все мог. Поймать монстра, который во много раз больше и сильнее него. Без всего выжить в дремучем лесу. Утвердить свой авторитет в обществе самых опасных людей сказки.

А вот утешить не мог. Не знал. Не умел. Терялся. Как и сейчас, что делать он не понимал. Лучше дайте ему задание провернуть крупную аферу на рынке, да так, чтоб никто ничего не понял, а если бы и понял, то вышел на левых людей. Вот это вот запросто. А такое простое, человеческое, ему было не по силам. Поэтому только и оставалась, что держать Артано за руки и ждать. Хотя бы кивок, хотя бы тихое «да». Хотя бы… но брат словно пожелал навечно обраться в безжизненную куклу.     

Николас почувствовал чужое приближение за долго до того, как услышал спокойный прогулочный шаг. Инстинкт велел сцапать Арта и бежать пока еще не поздно, но здравый (здравый ли?) смысл скомандовал «стоять на месте».

Шаги замерли за спиной. Старый добрый друг, господин Нокс. Правда, совсем не добрый и совсем не друг. Что ж, байка «не знаю, не видел» не прокатит. Придется придумать другую. 

─ Как жаль, что я уже давно не уличный мальчишка, чтобы бегать от тебя по кустам, ─ усмехнулся Ник через плечо. И с некой задумчивостью сухо добавил. ─ Очень жаль.

Да, это раньше, когда у него ничего не было, Николас мог рвануть в любую сторону. Забиться в любую щель и переждать бурю. Раньше, когда его никто не знал. Когда он был никем. Теперь Ник вынужден кидаться в самый шторм. А иногда саму быть этим штормом. Поэтому сейчас вампир, неохотно отпуская Артано, выпрямился и повернулся лицом к главному стражу.

«Ну здравствуй, моя проблема №1 на сегодня» ─ наверное, у Тени проскользнула аналогичная мысль.

Йон смотрел со спокойной усталостью и как обычно с легкой насмешливостью. Смотрел долго и молчал. Словно пытался по лицу прочитать чужие мысли. Но стоило Тени перевести взгляд на Артано, как вампир настороженно прищурился. Будто бы пес, на чью добычу чужак положил глаз.

─ Стражам я его не отдам, ─ строго констатировал Николас, давая понять, что торговаться или раздумывать он не собирается. Заметив что-то странно, Йон перевел взгляд от Тени к брату и обратно, словно сравнивая. Почему-то они стали слишком «похожи». И от этой внезапной догадки становилось еще хуже.

─ Это мой человек, я за него ответственен и мне же с ним разбираться.

Так было всегда. Если кто-то из своих начинал чудить, Николас не позволял вмешиваться чужим, даже если это касалось других гильдий. Чтобы не взяли за правило. Границы свою паршивую овцу и сами съедят. Но насколько жесток сможет быть Николас к брату, тот еще вопрос даже для него самого. Да и вообще, сможет ли?

─ С тобой же мы поговорим о последствиях.

А что если Тень не захочет говорить? Отберет, как у ребенка игрушку. Что тогда? Топать ногам и вопить «отдай!», как и полагается обиженной малолетке?

Не смешно.

Ник ничего не боялся. Ни диких монстров. Ни дремучего леса. Ни влиятельных людей. А потерять этого белобрысого мальчишку вдруг испугался. А все почему? Потому что он показал Николасу, что тот может быть не только бессердечным убийцей, бездушным маленьким чудовищем? Может еще быть человеком. Может еще смеяться, а не скалиться. Искренне переживать, а лицемерить.

Какой бред.

Совсем не смешно.

+3

9

Артано. Названный брат проблемных близнецов, врач Гильдии «Границы». Тень поджал губы, всматриваясь в это неподвижное лицо, снова втянул носом воздух и, кажется, даже дышать на несколько секунд перестал.

Чужое молчание, пожалуй, сказало Тени куда больше, чем могло бы любое из известных ему слов. Значит, не ошибся. Значит, действительно тот самый запах. Вот только Артано Йон, насколько ему было известно, имел совершенно иную специализацию. Смерть не отмечала этого мальчика своим материнским поцелуем ещё при рождении: в противном случае Тень бы узнал. Почуял бы рано или поздно, предупредил, разъяснил бы, что к чему — мало ли он этого шкета рядом со старшими братьями видел.

Но нет. Ничего не было. Характерный душок Смерти должен был дать о себе знать ещё за несколько месяцев до становления; или, может, даже за несколько лет. Однако в случае с Артано всё почему-то пошло иначе. Почему-то. Тень вцепился в это слово всеми зубами.

Тихо клацнули челюсти.

Любопытно.

Николас вступил раньше, чем Тень успел задать любой из своих вопросов — слишком многочисленных и разнообразных, чтобы вовремя остановиться на одном. Не отдаст он. Естественно, не отдаст. Ничего другого от этого семейства Тень не ожидал; и это, признаться, было знакомым чувством. Видно, потому он и попридержал язык за зубами, даже не цокнул им в лаконичном и ясном «нет». Хотя следовало бы, со всей очевидностью следовало. Схватить мелкого поганца за шкирку, усадить в камеру класса  «люкс», а потом — бросить на растерзание «Железной руке». Всё гениальное просто.

