Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Незавершённые эпизоды » [28.06 ЛЛ] Некумовство


[28.06 ЛЛ] Некумовство

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

НЕКУМОВСТВО

28 июня Лютых Лун

Парк близ здания Стражи

Софья Раневская, Лидия

http://sg.uploads.ru/Wazi9.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

Оставь толпу ученых без твердой руки начальства - начнется хаос. Что-то взорвется, кого-то пустят на эксперименты.
Или, например, публично осмеют чей-то отчет. Не такая ужасная участь, как мутировать в шестиголовое чудовище в результате неудачного опыта, но Софья - человек хрупкого душевного уклада.
И когда начинается хаос, приходит пора бежать в другой. Поменьше.

Свобода Воли: нет

+2

2

Когда она вернулась из Предместья, никто не спрашивал, что случилось - в основном потому, что спрашивать было некому. Ее отсутствие, разумеется, не проигнорировали, просто не находили в нем ничего интересного. Как будто Раневская и раньше не терпела ужасные сказочные дороги ради самых нищих пациентов; никто не понимал, где она их вообще находила.

Когда она вернулась из Предместья, она, проспавшись, сразу купила собаку. Давно хотела. Мягкие лапы и мягкая шерсть, подрагивающий нос, обнюхивающий мебель в ее комнате. Спокойно. Она убеждает себя, что ничего не случилось - не сон, не галлюцинация, - выдавливает из памяти любые лишние (почти все) детали. Она приехала к господину Бледному, тот умер незадолго до. Она поехала обратно. Всё. Когда винг плевался благодарными письмами Офелии, забываться было тяжелее, но Соня думала, что неплохо справляется.

Когда она вернулась, от нее уже требовали отчет за квартал. Чего вы добились, Софья? Они устроили публичное чтение - от каждого по паре абзацев. Гюйгенсы закатили очередное представление, Шварц из родных тайных знаний открыла что-то в области июньских двух лун. Онн был доволен.

Потом вызвали ее.

Она вышла к трибуне, развернула смятый листочек. Ей казалось, все взгляды направлены на нее - насмешливые. Покровительственные. Кажется, еще чуть-чуть и ее, двоечницу, публично отчитает лицейский учитель перед всем классом.

- К сожалению, последние полгода не принесли значительного прогресса моим исследованиям, однако...

- Возможно, последние двадцать лет?

Софья поджала губы, пристально посмотрела на Моэма. Тоже из ее отдела. Повелитель.  Каждый год одно и то же - разница лишь в том, что прежде, при Монтгомери, он не позволял себе настолько прямых издевок.

Отчет как-то непроизвольно свернулся, смялся в руке плотным комком и отправился Моэму в лицо.

- Моэм, идите... на хуй, - это сказала не она, она - честно - не хотела.

В общем, когда она вернулась из Предместья, она поняла, что что-то пора менять.


Черемуха нетерпеливо тянет вперед, будто поводок ведет она, а не Соня - ее протаскивает через деревянный мостик над каким-то прудом, через прогулочные дорожки с сомнительного вида пешеходами, куда - Соня и сама не знает. Встретиться-то они договорились, а где именно - нет.

- Тише, Мушенька, - но Мушенька не слушает. Софья решила, что убьет двух зайцев одним выстрелом, выгуляв ее пораньше, и совсем не подумала о миллионе тревожных возможностей, связанных с этим. А если у Лидии аллергия на шерсть? Перья - не совсем то же самое.

Ей стыдно. За выходку на чтении, за винг, высланный Оливиоли и за то, что она разрешила себе представить, будто она кому-то сдалась. Дурацкая идея. Позавчера Раневская была исключительно решительна; не боялась отказа, четко представляла, как будет убеждать Лидию в своей исключительности, но через пару часов всё выветрилось, оставив Соню хвататься за голову и запивать нервы настойкой.

Да, была Пайнека, но она была давно, и страшно представить, какую толпу людей за год видит страж. Может, Лидия ее и не помнит? Согласилась из вежливости? Слышала о случившемся, хочет поглумиться? Нет, у нее есть дела и поважнее. Есть же?

На скамейке под дубом, спиной к ней, показывается знакомый песочный затылок.

- Лидия!

Она кое-как успокаивает зверину, пытается поправить прическу - бесполезно, конечно, - и вышагивает к старой знакомой.

Усилием воли - на "ты".

- Прости, я, видимо, опоздала...

Отредактировано Софья Раневская (2019-05-30 02:40:22)

+5

3

Лидия Оливиоли никуда не приходит раньше времени. Закон. Грёбаная аксиома. Штука, которую никто, наверное, не изменит, хотя за последние 30 с лихом лет многие пытались. Пару раз Лидия умудрялась опаздывать даже на боевые вылазки Первого отряда, а ведь именно она должна была лететь впереди!

И сейчас в пустом парке она оказалась раньше Софьи только потому, что... Ну, изначально она хотела побыть перед встречей в одиночестве лишний часик. Не пытаясь распределить между всем отделом двойной объём работы. Не заполняя никаких бумажек. Не выёбывая себе мозги чужими проблемами, чтобы не касаться собственных.

