Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Да завалите вы хлебала, — Квадрагинтиллон говорил в приказном тоне, — на вас Герман смотрит!
(c) К. Д. Ротт

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [05.08 ЛЛ] Пятнадцатый час в вожделении


[05.08 ЛЛ] Пятнадцатый час в вожделении

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ПЯТНАДЦАТЫЙ ЧАС В ВОЖДЕЛЕНИИ

05.08 ЛЛ

Ночные улицы Валдена

Ротт, Тереза

https://i.ibb.co/m9PPYf5/93a6df8a9751569e790aacaa86e1f73b.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Вопреки и наперекор,Чрез усилие и таинственный взор,Буйств вздымается безответственный вздор.Чрез полоски тротуарных борозд,Опьяненный тоской и в преддверии битв,Манией вида робеющей госпожиВдруг пленился страж безудержной любви.

Каждодневная рутина повторяющихся событий приводит эмоциональное здоровье в сметенное угнетение настроений. В немом возгласе чувств фэйри истово ищет покой в податливой компании крепких хмельных напитков. Содержимое очередной бутылки лишь тешет, но не утешает комфортную обманчивость уединения. За окном ночь и редкое характерное стрекотание, а в почерневшем небесном полотне — россыпь драгоценных бриллиантов. Их мерцание лишь освещает, но не образует саму драгоценность мгновения: средь узких улочек окраинных закоулков с боязливой осторожностью пробегает настоящая Звезда внезапно сильного хотения.

Свобода Воли: да.

Отредактировано К. Д. Ротт (2020-09-30 23:34:47)