Впрочем, всегда было какое-нибудь «но»; на этот раз — целых два, вылупивших на Тень свои круглые гласные.

— Верно, — сказал он. — Твой человек.

Этот мальчик убил. Тень повторил слова про себя, покатал на языке и мысленно пожал плечами. Сплошной цинизм вместо живого Теодора Нокса: если бы всё тот же мальчик убил не Венецию или того учителишку из Гильдии Творцов, а какую-нибудь Лидию Оливиоли, всё могло бы сложиться совсем иначе. Теодора Нокса чужие жизни — все, не только родные и знакомые, — беспокоили. Ему не было плевать. Тени — было.

Тень плевал на них каждый день.

— И этот твой человек, — начал он снова, опершись плечом о хлипкую стену, — стал повелителем ужаса. Не так, как это принято среди представителей этой специализации. Иначе. Неестественным образом.

Но каким именно?

Он нахмурился, тщетно пытаясь припомнить подобные случаи, хотя бы даже и из своей древней учёной практики. Нет. Ничего.

— Мы поговорим о последствиях, Ник, если твой человек тоже поговорит с нами, — суховато проронил Тень. В конце концов, он тоже имел право на свои условия в этой сделке. — Поговорит о том, что с ним произошло, и расскажет правду. В таком случае мы с тобой будем в равных условиях. И, может, сумеем придумать, как помочь твоему братцу.

Ну вот, ещё одна сделка с совестью: любопытство против порядочности, эксперимент против закона. Уверенная победа первых; «два — ноль». Ничего нового.

И как его только гильдия терпит?..

+3

10

Случайная ассоциация
«Где твои крылья, которые нравились мне?»

Говорит.

И Ник не может не подивиться, с каким равнодушием он это делает. Ах, ну да. Это просто его работа. Скучная, нудная работа, которая крепко засела в печенках. Убийства случаются каждый день и каждый день с ними приходится разбираться. А Йон просто очередной случай. Нестандартный, но все-таки часть этой проклятой работы. Ничего личного, так ведь?

─ Я заметил, ─ буркнул Николас в ответ. Трудно не заметить. Из всех специализаций больше всего несет от архонтов и повелителей. Наверное, даже вампиры не так сильно пахнут кровью.

Что ж. Это много объясняет. Теперь понятно, почему архонт Артано все еще жив. Потому что больше не архонт. Но что причина, а что следствие? Сначала убийства, а потом специализация, или же наоборот?

Хотя какая в этом разница? Да и что в этом такого? Очередная специализация. Да, темная и кошмарная, но мало ли таких? Да, в данном случае это почему-то звучало словно приговор. Или смертельный диагноз. В каком-то смысле это было действительно так. Прежнего Артано больше нет и не будет. Свет погас, уступая место темноте. Но станет ли Ник относиться к нему по другому? Нет. Вот только сможет ли сам Артано принять себя таким? То, отчего он так отчаянно бежал, все равно настигло его.     

─ Неестественным, ─ хмыкнул Николас. ─ Как будто тебя это удивляет. Весь этот мир, как и наша жизнь один сплошной парадокс.

«Особенно то, что касается Йон. Это ты уже давно должен был заметить. С нашей семьей никогда не бывает естественно, правильно, нормально. Все пошло не так с самого начала»

Вот только откуда брать это начало? С того момента, когда Артано оказался в Сказке. Или еще задолго до его встречи с фэйри? А может главная причина именно в близнецах. Забери Отто кто-нибудь другой, сложилось бы с ним все иначе? Естественно и нормально.

─ Ты? И помочь? ─ произнес Николас в удивленном скептицизме. ─ Да еще кому! Подозреваемому в убийствах, ─ и его серьезность перетекает в ехидство. ─ Поможешь уйти от правосудия? Ты точно страж? Что-то я часто в этом начал сомневаться.   

«Ох. Слышали бы тебя близкие убитых. Тебе их совсем не жаль? А как же справедливость! А как же воздать всем по заслугам!» ─ и мысль эта вовсе не в укор.

В равных условиях. «… и с открытыми картами на руках. Не смухлюешь».

Этого Николасу хотелось меньше всего. Он должен был узнать сначала все сам. Должным образом среагировать, подготовиться, а уже потом делиться информацией с другими. Конечно же перед этим ее хорошенько профильтровать. Что рассказать, где приврать, некоторое опустить вовсе. Теперь его такой возможности лишали. Считай заставили сложить свое оружие. Но был ли выбор?

Невыносимо хотелось скрипеть зубами.

─ Скажи я сейчас «Нокс, иди ты нахер», ты ведь не пойдешь, да? ─ губы вытянулись в кривой усмешке. ─ А если пожалуйста? 