Да. Лидия Оливиоли, кажется, только что опоздала даже на свой часик в одиночестве.

– Нет, всё хорошо, – а как они там порешили, пару лет назад-то? На «ты»? На «вы»? На ещё что-нибудь? Лидия задумывается об этом и тут же выкидывает эту мысль из головы. Чёрт с ним. Как пойдёт. – Я пришла раньше...

Не ей, конечно, претендовать на роль охуенного светила психологии, но, чтобы понять, что с Софьей что-то неладно, не нужно быть даже особенно наблюдательным. Лидия понимает. Понимает и вздыхает немного устало: хоть у кого-нибудь-то здесь выдался спокойный месяцок?

Тактично ли начинать разговор с безаппеляционного «Выкладывай»? Впрочем, когда её это заботило?..

– По поводу вашей просьбы. Я поговорила с начальством, – ой, да обе они знают, что там за начальство такое. По факту, Лидия просто поставила его перед фактом, и он даже не пытался возражать. – Тень ничего не имеет против. У нас, разве что, возникли некоторые разногласия по поводу отдела, в который вас можно определить. Я готова взять вас под своё крыло. Тень полагает, что логичнее всё-таки к аналитикам. Решайте сами, в общем-то. Может слегка отличаться специфика работы, конечно...

Или они всё-таки на «ты»? Софья же к ней на «ты».

Это в действительности то, что должно заботить её посреди фразы?

– Если хотите, я похлопочу за вас перед Тиной. Не думаю, что действительно придётся её уговаривать.

А теперь-то, теперь уже время для «чего там у тебя?», ну?

+5

4

"По поводу вашей просьбы."

Надо было на "вы".

Еще стыднее. Перестраиваться уже поздно и совсем неловко - остается только продолжать, вдруг она вспомнит...

Соня садится рядом, складывает руки замком. В какой-нибудь психологической книжке эту позу охарактеризовали бы как "рисунок сорок пять: напряжение; оборонительная". Оборониться хочется не от Лидии, - может, совсем немного, - а от еще неуслышанного ответа. "Я поговорила с начальством, и вы, Софья, нам даром не всрались, простите" - да, пожалуй, в такой манере она и скажет. Всегда ожидать худшего.

Вот, сейчас она попытается улыбнуться, сделать вид, что совершенно не разочарована и не так уж сильно хотела - как нормальный взрослый человек. Соберется, аккуратненько попрощается и пойдет домой. Дома поспит. Проснется, поплачет, потом попросится к Эдриану на полную ставку.

Лидия убивает короткую паузу; Раневская вроде бы слушает, а вроде и не слышит. Слова отзываются в голове случайными неуместными мыслями: "Тень не любит, когда его так называют", "Тина - это та, темненькая, строгая?", и суть их доходит так же, как Соня на встречу - с запозданием.

Пару секунд она только непонимающе моргает, переваривая информацию. Сдерживается, чтобы не уточнить: правда?

- О, нет-нет, не нужно! Я же уже знаю, чем буду заниматься у... тебя. Да и мы ведь знакомы - не в смысле, что я хочу одолжений по знакомству, понимаешь, о госпоже Шейли я совсем ничего не знаю. Уверена, она замечательная, просто...

Вздох. Отлично, Соня, так и надо разговаривать с будущим начальством. Лучше не придумаешь.

- В общем, я буду рада поработать с тобой еще. Я не против специфики твоей работы... теперь должно быть проще.

Объяснять, что создало это заветное "теперь", слишком сложно и долго.

А ведь у Стражи тоже проблем было - хоть отбавляй. Раневская замечает усталость на ее лице, в голосе. Может показаться, будто это состояние для Оливиоли перманентно - тогда, два года назад, она выглядела так же, если не хуже. Соне она представлялась редким трудоголиком.

Вопрос напрашивается сам собой, и задать его страшно, и страшно хочется. Попробовать. Не как психолог.

- А ты вообще как?

+5

5

Кстати, у Софьи есть собака.

Превосходная наблюдательность для главы отдела разведки, Лидия хвалит себя практически без сарказма: для кого-то, кто искренне старается слезть с чудотворящих капелек, это и впрямь неплохое наблюдение! Верно определила вид животного. Владельца животного. Да и с тем фактом, что это животное, тоже превосходно попала в цель... Молодец, Лидочка. Талант.

У Софьи есть собака, Софья продолжает называть её на «ты» и с дежурным вопросом Софья успевает раньше. Лидия мысленно отмахивается и применяет полученные из наблюдения сведения на практике, тут же, будто по какой-нибудь методичке (решись кто ещё её написать):

– Я... всё отлично. Работа вот. Всё такое... Давно у тебя собака?

Нормальная Лидия Оливиоли и так поняла бы, что недавно. Эта – выжатая как лимон, переставшая уже даже писать заявления на увольнение – Лидия Оливиоли понимает тоже, но запоздало, когда вопрос уже задан и отзывать его глупо. Всё просто ведь. Собаке важнее что-то, копошащееся в траве, чем неуверенные Сонины оклики, Соня оглядывается, не очень понимая, куда деть поводок, они даже смотрят друг на друга иногда с молчаливым интересом, как на внезапных соседей: и с кем это, мол, угораздило связаться? Они ещё друг к другу не привыкли.

Тишина выходит звенящая.

Если кто-то решит выдавать премию за самый неловкий разговор с самыми нелепыми паузами, то они ещё за неё поборются. Глупо изображать болтовню старых друзей с кем-то, кто и другом, в общем-то, не является... Интересно, Софья слышала про этот инцидент в Нрвежском?

Лидия смотрит на – сквозь – Софью задумчиво: почему они пересекаются ровнёхонько после того, как очередное задание разведки заканчивается сокрушительным провалом, который она, Лидия, мать её, Оливиоли, не сумела предотвратить? Люди предпочитают «не могла». Она упрямо говорит «не сумела».

Фляжка в нагрудном кармане призвана просто греть сердце, но Лидия всё равно откидывает крышку, делает крохотный глоток, морщась, и, поборов первый рефлекс, протягивает Софье. Если та теперь тоже часть разведки, то сколько лет пройдет, прежде чем и для неё найдётся своё самоубийственное задание, от которого Лидия не сможет уберечь?

– Рассказывай.

Ворох чужих проблем, чтобы надёжно прикрыть свои собственные.

+5

6

Она машинально принимает фляжку («Софья, отнесите это, будьте добры, в двести четырнадцатый кабинет»), не сознавая поначалу, что она такое и что с ней делать. Ну, Соня, будем думать логически: в флягах носят воду и, допустим, какие-нибудь коньяки. Судя по сморщившемуся лицу Лидии, водой там и не пахнет. Да, Соня, есть люди, пьющие прямо посреди дня. К тебе половина пациентов обращается с алкоголизмом, если ты забыла.

Соня боится пить. Не конкретно сейчас, в целом - на каком-то инфантильном уровне ее сдерживает ипохондрический страх: вот начнешь с пары рюмок, а закончишь с хронической белочкой. Учитывая шансы победы Софьи в битве с любой зависимостью, ей действительно лучше не начинать. Здоровее будет.

И всё же - немножко ведь можно... Чехов за всю жизнь выпил, наверное, океан шампанского, а из ума не выжил - и какие рассказы писал! Да и отказаться - смертный приговор оставшемуся шансу на нормальный диалог.

- Спасибо.

Нюхает, пытаясь понять степень крепости - бессмысленно, слишком мало опыта. Черемуха, учуяв незнакомый запах, лезет грязными лапами на колени, а Соня неуверенно отталкивает ее обратно на землю: нет-нет, это не тебе.

Зажмурившись, делает глоток. Тут же отнимает горлышко от рта, шипит сквозь зубы, думает уже вернуть Лидии, но вскоре обжигающий спирт перетекает к животу. Не так уж плохо...

Отпивает еще.

И еще.

Нет, выпивать всё в одну рожу тоже нельзя, стоп.

Но отчего-то ей не стыдно - да ладно уж, всегда можно купить еще и вернуть Оливиоли целую бутылку. Да и вообще - не стыдно. Мягко, ватно, щекотливо-забавно.

- Ты извини, - ставит флягу рядом, на скамейку. Хихикает самой себе - уже за сорок перевалило, а пьет, как школьница. - Я не умею.

Жаль только, что на Лидию алкоголь такого эффекта не оказывает; как была хмурая, так и осталась. Логично - со стажем эффект теряется.

- Собака-то? Неделю. Нет, погоди, меньше! Дня четыре. Я ее взяла, когда приехала. Ты погладь ее, если хочешь, она не кусается. Нет, с некоторыми кусается, но ты же не из этих...

Или Лидия спрашивала не об этом?

- Вообще всё случилось, когда я приехала обратно. Ты же знаешь, что с Монтгомери? Знаешь, конечно. Они без него решили устроить реформы. Раньше все отчитывались ему - ну, через главу отдела, через Онна. А теперь захотели друг перед другом позачитывать. Что я им зачитаю? И один - кошмарный человек, прости, пожалуйста, - говорит мне: двадцать лет прошло, а ничего не вышло. Как будто я не знаю!

Складывает руки на груди, вспоминая напыщенную морду Моэма и этот его мерзкий, налаченный зачес. Потом вспоминает, что случилось дальше.

- Я после Предместья очень нервная. Он мне это сказал, а я кинулась в него отчетом. И послала... ну, туда, - смущается повторить это вслух, и загадочное «туда» получается шепотом, как самая сокровенная тайна. - Сама понимаешь, как все отреагировали. Ну я и написала тебе. Прости, что так вываливаю...

Софья слишком быстро пьянеет.

Отредактировано Софья Раневская (2019-05-31 05:17:48)

+5

7

И прорывает.

Лидия улыбается слегка, так, что и не заметить толком, улыбается с мягкой заботой, почти родительской. Ошибка первая, Оливиоли: все они тебе не дети.

Но дети ведь. Все они – как дети. И она для них, наверное, большой несмышлёный ребёнок, которого самого порой нужно защитить бы от этого жуткого внешнего мира – отсюда и сочувственные улыбки, и подбадривания... Жалкой. Когда они вновь начинают её беречь, Лидия чувствует себя жалкой. Будто все вокруг научились справляться со своими эмоциями лет в пять, а она – не смогла, и в разрушительном своём раскаянии заслуживает теперь всех этих похлопываний по плечу. Она не нуждается в защите, она должна была её обеспечивать!..

Усилие воли, чтобы вынырнуть из собственного болота назад, к Софье. У той уже розовеют щёки и расплывается на лице пьяная стыдливая улыбка – Лидия чувствует укол совести даже, а ну как та вообще раньше не пила? Это же как ребёнка спаивать...

Снова это чёртово сравнение.

Софья болтает. Много, больше обычного, и это, в общем-то, крайне интересно. В чужой быт из собственной трясины Лидия бросается с небывалым энтузиазмом и замирает, прикрыв глаза. Другая жизнь. Совсем другая. В которой есть место спонтанным щенкам (рука как раз треплет машинально мягкую шерсть), двадцатилетним исследованиям, переживаниям всем этим, незнакомым, и прочему, прочему, прочему. Глоток свежего воздуха и только. Лидия смеётся даже в кулак, и тут же поправляется:

– Прости, я это не над тобой! Просто поработаешь в Страже – отвыкнешь видеть людей, которые смущаются слова «нахуй»...

Интересно, Софье самой есть, на кого вываливать свои проблемы без алкоголя и лишнего смущения? Психолог для психолога. Нормальный друг, на худой конец, а не сыч-невротик, на которого Соне ещё работать?

Она вздыхает, перехватывая фляжку и, борясь с желанием просто обнять Софью в нарушение всех границ личного пространства, высказывает напрямую:

– Ты к нам от отчаяния? Если так, то лучше не надо. Я могу помочь с собственным делом, у меня даже место хорошее есть на примете...  Хотела там детективное агентство открывать, но, видимо, отсюда уже не вырвусь. Аренда невысокая, район неплохой... – даже собственные недавние планы уже кажутся какими-то невероятно далёкими.  – У нас всё совсем иначе. У нас – те, чей отряд не выжил, – не те, скорее «та». Нефигурально рвущую на себе волосы Ренату забыть сложно, Лидия никогда не пыталась. – Те, кто видел всякое дерьмо. Те, кто... ну, как Пайнека, например. Каждый со своим. И все они злобные и недоверчивые, потому что иначе никак не выжить. Если просто хочешь куда угодно, кроме Учёных – я правда помогу, не гробь себя.

А потом бесцельное и наивное.

– Можно тебя обнять?

+5

8

Можно.

Соня не говорит этого вслух; только важно кивает с выражением «я всё понимаю» на лице и легко обнимает. Это не кажется излишним. Странно - они же едва знакомы? Но Софья отмахивается от этого «странно», как от надоедливой мухи - ну и что? Лидии херово. Ей - тоже. Лидия говорит о своих проблемах открыто, естественно; ее не приходится тормошить, не приходится спрашивать отвратительное, стоящее поперек горла «что вы сейчас чувствуете». Она просто... Нормальная. Нормально ненормальная. О Воля, Соне нужна нормальность, как воздух. И почему ей вечно попадаются одни больные?

Лидия тоже устала. Тоже хочет освободиться, начать сначала, но не может. Тоже несет ответственность за кучу чужого дерьма, тоже не справляется.

Раневскую пробирает сочувствие на каком-то непривычно обычном, бытовом уровне. Не мученическое, не виноватое, не врачебное. Уважительное.

- Да я же знаю, что у вас тяжело, - она тянет руку туда, где должна была быть фляга, щупает скамейку, еще не понимая, почему на ней ничего нет. Растерянно оглядывается. А-а-а, вот оно что! И аккуратно забирает ее у Оливиоли.

- Разреши-ка...

Пьет.

Проливает пару капель на Лидины брюки, благополучно этого не заметив.

- И знаю, что тебе тяжело. Я бы сказала - открывай агентство, что бы там ни было, но всё не так просто, да? Всегда всё наперекосяк... Я поэтому и хочу к вам, Лида. Я там бесполезная, понимаешь? Не делаю ни черта, надеюсь на что-то, а ничего нет. А у вас этим злобным и недоверчивым хоть какая помощь нужна. Не хочу своего, хочу для кого-то. От отчаяния - да, наверное. Но нормально же отчаяться в том, что невозможно? А к вам - от понимания.

Она немного отодвигается, смотрит пристально; серьезно так, будто на допросе, с трудом держит голову ровно. Молчит. Со стороны, должно быть, выглядит смешно.

Она не знает, что такое Лидия Оливиоли, но очень хочет узнать. Разобраться в ее вздохах, расспросить, что было в Норвежском (информация в распоряжении Сони - заголовок в желтушной газете), что с отрядами, почему не вырваться, что она забыла в голове Тео Нокса аж восемнадцать лет назад. Мысленно мелькают «нехватка телесного контакта», «замкнутость», «нереализованность эго». Соня стирает их. Никаких диагнозов.

Узнать так, как узнал бы нормальный человек.

Софья выходит из своего транса, широко улыбается. Подбирает Черемухин поводок, встает, пошатнувшись. И даже будто не оставляет выбора, навязчиво рекламирует:

- Лидочка, а хочешь, пойдем ко мне? Там грязновато, но всё-таки... У меня пирог есть, мясной. И суп.

Интересно, Лидия в курсе, что такое борщ?

+5

9

«Лидочка». Так её, наверное, никто никогда ещё не называл.

Софья странная, пьяная и очень-очень усталая. Лидия берёт её под свою опеку слишком быстро, и только потому кивает там, где нужно было бы отказаться. Это странно – депрессивно пить вместе посреди Стражеского парка. Это странно – обнимать и выговариваться кому-то, с кем вы толком не знакомы. Это странно – приглашать к себе этих самых незнакомых людей в первые десять минут второй в жизни встречи.

Может, для Софьи всё это норма? Непохоже на то, конечно, но все эти странности получаются у неё изящно и естественно, и Лидия поддерживает её за локоть, когда та опять нетрезво заваливается на бок, и кивает согласно: хорошо, пойдём.

Чёрт пойми куда.

Посреди рабочего дня.

Сопровождая заботливо пьяную Раневскую, которую сейчас не то что собака – ветер запросто сдует.

Лида, когда твоя жизнь опять стала набором непонятных неадекватных событий, которые просто не должны были происходить?

– Я не голодная, не нужно... – зато, кажется, Софье нужно, и нужно было ещё пару часов назад плотно поесть. Ну что за ребёнок: прилипла к фляге и, небось, на голодный желудок. Иначе так быстро не пробрало бы. Лидия вздыхает, поджав губы, и тут же обрывает себя: откуда весь этот скепсис, с чего вдруг он вообще взялся?!

Ответ простой. Лидия боится привязываться ещё и к Соне. Та – ровно такая, к которой можно привязаться быстро, практически вслепую, и сидеть потом на пресловутой кухне с мясным пирогом и супом, и жаловаться на работу/здоровье/настроение/мужиков, и гладить по волосам, успокаивая, и, может быть, горланить песни пару бутылок вина спустя...

Лидии не очень нравится копаться в себе на трезвую голову в компании пьяного психолога. Не за этим они здесь. Но и бросить всё на полпути, не насолив даже собственному подсознанию – не её метод. Если уж все странности и фобии упираются в их излишне поверхностное знакомство (часов пять, если смотреть суммарно? Не больше), то это несложно исправить. Нужно всего две-три бутылки вина, мясной пирог и две усталые женщины. На выходе будут лучшими друзьями, проверенно жизнью!

– Соня, ты пьёшь вино? Настойки? Да хоть вермут в конце концов? – если сейчас Софья и правда напивается первый раз в жизни, то откуда той знать вообще? – Не дело идти в гости с пустыми руками, а у меня с собой только ворох тараканов в голове. И это не то, что принято дарить из вежливости.

+4

10

Софья машет ладонью - не голодная, ну конечно! Будто кормят вас в страже чем-то  кроме ночных смен и неподписанных бумажек. Просит хотя бы попробовать. Ну хотя бы кусочек. Соне-то самой еда в глотку последние дни не лезет, а готовить хочется почти одержимо.

Под локоть они выходят из парка, под локоть идут к соседнему скверу; Софья изредка оглядывается на здание стражи, а прохожие изредка оглядываются на Софью - Лидия на ее фоне представляется истовой трезвенницей, ответственной женщиной, помогающей подружке-пьянице, налакавшейся средь бела дня, дойти до дома. Теория, в общем, близкая к истине, только они не подружки. Лидию это напрягает - Соня достаточно насмотрелась на человеческую мимику, чтобы определить дискомфорт.

Пьяной - проще. Все Сонины барьеры стали плюшевой, податливой версией самих себя, совсем ее не сдерживая - ей это приятно. Настолько, что она совсем забыла: Лидия ей (больше - она Лидии) чужая. Ну, Соня, было бы тебе весело тащить чью-то пьяную тушку через весь город? А в рабочее время? А едва знакомую тушку?

Лидии нужно помочь.

Особым способом.

- Настойки... Настойки пью! На валериане.

Раневская чрезмерно хихикает собственной шутке, видимо, находя ее очень остроумной. Не скажешь же, что пила только водку на похоронах и шампанское по праздникам? Последние двадцать лет точно.

- Лидочка, я же у тебя... - Софья хорошенько встряхивает на три четверти пустую флягу, демонстрируя звуком количество оставшейся жидкости. -  Я ж у тебя всё выпила, ты чего? Я заплачу, а возьмем, что нравится тебе. Я-то выберу красивую этикеточку, а мы потом это пить не сможем.

Особый способ - три бутылки Лидиного любимого. С ехидным удовольствием вытряхивая из кошелька заработанные честным трудом лайны, Соня верит, что взрослые самодостаточные члены общества укрепляют отношения именно так; из лавки на Круговой площади они уходят с вином и коробкой каких-то дешевых, но вполне симпатичных конфет. Уж что, а их Раневская точно съест.

В целях безопасности бутылки несет не она.

Они проходят по мосту через Шлотту, сразу за мостом - обшарпанный трехэтажный дом. Винтовая лестница с расшатанными перилами, на третьем этаже - старая-старая дверь. Соня ищет в карманах ключи, пугается, не нащупав их, паникует - а, в другом кармане, всё в порядке, Лидия! Проворачивает.

Черемуха тут же врывается внутрь, оставляя на паркете следы грязи. Вздох. Пропускает Оливиоли внутрь, заходит следом; без рук скидывает туфли и оставляет их в каком-то углу.

Шаркает босыми ногами на кухню.

- У меня, кстати, бокалов нет. Ничего, если мы из кружек попьем?

Гордо, как боевой трофей, пытается откупорить первую бутылку - сначала выкручивая пробку ножом, потом - додумавшись взять штопор. Почему штопор есть, а бокалов нет?

- Ты присаживайся, - вино ласково журчит в поставленную перед Лидией кружку; Соня самую чуточку его расплескала, но это ничего - со столом всё будет хорошо. - Сейчас...

Софья достает, поднимаясь на цыпочки,  из кухонного шкафа пирог. Разворачивает слои пергамента, проверяет - не засох, чудно. Отрезает кусочек - маленький, как обещано - и подает с вилкой.

- Спасибо, что согласилась, - теперь, проявив всё необходимое гостеприимство, Соня водворяет непослушное тело на стул. - Не пирог съесть, в смысле! За это тоже, конечно, - кушай, - но за то, что пришла. Я... У меня тут редко гости. Я тебе очень рада.

Себе наливает в чайную чашку. На будущее: купить посуды.

- А что насчет агентства? Ну, ты говорила. Почему не получится?

+4

11

Они всё же идут и идут долго. У Лидии достаточно времени, чтобы обдумать всё происходящее, и вывод утешает даже – всё это чужая идея, всё это нужно и Софье тоже, а значит, это не глупый навязчивый эгоизм: развалиться посредь чужой квартиры и плакаться, обжирая хозяев.

Софье самой отчаянно нужен человек. Хоть кто-то живой в доме. Эта мысль не требует даже прямого подтверждения, она вьётся у ног, норовя испачкать колени грязью с лап, она сквозит через посуду, через стены крохотной кухоньки, которые слишком узки для двоих, она легко читается в глазах ещё до того, как Соня принимается благодарить её. «Спасибо, что пришла». Да разве ж могла иначе?

Лидии неловко. Неловко говорить о себе, неловко пить одной, пока Соня ощупывает её глазами, неловко даже находиться здесь вот так запросто. И потому Лидия выпивает свою кружку вина почти залпом – и что Тень бы сказал на эту изысканную сервировку? – и всё равно вздыхает, ожидая, пока ну хоть немножечко в голову даст.

– Думала, брошу Стражу, уйду на покой. Всегда хотелось работать на себя, чтобы ни за кого не отвечать и ни перед кем не отчитываться зазря. Нет, сама работа моя мне нравится, да и кем я ещё устроюсь с таким стажем-то. Думала, открою агенство. Заниматься буду тем же самым, но с удовольствием что ли... – собственные отношения с работой сложно объяснять. Лидия задумывается над словами, ковыряя вилкой пирог. – Мне и в Страже хорошо, ты не думай. Просто как-то это всё... слишком. Не справляюсь. И раньше хоть мечта была, утешала, что, мол, до конца месяа доживу, завявление напишу и агентство своё открою, а теперь уже точно поняла, что сил сбежать не хватит. Сама потом себя сгрызу. Если кто придёт достойный, место отдам. А до тех пор – нечестно будет бросать. Нельзя так. Они все за мои косяки расплачиваются, а я трусливо сбегу?

Высказанное вслух, всё это звучит и в половину не так убедительно. Лидия морщится, не впечатлённая собственными словами, и вновь тянется к кружке. Это Софья успевает ей доливать, или это она сама, машинально, пока болтает?

– Сложно всё это. Я хуёвый руководитель, будем честны, Сонечка. Я и как человек не очень, но вот как руководитель – совсем пиздец... Это ничего, что я ругаюсь? У нас-то крепким словом никого не удивишь, но, может, вам неприятно... Тебе. Я даже к этому никак не привыкну-то, блин. С тобой хочется на «вы», ты слишком... нормальная. По-человечески так. Сложно себя вровень ставить.

Если её собственная жизнь ещё хоть мелькает иногда в новостных Валденских сводках, то про Софью ей неизвестно ничего. Лидия не выясняла специально, хотя могла бы, наверное, и даже, наверное, стоило бы: перед тем как брать кого-то в отдел, всё же не лишним будет выяснить го подноготную, вы же всё-таки Стража! Но было как-то безразлично, а сейчас и тог больше пофиг. У всех есть свои тараканы в голове и скелеты в шкафу. И знакомиться с ними поимённо лучше всё же в личной душевной беседе.

Интересно, это душевная беседа или Софья здесь как на работе?

– Соня, я тебя не знаю. Ни как досье, ни как человека. Расскажи. Как тебя вообще угораздило меня вот так с порога домой приглашать?

Хорошее всё же вино. Без излишних вкусовых изысков, не то, которое смакуют, бултыхая во рту, прошаренные сомелье. Это – не для высокопарных приёмов. Это – чтобы его пить. Красное. Сладкое. Вкусное. Не кислит. Не оставляет химозного послевкусия. Даже спиртом напоследок не отдаёт. Лучший выбор, чтобы напиваться им на кухнях, ступеньках и во всяких прочих не очень элитных питейных местах.

+4

12

Соня думает.

Думать сложно - древний, вросший уже в ее мозг механизм перещелкивает, вяло крутит стандартный набор штампов. Советы при профессиональном кризисе. Советы при трудоголизме. Советы при зацикленности на ответственности. При чувстве вины. При отсутствии (отказе от) самореализации. Или - неполноте?

Тип высшей нервной системы - слабый инертный...

Она заглядывает в чашку - в вине едва заметно отражается ее лицо, бросая редкие волны. Она же хотела побыть человеком? Другом? Нет? Всё?

Лидии хочется помочь. Хочется, чтобы было агентство, чтобы не было никаких начальников, чтобы она знала, что забота о себе - не побег и не трусость. Врач мог бы в этом убедить. Попробовать. Потому что врач - всегда как бы немного сверху вниз, ему доверяешь, потому что... ну он-то должен разбираться, врач - не гадалка с Четвертой Шлотной! Потому что понятия не имеешь, что он за человек, и ожидаешь, что в своей-то жизни он точно не совершает тех же ошибок.

И если врачом Софья была весьма посредственным, то другом - и того хуже. Психолог может позволить себе советы, которым не следует сам; друга же они превращают в лицемера. Голая, без вычитанной литературы и тугодумных пациентов, Раневская - тощее, прогибающееся под малейшим дуновением ветра деревце. Ни листочка, ни корней-то толком нет. Под ним не укроешься, и яблок на нем точно не растет. Если бы все это сразу понимали...

«Я хуёвый руководитель, будем честны, Сонечка. Я и как человек не очень, но вот как руководитель – совсем пиздец...»

Они, в целом, чувствуют одно и то же. Похожи. Да, обе взяли на себя больше, чем могут - и чем должны. Обе хотят сбежать. Лидия - и есть Сонин побег; а ей самой - некуда.

- Да ты ругайся, ругайся спокойно...

Она смеется беззлобно, когда Лидия называет ее нормальной. Когда стесняется сказать «ты». Не потому, что это смешно - смешно, что они даже боятся друг друга одинаково. Из-за нормальности. Значит, наверное, обе больные.

Она настойчиво подливает Лидии еще и еще. Это можно считать спаиванием? Вскоре Лидия справляется и сама.

Тогда Софья наконец выпивает своё.

«Ответь что-нибудь. Поддержи. Дай понять, что всё наладится».

Пусть это был бы приказ какой-нибудь внутренней богини, Соня всё равно не послушалась бы. Да откуда ей знать, наладится, не наладится?

Может, нормальные просто не думают.

- Я уверена, что ты не хуёвая. Ну, то есть, я тебя не знаю толком еще, но когда работаешь психологом двадцать лет - сразу замечаешь, - неожиданное высокомерие. Софья одергивается, и, смутившись, поправляет себя. - Не в смысле, что есть хуёвые люди вообще... но видно же, когда человеку на всех плевать. И жестокость видно.

Лицо Доу в доме Пьерро.

- А тебе точно не плевать. Ты - вон - убиваешься... Ты знаешь, есть куча всего, что можно тебе сказать. Терапевтически. Да только я на самом деле не знаю ни черта, что делать. Я же в своем-то дерьме сколько варюсь, а у тебя - у тебя оно сложнее, намного, Лидочка, потому что ты вещи делаешь - сложнее и важнее! Я даже представить не могу, как ты с таким живешь.

От прямолинейности - непривычно и неловко; Соня улыбается, смотрит куда-то в сторону. На помощь, точно чувствуя, несется Черемуха - устав грызть обои в спальне, та переключилась на запах пирога. Улеглась у стола, жалобно смотря на гостью: дай, мол, немножко. Хозяйка боролась с этим взглядом последние два дня - заводчик крайне настойчиво советовал не кормить собаку со стола; вредно. Но сейчас Соня думает - не дохли же петербуржские дворовые от отбивных? А эта - вообще готова сожрать кусок от Повелителя. Один разочек - можно.

Или, может, так легче отвлечься от смущения.

- Жуткая обжора, - разговоры о животных ведь разбавляют обстановку? - Ну на, на.

Она, забыв даже спросить разрешения, отламывает вилкой от остатков Лидиной порции; перекладывает на блюдце, ставит на пол - и Черемуха тут же набрасывается на мясо. Смотреть на нее - успокаивающе...

Но Лидия задает следующий вопрос.

Тот, на который никогда не знаешь ответа. Экзистенциальный.

- Да отчего бы и не пригласить? Нам же с тобой работать еще. Раз уж ты не уходишь, из Стражи-то... вот забавно было бы, если бы я тебя убедила уйти, и ты бы была моей начальницей - номинально - только сегодня?

Нервное хихиканье.

- Я правда не знаю, почему. Просто... мне это нужно было, наверное. Я тут сколько живу - в Сказке - а у меня, в общем, никого и нет. А с тобой мы хоть дело общее имели, и ты мне показалась тогда - и в парке тоже, - очень хорошей. Открытой какой-то, честной. С честными проще не жаться. Я раньше не такая была, когда жила у себя - ты же знаешь, откуда я? - а потом всё наперекосяк пошло, и я уже не знала, что делать. Сюда попала - решила, что опять знаю. У меня было исследование. Если в Сказку попадаешь с каким-то желанием, если в момент перехода веришь в чудо, и чудеса в Сказке возможны, - значит, - мне казалось, - есть какой-то способ, чтобы это желание исполнилось на самом деле. Тебя же фэйри тянут в Сказку потому, что им так природа велит; а зачем? Если природу эту обратить в свою пользу, все могли бы быть счастливы.
Может, Воля сама хотела создать нам такое вот... совершенное место, а потом оно испортилось. Люди слишком несчастные. Для совершенства.

Оно льется как-то само, неконтролируемо, с запинаниями - Софья только тогда понимает, проговорив, что давным-давно уже не обсуждала свои теории вслух. Не с кем и некому. Да и толку?

- Ты же тоже это чувствовала, когда договор подписывала? Или ты...?

+2

13

Софья утешает её – смешно даже; так смешно, что грустно. Незачем её утешать, это она сама утешать должна: утешать, помогать и поддерживать. Такой ей быть хочется – правильной, а выходит чёрт пойми что. Не успела вот Соню на работу принять, как уже ей в жилетку плачется, тоже мне, начальство...

Дурное собачье счастье отвлекает. Там снизу – довольное мокрое чавканье куском пирога, холодный нос и хитрые жалобные глаза; и тут сверху не_думать о своих проблемах становится как-то проще даже.

– Неплохая теория. Не мне судить, я в этом всём ничего не понимаю, но, будь у учёных всё иначе, может, и дали бы ход исследованию твоему... С Тенью об этом поговори. Он до сих пор по Башне своей тоскует, может, придумает тебе какую лазейку, чтобы продолжать исследовать.

А может, не придумает. Только заразит своей тоской зазря – а Соне и без того несладко.

Хотя прямо сейчас, кажется, сладко: Софья хоть и цедит всё свою несчастную кружку, но всё равно пьянеет. И чёрт её пойми, то ли от вина, то ли от возможности хоть на секунду себя отпустить и высказаться. Лидия подпирает кулаком щёку и разглядывает чужой энтузиазм с наслаждением.

– Договор? Нет, Соня, я местная. Из тех людей, которым не повезло родиться там, где не следует. Ты не подумай, я здесь всё люблю, и детство своё люблю, и саму Сказку, но... Хочется ведь на другой мир посмотреть. Ваш мир разный. Все разное рассказывают и при том не противоречат, вроде бы; ваш мир меняется ежесекундно, по-настоящему меняется, не так, как тут. Хочу посмотреть на приставки, телефоны, машины, на то, как ваше электричество заменяет нашу магию. Но я же тут будто заперта. Ничего на самом-то деле и не видела...

Эта тоска старая, и накатывает как волна: вот, вроде, захлёстывает с головой что хоть плачь, а потом и отступает, в момент схлынув, оставляет вымокшую, но спокойную. Лидия отмахивается рукой быстрее, чем Соня успевает начать переживать.

– Но это ничего, глупо грустить по тому, чего не видела. Я местная, и точка тут, – напрашивается чрезвычайно грубый, нехороший и невежливый вопрос: у неё с рождения было достаточно времени, чтобы убедиться, что в Сказке подобного не спрашивают. Но спьяну на чужой кухне удержаться сложно. – А откуда ты? И почему здесь?..

Сейчас стоило бы, запинаясь, торопливо объясняться: мол, не обязательно отвечать, если не хочешь, я ни к чему тебя не принуждаю, рассказывай только то, что мне можно знать... Но Лидия ведёт плечом лениво: никто и никогда не расскажет вот так запросто того, чего в действительности не хотел бы рассказывать. Она ведь даже настаивать не собирается, ну!

Хотя, кажется, нужно уравновесить немного.

– Или давайте сыграем. Самые бестактные вопросы в вашем распоряжении: за каждый мой вопрос я отвечу на один ваш, каким бы он ни был. И наоборот... – Лидия хоть и выжидает недолго, но в итоге сдаётся всё равно. – Ну, это если хочешь, конечно, я же всё-таки не могу на подобном настаивать...

+2


Вы здесь » Dark Tale » Незавершённые эпизоды » [28.06 ЛЛ] Некумовство


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC