Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Да завалите вы хлебала, — Квадрагинтиллон говорил в приказном тоне, — на вас Герман смотрит!
(c) К. Д. Ротт

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [01.10 ЛЛ] Aqua et ignis.


[01.10 ЛЛ] Aqua et ignis.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

AQUA ET IGNIS

01 октября года Лютых Лун

Мираэль

Герман Эссен, Эхри

https://sun9-29.userapi.com/dxEihm7YXzO5y3h5EnDM2DhnLOuhmHbXUU-u5A/S5mfpiQmymA.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эссен, возвращающийся из дальнего патруля, оказался в Мираэле. Эхри, возвращается домой с пышной охапкой душистых трав. Случайная встреча заставила вспомнить доселе забытые воспоминания.

Свобода Воли: Да.

0

2

Вдохнуть тяжелый воздух, словно разлили камфору, потерять мгновенье, оступиться, чувствуя как наполняются легкие тяжелой благодатью леса. В этих местах стоит быть осторожнее, Эхри это знает, хватаясь за ствол, едва не соскальзывая в неприметный овраг, прикрытый зеленым ковром густой поросли, нежной и холодной на ощупь. Корзинка за спиной лишает его равновесия лишь на секунду, невесомая на вид – что могут весить медуница, остролист, сныть и горицвет; под листьями скрываются корни – одни как седина мудреца, другие как ручьи ранним утром – едва увидишь, мелькнут на секунду, - всё переплетено. Неотделимо, невыразимо. Ступишь неосторожно и попадешь в зеленый капкан, не выберешься без острого лезвия, человеческого орудия пыток и спасения.

Эхри идет вперед, как всегда шел и не знает, сколько еще идти – не заблудился, но еще не пора возвращаться к знакомому, былому, людям, которым нужны слова для того, чтобы понять друг друга или запутаться пуще прежнего. Зачем он существует здесь, разве не было бы лучше ему, переродись он в это зеленое древо, что каждую секунду свою тянется ввысь и занимает своё место под солнцем.

Я ненадолго, на пару дней, не влипай в неприятности, сказал он Керах несколько рассветов назад. Первые лучи тогда только опустились на крыши, а он уже знал – он должен уехать, вернуться в Мираэль. Зачем, почему, не знал, не знает и теперь, но чувствует – так должно быть и не могло быть иначе. В её глазах – немой укор, а может, показалось, и сердце сжималось – невозможно объяснить то чувство слепой уверенности, чутье побитой собаки, чующей кость за милю, почему эта мысль появилась и почему он знает, что не послушав её, навалится тоска, чернее кофейной гущи, но следом пришло редкое пряное чувство покоя. Сборы были короткими, шаг быстрым.

Его никто не встречал – мало ли кто приходит, ежели каждого встречать, так и чаю не выпьешь до самого заката. Немногословное население святого города – лет за восемьдесят есть шанс узнать каждого по имени, занятию; он видел знакомые лица, те отвечали ему особым долгим взглядом, словно говоря – я узнал тебя, все возвращаются. Он не вернулся, лишь следовал пути, что появился как огненная тропа – не сойдешь, пока не дойдешь, а свернешь – сгоришь дотла.

Эхри, друг мой, сходи за травами, просил его старик Наэль, удивительно живой. Сколько ему, лет четыреста, пятьсот? Да кто знает. Только время не рассчитал – сходил бы еще вчера, да конь подломил ногу, а без коня – куда? Сходи, не останусь в долгу.

Знакомые места заканчиваются, начинается чаща – ушел далеко, тут только демонов да зверье ловить в предрассветные и ночные часы, да молиться своему богу, чтобы вывел, да в глупую голову вложил прописную истину – в большом знание большая печаль, - так, дойдя до края, уже не видишь былого великолепия, не радуют птичьи переливы и исхоженные тропки, поросшие бурьяном и дороги, полные слухов и пыли читаются линиями на ладони. Конечно, если бог услышит и подскажет нужный поворот или пошлет путника, знающего, зачем он идет.
Эхри не знал цели, но обрел бога и потому лишь вслушивался – не скрипнет ли где коряга, не метнется ли серой стрелой испуганный зверь, спасаясь от зверя бОльшего, что прячется в ветках деревьях, переступая пушистыми лапами; такого только, высматривай, где мелькнут желтые глаза с продолговатым хищным зрачком, всё равно не высмотришь – только почувствуешь, как мягкий мех касается шеи, да как кровь брызнет, теплым ручьем вырываясь из тела.

Солнце, мне кажется, ты просто устало светить, не думает, но чувствует Эхри всем своим нутром, замечая, как исчезают звуки и тепло дня превращается в благостную прохладу, полную ароматов. Лес будто сворачивается большой кошкой, отдает накопившееся тепло и над листвой начинает клубиться туман. Самое время, понимает он, поворачивая интуитивно туда, где находится дом, осматриваясь, может, что увидит еще, не возвращаться же с пустыми руками.

Дорога обратно стелется шелковой лентой, вьется по кручинам, кроличьим норам, заводя его в места, где белый нежный птицемлечник будто подол подвенечного платья Лесной невесты, обрамленный голубой каймой, цветками сциллы.
Ароматы будоражат сознание, дышать через раз, стараясь собрать как можно больше, но так – чтобы не оставить черных прогалин, не совершить преступления, не оставить пятен оспы; первое правило – иди с уважением, лес запомнит и ответит, убережет, да даст даров вдвое больше, чем заслужил. Таков он, лес Мираэля, благороден и жив.

Уже совсем скоро он видит знакомые шесты, которые ведут в город, не позволяя заплутать, сколько стоят они, немым своим видом предупреждая – не стоит гневить богов, к которым идут по этой дороге с самой столицы; местные даром, что мирные нравом.

В руках – белые и голубые цветы; в свободной рубахе с одним лишь ножом на поясе, да темных штанах с босыми ногами, кто признает контрабандиста из «Границ» с хорошим счетом на хорошем счету; да и собой он себя не ощущает – нерожденный брат-близнец или тот, кем не стал, из какой-то параллельной вселенной, где нет ни Валдена, ни шума, а только благостная тишина и покой.

Он видит вереницу живых, разного сословия, достатка – скоро праздник? – и видит фигуру, которая кажется смутно знакомой; словно виделись в прошлой жизни, совсем ненадолго, как будто встречаешь знакомого из детства – знакомые черты, движения, но имя забыто и становится неловко – не начать диалог, не подойти. Эхри выходит на дорогу (и надо же было так промахнуться, всего шаг в сторону и уже пришлось в обход, завтра не встанет), ровняясь с потоком, вливаясь в него ярким сине-белым фонарем.

Подумаешь, мало ли знакомцев теперь у него по всем уголкам разных миров и этих городов – от Валдена до самого моря; но память, до сих пор безупречно поднимавшая место, время и обстоятельства, колеблется. Отнекивается туманными силуэтами, ощущением жара и песка, не того, что под ногами, но иного – колючего, жестокого, привкусом железа и соли. Задумавшись, ускоряет шаг, не замечая, когда приходит озарение – вот же оно, совсем дурак, как мог забыть!

Он приходит в себя, оглядывается и не видит того, в чьем мире еще совсем недавно по собственным меркам был всего лишь гостем нескольких часов. Оборачивается в спешке, находит взглядом и понимает – задумался, обогнал. И эти секунды дают возможность, чтобы осознать, как следует начать диалог: 

- Второй раз мы встречаемся на границе святых городов. Можно ли это считать благим знаком? – произносит мужчине он, когда между ними не остается больше пары метров.

+1

3

По дороге тяжело ступают подкованные сапоги Эссена. Он и сам покрыт дорожной пылью и словно поблек от усталости. Дальние деревни и поселения, разбросанные по всему миру Сказки, частенько присылали запросы или весточки о помощи. Хоть они и не находятся под защитой гильдии Стражей, однако Эссен и седьмой отряд, часто откликаются на такие просьбы. Когда и за деньги. Но большей частью бесплатно. Так вышло и на сей раз. Деревеньку в предгорьях Хап стал беспокоить кэйв-одиночка, живущий поблизости. Увы, ни уговоры, ни доводы на него не действовали. Эссену пришлось вступить в битву.

С такими мыслями и движется вперед воин. Метры пути пролетают под ногами. Вот уже виднеются и шесты с лентами вдоль дороги. Что ж, раз уж оказался вблизи Мираэля, Эссену не помешал бы и отдых, и купальня с горячей водой. И добрый обед. В поселении всегда было спокойно. Как-то возвышенно тихо и задумчиво, это и нравилось Эссену. Никто не задаст лишних вопросов. Не получит ненужных ответов. Немногочисленные местные жители скользили по его фигуре спокойным, скорее вежливо-равнодушным взглядом.

Обоз, с которым поневоле движется Герман, он встретил не так давно. Несколько десятков лиг назад. Здесь был и купец с товаром. И пара ремесленников с подмастерьями, что искали, только им самим ведомые, ингредиенты для своих артефактов. И охотник. И пара авантюристов. Мир Сказки всегда был опасным местом. А для разумных существ, да и не особо разумных, логично встречать опасность группой. Ну или стаей. Кому как нравится. Обоз движется шумно. Говорливо. Эссен старается больше молчать. Находясь в собственных мыслях. Впрочем, особо разговорить никто его и не пытается. Достаточно того, что с обозом следует Страж. И на душе им спокойнее.

Их обгоняет фигура с цветами. Простые одежды. Босые ноги. Корзинка с травами. Эссен даже не сразу поднимает взгляд. Его шлем откинут на спину. Короткие волосы лениво ерошит ветер. Точнее пытается. Особо их не поерошить. Шрам пересекает верхнюю губу мужчины. Наследие прошлого. Карие глаза, ставшие светло-серыми, смотрят по-прежнему внимательно. Следя и за дорогой. И за невольными спутниками. И за округой.

Темноволосый травник обгоняет их. Пепельно-стальной взгляд провожает его, уперевшись в спину. Эссена посещает странное беспокоящее его чувство. Словно старая рана. Внезапно напомнила о себе. Рыцарь прищуривает глаза, наблюдая как травник все же оборачивается.

— Второй раз мы встречаемся на границе святых городов. Можно ли это считать благим знаком? – обращается к нему паренек. Герман останавливается, собираясь спросить, к чему сей вопрос. Глаза внимательно вглядываются в фигуру. Становящуюся все более знакомой. Те же карие глаза. Правильные черты лица. Темные волосы. Босые ноги. Снова босые ноги. – Ты..? – Руки Эссена сжались в кулаки. Еще немного, и казалось, что метал латных перчаток, сомнется под усилиями его стальных пальцев.

Мужчина останавливается напротив бывшего знакомца. И события, что только перестали будоражить его память, мощным потоком нахлынули вновь..

Когда османами были разрушены стены великого города, защитники были изолированы друг от друга. Бои кипели во всех его районах, начиная от защитных башен, и заканчивая районами Акрополя и порта. Сам император Константин с частью войска, удерживал центр города, не давая поднять ненавистный стяг, над собором Святой Софии и Влахернским дворцом. Отряд Эссена насчитывал несколько десятков человек. Большей частью конных разведчиков, которыми он командовал ранее. Но в нем были и добровольцы. И ополченцы. И несколько венецианских наемников-арбалетчиков. Османы жгли и грабили все, что могли захватить. Отбитые ими дома и районы, тут же полыхали пожарами. Мирное население не успевшее спастись или бежать из города, превращалось в бесправных рабов. И участь их была незавидна..

К ночи, обычные звуки жестоких схваток, кипевших по всему городу, стихали. Уступая место стонам раненных. И горестному плачу. Константинополь был великим городом. Пусть исчезло бы сияние всех драгоценностей мира. И лишь одна жемчужина – Константинополь, ярко сияла в лучах времени. Поэтому, сколь яростно защитники обороняли город, столь же яростно, атакующие спешили захватить и разрушить его. Сжечь. Разграбить. Обратить в пепел и прах..

Эссен и два пеших разведчика, скрытно передвигались в опустившихся сумерках. Часть этого района контролировалась силами османов, спешно возводивших защитные баррикады, для отражения контратак. Несмотря на многочисленность врагов, город оборонялся уже около трех недель. Впрочем, иного и не оставалось. До слуха воинов донеслись хриплые ругательства их врагов. Мягко ступая в тенях, Никифорос выглянул из-за угла дома. Показывая жестом пять растопыренных пальцев. Эссен кивнул, вынимая короткий меч из ножен. Данакт приготовил лук, ожидая команды. Троица приблизилась к врагам, еще на несколько метров. Между тем, у богато выглядящего дома, украшенного колоннами из каррарского мрамора, стояло две женщины. Матрона постарше, в богатом платье, с застежкой фибулой, на белоснежном плече. И совсем юная дева лет пятнадцати. В смятой, изодранной тунике. По-видимому служанка. Служанку крепко держали две пары рук. Жадно шаря по едва прикрытому телу. Оставшиеся, окружив ее хозяйку, сверлили масляным взглядом статную фигуру. Даже когда с плеч женщины было содрано платье, обнажая благородное, белоснежное тело. С ее губ не сорвалось ни звука. Лишь глаза пылали яростью. Грубые пальцы потянули дорогие браслеты с ее тонких запястий. Следом сдергивая колье с шеи. Рослый воин поднял край тканого акетона, стягивая штаны. Оголяя поросшие черным волосом, смуглые ноги. Дальнейшие события развивались в течение нескольких секунд. Стрела Данакта ткнулась в горло захрипевшего османа без штанов, завалившегося назад. Короткий кинжал Никифороса попал прямо в глаз одного из врагов. Ринувшись вперед, Эссен весом тяжелого тела, сбил двух врагов наземь. Приканчивая их несколькими быстрыми ударами. Последнему, попавшему в его захват, Данакт одним движением, неосмотрительно перерезал горло. Выпуская фонтан мелких брызг крови, прямо на матрону, стоящую перед телом. Темно-красные капли, причудливо поблескивали на белоснежной коже. Однако она, даже не повела бровью. Герман молча накидывает плащ на женщину. Пока Никифорос, поднимает с земли упавшую девушку-служанку. Матрона обращается к Эссену, кутаясь в плащ. Мужчина жестом прерывает ее. - Никифорос проводит вас в наш лагерь. Некогда болтать..

Вдвоем, они добираются до стен занятых врагом, и раскинувшаяся картина, совсем не радует их. Помимо десятков горящих огней лагерей и палаток, в самом городе, перед его стенами, таких огней еще больше. Счет идет, наверное, на сотни. Их врагам, словно нет числа. Что может сделать горстка храбрецов против такой силы. Разве что, достойно умереть. Честная смерть, лучше позорной жизни. Нужно возвращаться в лагерь..

Через день, Эссен сзывает десятников и своего заместителя. Подальше от остальных, спасенных и защищаемых ими, жителей города. Хмуро глядя на языки пламени, рыцарь сообщает, о виденной им и Данактом, общей картине осады. С горечью признавая, что им остается лишь доблестно защищаться. Единственное решение, что видится ему правильным, он принимает под собственную ответственность. Город падет. Это дело времени. Но его богатство в жителях. Что будут помнить и прославлять его в веках. Они должны спастись. Несколько венецианских транспортных кораблей, окажут им помощь. Собирая и увозя беженцев города, в обход блокады главного порта. Их же задача сейчас, обеспечить отбывающих беженцев, как можно большим запасом денежных средств и иных ценных предметов. Люди, которых они спасут, обязательно должны выжить. Должны жить. И помнить. Свой город. Своего императора. И свою страну. Из числа воинов отряда, будут выбраны те, чьи семьи сейчас находятся с ними, в этом лагере. Они отправятся вместе с беженцами. Для защиты. Охраны. И заботы о людях. Они будут отправлять корабли столько, сколько смогут держаться в этом районе. После чего, предпримут попытку пробиться в район Влахернского дворца. И соединиться с силами императора Константина.

После принятия сего решения, хмурый рыцарь, с заросшим, покрытым колючей щетиной, пыльным лицом, принялся проверять снаряжение своих людей. Тогда то, он и увидел его в первый раз. Бурдюк с прохладной водой, протянутый босоногим юношей, на секунду заставил Эссена опешить. – Спасибо. Ты почему босой? – Взгляд воина переходит на богатые браслеты в виде переплетенных змей, на предплечьях юноши. Его простая туника контрастирует с дорогими украшениями.  – Ученик лекаря? Или слуга? Из какого района?

Дополнительные материалы.

https://disgustingmen.com/wp-content/uploads/2018/04/constantinople-2.jpg
http://s4.travelask.ru/system/images/files/001/217/365/original/tOiUsJ4ZOBE.jpg?1541081654
https://i.ytimg.com/vi/9tyzcGTdDJw/maxresdefault.jpg
https://filed4-28.my.mail.ru/pic?url=https%3A%2F%2Fdisgustingmen.com%2Fwp-content%2Fuploads%2F2018%2F04%2Fconstantinople-21.jpg&mw=&mh=&sig=03ea8c4ec87d5d7f17b2acb6dc0f139d

+2


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [01.10 ЛЛ] Aqua et ignis.