0

2

Ночь была красивой. Ротт был еще красивей. Лежа в россыпи беспокойных мыслей глава боевого отдела гильдии стражей пытался справиться с нарастающим буйством ощущений. Он то и дело ворочался, старательно изображая удобную позу и мерился с пространством способностями к перемещению. В громком протяжном зевке он слышал отзвуки нарастающей тревожности в форме ленивой бессонницы. Выходной в обществе самого себя — досуг исключительный и весьма непредсказуемый. Таким же сумбурным и довлеющим он был и для соседа, который, пользуясь состоянием алкогольного опьянения, вообразил оказию громко петь под окнами стража. При иных обстоятельствах, Квадрагинтиллион восхитился бы вокальными способностями незатейливого выпивохи. Возможно, при определенном старании последнего, даже присоединился бы к случке хмеля и творчества. Если бы он мог спать, то поступок в отношении смутьяна и расточителя словесных излишеств оказался бы чуть менее деликатным. Ротт бы просто приложил того обухом топора по особо уязвимому участку лица и остался бы доволен спокойствием, да успокаивающим пленением тишины. Но в эту ночь Бешеный Пес спать не мог. Сейчас это вековое искусство буквально было ему не подвластно, а бесподобное свободолюбие сновидений отказывалось настигать затуманенный тоской разум. Ему хотелось какой-то встряски, неожиданного прилива адреналина, либо простого человеческого бурления от внезапно нахлынувших чувств и стремлений. Вместо этого, одолеваемый воспоминаниями и раздражительной, калечащей апатией ко всему настоящему, он лежал в одной из комнат удаленного от центра Валдена постоялого двора и самым злостным образом сверлил потолок взглядом единственного зрачка.
— Ахуенно блять, — вторил он собственному возмущению, — старость пришла что ли? Есть время и возможность поспать, но блять.., — мужчина в резком и не прогнозируемом телодвижении запрокинул ногу за край кровати, дабы использовать ее вес и быстро подняться, — в пизду: схожу выпью, — запустив ладонь в густую пламенную гриву волос, Ротт потер голову теперь уже в немом приступе досады. Обойдя периметр комнаты и тем самым восстановив подвижность беспокойного от насильного лежания тела, страж сорвал с настенного крючка свой походный плащ и бойко последовал в сторону ближайшего питейного заведения. На улице, вопреки дневному обыкновению, в это время стояла восхитительно приятная прохлада, а едва различимое стрекотание насекомых на фоне громких возгласов веселых завсегдатаев местных краев подыгрывало сознанию, вырисовывая в воображении навязчивую, но необычайно притягательную мелодию. Последнее наблюдение для Квадрагинтиллиона было исключительно важно, так как сейчас ему менее всего остального хотелось оставаться наедине с чем-то обыкновенным, чем-то чрезмерно привычным. Сквозь несколько лестничных пролетов и узких, наполненных ночным таинством и городским беспристрастием, улиц, жажда действий в нем лишь усилилась и возросла, сподвигая к некоему подобию безумства и резкости. В трактире сии прозрачные качества Ротта уловили без старания и излишней наблюдательности: ни один законченный алкоголик и ни один мало-мальски трезвый посетитель храма беспечности и обреченности не захотел даже посмотреть в его сторону. Хозяин станции разливного обслуживания едва различимо улыбнулся в нелепой попытке произвести положительное впечатление на того, кто в нем не нуждался. Сев сразу напротив входной двери и скинув с себя плащ, Бешеный Пес с преступным спокойствием обнаружил в одной из множества тканевых складок змею. Чешуйчатое создание хладнокровно извивалось в одном положении и с опасным укором глядела на своего обличителя. При иных обстоятельствах и с иным человеком ядовитая находка могла бы вызвать панику и необдуманно резкие телодвижения, но Ротт лишь медленно, аккуратно, даже заботливо, обхватил рукой гладкую черепушку. Прижав напряженные челюсти внезапного гостя сильнее друг к другу, он поднял пресмыкающееся в воздух, чем лишил того всякой способности к сопротивлению. Именно в таком положении, всматриваясь своим глазом в глаза с невыразительными вертикальными зрачками, мужчина и заказал себе выпить. Трактирщик, поставив на стол перед знаменитым стражем пинту с совершенно не вкусным напитком, беспокойно ухмыльнулся, напуганный развернувшейся картиной знакомства человека и зверя. Однако, уловив настроение Ротта и благоразумно промолчав, поспешил ретироваться обратно за стойку. Свободной рукой потянувшись к кружке, Квадрагинтиллион окончательно отказался от сна в эту ночь. Как раз в это мгновение периферийное зрение воителя уловило странно семенящую по тротуару девушку. Если быть точнее — девочку. И все было бы ничего, если бы наличие у той рогов — было привычным делом, но даже для Сказки подобный атрибут внешности является редким знаменателем отличия от большинства. И все было бы ничего, если бы это был будний день, а Ротт был в обыкновенном для себя состоянии бушующих энергичности и задора. Но этот день был не таким, а Ротт чувствовал себя индивидуально, нестандартно: чувствовал себя другим. Бледная кожа и множественные отпечатки физических истязаний показались ему извращенно притягательными, а сама девчушка загадочно обеспокоенной. Бешеный Пес без видимой на то причины возбудился. Если бы эта ночь была такой же, как и все остальные, то он бы остался сидеть на месте. Но эта ночь не давала ему спать и, тем самым, требовала чего-то, что ему еще лишь предстояло узнать. И, дабы не изменять себе и собственному волнению, Квадрагинтиллион поднялся из-за стола. И с маниакальным увлечением поплелся вслед жертве своего больного внимания. С кружкой в одной руке и со змеей во второй.

0

3

Август выдался таким жарким, что Тереза никак не могла привыкнуть к температуре, ежедневно преследующей её. Не хотелось делать ровным счётом ничего, впрочем, именно в этот день девушке чертовски захотелось как-то остудиться — и выбор пал на речку, что была близ Валдена. Не быстрая, спокойная речушка, привлекающая собой жителей города, была достаточно прохладной, несмотря на температуру, что, впрочем, только радовало учёную. Добраться туда было легче лёгкого — мало кто следил за бродяжками в городе, а вот найти довольно уединённое, лишённое людского внимания место, куда сложнее. Хотя, по правде говоря, дорога по руслу заняла всего полчаса, что не могло не радовать. Вода действительно освежала. Платье намокло почти моментально и плотно облепила худощавое, с выпирающими костями тело девушки, которая, окунувшись, встала в полный рост, пока только наслаждаясь прохладой. И с каких это пор у неё появилась привычка подолгу мочить ноги? Боль давно прошла, а вот воспоминания остались. Солнце приятно подпекало похолодевшую кожу, благодаря чему внутри чувствовался холод, а снаружи было тёплое, уютное чувство. А затем она окунулась ещё раз. На этот раз с головой, намачивая светлые, густые волосы, спутанные жиром между собой. Мыло в этом веке было проблематично достать. Особенно Терезе. Впрочем, это не мешало ей иногда мочить свои волосы и смывать хотя бы часть грязи, чтобы не выглядеть из рук вон ужасно.  Дыхание задержав, рогатая нырнула в воду целиком, на этот раз и вовсе расслабляясь в наслаждении. Что уж говорить, а это действительно было её любимым занятием. Она любила влагу ещё там, дома, и довольно часто подолгу принимала ванну, добавляя пену и, о, боже, утят. Ей дико нравилось трогать их подушечками пальцев и смыкать ногами. В конце концов, это были действительно нежные воспоминания о чём-то, что вернуть уже невозможно. Так бы ещё вечность продолжалось, если бы через время девушка не начала вовсе замерзать, теперь уже намереваясь вылезти на берег. Горячий песок жарко облепил обгоревшие ступни бледной, немного продрогшей девушки, отчего та, мурашками покрывшись, очень медленно опустилась на пятую точку. Платье пришлось задрать, чтобы не намочить его и не испачкать, отчего постоянно приходилось оборачиваться по сторонам. Надеясь, что никто и ничего не заметит. Теперь солнце не пекло. Приятно согревало, позволяя, наконец, полностью расслабиться. Жаль только, что вечер постепенно начинался. Пришлось собираться уже всего через час подобного отдыха, медленно вставая, отряхивая ступни от песка. Она так и не удосужилась найти, отчего, чертыхаясь на каждую веточку, шла слишком медленно, чтобы также, за полчаса добраться обратно. Когда Тереза подошла к городу уже давно успело стемнеть. Было, наверное, часов десять вечера. Ещё некоторое время она просто шлялась по улицам, пытаясь найти где-то поставленные, большие костры, освещающие город. Что, к слову, ей вовсе не удалось — по всей видимости в эти дни город срочно решил лечь спать ну вот по-раньше. Во всяком случае выбора-то у неё не было. Пришлось, руками прикрываясь, идти в мокром платье куда-то вглубь Валдена. Где, скорее всего, в очередном квартале, можно было бы найти место для ночлега. Вряд ли она заболеет летом, но, может, хоть найдёт где-то трубу от камина, или, может, ещё что тёплое, обо что можно будет пригреться. Тереза не сразу заметила, как за ней идут. Кто-то действительно большой и упёртый шёл по пятам. Когда девушка ускорялась — ускорялся и он. Поворачивала, а он следом за ней, в тот же переулок. В конце концов она даже попыталась потеряться в темноте, но что толку, если шаг того, кто сзади, как три твоих. В конце концов она просто нырнула в очередную дырку в заборе, загнав себя в тупик. Оставалось надеяться хотя бы на то, что преследователь не заметит, куда юркнула рогатая.

+1

4

Ротт хорошо знал город. Спрятаться самому или спрятать от Квадрагинтиллиона что-то меж многочисленных переулков Валденских улиц, в безобразном многообразии оконных отсветов и полумрака населенных помещений, было подобно фантастике. Бешеный Пес проводил досуг в безумстве бессчетного множества кутежей, пьяных выходок и каверзных инсинуации столь часто и долго, что все поселение буквально заменило ему родной дом. Еще не будучи стражем, преисполненный беспечного авантюризма и жажды новых ощущений, он проводил здесь операции в качестве главаря полупреступной банды наемников, которые уже тогда приобрели далеко идущую славу и статус главных бунтарей близлежащей округи. И даже когда местная власть потребовала легитимации, управляемости и подчиненности от своенравных мятежников, фэйри не изменил своим принципам и остался верен отношениям с городом. И пускай многие граждане порицали и сторонились Ротта на уровне одного лишь упоминания его имени, он все равно был им нужен, а его своенравная верность ценилась и пользовалась особой значимостью в здешнем информационном пространстве.

Сейчас, когда страж медленно, с пристрастием и удручающим хладнокровием плелся за необыкновенной, неожиданной девушкой, эти воспоминания придавали ему непередаваемо приятные ощущения. Вяжущая ностальгия проникала внутрь тела, воображая себе власть над предстоящими поступками и намерениями своего обладателя. Пленительная непрерывность податливого мыслительного процесса закрепляла желание следовать за рогатой дальше, вглубь города, в те его закоулки и отдаления, где никто не смог бы помешать их уединению. Ротту не было странно или боязно ловить себя на столь животных, столь беспечных, столь опасных для посторонних людей состояниях: за двухсотлетний стаж существования он научился понимать паттерны своего поведения и теперь хорошо знал, как и когда можно остановиться. Дива его симпатий, тем временем, старательно изображала погоню, пытаясь ускорить шаг, запутать направление и на очередном повороте резко уйти за угол. Для Квадрагинтиллиона такое поведение и опаска виделись даже милыми. Он ведь понимал, что человеку, который не пытается уйти от преследования посредством посещения людного места, скорее всего, попросту некуда идти. Такой человек никому не нужен. В каком-то смысле и сам Ротт был таким. С тем отличием, что он всегда знал куда пойти и в любом месте чувствовал себя хозяином положения. Как и сейчас.

На очередном перепутье она устала. Решила сыграть с ним по-хитрому. Вот только хитростью бродяжка явно не обладала. Сделав ставку на одно-единственное действие, та фактически загнала себя в угол. Нырнув в искусственное отверстие ближайшего забора и оказавшись по другую сторону, девчонка явно не ожидала увидеть там новую стену. Только теперь уже каменную, плотную, цельную и совершенно неприступную. В узком пространстве меж двух оград местный домовладелец воображал защиту от посторонних, а заодно и хранил различную садовую утварь, которая, помимо характерных следов работы с землей, еще и сильно шумела от легкого контакта с каждым составляющим ее элементом. Тяпки, лопата и грабли обступали мешок с удобрением, выказывая уважение благотворному запаху навоза и природной стати. Вероятно, для незатейливой беглянки сей ароматный букет сейчас значил не больше, чем удачный шанс скрыть собственное присутствие за сильным и малоприятным запахом. Но, конечно же, Ротт такой оказии своей избраннице не предоставил. Расслабленной походкой приблизившись к злополучной бреши в заборе, Бешеный Пес облокотился о шероховатую деревянную поверхность и минуту стоял неподвижно, уставившись в змеиную морду. Девчушка, казалось, перестала дышать. Мужчина же напротив: дышал глубоко и основательно, позволяя себе горделиво вбирать в бездонные легкие освежающую прохладу ночного — пусть и не самого чистого — воздуха.

Глуша пиво из громоздкой, под стать его габаритам, кружки, он с актерским мастерством изображал терпеливость и трепетность, ожидая появления рогатой с завороженностью, свойственной матери, которая впервые увидела своего ребенка. Пользуясь случаем и особенным положением в зачатых им отношениях, Ротт решил спеть. Делал он это не часто и не для всех. И поэтому почти никто и никогда не верил, что он действительно умеет и делает это хорошо.
— Везде: здесь, и там, и нигде, — страж начал медленно, почти тихо, — есть пленная связь меж тобой и округой земли, — голос его едва отличимо усиливался, а интонация из мужицкой радикальности трансформировалась в не менее мужицкую мелодичность, — кто-то считает, что может сопротивляться, а может ему просто нравится за борьбою к нити сей прицепляться, — он сел на корточки и аккуратно, почтительно заглянул в дыру, ведущую в мнимое убежище девушки, — может ты просто сдержан и думаешь, что умеешь — камнем стать и не чувствовать каково это: что-то и для кого-то пытаться, — выждав небольшую паузу, воитель сделал очередной глоток возбуждающего напитка, — а может ты просто закончен и хочешь смиренно, наедине лишь с собою остаться, — вторя словам и, словно бы перевирая их смысл, Ротт неспешно перевесил змеиный хвост через край “входного” отверстия разделяющей их ограды — все это — мы и в этой просторной цепочке различий мы безрадостные, и безвольные, словно бы постоянно одни, — отказавшись от своего скользкого спутника, Квадрагинтиллион выпрямился, оказавшись вновь скрытым деревянной стеной забора, — но лишь стоит немного проспаться, лишь только чуточку с собой разобраться, лишь немного усилию вольному взять и предаться, как окажется вдруг — пленены мы все вместе — в земли безвольно вертящийся круг...

+2

5

Первое время Тереза чувствовала себя в безопасности. Пусть она и загнанна в угол, тем не менее есть какая-то преграда, внутрь которой он не залезет. И тут он(о) начал(о) петь.
Куда её ещё можно было залезть? Девушка заметалась по своей временной норке, в попытках найти место, куда можно проскользнуть дальше(она была довольно мелкой, что, в общем-то, позволяло ей юрко пролезать даже в самые тугие и узкие щели. Правда, рога иногда застревали). Мужчина тоже остановился, зашевелился за преградой, стал делать вовсе вовсе не понятные вещи: зачем-то нырнул рукой в дырку, а затем убрал её и сел где-то там, за стенкой. Что же. Во всяком случае Тереза может просто отсидеться. Скоро он точно потеряет к ней интерес и оставит в покое. Смущала только странная вещь, похожая на шнурок, которую мужчины зачем-то закинул внутрь. Всего полшага и в свете уличных фонарей девушка всё же умудрилась рассмотреть «шнурок» - и не шнур вовсе, а что-то шевелящееся. Неужели... Змея?! Тереза запаниковала. Конечно, в своём мире она часто держала змей в руках, и довольно много обращалась с ними: яд был одним из важных компонентов для её реагентов. Некоторых. Первым желанием, правда, было сбежать, но куда? В очередной раз обернувшись вокруг, девушка вновь уставилась на змею, ещё не успевшую прийти в себя. Тереза тоже, кажется, была не в себе. Потому что уже через пару мгновений она выскочила вперёд и, не щадя ногу, довольно резко выпнула змею из норы, вынуждая ту улететь так быстро, что даже ударившись о край дырки, она оказалась где-то далеко на улице, а затем, так и не придя в себя, резво перевернулась на спину, притворяясь мёртвой. Хорошо. Одна проблема решена. 

— Уйди, пожалуйста. Или я буду кричать и позову стражу, — хоть и понимая прекрасно, что здесь её никто не услышит, Тереза пыталась блефовать, что, к слову, выходило ну крайне плохо и фальшиво. В очередной раз осмотревшись вокруг девушка схватила небольшой садовый инструмент — маленькие вилы, чтобы выкорёживать цветы из земли. Это было больше похоже на то, как в общем-то безобидная загнанная в угол зайка пытается укусить или поцарапать удава, загнанная в угол и напуганная. Несмотря на убранную в виде змеи угрозу, оставалась ещё одна, куда более опасная и, по всей видимости, упёртая. Тереза на пару мгновений подошла чуть ближе к выходу, чтобы в очередной раз прислушаться к «собеседнику» и даже попыталась зацепить взглядом его внешний вид, надеясь таким образом понять, кто вообще за ней увязался. Конечно, это не увенчалось успехом, из-за чего пришлось приблизиться к выходу почти вплотную, хоть и не выглядывать полностью.

+1

6

Девчонка была не из робкого десятка. Ротту это нравилось и потому он нисколько не сдерживал ту в проявлениях, одинаково податливо реагируя то на ее испуг, то на проявление защитной агрессии. В красочном и карикатурном полете змеи через границы девичьего комфорта, Квадрагинтиллион лицезрел обаятельную картину становления личности, готовой бороться за свою жизнь. Сперва возмущенный, он в бесконтрольной рефлексии тела попытался было возразить и протянул руку навстречу улетающей вдаль подруге, успевшей за короткий промежуток знакомства стать для него родной и любимой. Медлительные от предшествующего опьянению расслабления пальцы предательски неохотно разогнулись и в ответственный момент сомкнулись, вместо чешуйчатого тела зачерпнув безразличный к касаниям воздух. Не успев попрощаться, змея окликнула Квадрагинтиллиона последним воплем надежды. Более напоминающий шипение, запрос на спасение растворился в громогласном хохоте нахлынувших ощущений. Мужчина зычно засмеялся, приятно удивленный беспрецедентной яростью бродяжки, готовой на куски порубить существо, оказавшееся в одинаковом с ней положении. Сама того не понимая, рогатая спасла не только себя, но и ядовитую гадину. Изолированная от дальнейшего внимания Ротта, чуть отдохнув и словно бы переведя дух, она поползла в известном лишь ей направлении.

У рогатой же такой возможности не было и, судя по воинственно схваченным обеими руками вилам, она собиралась добыть себе шанс силовым методом. От столь непосредственного и яркого проявления первичных реакций Ротт принялся смеяться еще сильнее, да так протяжно и скрупулезно, что бродяжка могла преспокойно встать и уйти в любом направлении, а он не смог бы даже и помыслить о дальнейшем преследовании. По крайней мере, так могло показаться. Действительность же была такова, что мужчине бесконечно нравилось то отчаянное и безмерное чувство, которым “жертва” наделила свой взгляд и которым заполнила свое существование в настоящий момент. Сузив жизнь до единственно значимой точки времени и пространства, человек сделался настоящим и безудержным. И в этих первобытных, естественных и неприкрытых процессах Бешеный Пес находил удовольствие увидеть рафинированную красоту человека. Маленькое, но очень ладное тело легко просвечивало сквозь налипшее от влаги платье, а трясущиеся ручки утонченно и выразительно выдавали нежную хрупкость через очень худые, сочувственно костлявые запястья. В округленных от негодования и испуга карих глазах читалась жалость к собственной ничтожности, и одновременно трепетная тревога за ее сохранение. Испещренная множественными шрамами кожа свидетельствовала о бессчетном количеств передряг и препятствий, с которыми девочке приходилось справляться если не каждый, то почти каждый день своего беспощадно уязвимого существования. Казалось, что Ротту сейчас будет достаточно громко закричать и сердце бедняжки в миг остановится, разорванное от нестерпимо усиливающегося волнения. Самым ироничным фактором этой истории стало физическое неведение Квадрагинтиллиона, ведь все вышеперечисленные наблюдения нельзя было воспринять сквозь практически непроглядный мрак ночного окружения. Но он знал о ней. Знал ее достоинства. И еще лучше знал ее недостатки. Таких несчастных бродяжек Ротт по жизни встречал очень много. И очень многих из них не прошел мимо. Ровно точно также, как и сейчас.

— И что ты собираешься с этим делать? Поинтересовался мужчина с нескрываемой издевкой в голосе, — убьешь меня?
Само собой, страж не собирался насиловать девочку и тем более не собирался причинять ей вред иного толка. Но оказия напитать пустоты эмпатических наслаждений чьим-то страхом и первородным неистовством не могли оставить его равнодушным. Посему, приятно смущенный и польщенный попыткой рогатой напугать его стражей, Бешеный Пес подступил к очередному приступу смеха и неудержимой улыбке. Выпрямившись во весь рост и освещая пространство надрывающейся белизной стройных зубных рядов, он с усилием метнул опустевшую кружку в стену. С шумом разбившись в опасной близости от головы девочки, она разлетелась по округе на мелкий звон не поддающихся восстановлению кусков. В большинстве случаев подобный отвлекающий маневр работал безотказно и эффективно, и эта ситуация не стала исключением. Воспользовавшись смятением и сумятицей от резких телодвижений, Квадрагинтиллион преодолел препятствие в виде забора самым прямолинейным образом. Он просто проломил его массой своего исполинского тела и теперь стоял вплотную к малышке, спокойно отрывая ту от земли при помощи усилия одной-единственной руки. Сжатые на хрупкой шее пальцы сомкнулись в нерушимый замок удушья, пока вторая рука беспрепятственно обезоруживала страдалицу, хладнокровно лишив ее тяпки.
— Давай, — отозвался Ротт пугающе безэмоционально, — зови стражу, — добавил он поясняющим тоном и поднял никому не нужную бродяжку на уровень своего двухметрового роста.

+1

7

Что сказать. Тереза действительно верила в неприступность стены, за которой спряталась. Это — её маленький островок безопасности, за пределы которого тот бугай не должен войти. Хотя, по правде говоря, девушке так только казалось. А затем над головой пролетела пивная кружка, забравшая со звуком разбитого стекла не только последние живые нервные клетки учёной, но и её самообладание, на последний ниточках держащегося в руках девушки. И как ей удалось при первом же застывании сердца не выронить «оружие» из рук и не упасть в обморок? Всего несколько секунд потребовалось на то, чтобы мужчина, словно бы стена была из бумаги, проломил её, а также резко, быстро и бесцеремонно схватил девушку за шею, поднимая над полом. В глазах помутнело. Нет, не от потери воздуха — от воспоминаний, резко нахлынувших на рогатую, и от такого знакомого чувства, которое она испытывала перед казнью: рысь, загнанная в угол, не имеющая ни клыков, ни когтей, ничего из того, что могло бы ей помочь. Поначалу она пыталась царапаться, пыталась кричать — нет, не звать Стражу. Просто кричать, в надежде, что услышит хоть кто-то. Кто придёт. Кто поможет. Её коготки оставляли сначала белые, а затем и краснеющие следы на крепкой, покрытой венами руке, сжимающей своей кистью тонкую шею трепещущей, скованной в эфемерные цепи птицы, разбивающуюся о прутья клетки, лишь бы выбраться. Наконец, даже ноги её стали двигаться. Поначалу девушка пыталась драться, ударяя ногами в колени силача, после она просто забралась ступнями по его телу и, словно обезьяна, повисла полностью на руке, в очередной попытке вырваться. К успеху это, кстати, не привело. Только сделало хуже, кажется. От её усилий, та только потеряла больше дыхания и силы, что вылилось в резкое ухудшение состояния, одышку и прочее, мешающее ей здраво мыслить. В конце концов физические действия загнали её в тупик, а бессилие — обмякнуть, ощущая, как ком в горле постепенно выдавливает из глаз слёзы, сводя состояние напуганной до смерти бродяжки в истерику. Ей было так страшно, что уже через несколько мгновений, где-то про себя, от запаха перегара, ощущений и потери дыхания Тереза едва не потеряла сознание, опускаясь в спектре своих эмоций и действий до тихого, почти детского плача смиренно идущего на наказание ребёнка, поддавшегося приказу родителя уйти в угол.
— Н-не надо, прошу. Я совсем... совсем ничего не делала.

+1

8

Квадрагинтиллион умел многое. В том числе — перебарщивать. Последнее давалось ему легко и непринужденно. С выразительным помутнением сознания, вобравшего в себя маниакальную игривость и безжалостную упорность, он глядел на бесперебойный контраст страданий по-настоящему бессильного детского личика. Казалось, что любой мало-мальски эмпатичный и чувственный человек тут же откажется от перспективы созерцания боли и отчаяния, которыми бродяжка разукрасила собственные слезы и сопли. Но только не Ротт. Ему как будто было плевать. С презрительным напутствием он сжимал пальцы сильнее на беззащитной хрупкости девичьей шеи и наслаждался напряженным вздутием жилы на собственной беспощадной руке. В попытке хоть как-то высвободиться, страдалица извивалась и царапала все доступные в столь непринужденной позиции места на теле Стража, однако ни один из сих отчаянных потугов не принес ни толики результата. Напротив, супротив ожиданию редкие кровавые следы в страстном танце нервных ногтей оставляли на коже мужчины ряды красных полос, которые лишь раззадоривали, и возбуждали и без того настойчивого поборника насильного знакомства.

Теперь уже без улыбки и тени сомнения, он схватил свободной рукой тощую лодыжку ослабевающей девочки и резко, с повелительной убежденностью одернул ее вниз, возвратив в предшествующее состояние висельника и продолжающего бороться за жизнь мученика. Этой же рукой беспардонно задрав неприлично легкое платье рогатой, Бешеный Пес едва отличительно ухмыльнулся, положительно отметив отсутствие на той нижнего белья. Секунду помедлив, он выдержал многозначительную паузу, а, после, с возвратившимся хладнокровием на беспечном лице, грубо схватился пятерней за внутреннюю часть совершенно непримечательного бедра. С этой секунды любому возможному очевидцу их знакомства становилось понятно, что пути назад больше нет, а спасение в лице ночного патруля блюстителей правопорядка не подвернется удачливой оказией для очередной жертвы насилия.

В хромающем гневе обуявшего негодования, мужчина средних лет, в меру упитанный и чуть менее нормы ухоженный, ритмичным шагом материализовался из-за ближайшего угла. С пеной у рта и нервным кряхтением в голосе, размахивая самодельной дубиной из швабры с наскоро присобаченными гвоздями, он попытался криком, с наскока спугнуть “обнаглевших хулиганов” со своего двора. Однако, быстро оцепенел и убавил оборот резких выражений, стоило ему только разглядеть реальную величину “проблемы”. В робкой нехватке опыта и утихающей на глазах смелости, мужичок попытался было что-то возразить, но едва не умер на месте от пронзающего темноту взгляда единственного зрачка. В бездонном холодном омуте взора Бешеного Пса тот прочитал смертельную опасность и угрозу, несовместимую с дальнейшим присутствием в переулке беззакония и свергнутой нравственности. Не прошло и полсекунды, как незатейливый “домовладелец” перестал быть даже намеком на спасение невинной оборванки. Его просто не стало. Будто и не было.

Казалось, что в набухшем достоинстве Квадрагинтиллиона символично соединились два обстоятельства: конец беззаботной жизни бродяжки и начало разового удовольствия стража. Но до самого последнего момента то оставалось лишь видимостью, которой не суждено было сбыться никогда, ведь далее ничего не случилось. Ротт медленно ослабил хватку и с пренебрежением, с вмиг улетученным интересом опустил рогатую на сырой и неприветливой пол у своих ног.
— Ты бы “сделала” все, что угодно, — отрезал он категорично на понятном лишь ему смысловом языке, — если бы я захотел, — в дополнении читалось не то презрение, не то нравоучение, — вместо этого с тебя попросту нечего взять, — сказал Квадрагинтиллион уже через плечо, постепенно удаляясь от разрушенного забора в обратном направлении. Если девчонке было хоть какое-то дело до своей жизни и выживаемости, то сейчас, вопреки здравому смыслу и логике различного толка, она должна была пойти вместе с ним. Все-таки, в отличие от нее, Бешеному Псу было что предложить.

0


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [05.08 ЛЛ] Пятнадцатый час в вожделении