Йон вдруг кажется расслабленным. Он уже не прожигает Тень волчьим взглядом. Насмешливо наклоняет голову в бок. Улыбается. Будто бы все это для него игра. Но всем же хорошо известно, как переменчиво кошачье настроение. Сейчас он вдруг спокоен, может даже ластиться к руке, но в следующее мгновение вновь выпустит когти.

─ Что ж. Грех мне жаловаться, раз сегодня ты такой добрый, ─ произносит Николас, переводя взгляд на брата. Он снова проводит рукой по волосам Артано. Аккуратно убирает локоны с его лица. Задерживает внимание на концах и словно задумывается, чем и как они были срублены. ─ Придется сделать тебя соучастником.

Не такая уж и плохая сделка. Несколько чужих жизней на одну правду. А ведь как известно, правда у всех своя.

─ Брат мой, пора просыпаться от сна, ─ Ник тихо подсел к Артано. ─ Пора уже перестать убегать. Утоли же любопытство господина стража. Расскажи же ему всю правду… ─ вампир выделил последнее слово, будто бы вкладывал в него совсем иной смысл. - Любую правду.

Отредактировано Николас Йон (2019-06-13 16:21:04)

+2

11

Нет. Теперь не то время. Теперь не то место. Зачем всё так усложнять...
А, пропади оно всё пропадом. Он не давал никаких обещаний не рассказывать о случившемся.

Неожиданно Артано понял, что это именно то время и место. Именно здесь, сейчас и в такой компании — только так получится рассказать правду. Мальчик вздохнул, собираясь с мыслями. Но пауза затянулась. Казалось, что он замкнулся, углубился в себя и так и не заговорит, но вдруг заговорил, как-то неожиданно, словно вступивший невпопад музыкант в оркестре.

— Я скончался в субботу, третьего числа. По моим предположениям, где-то в пять утра.

Мальчик избегал смотреть на брата. Избегал смотреть на стража.
Собственный голос звучал как-то незнакомо, тускло. Он не изменился, но просто как-то выцвел, что ли.
Артано рвано вздохнул.

— Умерев, я оказался в Чертогах. В Сказке есть жизнь после смерти, нам всем троим это известно. Смерть... дала мне задание. И вернула к жизни. Избегая подробностей, мне нужно было убить несколько человек, иначе я умер бы сам, навсегда. Это... испугало. Сломало где-то даже. Я не был к этому готов. Да и какой пацан моего возраста... то есть, слушайте, мы все знаем, что я не мальчишка, а взрослый человек, как минимум в прошлом. Но... это сложно объяснить, до смерти я был просто, ну, врачом двенадцати лет. Физиологически, эмоционально, психологически. Разве что умнее, да. Странно, но мы тут все довольно странные, если уж на то пошло. Но не об этом речь.

С каждым новым словом мальчик чувствовал, что говорить становится легче.
Случившееся, копившееся, бурлившее и бродившее внутри, выливалось наружу.

— Не об этом речь, — повторил он, бросил быстрый взгляд на Нокса. — Я просто... я не мог ей отказать, понимаете? Это не было гипнозом, внушением, помутнением. Просто я не мог её разочаровать, это невозможно, невообразимо. Но что делать? Когда ты должен выполнить приказ, а не хочешь, не можешь? Ты берешь револьвер, надеваешь парадный китель и стреляешься в кабинете. И дальше что? Ты мёртв, всё. Но здесь, здесь как? Умрешь — попадёшь к ней, и... и этот взгляд...

Артано закрыл лицо ладошками, с силой провёл по лицу.

— Я, наверно, путано объясняю. Говорю же, правильно не умею. Я не маньяк, нет. Просто... это был приказ. Ослушаться его означало умереть, и даже хуже — после смерти ничего бы не кончилось. Наверное, я должен был поступить иначе. Да, конечно. Но я слаб, я не смог. Мне стыдно. Я всех подвёл, и себя, и... и братьев, всех. Но не её... кажется. Поэтому больше не нужно об этом. Делайте со мной что хотите. Первой жертвой был паренёк из Границ, немного тронувшийся умом. Я вытащил когда-то его с того света, надежд не оставалось никаких, но мне удалось. Он с тех пор был не в себе, но безобидным, вот я и держал его рядом в качестве ассистента. Ну, кто-то же должен полы мыть, инструменты подавать...
Мальчик дёрнулся, как от удара. Но говорить не прекратил.
— Я не помню, как это случилось, не помню, как сбежал. У меня был приступ филлио. Я оказался в Предместьях и пустился в бега. У меня было всего три дня на выполнение приказа, и о боги, как же это угнетало и давило. Затем...

В душе завозилась неприятная, скользкая мысль — они же могут не знать про всех. Зачем рассказывать, утаи, пусть город и предместья скроют общую тайну. Пять человек — ты даже представить не можешь, куда и на сколько тебя упекут. Пара человек... ну уже другое. И Ник, кажется, намекает на то, что не нужно стражам знать так уж много...

Ник, прости. Артано покачал головой. Один. Пара. Пять. Уже неважно, количество крови не делает его более или менее виновным.
К тому же, сейчас не хотелось врать. Сейчас врать было нельзя.
Прости, Ник.

— Пять. Мне нужно было убить пятерых. Вторым стал комедиант из Предместий. Его порвали монстры, я помог ему уйти без боли, инъекцией. И вот, вот уже двое из пяти. Потом трое, — Творец и Страж. Неподготовленно, хаотично, как раненая крыса. Если вы, дядя Тень, здесь, то очевидно, что меня видело пол-Валдена, и я не строил никаких иллюзий. Но этого было мало, нужен был пятый. И я уже готов был сдаться, умереть, оказаться перед Смертью и заорать "я пытался, окей? Что ещё от меня нужно?", но... но Руа...

Полились сами собой слёзы. Артано не мешал им, он спешил. Нужно было выговориться, закончить.

— Это, ну, дракон, он вытащил меня из города. Я... его, ну, люблю... любил. То есть... всё равно люблю, но уже...
Он нервно, полубезумно хихикнул.
— Я к тому времени уже два дня почти не ел и не спал, ещё эти две луны и черно-белые ночи, соображал плохо, вечный страх и... и он совершенно случайно оказался тем, кто нужен. Слишком много случайностей, надо признать. Мы провели последний вечер, а потом... потом я убил его и себя.

Вокруг начинали просыпаться птицы.

— Я справился, — тихо сказал Артано. — Бросил, уничтожил, предал всё и всех, кого любил. Но справился, получил статус, поощрение и награду — жизнь в тюрьме внутри головы. Господин Нокс, всё, что я рассказал, не для протокола. Остатков рассудка мне хватило на то, чтобы покинуть Границы ещё до описанных событий. И я очень настойчиво прошу к этой ситуации гильдию не привлекать. Это преступления... частного лица. На этих условиях я сдаюсь правосудию и согласен на любое наказание, вы всё равно не придумаете ничего хуже того наказания, которое меня уже постигло. В противном же случае на официальных допросах Стража от меня не добьётся ни слова.

Всё прозвучало. Вслух. Артано замолчал.
Слова оседали туманом.

+3

12

«Как будто тебя это удивляет». «Как будто»! Тень нахмурился и дёрнул подбородком. Нет, совсем не удивляет — скорее полностью обезоруживает, лишает почвы под ногами. Пугает, в конце концов. То, что было надёжной и неизменной константой, неожиданно оказывается типично сказочной переменной; ещё бы тут не испугаться. Нельзя заснуть архонтом, а проснуться — повелителем ужаса. Не работает это так. Точнее, не работало.

Насмешки — лишнее. Тень практически пропустил их мимо ушей, уловив только самым краем уха — что-то про сомнения в его профпригодности (старая песня), про «пожалуйста», про соучастников... Чёрт бы с ним. Артано был важнее; его слова и его история — единственное, что сейчас имело значение.

И когда он заговорил, затихли не только Теодор Нокс и Николас Йон.

Всё затихло.

История о бессилии. История о предательстве. История о любви. Какая дурная, в сущности, сказка. Глаза Тени хранили в себе спокойный, мирный взгляд Смерти, устремлённый прямо на него. На Артано Йона.

Миг — и наваждение спало; он потёр переносицу уставшими пальцами, вскопал землю носком сапога, выдохнул тяжело в пустоту. Сложно было не понять того, о чём вёл речь этот мальчик. Когда Матерь говорит, ты слушаешь. Когда Матерь предлагает, ты соглашаешься. Когда просит, ты выполняешь. Вот и всё. Ужасно просто.

— Ты сказал, — хрипло начал Тень, — что Смерть дала тебе задание. Почему — тебе? Почему эти люди должны были умереть?

Он знал Венецию. Знал — видел мельком — даже старого учителя из Творцов. Это были самые обыкновенные жители Сказки, самые рядовые горожане — те, что покупали морковь на рынке, с нетерпением дожидались дня зарплаты и жали руки знакомым при встрече. Мать никогда не интересовалась обычными людьми — едва ли они были ей необходимы. Значит, дело здесь не в них, а — снова — в Артано Йоне. Было ли это испытанием? И если так, то к чему вёл мальчика его новый Путь?

— Я услышал тебя, — добавил Тень на всякий случай. — Твой брат, разумеется, не захочет отдавать тебя Страже, но... Не ему судить. И не мне. Думаю, ты сам должен сделать этот выбор.

Класс, а? Сейчас его мысленно покрыли благим матом парочка рецидивистов, один любитель марать заборы пахучей краской и комедианты полным составом. Им-то, небось, такой радости в своё время не прилетело. «Сам должен сделать этот выбор». Ну просто красота, а не законопослушание.

Тень сложил руки на груди. Опустил их в карманы. Сложил снова.

— «Железная рука» не имеет власти над Смертью. Если они сумеют доказать причастность Матери к твоему делу, ты окажешься на свободе раньше, чем вообще можешь себе вообразить.

«Если» — это, впрочем, ключевое слово. Тень не помнил ни одного прецедента в таком духе; но они наверняка были. Просто... нужно поискать. Да. В «Руке» всё-таки не полные идиоты сидят.

Светало.

Тень перевёл взгляд на Ника и всё-таки опустил ладони — внутренней стороной вверх. Никто здесь друг другу не враг; даже Матерь, если подумать, не желала зла Артано Йону. Но вышло то, что вышло, — и расхлёбывать это им нужно совместными усилиями. Иначе никак.

+3

13

Он же уже был обречён. Уже всё было так и так решено, это же в принципе всё проще простого — ты убийца, ты отправляешься на суд, а там тебя или сажают куда-то, или вешают. Больше никаких фантастических вариантов, не нужно тщетно надеяться на таинственного незнакомца, который в последний момент спасёт с эшафота, особенно когда ты насквозь виновен. Нет упования на последний стакан воды, на те последние выигранные минуты, пока его принесут. Ты виновен, ты получишь наказание, ты уже наказан.

Но теперь... Эти разговоры, эта неопределённость... Неужели есть надежда?
Нет, — хотелось крикнуть Артано. Не смейте давать мне надежду! Не смейте, не...

Но надежда уже протиснулась, как-то проскользнула в толпе, оставила позади очередь — ей на минуточку, ей же только спросить! И теперь, оказавшись внутри, подло уничтожала всю апатичную, беспомощную решимость мальчика пройти своё наказание. Артано Йон не смел надеяться, но теперь надеялся.

И от этого почему-то всё становилось в два раза хуже.

— Почему мне? Я не знаю, — Артано пожал плечами. — Просто я умер и... и...
И он замолк. Словно вспомнил что-то.
Словно оцепенел на время, на долгие минуты.
Но взгляд его не был пустым. Совсем наоборот, — Артано напряжённо думал.
Наконец, он решился.
— Я... я вспомнил, — сказал он. — Она сказала, что я бессмертен, что... потому что я, как она сказала, ну, знаете, как она сказала? "Какие бы планы у тебя не были на собственную жизнь, теперь ты принадлежишь мне", как-то так. Она сказала, что во мне есть искра, капля божества. Но я не просил! Ни о чём из этого не просил!

Он ударил кулаком по колену. Но взял себя в руки.

— И... извините. А почему именно они, эти люди? Ну... по одному из каждой гильдии. Кроме учёных. Почему-то. Не знаю, почему. Границы, Комедианты, Творцы, Стражи и... и Торговцы. Такова была идея.

Вздохнув, Артано вслед за Стражемперевёл взгляд на Ника. Тот самый взгляд, который был у младшего всегда, — уверенный в том, что у братьев всегда есть ответ, есть варианты. Они что-нибудь придумают. Ник и Джо никогда не отступят и не сдадутся. Артано мог быть насмешливым, кричать или капризничать, но — он всегда был уверен в братьях. Всегда знал, что они уйдут и вернутся. И он их вылечит, скажет пару ласковых, но это всё так, не злобно, не ради обидеть или уколоть. Просто у Йонов это так работает.

Но теперь не лечить ему больше братьев.
И это осознание вдруг кольнуло сердце больнее всего.

Он смотрел на Ника.
Всё с той же непрошенной, но уже явившейся надеждой.

+4

14

Артано начал рассказывать. Медленно, сбивчиво, порой срываясь в эмоциях. Историю в три дня способную вместить в себя целую жизнь. Историю, которая не должна была произойти с Артано. Ну никак она не вязалась с ним. Но всегда происходит то, что тебе кажется самым бредовым. То, что даже не мог представить.

Николас опустил взгляд в землю, а руки сцепил в замок. Вот значит как. Вновь беспощадные игры богов, которые простым смертным не понять. А хотелось надеяться, что все куда проще. Ну переклинило у Артано немного в голове. Ну бывает. Тут всех временами клинит. Подумаешь…

«Проще? Да брось, ты же понимал с самого начала, что все катиться в бездну» ─ говорил Йон сам себе, до боли сжимая руки. Проблемы сыпались одни за другими. И почему-то Николас чувствовал, что это еще не конец. Даже на языке не вертелось сказать, что все хуже некуда. Но всем здесь понятно, что есть еще куда.

«Но почему именно Артано? В чем здесь гребанный смысл?» ─ в голове роились вопросы, но Ник все еще молчал. Тогда их начал задавать Тень.

Кажется, Арт рассказал все, как есть. Излил всю правду до дна, ничего не утаив. Что ж. Это уже неважно. Какой толк в козырях в их руках, коль Смерть решила сыграть в шахматы? Ник уставился в даль, закусывая губу. Его лицо не выражало эмоций. Смысл уже скалиться или паясничать? Ни он, ни Нокс тут ничего поделать не могут. В этом Тень прав. Против Смерти не повоюешь. Как ты не убегай, как ты не прячь. Вот Тень еще можно было обмануть, но Смерть не обманешь. И зря та была злость на Артано, когда он сбежал ничего не сказав. Ну рассказал бы он все Нику. Что тогда? Что Ник мог бы сделать? Что?!

Да ничего бы он не смог.

Только сидеть сейчас рядом с братом и слушать, как тот плачет.

Николас недоуменно опустил взгляд на свои руки, словно только сейчас заметил, как сжал их до красноты. А в голове продолжалась мысль: «Да что я вообще могу?..»

─ Перестать, ─ медленно и строго произнес Николас. Он неловко шевелил пальцами руки, пытаясь вернуть ей чувствительность. ─ Ты все сделал правильно. Ты был на краю гибели и делал все, чтобы выжить. Как и любой другой на твоем месте. И ты не слабый. Ты же ведь справился.

Именно. Даже еще хорошо, что вышло именно так. Артано мог растеряется и ничего не сделать, скованным страхом. Любое его действие могло привести к гибели. Даже очередная жертва могла его убить. На этот раз уже навсегда. 

─ Предал?.. ─ повторил Николас. Для него это было особое слово. Он его вдоль и поперёк изведал. До самого дна. ─ Предают совсем по-другому.

Что-то вспомнив, его губы вытянулись в горькую, но злую улыбку. И со слезами предают. И твердя без конца «прости». И с недрогнувшей рукой. А если бы оказалось, что Арту в этой охоте нужен Ник? Или Джо? Вот где была бы потеха для богов! И со слезами, и со словами «прости, но я не могу иначе», да? Но кто из них это говорил бы, тот еще вопрос. И что под этим подразумевал. Действительно, могло быть куда хуже.

Николас поднял голову и встретился со взглядом Тени.

─ Что? ─ вампир изогнул бровь и развел руками.

Странная пауза. Они, наверное, думали об одном. Можно ли в этой партии сыграть сообща? Ник не знал, что ждать от Нокса, потому и ощетинился в начале. Такая вот автономная защитная реакция, особенно когда уходишь в минус. Ничего личного? Как раз личное. Не было тут ни глав, ни гильдий. Здесь простые смертные и неизвестный замысел богов.

─ И ты что так на меня смотришь? ─ глянул он боком на Артано. ─ Я сразу сказал, что заберу тебя, да и Нокс не держит. Какое тебе еще особое приглашение надо?

В безжизненных глазах брата словно появилась живая искра. Это успокаивало. Значит он еще не совсем умер внутри. Значит не сложит сейчас самовольно голову на стол палачам. Ник снова сцепил руки и уставился на них, перебирая пальцы.

─ Что было в принципе понятно. Теперь вопрос, что дальше? ─ он перевел взгляд на Тень. ─ Но догадываюсь, ты на него ответа не знаешь?

+3

15

Пахло пылью и рассветным солнцем. Сказано было: «Искра божества». В каком-нибудь умнике из Ордена Героической Смерти эти слова могли бы разжечь огонь праведного восторга, но Тень — вот, дёрнул губой и поморщился, будто от комариного укуса. Зар-раза.

Почему именно эти люди? Он пожал плечами, заново собираясь с мыслями.

— Баланс? — Вяло выброшенное наружу, это слово отозвалось в голове только глухой тоской. Всё всегда во имя грёбаного баланса. — Подвиг какой, как в античных сказках? Ну, знаешь, в боги без особого приглашения и без громких деяний не берут. Или, может, — как там было — мы то, что мы едим?

Тень усмехнулся криво и покачал головой.

— Может, вместе с жизнью тех людей ты забрал себе что-то ещё. Часть каждого из них, включая этого твоего суицидального дракона. Вроде как... стандартный божественный набор? Хитрость торговца, воровская ловкость, умение творца; и дальше по списку. Но ведь это всё — просто догадки, а, шкет? Поживём — увидим. Точнее, увидишь ты.

Сам Тень искренне рассчитывал на то, что становление очередного бога не застанет. Хватит. Это ведь хуже, чем Смерти в глаза смотреть — наблюдать за тем, как разрушают изнутри прежде живое, дышащее, любящее существо. Личность разрушают. Всё то, что человека человеком делало — раз, и как будто не было его никогда. Мерзость.

Ник, вон, тоже хмурый стоял. Было бы чему радоваться.

— Ответов я никогда не знаю, приятель, — фыркнул Тень, шатко переваливаясь с ноги на ногу. — Но вот парочку гипотез — или там «предложений» — выдвинуть, пожалуй, могу. А братец твой пускай выбирает. Выбирать не захочет — ты подключайся, как ближайший родственник, опекун или кто там ещё. Вы уж простите, я лексикон «Руки» знаю ещё хуже, чем прейскурант косметических салонов. Словом, вариантов я здесь вижу два.

Шаг назад, подбородок вниз, сигарету — из пачки.

— Вам не предлагаю, — усмехнулся, затягиваясь. — Малы ещё.

Облачко дыма потянулось к небу, и Тень почувствовал себя немного лучше — скорее по привычке, нежели благодаря табаку.

— Вариант первый, простой. Вы, братцы кролики, ступаете отсюда с миром, а я тщательно делаю вид, что окончательно ослеп и ничего не заметил. Ежели кто-нибудь из наших умудрится Артано своими силами изловить, то так тому, значит, и быть. Судить всё равно не нам — «Руке».

Тень всегда курил слишком быстро, когда думал: дыма во рту не задерживал, выдыхал мгновенно, и после одной затяжки тотчас тянулся к новой. Как будто ни выдоха, ни вдоха без этой сигареты дурацкой сделать не мог.

— Отсюда второй вариант и вырастает, — продолжал он, переводя взгляд с Артано на Ника и обратно. — Сложный. Вариант, в котором Артано Йон сразу пойдёт со мной, отсидит за решёткой пару дней, пока трибунал свои выходные не отгуляет, а после — предстанет перед судом «Железной руки». Я потрачу это время на то, чтобы соорудить для «Руки» полный набор показаний. Объяснить, что твоей, шкет, вины в случившемся нет: выбор Смерти есть выбор Смерти. Когда речь о заходит о существах высшего порядка, любая «Рука», миль пардон за паршивый каламбур, умывает руки. И я, пожалуй, смогу добиться твоего освобождения. Не потому, что я такой добренький. А потому, что мне нужно это клятый нейтралитет сохранять.

Уф.

Тень чертыхнулся: обожгло пальцы дотлевшим до фильтра огоньком.

Что бы ни выбрали сейчас эти двое, история Артано Йона всё равно закончится так, как Ей того захочется.

И Её роль в этот раз играла не сказочная Воля. Отнюдь.

+2

16

Артано Йон не хотел казаться хуже, чем он есть. Но и лучше, чем он есть, тоже прикидываться не было смысла. Теперь, когда появились варианты, сжавшаяся пружина внутри мальчика начала слабеть. Возможно, впервые в жизни он подумал о Страже с благодарностью, — не потому, что это касалось его. Точнее, не только поэтому. Всё вокруг раскрывалось с новых сторон. О, дорогой Артано, тебе есть чему учиться, есть чему удивляться. Твоя волшебная награда, твоя незаживающая кровоточащая рана на ближайшую вечность.

Оцепенение и шок проходили. Доктор Йон уверенно предполагал, что вместе с этой анестезией вернётся и боль, и осознание. Но это после. Всё после. Впереди очень длинный день, а потом черно-белая ночь, полная воспоминаний, рефлексий и филлио. Всё как и раньше, Отто, всё как и раньше.

Проснувшись, Йон узнал, что вокруг война, и его на неё призвали.
— Давайте с этим закончим как положено, — сказал Артано. — Ловите меня, доставляйте в камеру. Я, фактически, поймался. Простой путь не решает проблему, он откладывает решение, это то же самое, что я пустился бы в бега. А я не хочу в бега. Я хочу по-честному. Я не хочу быть преступником, и особенно преступником беглым.

Это было правильно. Что-то подсказывал Артано — это правильно.
Перескочившая через клетку пешка, прыгнувшая выше головы и съевшая несколько фигур. Вынесенная вихрем цугцванга на передовую, она осознаёт — только в том, чтобы добраться до последней линии и стать ферзём, её спасение. Её предназначение.

— Я же Йон, — позволил себе улыбнуться мальчик. — Ни в чём и никогда не были так уверены люди, как в том, что Йон закончит трибуналом. Сложный вариант устроит всех, каков бы ни был итог.

Он с трудом поднялся. Покачнулся, но устоял на ногах.
Бессонные ночи, истощение, смерть и воскрешение — довольно изматывающий образ жизни.

+3

17

Николас смотрел на Тень долго. С нескрываемым скептицизмом, задумчивостью и сомнением. Неуверенностью в словах, что говорил Нокс. В его обещания. В том, что приложит силы ради освобождения Артано. В том, что даже если и приложит, а выйдет ли у него? Прислушается ли к нему «Рука»? Это большой риск. И Николас сильно сомневался, что сможет вытащить Арта, если все пойдет по худшему сценарию.

Окурков под ногами становилось все больше. Нокс курил как последний невротик. Похоже тут у всех нервы натянуты до придела. Николас поморщился и махнул рукой, отмахиваясь от назойливого дыма. Не любил он этот запах.

Окончательное слово было за Артано. И он, наконец-то собравшись с силами, принял решение. Очень важное решение, что в последствии перевернет многое. И своим выбором удивил. Все-таки мальчишка оказался куда сильнее, чем создавал впечатление. Честно, Николас не ожидал. Он замер в недоумении, не до конца осознавая смысл произнесенных слов. Инстинкт хотел закричать «Да ты окончательно спятил! Самому вот так соглашаться на приговор, когда есть шанс его избежать. Нет. Никакой «Руки», пусть идет к черту. Не позволю». Но Николас всегда помнил, что нельзя поддаваться подобным резким эмоциям. В голове строились пути того, что произойдет при том или ином решении. И только потом действовать.

Артано прав. Сумасшествие здесь это бежать от проблемы, когда ее можно решить с минимальными потерями. Это как лечения больного зуба. Или делаешь сразу или ждешь, когда развалится вообще и голову взорвет от боли. В результате придешь к одному и тому же. 

─ Я сказал, что не отдам Артано Страже, ─ равно начал Николас, несколько секунд не сводя взгляд с Нокса. И действительно бы не отдал, но раз все решилось так… Он смиренно вздохнул и, хлопнув руками по коленям, поднялся с лавки. ─ Но раз брат идет сам, препятствовать не буду.     

Вот так. Значит никаких пряток и беготни. Николас одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, и страх отпустить Артано в неизвестность, и какая-то, наверное, даже гордость за брата. За то, что он не боялся. Хотя нет. Не так. Боялся, но смело мог поднять на этот страх свой взгляд. Это куда важнее.

На последних словах Арта вампир тоже позволил себе усмехнуться.

─ Да. Но никто не ожидал, что очередь начнется с тебя, ─ Ник помог брату устоять на ногах. ─ Как никак это Джон всегда возглавлял наш хит-парад мелких ублюдков.   

Мимолетная улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Печальная задумчивость снова охватила душу. Рой мыслей кидался от одного к другому. Теперь еще появились сомнения в себе. Пока еще еле заметно, но он чувствует, что с ним что-то не так. И вряд ли только простым недомоганием ограничится проклятье траперов. А что, если это Ник подведет Артано, когда потребуется его вмешательство?

─ Даже если со мной… что-то случится, ─ медленно начал Ник, словно подбирая слова. ─ Надеюсь ты не вздумаешь расслабиться и пустить все на самотек? Я ж Смерти наябедничаю при встрече.

Шутка, наверное, вышла не очень хорошей.

─ Заметано, Нокс. Только небольшая просьба. Ты держи в курсе. Окей?

Кажется, это первый раз за все знакомство с Тенью, когда Николас будет с диким нетерпением ждать от него писем.

─ Артано. Не сдавайся, чтобы там не произошло. Помни, что мы ждем. И вообще, вот тебе мотивация. Если ты не вернешься, Джо с меня точно шкуру спустит, ─ на шутливой ноте закончил Ник, отпуская Арта и делая шаг назад. ─ А теперь свалите с глаз моих. Это я буду делать вид, что ничего не видел.

+2

18

Одиноко звякнули из кармана дешёвые часы на цепочке. Скоро проснётся Валден, зашевелится Мираэль, а Предместье так и продолжит клевать носом. Извечная сомнамбула, вне зависимости от дня недели и времени суток. Хотелось верить, что так оно и будет впредь; да только...

Уронив на пыльную землю окурок, Тень надёжно прижал его подошвой ботинка. Годится. Выбор сделан. Ему следовало бы удивиться, но Смерть — дама своеобразная, меняет людей на раз-два, будто блин на сковородке переворачивает. Так и не скажешь сразу, что Артано Йон своим решением явил: силу или слабость.

Не всё ли равно?

— Можешь на меня положиться, — кивнул Тень в ответ на вопрос Николаса. Звучало, конечно, крайне сомнительно — от главы Стражи-то, главе «Границ». Ничего. Сдюжит как-нибудь. Кто захочет верить, тот, как известно, уверует вопреки всему.

«Железная рука» верит лишь фактам: ни возраст, ни чины ни во что не ставит. И Тень, стало быть, слушать не будет. Дело ясное. Но вот наскрести необходимые материалы, найти нужных людей, собрать доказательную базу — это можно. Да. С этим он как-нибудь справится. Тина могла бы помочь: уж кто-кто, а она предельно близка образом мышления к «Руке» и её выкормышам, но при этом по-прежнему отличает курицу от яйца и способна к банальному проявлению банального же человеческого сочувствия.

Сочувствие им всем теперь пригодилось бы.

Что ж...

— Артано Йон, вы арестованы по подозрению в убийстве, — буркнул Тень без особого праведного запала, каким, должно быть, следовало блистать голосу любого служителя правопорядка. — Вы имеете хранить молчание, холчать мранение и бла-бла-бла. Всё в таком духе.

Пресловутая Тина сейчас наверняка пронзила бы его этим своим многозначительным взглядом. Как хорошо, что пресловутой Тины поблизости всё-таки не оказалось.

— Пойдём, в общем, шкет. Нечего тут...

Тень уклончиво повёл подбородком куда-то в сторону и снова перевёл взгляд на Николаса. А потом, недолго думая, хлопнул ладонью по мальчишескому плечу.

— Вы двое, с братцем, берегите себя. Нехорошо в последнее время на этой вашей земле. Дурно.

Но обойдётся, не может не обойтись, это всё глупая паранойя и недосып. С каким старым дураком не бывает, а? Напридумает себе, а потом ходит и кошмарит честной народ. Тьфу.

Ещё раз кивнув на прощание Нику, Тень убрал руки в карманы и поймал взглядом взгляд Артано.

— Всё нормально будет, — бросил вдобавок, выдавливая из себя слабую, но шатко-валко обнадёживающую улыбку. — Разрешим.

+2


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [09.06 ЛЛ] Новая жизнь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC