Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [17.08 ЛЛ] Друг познаётся в беде


[17.08 ЛЛ] Друг познаётся в беде

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

ДРУГ ПОЗНАЁТСЯ В БЕДЕ

Август года Лютых Лун

Кулинарная лавка "Лисья нора"

Джун Нин, Гуймихо

https://i.imgur.com/netMaUq.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если лис не идёт на Проклятую гору, то обитатель Проклятой горы идёт к нему. Или как обычный уютный вечер обернулся чередой приятных и не очень сюрпризов.

Свобода Воли: нет

Отредактировано Гуймихо (2020-08-14 21:36:04)

+1

2

..lll.l.
https://64.media.tumblr.com/549e1f8bfa9d8d5e4cd11349d5227ad1/9022f80c1bf05a25-d9/s540x810/77ef7a7520afd3d3a788aeaa40be4babd3aa901e.gifv
Когда Джун в первый раз пришел в себя, то все произошедшее с ним показалось ему всего лишь причудливым сном, сказкой, весьма красочной и живой. Только вот сказкой оно казалось ровно до тех пор, пока молодой тивад не поднялся с примятой травы и не выругался. Вернее, попытался выругаться, но вместо привычных слов с его губ... не слетело ни звука. Поначалу фейри даже не поверил этому, списав на пережитый стресс - в самом деле, не каждый же день лицом к лицу встречаешься с Великими Драконами и оказываешься в другом мире! - но и последующие попытки вымолвить хоть что-то не принесли ожидаемого результата.

Следом пришла паника. Удушливая, липкая, вязкая, она накрывала его с головой, тянула к нему из темноты свои руки в струпьях и ошметках гнилой плоти, скребла острыми длинными когтями что-то изнутри. Тивад суетливо ощупывал свое горло, проверяя свои связки, но поверхностный осмотр ничего не дал, а направленная в руки магия вспыхнула блеклыми искрами на кончиках пальцев, словно задыхающийся костер, и тут же погасла. Магия созидания, что раньше ощущалась внутри ровным и спокойным потоком, теперь больше напоминала пересохшее русло ручья.

Можно было подумать, что на этом все и закончится, но дальше стало только хуже. Если потерю речи еще как-то можно было пережить, то следующий день начался с адской боли и нестерпимого зуда во всем теле. Болело у него чертово все, от внутренностей до кончиков волос и, казалось, даже ногтей. Кожа местами прямо на глазах Джуна сначала шла пятнами, которые затем становились темнее, покрывались плотной коркой и напоминали змеиную чешую. Он попытался интереса ради сковырнуть ногтем одну такую и едва не взвыл от боли. К слову, метаморфозы настигли и ногти, которые стали больше походить на острые звериные когти, чем на ровные и аккуратные человеческие пальцы. Хуже всего было потом, когда тивад с головной болью провалялся несколько суток кряду, а после при взгляде на себя в зеркало обнаружил венчавшие голову наросты, очень сильно смахивающие на рога. И хвост. Вполне себе настоящий и подвижный, будучи такой же частью него самого, как и остальные конечности.

Происходящее все больше и больше напоминало ему оживший кошмар воспаленного разума, и тивад отчаянно надеялся, что он вот-вот проснется в том самом лесу, куда занесло его в тот роковой день, в корне изменивший его судьбу. И лишь боль, ставшая его постоянным спутником, намекала на то, что творящееся вокруг - реально, а не плод его поехавшего воображения. Честное слово, Джун на полном серьезе уже начинал думать о том, что просто напросто крышей двинулся или проклятье с ним играло злые шутки. К слову о проклятье - присутствие зловещей тьмы, что незримой аурой окутывало гору, перестало ощущаться с первого же дня. Лекарь даже навестил пещеру, ту самую, где должна была быть печать, но на ее месте нашел лишь расплавленный и обуглившийся кусок металла.

Чтобы не сойти с ума окончательно (или, чего хуже, не натворить с собой делов от безысходности и непонимания ситуации), тивад решил искать помощи у единственного существа, которому доверял даже больше, чем самому себе. Именно поэтому тишину ночи нарушил стук в дверь кулинарной лавки одного лиса. Джун, нервно переминаясь на пороге и сминая пальцами накинутый на голову капюшон, поглядывал то на вывеску, то на горящий в окнах свет.

» Безмолвие.

Джун потерял способность произносить слова, однако возможно эта тишина – лишь начало чего-то большего? Возможно тебе нужно найти ответ. Найти что-то, что заполнит твою форму. // [??.08 ЛЛ] Аlea Iacta Est

Отредактировано Джун Нин (2020-08-15 16:29:28)

+1

3

По мнению Гуймихо вечер всегда был и остаётся лучшим временем суток. Дневная суматоха постепенно сходит на нет, медленно умирая в лучах заходящего солнца, но жизнь всё ещё теплится в суетливых душонках, доделывающих свои незаконченные дела. Это в большом городе всё только начинается с закатом: заполняются бары и мелкие забегаловки, дают свои вечерние спектакли театры, а здесь всё иначе: люди и фейри стремятся провести остатки дня со своими близкими, уютно расположившись в своих лишённых городской вычурности и монументальности домишках.

В это время холд обычно готовился к закрытию своей лавки: протирал со столов, задвигал стулья и отправлялся неспешно делать съестные заготовки на следующий день. Ему некуда было торопиться, напротив, он старался растягивать удовольствие от долгожданного уединения. Засахаренной вишенкой на торте был стакан, заполненный благородного медово-янтарного цвета жидкостью, терпко пахнущей алкоголем и травами, к которому лис регулярно прикладывался, подолгу смакуя каждый глоток.

В коньяке Гуймихо старательно и в то же время безуспешно пытался утопить тревожные мысли, которые уже больше суток грызли его изнутри точно так же, как пламя сжирает подброшенные в костёр дрова. Отвратительное ощущение, но девятихвостый несмотря на почтенный возраст не мог понять, откуда оно брало свои корни. Словно образовалась какая-то пустота, червоточина, и теперь она постепенно расширялась, раз за разом напоминая о себе мерзкой ноющей и тянущей болью в груди. Не мог же он сделать ЭТО?

Лис слишком сильно сжимает стакан в руках, и по стеклянной поверхности бегут мелкие шальные трещинки, но стекло не спешит разлетаться мелкими осколками по всему помещению. Гуймихо вовремя ловит себя на потере контроля и ставит стакан на место от греха подальше. В конце концов этот набор не был из дешёвых, и не хотелось лишиться его из-за непонятной нахлынувшей хандры.

Лучшим вариантом, чтобы отвлечься, разумеется была работа, которая дожидалась, чтобы к ней вернулись. Уже ставшая родной рукоять ножа послушно ложится в ладонь. Гуймихо знает каждый скол и каждую царапинку на нём. Что касается заготовок, осталось совсем немного – дорезать овощи для завтрашней похлёбки, которую так нахваливала тётушка Лин. Несмотря на её внешний вид, в женщине чувствовалось прекрасное угасание, которым любовался лис каждый раз, когда она приходила, садилась за небольшой столик и заказывала это самое блюдо. Приходила ли Лин за обедом, или же она просто искала повод для разговора с холдом, самому Гуймихо было не известно. Но каждые несколько дней он исправно делал заготовки и варил для гостьи наваристую похлёбку.

От воспоминаний разыгрался аппетит. Поэтому закончив с нарезкой овощей, лис плотно закрыл крышкой ёмкость с ними и отнёс их в подпол, где от холода, спасибо небольшому магическому трюку, на стенах рос иней. Взяв с собой небольшой кусок вырезки, припасённый специально для себя любимого, Гуймихо вернулся к рабочему столу. Слабые огоньки повисли вокруг лежащего куска мяса, создавая рядом с ним температуру, несколько превышающую комнатную, чтобы слегка подмороженный продукт пришёл в должный вид. А в это время лис уже вовсю чистил и нарезал картофель, ловко орудуя ножом. Цок-цок-цок. Нож быстро стучал по деревянной разделочной доске, расчленяя корнеплод на калиброванные кусочки. Цок. Гуймихо недовольно шипит и слизывает быстро выступающую из пореза на пальце кровь. Что-то снова отвлекает его, и лучше этому «чему-то» наконец показаться перед лисом и перестать действовать на нервы.

Картофель отправился в печь за компанию с душистыми травами и раздавленной долькой чеснока. И только лис собирался взяться за разделку вырезки, как чуткие уши уловили шаги за дверью, за которыми последовал стук, но ночной гость входить не спешил. Ругнувшись, Гуймихо бросил нож на  стол и, поспешно вытирая руки об фартук, пошёл открывать дверь сам.

- Мы уже закры… Священное пламя, что должно было произойти, что ты наконец спустился ко мне со своей горы?! – Джуну не нужно было снимать капюшон, чтобы лис узнал его. Обоняние и слух часто рассказывали девятихвостому больше, чем зрение. И сейчас он отчётливо слышал запах страха и отчаянное биение сердца, будто тивад сюда бегом бежал. Что-то было явно не так, и Гуймихо с сума сходил от любопытства, что же именно.

- Скорее, заходи, - холд мягко положил руку на плечо Джуна, поскорее запуская того в дом и закрывая за ним дверь на засов. Гуймихо отодвигает от одного из столов стул и спешит помочь юноше с накидкой, развязывает узелок, удерживающий её на плечах тивада, снимает и… грязно ругается на нескольких людских языках сразу, которые магия Сказки услужливо переводит. - Какого чёрта?

Отредактировано Гуймихо (2020-08-17 23:56:57)

+1

4

За дверью послышался шум, шаги и шорох, а затем она распахнулась, явив на пороге недовольного ночным визитером Гуймихо. От лиса привычно пахнуло едой, теплом и уютом, и от этого запаха у тивада на мгновение закружилась голова.

- ...Священное пламя, что должно было произойти, что ты наконец спустился ко мне со своей горы?! - впрочем, недовольство быстро сменилось удивлением, стоило тому узнать своего гостя. Да и удивляться было чему, целитель без надобности и носа лишний раз со своей горы не показывал, будучи ранее привязанным к тому месту, как пес к будке, позволяя себе лишь редкие непродолжительные прогулки. Пока печать не начинала волноваться. Теперь же охранять было нечего.

Джун, которого не нужно было приглашать дважды, торопливо шагнул внутрь, нервно стиснув пальцами в темных перчатках свою накидку. На приглашающе выдвинутый стул тивад даже не взглянул, лишь ниже опустил голову, сверля взглядом пол под своими ногами. Его мелко потряхивало от усталости - путь с горы был не близкий, - и волнения; руки тряслись как у заправского пьянчуги, и тиваду стоило больших усилий взять себя в руки. Гуймихо потянулся к нему, чтобы снять накидку, и Джун едва не шарахнулся в сторону, останавливая себя мыслью, что ради этого и пришел. Ткань с тихим шорохом сползла с его головы, предоставив хозяину кулинарной лавки возможность полюбоваться на рога на чужой голове и вкрапления черных, будто смоль чешуек на скулах и шее его гостя. Хорошо, что тот еще хвост под ханьфу не видел. И когти под перчатками.

— Какого чёрта?

- ...

Хотел бы и я знать! - вскинув голову и взглянув на холда, он встретился с недоумевающим лисьим взглядом. Открыл было рот по привычке, но с губ не слетело ни единого звука, кроме шумного взволнованного дыхания. Мотнув головой в отчаянии, Джун рухнул на стул, закрыв лицо руками, плечи его задрожали, будто под порывом ветра, но слез и истерики за этим не последовало - целитель пытался успокоиться. Как объяснить? Как рассказать? Он сам не понимал, что с ним происходит, а теперь ко всему прочему еще и рассказать обо всем случившемся толком не мог! Проклятье! Проклятый Наггар, проклятые драконы! Лучше бы я в ту ночь остался дома! Ничего этого бы со мной не произошло...

Выдохнув, он, наконец, решился поднять глаза на своего любовника. Ладонью коснулся своей шеи, затянутой в темный высокий воротник, и приложил пальцы к губам, качнув головой, имея в виду этим жестом, что речь ему не доступна. Теперь приходилось думать, как объяснить привычные вещи так, чтобы тебя поняли без слов - та еще задачка. Затем Джун вытянул руку открытой ладонью вперед и кончики его пальцев охватило зеленоватое свечение, которое тут же погасло, толком и не успев разгореться - жалкие остатки его магии, которой не хватит даже на то, чтобы залечить царапину от иголки. Тяжелый, горький вздох сорвался с уст молодого фэйри, взглянувшего на свою кисть так, словно она была самым страшным его предателем.

Поджав губы, тивад сунул руку в карман и вытащил на свет то, что раньше держало его на проклятой горе, не давая и шагу ступить. Вернее, то, что было остатками некогда страшного и сильного артефакта. Расплавленные, обугленные черные кусочки, которые Джун с брезгливой ненавистью стряхнул на стол, со стуком рассыпались по поверхности. От них больше не исходило той тьмы, что сводила с ума, что нашептывала различные ужасные вещи и наполняла безумием. Просто кучка мусора. Такая же бесполезная, как и теперь он сам.

Поглядев по сторонам, он вопросительно скосил глаза на Гуймихо, изображая в воздухе жест, которым обычно пишут на бумаге. Дай мне бумагу и перо, - говорил его испуганный, взволнованный взгляд, пока сам парень нервно заламывал пальцы и сам в целом был похож на большой, вздрагивающий комок нервов.

Отредактировано Джун Нин (2020-08-18 14:54:43)

+1

5

«Ну же, лис, держи себя в руках», - мысленно твердил Гуймихо, пытаясь утихомирить нарастающий гнев, который быстро сменил собой удивление. Не было смысла злиться на это жалкое существо, сидящее перед ним и пытающееся не впасть в истерику. Не было смысла хмурить брови и скрежетать зубами. Не было абсолютно никакого смысла убивать так отчаянно любящего его фейри. Он всегда был лишь жертвой: жертвой проклятия или же жертвой девятихвостого лжеца. Сейчас же Джун был больше похож на фарфоровую статуэтку, с которой заигрались дети – разбитый, жалкий, отчаявшийся. Разбить его в крошку или же бережно склеить обратно – такой выбор стоял перед Гуймихо. И выбор был очевиден.

- Это не похоже на проклятье или любую другую тёмную магию, - лис присел на корточки перед тивадом, держа в ладони крохотный белоснежный огонёк, который совершенно не реагировал ни на что, сколько бы Гуймихо не водил им рядом с Джуном. Однако стоило холду поднести трепещущую искру чуть ближе к груди юноши, та резко погасла. Вовремя спохватившись, лис быстро сжал ладонь, будто это он погасил собственное пламя. Гораздо труднее было скрыть собственное искреннее удивление. Оставалось только надеяться, что юноша не заметил то, как дёрнулись брови лиса и расширились на секунду глаза. Его догадки подтверждались, а на душе разливалось благодатное тепло, изгоняющее ярость и разочарование.  Всё оказалось куда лучше, чем казалось изначально.

Нужно было лишь разжечь в этом драконе искру. Любым доступным образом.

- Тсс, не пытайся напрягать связки впустую, мы ещё не знаем, что с ними произошло, - состояние тивада становилось всё более и более любопытным. Гуймихо взял кисти Джуна в свои руки, мягко касаясь губами тускло светящихся зелёным пальцев. В этих руках больше не было магии, лишь жалкое её эхо, испуганно мечущееся в чёрной пустоте. Отпустив ладони тивада, лис аккуратно поправил ему торчащую из-за рогов прядку и, не удержавшись, коснулся шершавой поверхности роскошных наростов, отныне венчающих голову целителя. Немой, лишённый магии, но оттого ещё более притягательный.

- Ты всё равно прекрасен, - заворожённо выдохнул Гуймихо, нежно гладя большими пальцами скулы, покрытые блестящими, будто драгоценные камушки, чешуйками. Нужно было лишь правильно склеить эту разбитую куклу, дополнив раскалённым жидким золотом, чтобы она стала красивее прежнего. Зачем? Чтобы наиграться вдоволь, пока она не разлетится на мелкие осколки. – Я сделаю всё, чтобы вернуть тебе голос и магию.

Гуймихо бросил взгляд на лежащие на столе обломки проклятой печати, которая теперь была просто кучкой мусора. С трудом сдерживая гримасу разочарования, он выпрямился во весь рост и сгрёб ладонью то, что осталось от могущественного артефакта и спрятал в карман. Холд понятия не имел, зачем ему нужен был этот хлам, но, наконец заполучив печать, пусть и в таком убогом виде, он чувствовал некое удовлетворение.

Увидев взволнованный взгляд и судорожные, но благо достаточно понятные жесты Джуна, лис поспешил к ящику, где он хранил деньги и записи, включающие в себя учёт проданного и закупленного. Взяв пустой свиток, склянку с чернилами и кисть – Гуймихо предпочитал вести записи по старинке – холд вернулся к своему гостю, поставил канцелярские принадлежности перед ним и замер, задумчиво принюхиваясь. Он совершенно забыл про готовящийся ужин! Ругнувшись, лис бросился к печи, со страхом заглядывая в противень с картошкой. К его счастью, всё было в порядке. Пока Джун излагал произошедшее с ним, Гуймихо закончил приготовления: разделил вырезку на аккуратные пухлые кусочки, быстро обжарил их в душистом масле с травами, запечатав внутри всю сочность мяса, и подал на двух тарелках, дополнив блюдо густым сливочно-чесночным соусом и гарниром из запечённого картофеля.

- Тебе нужно поесть, твоё тело истощено, - поставил тарелки на стол девятихвостый и вернулся к своему рабочему месту за двумя стаканами и початой бутылкой коньяка. – Накормишь тело, накормишь и душу.

Янтарная жидкость заполнила всего пару сантиметров небольших стаканов – не больше, чем на один глоток, но достаточно, чтобы согреть и успокоить тивада. На всякий случай, в одном из ящиков у лиса была спрятана ещё одна такая же непочатая бутылка.

+1

6

— Это не похоже на проклятье или любую другую тёмную магию.

Это Джун прекрасно понимал и сам, потому как не чувствовал в себе не то что какой-то чужой враждебной магии - своя собственная пропала без следа, растворилась в неизвестности, будто капля молока в бескрайнем и необъятном море. Сколько бы он не пытался взывать к своей силе вновь и вновь, каждый раз терпел сокрушительное поражение; кончики его пальцев, увенчанные отросшими ногтями, больше похожими на когти, лишь слабо вспыхивали зеленоватыми огоньками, которые тут же гасли. Он с каким-то отчаянием опустил взгляд на ладонь холда, в которой трепетал его лисий огонь, и на мгновение испытал нечто похожее, на желчную и острую зависть. Это было совсем не похоже на молодого тивада, он никогда не видел смысла завидовать чужой магии и силе, потому что это все равно, что человеку с мешком золота завидовать другому человеку с другим мешком золота. Сейчас же на мгновение внутри кольнуло точно иглой, и он суетливо прижал ладонь к груди, будто бы пытаясь подавить это чувство.

Лисий огонь встрепенулся, словно от порыва невидимого ветерка, и погас, вызвав удивленный и недоумевающий взгляд со стороны целителя, однако сам лис объясняться не спешил.

— Ты всё равно прекрасен, - в чужом голосе слышалось неприкрытое обожание, когда Гуймихо обхватил ладонями его лицо, заглядывая в глаза - те тоже претерпели некоторые изменения: радужка поблекла, а зрачок вытянулся в узкую тонкую нитку, как у кошки на свету. Или у дракона.

Отвратителен. Ужасен. Не смотри.

Лекарь порывисто мотнул головой, не соглашаясь с ним, и закрыл лицо ладонями, неровно выдыхая, однако слез не было. Не смотря на свое состояние, близкое к истерике. В любом случае к своему новому внешнему виду он еще не привык и не видел в нем совершенно ничего прекрасного. Эта чешуя, стянувшая кожу, ощущалась донельзя странно, словно прилипшая и затвердевшая смола, которую не отодрать - он пытался подцепить одну из чешуек ногтем, но боль была такая, будто волосы выдирают с корнями, поэтому эту затею пришлось бросить. Рога тоже вызывали недоумение пополам с негодованием, а еще они жуть как чесались у основания. Про хвост Джун вообще молчал.

Получив в свое распоряжение чернильные принадлежности, он, с трудом уняв дрожащие руки, взял перо и принялся немного торопливо и неаккуратно выводить слова. Рассказывал о том, что произошло с ним на горе, о начавшейся грозе, что длилась несколько дней подряд, о голосах, которые звали его - и это был не зов проклятой печати, а нечто иное, неподвластное объяснению; о том, как встретил Йоля, о мире тивадов и о драконах. На этом моменте Джун замер с занесенной над бумагой пером, капнув неосторожно чернилами, глядя, как расползается на белом уродливое черное пятно, и задумался. Все это звучало как бредни сумасшедшего. Не посчитает ли Гуймихо его таковым? Тивад не один раз был близок к тому, чтобы слететь с катушек в те дни, когда печать бесновалась особенно сильно. Джун и сам до конца не был уверен, а не было ли произошедшее всего лишь плодом его одичавшего воображения? Но взгляд на свою внешность красноречиво говорил об обратном.

Закончив, он нерешительно протянул листок любовнику и искоса взглянул на принесенную им еду; пахло, как всегда, просто божественно, но тивад не испытывал ни малейшего желания есть. Более того, он вообще сомневался, что ему кусок в горло полезет. На стакан с выпивкой посмотрел еще более странно и залпом проглотил обжигающую жидкость, морщась и хрипло кашляя. В чем-то лис был все же прав, истощено было не только его тело, но и разум. Пододвинув к себе тарелку с пахнущим произведением искусства - назвать это просто едой язык не поворачивался - Джун уставился куда-то сквозь нее и еще больше поник, поджав губы. На языке вертелось "Что теперь? Что делать?", но никто сейчас не способен был дать ответ на его вопросы. Он вопросительно вскинул голову и взглянул на лиса, будто пытаясь найти эти ответы у него, прекрасно понимая, что тот понимает, что тут черт возьми творится еще меньше, чем он.

Отредактировано Джун Нин (2020-09-01 17:23:35)

0


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [17.08 ЛЛ] Друг познаётся в беде


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC