Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [07.05 ЛЛ] Смерть в четырех актах


[07.05 ЛЛ] Смерть в четырех актах

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

СМЕРТЬ В ЧЕТЫРЕХ АКТАХ

07 мая года Лютых Лун

Город рядом с Валденом

Джин, Гуймихо

https://sun1-99.userapi.com/gjgViFn_bCVIA03Jh9mWVmF6CdDbFZiz8lD81g/N5HUcnLZvRA.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, - там жизнь проходит,
А там, где нет меня, - идёт!

В соседний от Валдена городок приезжает странствующий театр. Городишко поставлен на уши, все наслышаны об небывалом мастерстве этих актеров. Кто ж знал, что среди простых обывателей найдется настоящий ценитель искусства.

Свобода Воли: да.

Отредактировано Джин (2020-04-22 14:15:02)

+4

2

Занавес поднимается над полотнищем сцены, залитой ярким огнем софитов. Виднеется одинокая фигура, безмолвно застывшая в центре. Отсюда не видно ее лица, голова небрежно запрокинута назад, а само тело расслабленно полулежит на стуле, кончиками пальцев касаясь деревянных досок пола. Человек выглядит так, словно решил в поисках отдыха ненадолго прилечь, настолько безмятежен был его покой. Стоит подойти чуть ближе, как фигура кажется уже не такой умиротворенной, а сердце охватывает первобытный ужас от прояснившейся картины. Свет ламп выхватывает обнаженное запрокинутое горло, влажно поблескивающее, будто раскрытый зев чудного зверя. Шея разрезана спереди, распахнута причудливыми дверцами, открывая вид на розоватые внутренности и белоснежные нити голосовых связок. Внимание привлекает что-то длинное, торчащее прямо изо рта фигуры - это гриф виолончели, слегка присыпанный канифолью, но это не страшно. Пыль он потом уберет. Сейчас же было время его триумфа, время насладиться получившимся действом, жутким творением рук своих. Джин, словно издеваясь, отвесил театральный поклон телу, что уже не ответит. Выпрямившись, он впился в него взглядом, скользя по каждой линии, изгибу, проверяя совершенство линий. Не упустил ли что из виду, не оставил ли каких неровностей, выбивающихся из композиции и нарушающих гармонию. В его руке лежал смычок, и Хада неспешно подошел к юноше, что совсем недавно демонстрировал свою совершенно безвкусную, убогую игру. Как мог он!.. Оскорбил великое искусство своей грубостью, халатным, небрежным отношением.

Но ничего, ничего. Он это исправит.

И он исправил.

Джин любовно, даже с неким трепетом огладил миловидное личико ладонью в латексной перчатке, - ни к чему лишние следы, - затем мягко обхватил одной рукой гриф инструмента, смычок во второй опустил на связки-струны и повел, вслушиваясь в приглушенное звучание. Глаза прикрыл от удовольствия, затрепетал всем своим естеством, а потом отпустил, отступая.

- Вот теперь, - прошептал он, опуская смычок на колени фигуры и снова окидывая ту взглядом, полным неподдельного восхищения. - тебе удалось затронуть глубинные струны моей души. Теперь ты зазвучишь иначе. Зазвучишь правильно.


Акт первый.
Aperitif.

Весть о том, что в соседний город приезжает довольно известная актерская труппа, долетела и до Валдена. Джин, по натуре своей падкий на любые представления, так или иначе имеющие отношение к искусству, первым же делом поставил себе задачу побывать на этом мероприятии. Разузнать о дате и месте проведения не составило никакого труда, купить билеты в первом ряду - тоже. Оставалось только собрать вещи и отправиться в путь, благо повозки ходили исправно каждый день. По прибытии в городок, мужчина остановился в небольшой таверне, где снял себе комнату на ближайшие пару дней, после чего отправился на прогулку, дабы разведать местность и осмотреться. Городок напоминал ему город, в котором Джин родился и вырос, прежде, чем покинуть его и переехать в Валден. Такие же небольшие чисты улочки, невысокие домики в один-два этажа, открытый рынок, шум с которого доносился аж сюда. До выхода пьесы оставалось чуть меньше двадцати четырех часов, выступление было запланировано на завтрашнее позднее утро, поэтому времени у Маэстро было достаточно.

На следующий день у театра задолго до открытия уже толпилась уйма народу, и Джин похвалил себя за сообразительность, когда пришел задолго до первого человека. Его оценивающий взгляд скользил по внутреннему убранству, по сцене и декорациям, стоило художнику оказаться внутри. Он ожидал чего-то... большего. Что ж, видимо этот городок не может позволить себе дорогих излишеств для оформления, придется довольствоваться этим. Все-таки в выступлении был главным вовсе не задний план, а игра актеров. Свет погас, занавес поднялся, зазвучала музыка, и первые фигуры ступили на сцену. Хада замер, устремив на них свой взор и сосредоточенно приготовившись погрузиться в чужую игру.

- ...Конец, конец, огарок догорел!
Жизнь – только тень, она – актер на сцене.
Сыграл свой час, побегал, пошумел
– И был таков...

Выходил он с гложущим душу разочарованием. Раздражение глухой волной поднималось в нем от самых кончиков пальцев, не смотря на то, что внешне мужчина был совершенно спокоен. Он даже выдавил из себя скудные аплодисменты, которых заслужили не все выступавшие. Больше всего зацепился он за молодого юношу, чью внешность он сначала принял за женскую. Какого же было его удивление, услышь он мужской голос из этих прекрасных уст. Голос и внешность никак не вязались в его голове в одну картину, но бог бы с ним. Как же ужасно этот юноша играл! Ни капли таланта, ни грамма отдачи! Сухие, грубые реплики, в которых не то что душа не чувствуется - создавалось стойкое впечатление, что актер вовсе не заинтересован в том, что происходит сейчас перед ним. Джин цепко отметил его скучающий взгляд, полный какого-то самодовольного презрения. Наверняка думает о том, что эта глушь не достойна его таланта. Знаем таких, плавали. Вот только талантом в нем и не пахло.

Джин вышел на улицу, настолько погруженный в собственные мысли, что случайно столкнулся с кем-то, едва не полетев при этом на землю. Вскользь отметил серебристые волосы какой-то нереальной длины, бросил скомканное "Прошу прощения" и поспешил дальше. Ему предстояла долгая ночь, в голове моментально созрел план, который немедленно нуждался в исполнении.
За искусство платят болью.

Отредактировано Джин (2020-04-15 00:07:34)

+2

3

Театр – это не только игра актёров на сцене, нет. Они – лишь сердце, которое заставляет кровь бежать по коридорам, наполняя их жизнью и громкими голосами тех, кто пришёл поглазеть на новоприбывшую труппу и теперь томится в ожидании. Но есть и другая категория, которую не  интересует сцена: они жадно пьют ту самую кровь, насыщаются общением вдохновлённого общества и дорогим вином. И те, и другие создают неповторимую атмосферу театра.

Гуймихо не относил себя к какой-то определённой группе. Его умысел охватывал куда больше, чем просто разговоры и просмотр представления. В этой поезде он решил совместить всё: работу, развлечения и свою страсть.

- Подлец! – звонкий удар ладони и вспыхнувшая болью щека резко выдернули девятихвостого из раздумий. Ах, он совсем забыл про эту скучную леди, которую он одаривал комплиментами меньше часа назад. Настолько скучную, что она выпала из его головы, едва лис увидел юную красавицу, которая весело щебетала что-то группе своих подружек, словно весенняя синичка по утру.

- Ох, миледи, как Вы могли… - едва начал свои сладкие речи мужчина, как ему пришлось увернуться от очередной пощёчины. Раздосадованная женщина гордо вздёрнула подбородок и, развернувшись на каблуках, направилась в противоположную сторону, чтобы снова оказаться обманутой очередным скучающим мужчиной. Она была слишком проста, как похлёбка бедняка, и так же безвкусна.

Остаток времени перед представлением лис провёл  в обществе юных фейри, которые просто засыпали его вопросами. В основном это касалось, разумеется, работы и внешности девятихвостого. Устав в десятый раз рассказывать о том, как он ухаживает за своими волосами, Гуймихо выдохнул с облегчением, когда двери, ведущие в зал, наконец открылись. Его спутница, нежная и хрупкая как молодая перепёлочка, потянула лиса за руку, требуя быстрее занять места. Она светилась от предвкушения и счастья, такая живая и беззаботная, что Гуймихо совсем позабыл и о пощёчине, и о глупых расспросах.

- Милый, ты только посмотри на него! – звонкий шёпот заставил ухо холда дёрнуться и развернуться в сторону девушки, а самого Гуймихо подавить зевок. Представление оказалось донельзя скучным и бездушным, и всё это время мужчина развлекал себя тем, что ласково гладил тонкую кисть своей спутницы или дразнил ту, легонько щекоча хвостами. Лис перевёл взгляд на сцену, фокусируя его на объекте внимания своей пассии.

«Интересно, он пахнет мужчиной или женщиной?» - тут же вспыхнула в разуме девятихвостого назойливая мысль. Отсюда даже со своим звериным чутьём он не мог ощутить, все запахи перебивались стойким облаком парфюмов и ароматом множества тел.

- Да, он прекрасен, - тихонько шепнул в ответ лис, - но твоя неподдельная женская красота во много раз превосходит его.
Румянец девушки был заметен даже в полумраке, но она больше не интересовала его – ни её внешность, ни прекрасный юный голосок, ни сладкий аромат её нежной кожи. Всё это меркло перед юношей на сцене. И пусть тот был отвратительным актёром, он мог стать прекрасным блюдом на фуршете сегодня ночью.

Гуймихо уже вовсю строил грандиозные фразы, пока шёл к сцене, чтобы поближе взгляднуть на объект своего гастрономического желания, и не заметил как в него врезался мужчина, спешно покидающий зал. Не нужно быть эмпатом, чтобы почувствовать его недовольство. Видимо, то был настоящий ценитель театра, оставшийся не удовлетворённым спектаклем. Что же, его можно было понять. В ответ на извинения лис лишь как всегда обворожительно улыбнулся, всем видом, демонстрируя, что ничего страшного не произошло, хотя ему было уже всё равно, его интересовала лишь стройная фигура, охотно принимающая аплодисменты, подарки и цветы от публики.

* * *
Было не трудно втереться в доверие тщеславному красавцу. Он оказался падок на комплименты, а вот что, так лить в уши мёд Гуймихо умел прекрасно. Особенно помогли цветы, которые попросила передать актёру его юная спутница. Мысленно лис отметил, что этой юной леди обязательно нужно будет прислать достойное угощение, чтобы отблагодарить за оказанную помощь, о которой она и не подразумевает. В конце концов, стоило поддерживать с ней контакт, потому что рано или поздно она могла бы стать сладким дополнением к следующему визиту лиса в этот город.

Актёр, как оказалось, звали его подобающе – Анджело, и Гуймихо договорились встретиться поздно вечером. Заинтригованный ужином, достойным его таланта, и сладкими речами юноша был в руках девятихвостого лжеца как кусок мастики – такой же податливый и липкий. Так и хотелось оторвать кусочек и съесть.

Отредактировано Гуймихо (2020-04-20 12:16:15)

+1

4

Акт второй.
Amuse Bouche.

Устроить слежку за предполагаемой жертвой было проще простого для того, кто в совершенстве владел актерским мастерством. Хочешь быть незаметным? Не нужно прятаться под тонной масок и плащей, нужно всего лишь быть на виду и не привлекать этим внимание. Юноша, за которым творец следовал по пятам весь вечер, даже ни о чем не подозревал, наивный и беспечный. Джин поневоле задумался, неужели у таких персон отсутствует элементарное чувство опасности? Разве у них не бывает "плохих" фанатов и просто недоброжелателей, которые могут после представления толпой закидать помидорами горе-актеришко.

Один раз Хада упустил того из виду, когда отвлекся на разгорающийся шум на улице. Два пьянчужки устроили дебош, вывалившись из трактира подобно двум взъерошенным петухам, кидаясь оскорблениями столь витиеватыми, что некоторые художник даже запомнил. Для просвещения, так сказать-с. Когда мужчина вернул свое внимание к интересующему его объекту, того и след простыл. Раздражение колыхнулось в душе вкупе с недовольством, и ему пришлось выдохнуть и успокоиться. В этом деле требовалась исключительно холодная и трезвая голова, дабы не совершить ни малейшей ошибки.

Джин еще порыскал в округе, с облегчением обнаружив юношу выходящим из местной забегаловки, когда солнце почти опустилось за горизонт. Неприятные серые сумерки накрыли городок, то самое время, когда фонари зажигать еще рано, но видимость уже не та. Приходится напрягать зрение, что не улучшало настроение маэстро. В последнее время глаз начал уставать все больше, отчего Джин подумывал обратиться к кому-нибудь из знакомых лекарей. Не хватало второго лишиться.

Вернемся к юноше, который выходил из здания, громко с кем-то прощаясь с извинениями о том, что у него назначена важная встреча на вечер. Интересно, очень ли расстроится тот, с кем этой встречи не суждено будет случиться? Впрочем, Джина это волновало настолько ничтожно мало, что он отбросил эту мысль за ненадобностью и юркнул в узенький переулочек за своей целью. От молодого человека даже отсюда чувствовался запах дешевого алкоголя вперемешку с запахами еды из забегаловки. Узкая спина и бедра, длинные ухоженные волосы - он сошел бы за изящную дамочку, если бы Хада раньше не слышал его голос. Бедро холодил револьвер под длинной серой накидкой, Джин двигался бесшумно, плавно, крадучись словно хищный зверь, выслеживающий добычу. Собственно, добыча до последнего не подозревала о слежке, пока со спины пара сильных рук не схватила его за горло.

Попался.

Юноша вскинулся, затрепыхался, распахнул рот, хватая воздух, будто выброшенная на берег рыба. Ногтями царапал руки своего палача, пытаясь сопротивляться и пинаться, но Джин с полным хладнокровием и знанием дела выдавливал из него жизнь голыми руками. Видел широко распахнутые слезящиеся глаза, в них плескался страх пополам с неверием. Наверняка считал, что это какая-то ошибка, что происходит все это сейчас не с ним. Что этот мужчина с шрамами на лице опомнится, отпустит его и извинится за причиненные неудобства. Ему ведь выступать завтра на бис, в конце концов!

- Я избавлю мир от твоего ужасного звучания, - горячо прошептал рядом с ухом, словно прочитав чужие мысли. - Сделаю все правильно. Не волнуйся, тебе подойдет образ, который я для тебя приготовил. Хм? - рядом ощущалось чужое присутствие, помимо них двоих. Джин вскинул голову, напрягся, выпустив на мгновение чужое горло, - ему достаточно было небольшого усилия, чтобы свернуть этому куренку шею, но это было бы слишком скучно, - что, видимо, стало своеобразным сигналом. Парнишка вырвался, хрипя как раненая псина, загнанно дыша и кашляя, рванул в сторону приближающейся фигуры с сиплым "Помогите мне!".

Рука легла на пистолет под накидкой.

+2

5

Гуймихо не стал тратить драгоценное свободное от работы и беготни на Проклятую Гору время на прихорашивания и подбор подобающего встрече с актёром внешнего вида. Напротив, ему было на руку его нынешняя невзрачность: дорожный плащ с капюшоном удобно закрывал от взглядов зевак звериные уши и хвосты и при этом не привлекал к лису подозрения, ведь лицо его оставалось полностью открытым. К тому же, этот плащ будет удобно сжечь, чтобы скрыть возможные следы крови.

Весь день до назначенного часа Гуймихо провёл в таверне, бесстыдно прогуливая не слишком большую сумму, что у него осталась, в обществе распутных девок и алкоголя. Время неслось неумолимо быстро, и лис уже было подумал бросить свою затею, но снова возникший образ стройного красавца заставил желудок сжаться в голодном позыве – этот голод не могли утолить ни отличная кухня местного повара, ни выпивка.

- Ещё увидимся, не могу же я надолго оставить таких сладких девочек в обществе местных пьянчуг, - лукаво подмигнул девятихвостый очередным своим подружкам, которые будут забыты через пять минут после выхода из таверны. Слишком безвкусные.

Оказавшись на улице, Гуймихо выудил из широкого кармана плаща длинную курительную трубку, забил её душистыми травами и поджёг. Сладковатая дымка очищала разум и душу от следов пошлых прикосновений и разговоров. Легкомысленная улыбка наконец сползла и лица холда, давая тому наконец отдохнуть от всего этого театрального фарса, которого было слишком много за этот день. Мужчина закрыл на несколько секунд глаза, выуживая из воспоминаний очертания актёра из утреннего спектакля.

Мой милый Анджело, бы вырвал зубами твои крылья, но ты, увы, простая театральная шлюха.

Гуймихо сделал последнюю сильную затяжку и, высыпав пепел из трубки на землю, убрал ту обратно в карман плаща. Вот теперь он был готов к охоте: настроен, сосредоточен и чертовски холоден.

* * *
Подозревать о том, что что-то идёт не по плану, Гуймихо начал только когда подходил к назначенному месту  - тихому уютному переулку, откуда они договорились начать свою прогулку по городу. Лёгкий ветерок донёс до носа холда лёгкий запах страха, перемешанный с запахом выпивки и дорогого, но безвкусного парфюма.  Девятихвостый раздражённо цыкнул и устало потёр переносицу двумя пальцами – видит Воля, он ненавидел, когда что-то шло не по плану. Особенно, если кто-то покушался на его добычу. Если бы не плащ, то было бы видно, как стоит дыбом шерсть на его хвостах.

- Я избавлю мир от твоего ужасного звучания… - чуткий слух лиса уловил обрывки фраз. Нападающий один? Замечательно. Он тоже считает, что паренёк – полная бездарность? Отлично! Гуймихо с трудом удержался, чтобы не издать ехидный смешок. Значит, он будет играть сегодня в доблестного спасителя…

- Помоги мне! – раздался хрип Анджело, который рванул к нему, едва завидев девятихвостого. Как жалко и невкусно он сейчас выглядел: растрёпанный, с раскрасневшимся лицом, перекошенным ужасом.

- Мой милый Анджело, иди ко мне, я защищу тебя, - ласково замурлыкал Гуймихо, поймав юношу в крепкие объятия. Тот мелко дрожал как испуганная пичужка в сжатом кулаке. Лис медленно гладил его, стараясь успокоить – у испуганной дичи портится мясо. Но вот сам он не сводил взгляда на стоящего с противоположной стороны переулка мужчины. Что он будет делать? Нападёт? Позовёт помощников? Убежит?

Гуймихо втянул носом воздух, получше улавливая запахи, исходящие от трепещущего в его руках тела.

- И всё-таки ты воняешь мужчиной, - неожиданно грубо прошипел он, нежно касаясь кончиками пальцев следов, оставленных нападающим на шее юноши. Удушение? Отличный способ убийства, но не подходящий для Гуймихо – последние секунды жизни жертвы тогда обращаются в настоящий ужас.

- Простите, ч-что? – дрожащим от слёз голосом переспросил Анджело, явно не разобравший слов девятихвостого, то ли от страха, то ли от нежелания их попросту понимать. 

- Тшшш, - лис всё ещё не мигая смотрел на незнакомую фигуру, его руки целиком легли на хрупкую шейку мальчишки. Холд мог при желании практически полностью обхватить её пальцами одной руки, настолько тонкой и женственной она была бы, если бы не торчащий кадык. Руки мужчины поднялись выше, нежно гладя шелковую кожу и вытирая пальцами слёзы.

- Хоть ты и бездарность, природа щедро наградила тебя. Или прокляла, это как посмотреть,
- резкое движение, хруст ломаемых шейных позвонков, и Гуймихо медленно опускает ставшее тряпичной куклой тело на землю и закрывает его глаза. - Вот теперь ты выглядишь достаточно загадочно и томно, словно спящая принцесса.

Девятихвостый выпрямляется во весь внушительный рост, и теперь уже всё его внимание приковано к незнакомцу.
- Это всё равно была моя добыча.

Отредактировано Гуймихо (2020-04-21 14:19:09)

+2

6

В их маленьком спектакле, рассчитанном только на двоих, внезапно появилось третье лицо. Джин с досадой поморщился, всматриваясь в высокую, с него самого ростом фигуру в плаще. Свидетели в его планы не входили, только вот что-то подсказывало художнику, что появился этот парень здесь отнюдь не случайно. Может, акула своих владений? Неловко получилось, если выяснится, что Джин посягнул на чужую территорию. С другими маньяками он предпочитал связываться очень осторожно - не всегда можно договориться с этими своенравными личностями, а порой существовал вполне реальный риск оказаться на месте жертвы. Все-таки конкурентов мало кто любит в любой сфере.

Мысли завертелись, закружились в голове со скоростью игрушечного волчка, заплясали разными цветами. Может ли это быть кто-то из Стражи? Маловероятно. Те обычно орут про справедливость, честь и что-то там про "держите руки на виду, господин преступник!", а не ходят в подворотнях, закрыв лицо.

— Мой милый Анджело, иди ко мне, я защищу тебя.

У Джина глаза на лоб чуть не полезли от любезностей, с которыми незнакомец принялся гладить и успокаивать его несостоявшуюся жертву. Он с трудом подавил рвущийся наружу смешок. Похоже, сегодня ему суждено стать разлучителем любящих сердец, если они только не...

Хрусть.

В тишине ночного переулка звук был прямо оглушительным, словно выстрел. Хрустнули тонкие позвонки под чужой крепкой рукой. Тело юноши безвольной куклой шлепнулось на землю с неестественно вывернутой головой. Тишина снова повисла в воздухе плотным облаком. За это время Джин не издал ни звука, безмолвно наблюдая за разворачивающейся перед ним драмой. Но теперь один из актеров ушел, и постановка двигалась вовсе не по задуманному сценарию. Ладонь стиснула холодный ствол оружия, огладила кончиками пальцев и отпустила.

— Это всё равно была моя добыча.

О. Так вот оно что. Значит со своим предположением мужчина угадал - он не один здесь охотился. Правда охотой это вряд ли можно назвать, скорее попытка поставить на место одно бездарное существо... Которое, впрочем, уже наказали. Джин сокрушенно покачал головой и медленно двинулся в сторону незнакомца, не сводя с него взгляда. Уверенный шаг, движения неторопливые, расчетливые, а в глазу... В глазу горит огонь. Непростительно. Возмутительное нахальство. Отобрать заготовленное полотно, вырвать его прямо из рук и небрежно порвать.

- Ц-ц-ц, - остановившись рядом с телом, мужчина присел на корточки и потрогал чужую шею. Разумеется, пульса там быть не могло. Люди обычно не живут с переломами шеи, а если и случается такое чудо, то не надолго. - Какие грубые методы. Вы сорвали мне все представление, - голос звучал без сожаления или упрека, но в нем улавливалось скорее любопытство. Настороженность. Джин запрокинул голову, глядя снизу вверх своим единственным зрячим глазом на незнакомца, чье лицо частично скрывали тени. Чутье подсказывало художнику, что перед ним не совсем человек. Опасность исходила от загадочной фигуры волнами, такими ощутимыми, что протяни руку и сможешь нащупать.

- И что же нам с этим делать? - прозвучало так обыденно, будто они обсуждали погоду за окном за чашечкой утреннего кофе. Джин выпрямился, поравнявшись с мужчиной, стоя практически вплотную. Его глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами поблескивали то ли с угрозой, то ли с недовольством хищника, на чью добычу посягнул кто-то чужой. - Что ж вам такого сделал этот миловидный юноша, заслуживший такой бесславный и некрасивый финал...

Отредактировано Джин (2020-04-22 00:28:16)

+1

7

-  Я не театрал, подготовка к моей работе может выглядеть и вульгарной, и грубой, и грязной, - голос мужчины был пронизан тонкими струнами скептицизма и спокойствия. Уверенность в том, что этот психопат, собиравшийся испортить его ужин, ничего не сможет ему сделать, не покидала холда. Психопат, убийца… Интересно, каковы такие люди на вкус? Гуймихо потянул носом воздух, надеясь различить новые запахи, но ничего необычного, цепляющего за душу не почувствовал – вокруг всё ещё оставались нотки страха, и к ним добавился аромат свежей добычи.

- Я бы с удовольствием нанял мясника, но не думаю, что кто-то согласится за меня делать эту не лишённую шарма работу, - девятихвостый дождался, когда незнакомец удостоверится в отсутствии у Анджело признаков жизни и вытащил из висящих на поясе рядом с мечом ножен небольшой нож. Взяв его в зубы, Гуймихо присел на корточки рядом с трупом и принялся аккуратно расстёгивать на нём рубашку, чтобы впоследствии снять её и бережно сложить рядом. Разумеется, он мог её попросту разорвать или разрезать клинком, но это была часть ритуала, которой не мешал даже оказавшийся по иронии судьбы зритель.

Мужчина закатал рукава, обнажая бледные жилистые руки, покрытые сетью шрамов как паутиной какого-то сошедшего с ума паука – уж слишком хаотичны и разномастны были грубые штрихи на коже. Резать тонкую кожу жертвы Гуймихо не спешил: то ли ожидал возможную атаку от незнакомца, то ли наслаждался моментом. Длинные тонкие пальцы лёгким движением пересчитали рёбра юноши, прыгая по ним как по клавишам фортепиано.

- Что же ВАМ с этим делать, - наконец достал изо рта нож Гуймихо и сделал первый надрез под рёбрами жертвы. У него было чёткое представление о собственных дальнейших действиях. Раскалённый магией холда клинок входил в плоть как в масло – в воздухе появился лёгкий запах жареного мяса. Ни миллилитра лишней пролитой крови. Девятихвостый погрузил руки в разрез, с анатомической точностью отсёк печень и бережно вытащил её на воздух, чтобы положить на аккуратно разложенную рубаху.

- Я не мститель и тем более не каратель, - Гуймихо облизнул кончик испачканного в крови пальца, словно удостоверяясь в качественности продукта, и продолжил свою кровавую работу. Расширив надрез, он извлёк на свет божий лёгкие и в последнюю очередь сердце юноши. Быстро, максимально чисто и аккуратно.

- Бедное дитя было проклято своей красотой, ему было предначертано самой судьбой стать жертвой чудовища. Это естественно. Так же, как прелестный агнец, которому суждено быть съеденным волками, - закончив операцию, мужчина обернул органы тонкой тканью рубахи, а затем снял с себя плащ и завернул получившийся свёрток в него, чтобы кровь не начала просачиваться сквозь него раньше срока.
Гуймихо выпрямился в полный рост, выжег с рук остатки крови и отряхнул их. Только после этого он поправил на себе одежду и убрал в ножны кинжал.

- Я могу принести свои извинения Вам за ужином?
– неожиданно добродушно улыбнулся незнакомцу девятихвостый и поднял с земли свёрток с добычей.

+1

8

В стоящем перед Джином мужчиной ощущался дикий дух. Хищный, необузданный, будто яростное, всепожирающее пламя. Он чувствовал чужую силу так же ярко, будто она была на поверхности. Этот человек - хотя что-то подсказывало художнику, что перед ним не человек вовсе, - был опасен. Настолько же опасен, как и сам Джин, рука с пистолетом которого пряталась под накидкой. Ему понадобится не больше секунды, чтобы выхватить оружие и сделать прицельный выстрел, но пока в этом не было нужды. Хищники словно присматривались друг к другу, принюхивались, пытаясь на глазок определить силу друг друга.

—  Я не театрал, подготовка к моей работе может выглядеть и вульгарной, и грубой, и грязной.

По мнению Джина подобное было просто недопустимо. Возмущение поднималось в нем глухой волной, едкой и колючей, окутывая внутренности проволокой. Грубо! Как же грубо и грязно! Так бесцеремонно и варварски нарушить мои планы... На лице не дрогнул ни один мускул, когда незнакомец присел на корточки, доставая нож и принимаясь стаскивать с трупа рубашку.

- Какая прелесть в быстром убийстве? - отозвался мужчина, пихнув тело носком сапога и поморщился, глядя на неаккуратно свернутую шею. В его представлении все должно было случиться иначе, так просто умереть этой швали Джин не разрешил бы. Впрочем, уже ничего не поделаешь. Вряд ли этого человека заботил процесс убийства и само убийство как таковое, судя по его поведению. Кажется, он воспринимал лежащее перед ним тело как... обычный кусок мяса? Режет как свинью - подумалось Джину, пока она наблюдал за чужими действиями со странной смесью негодования и любопытства. В воздухе отчетливо запахло сначала кровью, а потом жареным мясом, и запах этот ничем не отличался от запаха обычной приготовленной свиной вырезки или говяжьего стейка. Хада сглотнул. Пахло, должен он был признать, соблазнительно.

- Дело не в мести или каре, - возразил он, скрестив руки на груди. - Я далеко не бог, чтобы карать кого-то, хоть в этом и есть некая прелесть. А в том, чтобы из уродства сделать нечто прекрасное и обратить на это чужой взор, - бросил взгляд на распластанное тело, разрез в котором зиял багровыми внутренностями. Задумчиво обошел с другой стороны, пока среброволосый с хирургической точностью доставал из бывшего актера внутренности и бережно складывал на ткань. Не оставалось никаких сомнений, для чего ему нужны были эти внутренности. Джину еще не доводилось сталкиваться с каннибалами, да и у самого как-то ни разу не возникало желания попробовать человеческую плоть на вкус. Это все равно, что художник стал бы есть свои краски и кисти. Тело было для него объектом для творчества, как глина для скульптора, из которого он мог слепить все, что душе угодно.

— Я могу принести свои извинения Вам за ужином?

- Ужин, полагаю, будет из него? - кивок в сторону трупа, но без брезгливости или ужаса. Заинтересованность и смешливые нотки любопытства. - Я бы принял ваше приглашение, но мне нужно закончить с этим телом. Раз уж мои планы кое-кто нарушил, - неодобрительно цокнул языком. - Потому что разделывать его прямо тут я не собирался. Но не бросать же работу недоделанной - это совсем не в моем стиле. Если, конечно, вы не поможете мне, - перевел внимательный, все еще слегка настороженный взгляд на незнакомца. Уже не было никаких сомнений в том, что они похожи.

Отредактировано Джин (2020-06-07 20:27:27)

+1

9

Девятихвостый похлопал по складкам своих одежд на груди в поисках трубки. Раз уж он здесь «застрял», то нужно было провести это время максимально комфортно и со вкусом. Резная деревянная трубка была обнаружена вместе с небольшим мешочком, набитым травами. Быстро завершив подготовку, Гуймихо щёлкнул пальцами, зажигая на них маленький огонёк, и раскурил состоящую явно не из простого табака смесь.

- Вы когда-нибудь охотились? В классическом понимании этого слова, - сделал глубокую затяжку холд и выдохнул в сторону клуб сиреневатого дыма, - но можете не отвечать, сразу вижу, что нет. В охоте главное, чтобы добыча не умерла от страха, желательно быстро и неожиданно для самой жертвы. Иначе мясо станет отвратительным на вкус.

Гуймихо с лёгкой грустью во взгляде ещё раз осмотрел лежащее на земле тело. Именно из-за тонны адреналина, оказавшегося в крови мальчишки, его мясо теперь было непригодно в пищу. Лис не собирался потчевать ни себя, ни гостей, ни клиентов второсортным продуктом. Но своей работой мужчина был более, чем доволен – из аккуратного прижжённого разреза лишь едва сочилась лимфа в перемешку с кровью – чуть-чуть доработай, и можно делать из юноши чучело – только стержень в шею придётся вставить из-за переломанного в хлам позвоночника. Вот тут-то девятихвостый как раз и перестарался.

- Уж не думал, что когда-нибудь встречу на своём пути художника, работающего с таким необычным материалом, - задумчиво пробормотал Гуймихо, наконец оторвав взгляд от несостоявшегося холста и перевёдя его на собеседника. Тот был раздражён, недоволен, да всё, что угодно, кроме как напуган, будто меньше получаса назад у него на глазах не свернули шею человеку и не вырезали из него внутренности. К тому же сам вид девятихвостого холда обычно внушал в людей лёгкий трепет из-за особенностей звериной магии. «Какой интересный экземпляр».

Лис широко улыбнулся, скаля острые клыки. Ему начинало казаться, что он и вправду ощущает некую неловкость перед этим человеком за украденную добычу. Как будто две бабы на базаре дерутся за последний кусок вырезки на прилавке. Гуймихо не выдержал и тихонько засмеялся своим мыслям.

- Ну вот, теперь я и вправду чувствую себя виноватым! – холд перехватил поудобнее свёрток и сделал очередную затяжку из трубки. Что же, у него было немного времени, прежде чем содержимое, завёрнутое в ткань, будет начинать портиться.

- Раз уж так, то я просто обязан помочь Вам в этом небольшом дельце. Но моё предложение об ужине всё ещё в силе. Пусть мы с Вами и чертовски похожи, но Вам ещё стоит узнать, что кулинария – это тоже искусство, а не варварство.

+1

10

Джин наблюдал за опасным незнакомцем с плохо скрываемым любопытством в поблескивающем глазу, пока тот рылся в карманах, доставал трубку и прикуривал ее. Действия его были настолько обыденными и неторопливыми, будто они тут встретились обсудить текущие политические новости или погоду на завтра, а не стояли над свежим трупом.

- Доводилось общаться с охотниками, так что в курсе некоторых фишек. Однако я больше рыбак, - хмыкнул Джин, уловил аналогию, которую пытался донести до него человек-лис. - Я не гоняюсь за добычей. Расставляю сети и готовлю ловушки, а потом терпеливо жду, когда она, утратив бдительность, заплывет мне в руки. Тщательная подготовка и... - взгляд упал на безмолвное тело под их ногами, и мужчина негромко хмыкнул. - Впрочем, иногда кто-то оказывается быстрее.

- Уж не думал, что когда-нибудь встречу на своём пути художника, работающего с таким необычным материалом.

- Человеческие тела несовершенны, - тонкие пальцы, затянутые в черную перчатку, отбивали одному ему известный ритм, постукивая по каменной кладке стены. - Хрупкие, отвратительные в своих изъянах, с кучей лишних деталей. Нет материала хуже, и нет материала благодарнее. Хотя, должен признать, что работать с глиной или мрамором было не в пример проще, - в его голосе не было ни капли сожаления или сочувствия, Джин действительно рассматривал людей как расходный материал, из которого его умелые руки и больное воображение могли сотворить нечто прекрасное. Искусство положено увековечивать. А имя этой вечности - смерть.

- Соглашусь на ваше предложение, если вы примете мое встречное, - лукаво сверкнул полуулбыкой, тут же растаявшей в сумраке переулка. Джин принялся рыться в небольшой набедренной сумке, то ли намеренно выдерживая паузу, то ли в самом деле раздумывая, озвучивать его или нет. Сомнений быть не могло, что этот человек поймет его замысел, а не сбежит с воплями ужаса при первом же намеке. Вон, как замечательно с ножом управляется.

Хада присел на корточки перед телом, в его тонких пальцах блеснула обычная медицинская игла - один из инструментов, которые хранились в сумке. Ловко орудуя иглою, он принялся зашивать хирургически ровные разрезы, дабы по пути из тела не вывалились оставшиеся внутренности. Да и пачкать все вокруг кровью, оставляя следы, как-то тоже не входило в его планы. Плоть легко подавалась его прикосновениям, стежок за стежком, и вот своеобразная посмертная операция была закончена. Скептично оглядев свою работу, он запрокинул голову, глядя прямо на человека-лиса.

- Не хотите ли поприсутствовать на моем представлении? - наконец озвучил он свое предложение, склонив голову на бок. Изящно и выверено, как и все, что он делал. Тело было усажено, а затем закинуто на плечо без особых усилий. Джин хоть и выглядел худым и тощим, но при этом был довольно выносливым и жилистым. - Я недалеко живу, тут рядом.

+1

11

- Рыбак, значит, - задумчиво откликнулся Гуймихо, покачивая трубку в тонких, исщербленных мелкими шрамами пальцах. В черепной коробке девятихвостого разыгрался настоящий спор, пылкий и заглушающий собой все остальные мысли. Одна сторона сгорала от любопытства и требовала продолжать играть по сценарию, соблюдая все возможные грани приличия, возможные между двумя созданиями, чьи руки были в крови уже даже не по локоть, а куда выше. Вторая же настойчивым стервятником клевала разум, требуя тут же наброситься на неожиданного собеседника, убить его и приготовить самый странный и роскошный ужин в жизни холда, где главным блюдом был бы мозг маньяка. «Можно ли понять маньяка, его ход мыслей, просто съев его мозг?» - шальная мысль словно трещащая искра рассекла поток сознания, но тут же была поймана за самый свой хвостик.

- Рыбак, который не ест свои трофеи, а потрошит, превращает в произведения таксидермического искусства и бережливо развешивает на стенах, - лис хмыкнул, на всякий случай проверяя не протекла ли его поклажа – трудно будет объяснить хозяину дома, в котором поселился Гуймихо, откуда на полу взялись кровавые пятна. Да и оставлять для правозащитников дорогу из «хлебных крошек» мужчина тоже не собирался.

- Хо-о-о, - выдохнул клуб дыма девятихвостый, и постепенно его губы растянулись в довольном полубезумном оскале, - такое сотрудничество мне уже куда больше нравится.

Хвосты холда возбуждённо подёргивались, как у собаки, которой показали свежую, ещё не лишённую до конца мяса, кость. Лис навострил уши, жаждя наконец услышать условия, но собеседник, к его разочарованию, словно специально тянул момент, высасывая из него весь возможный драматизм.

Гуймихо раздражённо цыкнул, глядя на то, как мужчина зашивает убитого юношу словно прохудившийся мешок картошки.

- В мире людей, далеко в пустыне есть одно блюдо. В брюхо верблюда зашивается баран. Баран в свою очередь фаршируется курицами. В каждой курице находится рыба. А сама рыба фаршируется яйцами, - вдруг подал голос девятихвостый, сам не понимая, с чего бы ему вспоминать этот факт. Возможно то, как Джин штопал тело пробудило в нём столь странные воспоминания, но в то же дело подало идеи на будущее.

Услышав наконец предложение Джина, Гуймихо не мог не улыбнуться.

- Я не могу отказаться от столь любезного предложения, - холд не спешил помогать с телом, явно оценивая физическую силу гипотетического оппонента. Доверие между деятелями искусства – это одно, а инстинкт самосохранения – это совершенно другое.

Гуймихо развеял по ветру пепел из трубки и убрал её обратно во внутренний карман своих одежд.

Отредактировано Гуймихо (2020-06-15 00:03:41)

+1

12

Джин хмыкнул, откровенно веселясь со сложившейся ситуации, и легко, будто и не тащил на себе человеческое тело, двинулся вперед по переулку. Он не расслабился, нет, легкомыслие и наивность могли бы стоить ему жизни. Опасность от незнакомца все еще ощущалась остро, волнами расходилась по восприятию, заставляя зябко передергивать плечами. Джин не боялся того, что чужие руки - определенно мощнее и крепче, чем его собственные, - с легкостью могут переломить и его горло, как тростник, точно так же, как лишили жизни юношу, которому просто не повезло. Шепот холодил бедро, скрытый под накидкой, и дотянуться до оружия было делом пары мгновений. Вопрос только в том, поможет ли он от такого создания?

В том, что перед ним явно не человек, Джин нисколько не сомневался, учитывая у зубастого незнакомца наличие... сколько там у него хвостов было?

- Предпочитаю творить, а не поедать свое творчество. Я не настолько безумен для этого, - ответил ему мягкой полуулыбкой, взгляд скользнул по кульку, в который человек-лис завернул извлеченные органы. - И не для того трачу столько сил и времени на сотворение той или иной работы. Это все равно, что художник бы решил съесть свое полотно, толком не дав зрителям его оценить. Слишком прозаично, слишком... скучно.

Они неторопливо двигались вдоль улицы, скрытые тенями, лишь луна периодически робко бросала на низ свой взор и, будто бы смущенная увиденным, торопливо пряталась обратно в тучи. Город мирно спал, не подозревая о произошедшем, лишь они бодрствовали - две опасные хищные тени. Но Хада был уверен, что на утро весть о пропавшем артисте быстро разнесется по городку. А уж как взволнуются зрители, когда он закончит свою постановку... Ооо, это предвкушение премьеры!

- Любопытное, к слову, блюдо, - оценил, попытавшись себе представить. - Мне однажды довелось пробовать верблюжатину, и на вкус это... не самое лучшее, что я ел, честно говоря, - поморщился, будто бы до сих пор ощущал этот странный вкус на языке. - Предпочитаю привычную говядину или птицу на худой случай. Впрочем, на любую дичь найдется свой любитель и ценитель, не мне судить. Нам сюда, - он нырнул в еще более узкий переулок, ведущий к заднему двору домика, который он снял на время своей поездки в этот чудный городок.

Дверь распахнулась с тихим скрипом, впуская хозяина и его неожиданного гостя. Джин чиркнул спичкой, зажигая лампу, и жестом пригласил человеко-лиса проходить. Дом включал в себя спальню, гостиную, отгороженную от просторной кухни шторкой, и большую ванную комнату. Труп брезгливо сбросил посреди гостиной, выпрямляясь и оправляя измятую рубашку, придирчиво окидывая ее взглядом на манер пятен. Безнадежно испорчено, снова придется выкинуть. Вот если бы кое-кто так бесцеремонно не вломился в его планы с грацией слона в посудной лавке... Хада бросил мимолетный взгляд на незнакомца, следовавшего за ним всю дорогу, и теперь вот находящегося у него дома. Оставалось надеяться, что они не поубивают тут друг друга.

- Джин, - вдруг представился виртуоз, осознав, что они так и не назвали своих имен друг другу. - Хада Джин. Из меня не самый гостеприимный хозяин, но, если хотите, вы можете положить ваше... - замялся на мгновение, покосившись на сверток с добычей. - ...мясо в холодильник, чтобы не испортилось. Мне нужно подготовить тело.

+1

13

Лис перехватил свою ношу поудобнее и раздражённо цыкнул. Только что завуалированно, но всё-таки его назвали безумцем. Чокнутым, если на то пошло. Но считает ли себя безумным хищник, поедая свой обед? Как правило он об этом не думает, он просто ест, восстанавливает свой запас сил.

- Можно сделать из убитой лани  роскошный ужин и предметы быта, а можно увековечить её с помощью таксидермии, - парировал Гуймихо немного тише, чем до этого. Он не был точно уверен, что из-за угла не выскочит случайный зевака или страж порядка, поэтому старался не издавать лишних звуков – поступь его была мягкой и тихой как крадущегося зверя, а пушистые уши немного нервно подёргивались при каждом постороннем шуме, стараясь уловить приближение незваных гостей.

- Кроме того, -
с немного кривой улыбкой продолжил девятихвостый, - кто сказал, что зрители не могут оценить кулинарный шедевр? Пусть и главный ингредиент будет для них тайной. Но ведь от этого всё становится даже пикантнее… Смотреть, как они с жадностью пожирают себе подобных.

Чужой дом гостеприимно распахнул свои двери перед холдом, и грех было не воспользоваться приглашением. Рефлекторно немного пригибаясь, наученный болезненным опытом низких дверных косяков лис спешно проследовал за хозяином убежища. Тихое место, достаточно тихое, чтобы никто не услышал борьбы, а, впоследствии, не нашёл бы трупы раньше, чем Гуймихо успеет исчезнуть из этого городишки.

- Хада Джин, - наконец представился незнакомец, разорвав тонкое полотно тишины и вытащив лиса из раздумий. Теперь бы нападать на хозяина дома было бы совсем неприлично. Но эту мысль в долгий ящик отправлять пока было рано.

- Гуймихо,
- откликнулся мужчина, продолжая изучать взглядом чужой дом. Чисто, аккуратно, но не было в этом помещении какого-то домашнего уюта, или же холд просто придирался. Это у него в «лисьей норе» всегда всё пропитано теплом печи и ароматами специй, а всё свободное пространство было заставлено утварью и различными безделушками.

- О, благодарю! – лис поспешил скрыться за шторкой убрать свою добычу в укромное местечко в холодильнике. А ещё он мог наконец изучить чужую кухню! Вот здесь-то уже можно было разгуляться. Да, не профессиональный уровень, но Гуймихо даже костра было бы достаточно. Показавшийся из-за шторки холд поспешил отвесить комплимент:

- У Вас замечательная кухня! Ха-ха, простите, кажется, это то, что люди называют профессиональной деформацией,
- дружелюбно улыбнулся девятихвостый, но тут же прищурился и словно любопытный зверь склонил голову набок, - я могу понаблюдать? Обещаю вести себя хорошо и не мешаться.

+1

14

Джин покосился на выглянувшего из-за шторки лиса, и тихо фыркнул. Кухня его не располагала каким-либо излишеством, скромная и простая, но со всем необходимым. Достаточно просторная, чтобы пару человек могли свободно тут находиться, не мешая друг другу. Хада задумчиво перевел взгляд на лежащее на полу тело. Возможный наблюдатель нисколько не смущал его, скорее наоборот. Ему еще не доводилось пускать кого-либо за кулисы, на, так сказать, подготовительную репетицию перед выходом на сцену. Взвесив все за и против, Джин неопределенно покрутил рукой в воздухе и вздохнул:

- Ради бога. Только свет не загораживайте.

В его воспаленном разуме уже родилась картина, которую он собирался нарисовать, осталось лишь взять в руки кисть. Убийца направился в ванную, откуда вскоре вернулся с внушительного вида аптечкой, парой латексных перчаток и клеенкой. Растелив последнюю на полу, перетащил на нее тело паренька, чтобы потом не заморачиваться оттиранием пятен с паркета.

- Кровь ужасно плохо отстирывается, - пожаловался вслух, присаживаясь рядом со своим будущим холстом. На свет из коробки показались какие-то скляночки, блеснул в свете лампы острый скальпель, зажимы. Перчатки обхватили руки, будто вторая кожа - ни к чему лишний раз оставлять следы. Джин придирчиво оглядел труп, хмуря тонкие брови, ткнул пальцем голову - та безвольно и под неправильным углом откинулась в сторону. Позвонки-то сломаны. Мужчина вздохнул, бросив укоризненный взгляд в сторону своего гостя, - и зачем было портить тело? - и снова вернулся к пареньку.

Пальцы изучающе скользили по чужой шее, почти любовно касаясь бледной кожи, ощупывали и примерялись. Затем скальпелем уперся под подбородком, надавил, с легкостью вошедшего в масло ножа рассекая податливую плоть. Кожа охотливо расходилась под тонким острым лезвием, обнажая розоватую внутренность и белеющий хрящ адамового яблока. Закрепил пласты кожи по обеим сторонам шеи, чтобы те не мешались, и придирчиво вгляделся вовнутрь.

- Это нам ни к чему, - пробормотал мужчина, ловко вырезая хрящ и раскрывая гортань. Помещение тут же заполнил не самый приятный запах крови и содержимого чужого желудка через пищевод, но Джин даже не поморщился, выглядящий слишком привыкшим. Он, мурлыкая себе под нос незатейливый мотивчик, достаточно бодро избавлял чужие голосовые связки от мембран и хрящей, с хирургической точностью срезая слой плоти за слоем. Протерев скальпель каким-то раствором, виртуоз принялся осторожно скоблить тонкие жилы, посмевшие оскорбить его слух своим ужасным звучанием. - В этот раз ты зазвучишь правильно, - прошептал вслух, ласково большим пальцем убирая капли крови с волокон и восхищенно рассматривая распахнутую глотку, словно диковинный кровоточащий цветок.

- Возвращаясь к вопросу о еде и ее подаче, - коротко глянул на Гуймихо, не отрываясь от своей работы. Закончив убирать излишки мяса и мышц, он плеснул на связки из бутылочки, морщась от едкого запаха кислоты. - Не могу не согласиться, это тоже своего рода искусство. Мне порой даже кажется, что привести еду к такому виду, от которого можно кончить, в разы сложнее, чем рисовать картины, - тихо рассмеялся, промокая лишнюю влагу со связок салфеткой.

+1

15

Не в первый раз за долгую жизнь Гуймихо пришлось пожалеть о том, что он не занимался рисованием достаточно усердно, чтобы научиться хорошо это делать. А ведь так хотелось запечатлеть мастера за работой быстрым наброском. Хотя бы угольком на небрежно вырванном тетрадном листе. Трудно было бы передать увлечённость, сосредоточенность и лёгкое напряжение, но увы и ах. Ни материалов, ни должного навыка. За почти три с лишним сотни лет мог бы и научиться.
Гуймихо отошёл в сторонку в тень, прислонившись спиной к стене. Отсюда открывался превосходный вид на действо, а сам лис не закрывал собою свет.

- Уж простите мне мою прыть
, - с издёвкой фыркнул девятихвостый, пожав плечами,  - откуда мне было знать, что мы вот так вот полюбовно договоримся. Всё могло было закончиться дракой, шумом, явившимися стражами и одним голодным лисом. Кровь, кстати, лучше замачивать в холодной воде. Или сразу сжечь запачкавшуюся вещь.

Ох, сколько же у самого холда вещей полегло в неравной борьбе с фонтанчиками артериальной крови, стоило неудачно пырнуть ещё живую жертву чем-нибудь острым. Не говоря уже о разделке мяса, но это было давно, когда лис был совсем молодой и такой же неопытный. Хотя и сейчас один неудачный надрез мог превратить идеально белые одежды в холст абстракциониста-недоучки.

Вид вскрытой глотки щекотал нервы и аппетит не хуже свежей вырезки, несмотря на запах перевариваемой пищи. Мальчишка успел плотно поужинать перед последним свиданием в своей жизни, ещё и запить львиной долей алкоголя. Услышав этот запах, Гуймихо скривил губы – нужно будет более тщательно проверить и промыть внутренние органы артиста, прежде чем употрблять в пищу.

- Хм, в его глотке неплохо бы смотрелся гриф от виолончели, -
задумчиво заметил лис. Его лицо заметно вытянулось и приобрело звериные черты – трудно было устоять перед видом и запахом обнажённой плоти. Внутренний огненный зверь требовал закричать дикой тварью, завыть, затявкать и вцепиться зубами в исполосованное скальпелем мясо. Гуймихо тяжело вздохнул, спрятал лицо на секунде в ладонях, собирая в организованную кучку своё самосознание, и только тогда продолжил, - для а у т е н т и ч н о с т и.

А вот от едкого запаха кислоты свой чуткий нос пришлось прятать. Лис отлип от такой удобной стены и медленной ровной походкой перекочевал в другой угол комнаты, подальше от едкого шлейфа. К слову, эта короткая разминка стала неплохой возможностью рассмотреть результат труда маэстро со всех сторон. Гуймихо не постыдился сделать пару шагов к центру комнаты и «сунуть нос» в сияющее белизной очищенных связок отверстие.

- В отличие от картин, как мне кажется, способ достижения такого эффекта будет более индивидуален в плане кулинарии. Разумеется, можно нашпиговать блюда афродизиаками и наркотиками и подать их на голом теле элитной проститутки, но это слишком, слишком легко и скучно,
- рассуждал девятихвостый, которому явно понравилась собственная идея с подачей блюд на пока или ещё тёплом теле. Мечтательно поглаживая подбородок,  он изучал получившиеся струны. Так и хотелось задеть коготком хотя бы одну из них и послушать, какой звук из этого получится.

+1

16

- А могло и не закончиться, - философски пожал плечами Джин, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Лезть в драку с противником, который превосходит его как минимум в физической силе и, что еще более вероятно, обладает какими-нибудь магическими приемчиками было крайне глупо и очень недальновидно. Виртуоз вообще не позиционировал себя в качестве бойца ближнего боя, предпочитая вести бой на дальней дистанции. Благо оружие ему в этом помогало. В крайнем случае просто попытался бы обездвижить возможного противника и сбежать, потому что быстрые ноги пизд... В общем, ничего они не боятся. Благо быстро бегать Джин точно умел.

Ему льстило чужое пристальное внимание. При всей своей театральности, он любил приковывать взгляд, любил привлекать к себе внимание и быть в центре него. Джин чуть ли не спиной ощущал внимательный любопытствующий взгляд лиса, кончик носа которого едва ли не подергивался от улавливаемых запахов. Возможно, дразнить обоняние человеко-лиса свежей плотью было не самым разумным поступком - еще и будучи в одном с ним помещении, - но Шепот все еще обнадеживающие холодил бедро. Даже магическим созданиям сложно жить с пулей в голове, что уж говорить о простых смертных.

Ах, как красиво смотрелось бы красное на белом...

- Аутентичности... - задумчиво вторил ему убийца, склоняя голову то на один бок, то на другой и рассматривая творение рук своих. Стукнул ладонью об ладонь, встрепенувшись, обратился к Гуймихо: - Точно! Будьте добры, принесите с кухни оливковое масло. Оно рядом с плитой на первой же полке, - отстучал пальцами ритм какой-то мелодии по паркету и хмыкнул. - Оливковое масло часто используют при обработке жильных струн. В таком случае те становятся более эластичными, а извлекаемый звук, - кончики пальцев трепетно коснулись выбеленных ниточек жил. - становится более мягким и сладким. Никогда не пробовал сыграть на человеке, как на инструменте, - рассмеялся, убирая обратно в аптечку использованные вещи, а скальпель задумчиво повертел в пальцах. - К сожалению, виолончели у меня нет. Но можно пробраться в тот театр и позаимствовать одну, вряд ли кто-то сильно расстроится пропаже, благо что пойдет она на благое дело!

Воображение, подстегнутое чужой горячей фантазией, живо нарисовало ему картину человеческой скрипки с торчащим грифом прямо из горла, где струны его связки станут отличной заменой струн. Каким наслаждением будет возможность провести по ним смычком, извлекая чистый и глубокий звук, намного более прекрасный, чем издавало это жалкое человеческое существо. Не можешь сыграть сам - я помогу. Я завершу эту картину, окончу твое становление частью прекрасного.

- Меня бы больше впечатлила подача еды внутри еще живого человека, - усмехнулся, поднимая взгляд на гостя, разглядывающего его работу из-за плеча. Джин даже подвинулся немного, чтобы лучше было видно. - Ну как? Правда хочется сыграть на нем? Не хватает только хорошего смычка.

+1

17

- Масло… Масло-масло, - задумчиво пробормотал Гуймихо одними только губами, словно пробуя слово на вкус. Такое же скользкое и обволакивающее, как и то, что оно обозначает. Зацепившись за эту граничащую с абсурдом мысль, лис наконец вырвался из цепких лап внутреннего хищника и перестал мечтать о том, чтобы приготовить на этой кухне и маньяка, и его произведение искусства. Холду надоедало это балансирование между зверем и человеком, но оно не могло прекратиться, пока зверь не будет сыт.

Лису пришлось оторваться от созерцания раскрытой глотки и скрыться за шторкой, отделяющей кухню от остального пространства. Ориентироваться в чужом доме пока было не очень удобно. Что там сказал Джин? Первая полка рядом с плитой… Аха, вот она! Девятихвостый не удержался и откупорил небольшую бутылочку, проверяя запах её содержимого. Тонкий, свежий аромат, который обоняние раскладывало на запах зелени и фруктов. А виртуоз явно не скупился на качественные продукты, пусть их и не было много.

- Я такого ещё не практиковал ввиду недостатка навыков. Я мясник, а не хирург, - добродушно откликнулся лис, явно заинтригованный предложенным концептом, - а бессмертных фейри ещё поискать надо.

Внезапно лис буквально на несколько секунд замер, не сводя взгляда с трупа посреди комнаты.

- Есть у меня одна мысль. Безумная, абсурдная, способная упечь нас обоих за решётку с последующим выходом на эшафот, - Гуймихо протянул Джину бутылочку с маслом и, всё-таки не удержавшись, зацепил когтями натянутые струны, словно играя на гучжене, - он прекрасен, но музыкальный инструмент должен звучать со сцены. Наш прекрасный Анджело заслуживает последнего выхода на бис.

Лис хрипло засмеялся и небрежным движением убрал с таращегося в потолок мёртвого лица выбившуюся прядку волос. И когда это у него стали появляться такие странные мысли? Психопатом-то лис себя не считал. Но чтобы начать их понимать? Совсем умом тронулся, старая мечта таксидермиста.  Но сейчас он уже продумывал, как донести Анджело до места назначения и не повредить кропотливую работу Джина. Раз уж он участвует в этом театре абсурда, то проследит за тем, чтобы всё было идеально.

+1

18

Краем глаза Джин проследил за тем, как лис после секундной заминки скрылся за шторкой, после чего позволил себе облегченный вздох, только сейчас осознав, что все это время был напряжен. Совсем как те струны, о которых шла речь ранее. Сложно заставить себя расслабиться, когда ты находишься в одном помещении, - не шибко уж и просторном, стоит заметить, - с таким же охотником, как ты. В том, что они с этим человеком были похожи - никаких сомнений не оставалось. Джин наловчился чуять "себе подобных" за версту. Вряд ли для обычного обывателя разница была видна, но вот его наметанный глаз сразу видел самую суть вещей, проникая глубоко под кожу. Все мы носим маски, верно?..

Гуймихо отдернул шторку и замер в проходе, в когтистой лапе виднелась бутылочка, смехотворно маленькая по сравнению с ладонью фейри. Виртуоз коротко скользнул по нему взглядом снизу-вверх, хмыкнул каким-то своим мыслям и вернул свое внимание лежащему перед ним трупу.

- Точность - то, что отличает хирурга от мясника, верно? - подал голос мужчина и с благодарным кивком принял протянутую бутылочку масла. - Спасибо. Мне тоже не доводилось еще подобным заниматься. В смысле, засовывать еду в еще живого человека. Думаю, если брать для этой цели фейри, то он протянет дольше, хм, - призадумался на полном серьезе, кажется, решив взять себе эту идею на заметку. Пробка выскользнула из бутылочки с тихим "чпок", к взвеси запахов кислоты, трупного смрада и крови примешался легкий травянистый аромат масла. Джин принялся обрабатывать с его помощью связки, специальной кисточкой распределяя скользкую жидкость по поверхности тонких, практически белоснежных жил.

- ...он прекрасен, но музыкальный инструмент должен звучать со сцены.

Руки убийцы замерли на мгновение, занесенные над чужой раскуроченной шеей, похожей на жуткий цветок раффлезии. Джин покосился осторожно на хвостатого с подозрением. Сказка полна магических созданий, и кто мог дать гарантии того, что это существо не обладает способностью к телепатии? Или чем-нибудь еще более опасным? Если уж на то пошло, Хада вообще ничего не знал об его невольном госте, кроме того, что тот не прочь вкусить человеченки на ужин. Но спрашивать вот так в лоб он не собирался. Мало ли.

- Да-а... - протянул он, бросая взгляд на тело и задумчиво поджимая губы.

Он сейчас что?..

Этот лис каким-то образом умудрился подглядеть то, что творилось в голове у Виртуоза. Рассмотреть удушливые темные образы с запахом лаванды и аммиака да высказать об этом вслух, настолько точно попав в сравнения. Говорят, у дураков и гениев мысли сходятся. Правда ни тем, ни другим Джин себя не считал и скромно называл свою персону просто "Бог". Скромненько и со вкусом, правда?

- Театр на ночь обычно запирают, - мужчина подобрался, постукивая себя по подбородку выпачканными в масле и чужой крови пальцами и не обращая на это никакого внимания, пытаясь не упустить пойманную мысль. - Но я знаю, как туда можно проникнуть без свидетелей и риска. Останется только озаботиться переноской тела. Не так просто протащить его по улицам и не вызвать подозрений. Но сначала надо дать маслу впитаться, тогда при транспортировке мышцы не повредятся, - он повернул голову, уставившись на присевшего рядом Гуймихо.

+1

19

Девятихвостый погрузился в размышления: использовать человеческое тело при подаче блюд? Что, если использовать человека вместо посуды для угощения, изготовленного из него самого? Если достаточно бережно расчисть брюшную полость, то несчастное существо протянет ещё некоторое время. Но зачем? Ради творчества? Ради представления? Для… возможно, первого ценителя истинной стороны его работы. Гуймихо накрыл половину лица ладонью и пустым взглядом смотрел на труп молодого человека, становящийся произведением мало кому понятного искусства. Тело, не обработанное должным образом и не обескровленное, начинало источать специфический запах и более не представляло для холда гастрономический интерес, не вызывало аппетита, даже при том, что лис был порядочно голоден. Он не ожидал, что обыденная охота превратится для него походом в мастерскую безумного художника.

Гуймихо чертовски хотелось закурить, но делать это в чужом доме было бы как-то неприлично. К тому же, здесь была такая мешанина запахов, что обоняние лиса уже сходило с ума, суля потом головную боль от перенапряжения. Внезапно притихший Джин заставил его оторваться от безмолвного стенания, оторвать ладонь от лица и обратить на хозяина дома внимание. Было видно – предложение холда его более, чем заинтересовало. Возможно, слова Гуймихо произвели на него куда больший эффект, чем тот ожидал. Насколько далеко можно было зайти, продолжая играть в эту игру? Возможно ли так косвенно оказывать влияние на психопата, манипулировать им?

- Вряд ли получится перенести тело незаметно аж до театра, сумрак нам в этом такой себе помощник, - Гуймихо задумчиво покусывал самый кончик когтя на большом пальце, выписывая вокруг трупа круги медленными размеренными шагами. Вдруг он резко остановился и вытащил доселе покоящийся в ножнах меч. Отполированная сталь блеснула в тусклом свете, жаждя крови.

- Но тело можно разделить на части. Куда более компактная ноша значительно уменьшит подозрения и ускорит наше перемещение по городу, - чётко отрапортовал Гуймихо, проводя кончиком меча места, которые он предполагал отсечь – выбор пал на конечности. – Вы же придумаете, как потом красиво оформить всё это? У нас нет времени на точную хирургию, мальчик уже не благоухает как чайная роза.

Вот в чём, так в быстрых и спонтанных решениях холд был мастер. Изредка, конечно, приходилось потом расхлябывать последствия, но настолько часто, чтобы заставить лиса быть более рассудительным и нерасторопным. Без всякого предупреждения, потратив лишь несколько секунд на то, чтобы с присущим ему пафосом сделать несколько движений, заставляя клинок катаны вспыхнуть белоснежным пламенем так же, как это было с кинжалом, Гуймихо перехватил оружие двумя руками и одним точным движением отрубил правую руку трупа. Зашипело прижжённое мясо, кусок плоти упал на пол со звуком картошки. Несмотря на прижигание раны, крови было достаточно, и её тёмные капли всё равно оказались на полу и едва не запятнали белые одежды фейри. Был бы парень живой – ох, какие бы фонтаны они тут наблюдали…

- Тц, гнильё, - состроил недовольную мину и заворчал лизнувший немного крови с клинка Гуймихо. Избалованные высокой кухней рецепторы отказывались пропускать в качестве пищи подгнивший продукт, - столько еды пропало…
Дабы не повторить неудачи с правой рукой, девятихвостый решил воспользоваться жгутами. Вот только изготавливать их пришлось из подручных материалов – рукава рубашки юноши, так и оставшегося на его руке, пусть и немного обугленного. Порвать его на лоскуты было не трудно, сложнее было затянуть их на оставшихся конечностях и не разорвать, переусердствовав. Только после завершения приготовлений, Гуймихо вновь взял клинок в руки и завершил начатое. Затем вытер кровь с меча об всю ту же одежду жертвы и убрал оружие обратно в ножны.

- Идеальный срез, прям хоть сейчас можно было бы запекать эту молодую свинку, не будь она подпорченной, - лис присел на корточки рядом с трупом, деловито изучая оставленные увечья, - но теперь это твоя кукла, и осталось лишь разложить её по мешкам, чтобы доставить в назначенное место.

+1

20

Лис вдруг замер на месте, а на свету внезапно блеснуло сталью - Джин дернулся весь от неожиданности, схватился за свой револьвер под накидкой, не сводя настороженного внимательного взора со своего гостя. Хада был чертовски плохим бойцом ближнего боя, а уж против холодного оружия у него и вовсе не было никаких шансов. Попытаться обездвижить противника и пристрелить? Его слабая магия могла и не подействовать на кого-то такого, как этот девятихвостый. Однако, на счастье Джина (и его ли?..) оружие пускать в ход не пришлось. Лис был заинтересован распластавшимся телом на клеенке, а не тем, как бы лишить жизни другого маньяка.

- Если бы не сломанная шея, - укоризненный взгляд в сторону Гуймихо. - и не начатая мною, мхм, операция, то еще можно было как-нибудь протащить его, прикинувшись друзьями, что ведут пьяного товарища домой. Но, - руками развел, покосился на развороченную кровоточащую глотку, из которой уже начало откровенно нести. - что сделано, но сделано.

- Но тело можно разделить на части.

- Чисто в теории - да, так будет гораздо удобнее, - согласно кивнул убийца, склоняя голову на бок и что-то мысленно прикидывая. - Вряд ли кто-то остановит нас посреди ночи, чтобы поинтересоваться, что такого мы несем в мешках. Даже если и остановит, - кривая ухмылка прорезала лицо художника. - что же, ему же хуже.

Клинок в чужих руках вдруг вспыхнул пламенем - ярко-ярко, на контрасте с тусклым освещением в помещении, резанув мужчину по глазам. Затем практически беззвучный свист стали в воздухе, и лезвие с тихим чавкающим звуком отрубило конечность. Рука глухо шлепнулась на пол, Джина, не успевшего даже увернуться, забрызгало кровью. В воздухе еще больше запахло железом. Он перевел слегка...  ошарашенный взгляд на лиса. Ладно, скорее в край охуевший его бесцеремонностью взгляд - так будет правильнее.

- Можно было... предупредить хотя бы, - просипел он, отодвигаясь от трупа и поднимаясь на ноги. Одежда была испорчена окончательно, да и в целом убийца выглядел так, словно из мясной лавки сбежал. Если они в самом деле планируют куда-то выдвигаться сейчас, то ему следовало хотя бы смыть с себя этот кошмар, потому что иначе внимания точно не избежать. Бегай потом от Стражи и доказывай, мол, я никого не убивал, я просто рядом стоял. - Ладно, ты это... Кгхм, заканчивай пока его разделывать, я сейчас, - пробормотав это, Джин скрылся в тесной ванной комнатке, прихватив с собой полотенце.

Пока Гуймихо возился с телом в зале, Хада быстро ополоснулся, привел себя в относительный порядок, и вернулся в расстегнутой рубашке, вытирая волосы полотенцем. К тому времени лис в самом деле закончил отсоединять конечности от трупа, и теперь их виду предстал довольно некрасивый обрубок с лежащими отдельно от него руками и ногами. Скептично окинув его взглядом, Джин хмыкнул - получилось в принципе очень даже не дурно.

— Идеальный срез, прям хоть сейчас можно было бы запекать эту молодую свинку, не будь она подпорченной.

- Ты ведь забрал уже себе нужное мясо? - мужчина распахнул шкаф, доставая свежую одежду и без всякого стеснения переодеваясь. - Или ты ешь их целиком? - Джин намекал на те органы, что Гуймихо вырезал там в подворотне при нем, и сейчас хранившиеся в его холодильнике. С каннибалами ему еще не доводилось общаться так близко, и теперь ему стало страсть как любопытно, что же те чувствуют. Отличается ли их способ мышления от его? Видят ли они в других людях только куски мяса, как он - всего лишь холсты для творчества? Ничего, у него еще будет время об этом спросить.

Закончив переодеваться, Джин достал сразу два объемных черных мешка из довольно плотного материала - чтобы не протекало ничего - и принялся укладывать в них конечности. - Помоги мне с туловищем, будь другом, - обратился он к лису, приподнимая тушку и протягивая ему второй мешок.

+1

21

Гуймихо так увлёкся разделыванием трупа на запчасти, что даже не заметил, что Джин куда-то отходил. Вернее, он слышал его предупреждение, но настолько не придал ему значения, что оно влетело одно большое мохнатое ухо и вылетело из другого, не задерживаясь в памяти ни на долю секунды. Так что полукровка был встречен слегка удивлённым выражением на лице и немного приподнятой бровью.

- А, ты отходил, - негромко буркнул себе под нос девятихвостый, пытаясь стереть пальцем всё-таки попавшие на белоснежный рукав пару капель крови с трупа, но сделал в итоге только хуже, увеличив бурые пятна раза в полтора. Гуймихо достаточно щепетильно относился к собственной одежде, тем более содержание лавки не приносило такого большого дохода, чтобы менять их достаточно часто. Он обязательно попытается отстирать её, когда прибудет домой. Возможно, стоит будет попросить совета у одной миловидной ящерицы с горы.

— Ты ведь забрал уже себе нужное мясо?

- Я бы взял себе больше, если бы мог. Но целиком есть нет смысла, хотя каждая часть тела по отдельности представляет из себя гастрономическую ценность. Что-то, например, вот эту часть бедра, там, где поменьше жировой ткани, - Гуймихо указал пальцем на небольшой отрезок на ноге жертвы, - можно замариновать в пиве и подать под медово-горчичным соусом. Мороки, конечно, было бы много, но из почек получаются неплохие колбаски, если не пожалеть и раскошелиться на специи. Я взял лишь печень, лёгкие и сердце, которые были моей основной целью. Потому что хотел приготовить блюда именно из них, потому что испытывал вдохновение. Я думаю, ты понимаешь меня, верно? Из лёгкого, кстати, получается отличный гуляш – простое, но сытное и при должном навыке насыщенное вкусом блюдо.

Разумеется, лис был голоден. По его планам он уже должен был сидеть в своей комнате, потягивать бокал домашней сливовицы и ужинать изысканным паштетом из печени славного Анджело, щедро намазывая его на добротный кусок хлеба. Но вот он здесь, добровольно занимается порчей собственной добычи и участвует в малопонятной здоровому на голову человеку вакханалии.

-  Как низко ты пал, мой милый Анджело. С блистательной сцены – по частям в тёмный мешок, - горько усмехнулся Гуймихо и вместо того, чтобы взять мешок, нежно, словно жених свою молодую возлюбленную, поднял обрубок со вспоротой глоткой. Буквально на секунду холд испытал желание покружиться с этой сломанной куклой в танце, но быстро заткнул его в дальние закрома разума, свалив всё это на духоту и затхлый запах в помещении. Изуродованное тело всё же пришлось упаковать в тёмный материал. При этом запрокинутая голова задела ткань, и изломанная шея оглушительно хрустнула в тишине, заставив лиса весело фыркнуть, скрывая смешок.

- Пожалуй, я его и понесу, -
фейри устроил мешок поудобнее в руках и направился к выходу. Всё это выглядело настолько непринуждённо, будто Гуймихо собрался на увеселительную прогулку. Ночью. С трупом в мешке.

+1

22

Гуймихо принялся говорить о еде, и Джин невольно им заслушался. Этот лис все больше и больше напоминал ему себя, где-то в более ранние годы, когда Хада только осознал свое стремление и тягу к искусству. В то время он готов был говорить об этом часами, с блестящими от восторга глазами, будто какой-то ненормальный фанатик-богослужитель. Как иронично.

- Из лёгкого, кстати, получается отличный гуляш...

Джин непроизвольно сглотнул набежавшую слюну. Не смотря на обстановку, которая совсем - вот нисколечко! - не располагала к готовке и принятию пищи, от слов своего ночного гостя ему захотелось есть. Завтракал он давно, и сейчас желудок настойчиво требовал у своего хозяина принять меры по этому поводу, совсем не обращая внимание на отвратительный запах, заполнивший помещение. Придется оставить окно открытым и проветрить тут все, чтобы не воняло кислотой, кровью и трупным смрадом.

- Я все еще помню твое обещание принести мне извинения за ужином, - Джин с тихим смешком натянул плотную ткань на обрубок, что остался от некогда прекрасного юноши, поморщившись от довольно громкого хруста. Надо было, подумал Хада, закрепить как-нибудь его шею, чтобы голова в процессе не отвалилась. Хотя бы устроить подобие шины устроить или что-нибудь похожее. Впрочем, какая уже разница, у него были другие планы, и самое время приступить уже к их воплощению.

Все приготовления, наконец, окончены. Тело юноши, что вот-вот станет воплощением больного замысла художника, распихано по мешкам, и вот Джин гасит свет, оставляя приоткрытым окно, подхватывает Шепот с тумбочки и выходит на улицу со своим невольным напарником. Сумерки стали еще гуще, время перевалило далеко за полночь, и у них оставалось не так много часов, чтобы успеть до рассвета и не попасться. Вряд ли это стало бы проблемой, Виртуоз и не из таких передряг выбирался, а вот довольно заметная и яркая личность его собеседника могла быть небольшой промашкой. И если уж он мог менять лица, как перчатки, то с чужими огромными хвостами все обстояло немножечко сложнее. Джин даже шутки ради предложил бы их побрить, но вряд ли обладатель пушистого меха расценил бы такой юмор. Проверять на себе скорость чужой реакции и остроту клинка ему тоже не особо то и хотелось.


Акт третий.
Digestif.

До нужного здания добрались без происшествий. Городок мирно спал, и никому не было дело до двух мужчин, бредущих по одной из темных улочек с чем-то увесистым в руках. Убийца прокручивал в голове возникающие один за другим образы, пока его сознание самостоятельно рисовало нужную картину - ему останется лишь перенести все это на холст, поставить свою собственную оперу о смерти. Махнув лису рукой, Хада двинулся прочь от главных расписных дверей, обходя здание, пока перед ними не замаячила почти ни чем не примечательная дверца черного входа. Навесной замок выглядел ненадежно, почерневший от времени и покрывшийся ржавчиной, убийце не составило никакого труда его сломать одним выверенным ударом.

- Люблю выступать, - Джин с сожалением обвел взглядом возвышавшееся над ними здание театра и вздохнул. - Но ненавижу толпу. Все вокруг мнут себя великими критиками, имея такое же отношение к искусству, как попавшая в суп муха - имеет отношение к блюду. Человеческим сердцам нынче не достает... чувственности, - с этими словами мужчина толкнул отпертую дверь и шагнул внутрь. Сначала стоило озаботиться о композиции и расположить само тело там, где ему самое место, а после уже можно будет заняться и декорациями. - Темно, черт возьми.

+1

23

Несмотря на яркую и запоминающуюся внешность Гуймихо умел быть незаметным, как мышкующая среди высоких сугробов лисица. Это выражалось в его лёгкой практически неслышной поступи, редко встречающейся среди существ под два метра ростом, и неожиданной молчаливости. Любой, хоть сколько-то, но недостаточно хорошо знакомый с лисом человек скажет вам – этот холд настоящий болтун, затыкающийся только чтобы пригубить бутылку или снять пробу с готовящегося блюда. Но, выходя на охоту, девятихвостый полностью сосредотачивался на ней, наконец позволяя собственному «я» отдохнуть от образа пушистого простачка. Только во время подобных вылазок Гуймихо мог быть самим собой. И пусть их перебежка до театра совсем не походила на загон добычи, фейри с огромным удовольствием сейчас прислушивался к мерному дыханию спящих под аккомпанемент ночных птиц переулков. Для большей конспирации он бы предпочёл накинуть на себя свой длинный плащ, который и хвосты бы закрыл, но, увы и ах, вещица была безнадёжно испорчена и адаптирована под переноску потенциального ужина.

- А имеем ли мы право вершить суд из своей тарелки? – достаточно холодно заметил Гуймихо, глядя на едва не рассыпавшийся на запчасти замок с двери театра. Небольшой толчок – и он открывает путь к чему-то великому. Возможно, точно так же должен был бы чувствовать себя Анджело – ему дали небольшой толчок, чтобы он стал частью настоящего искусства. Один удар для того, чтобы и замок, и несчастный юноша сыграли свою последнюю, но самую важную роль.

- Позвольте, - лис обогнал спутника, ступая в кромешную темноту театра. Казалось, в полном мраке, но белоснежный образ девятихвостого был отчётливо виден. Игра света или магия?
Но магия началась дальше, хотя любой холд скажет вам, что это дешёвые фокусы: щелчок пальцев, и одна за другой свечи вспыхивают, сопровождая убийц по мере того, как те продвигаются вглубь театра - к самой сцене, благо лис помнил примерное расположение развешенных по стенам подсвечников, иначе был бы небольшой пожар, а старательно нагнетаемый пафос превратился бы в фарс.

Зал распахнул свои мрачные объятия, пропуская в густой кисель темноты двоих нарушителей. Теперь уже лис, мурлыкая себе под нос отрывок въевшейся в память мелодии, держал небольшой трепещущий белый огонёк в ладони, позволяя тому изредка перемещаться по всей руке, как неугомонному домашнему зверьку. В тусклом свете после нескольких секунд поисков наконец удалось найти самую первую свечу, которая запустила цепную реакцию, и вот наконец пара десятков дрожащих огней наконец освещали большую сцену, оставляя зрительские места тонуть в полумраке.

- Прошу, маэстро, сцена готова, - в издевательски наигранном поклоне пригласил Гуймихо спутника подняться на подготовленную площадку. Действительно ли лис издевался, или вошёл в роль театрального служащего – было непонятно, но судя по сатанинским огонькам в глазах и довольной ухмылке, такой холодной и немного жуткой в белом свете, пребывал девятихвостый в явно приподнятом настроении, приправленным любопытством и нетерпением.

+1

24

- Вершить суд? - Джин через плечо покосился на своего невольного напарника и негромко, мягко рассмеялся, и смех его эхом унесся в пустоту молчаливого театра. - Я не считаю себя вершителем судеб, мне до этого нет абсолютно никакого дела, - он пожал плечами и двинулся вперед, мягко ступая в темноту. Пришлось посторониться, когда лис вызвался идти первым, на фоне мрачного провала выделяясь белоснежным ярким пятном. Джин даже невольно залюбовался, на секунду замедлив шаг, но тут же опомнился.

- Те, кого я выбираю, на самом деле даже не догадываются, что их настоящее предназначение - стать частью моего творения, частью чего-то прекрасного. Я тот, кто придает смысл их бессмысленному существованию, делает их значимыми, - продолжил Хада, с любопытством наблюдая за тем, как, повинуясь жесту лиса, вспыхивают огоньки, зажигая свечи и освещая помещение. Ему определенно нравились звуки собственного голоса, отражающиеся от стен. Громкий снаружи, оглушительно безмолвный - внутри. Пустой. - Но я никого не убиваю, - он с любовью погладил мешок в своих руках, расплываясь в какой-то совершенно маниакальной, шальной улыбке, в полумраке выглядевшей еще более жутко. - Убивает само действо.

Засмотревшись на завораживающий танец свечей, Джин едва не запнулся о порожек. Сцену охватил ряд пляшущих огоньков, приковывая взгляд и вызывая у Виртуоза искренний восторг. Отличное дополнение к скучным, пресным декорациям. Эти дилетанты не могли постараться, чтобы качественно оформить сам театр! Что, на самом деле, имеет не меньшее значение, чем сами выступления. Джин довольно щепетильно относился не только к своим творениям, но и к построению декораций, уделяя им времени чуть ли не больше, чем самой постановке.

- Благодарю, - он отвесил лису такой же полупоклон, подхватывая его настроение, и, мурлыкая себе под нос, не спеша взобрался на охваченную огнями сцену. - Прекрасное зрелище, должен признать. Восхитительная игра со светом. Мои искренние аплодисменты, мой друг, - убийца опустил мешок с конечностями на пыльной пол и выпрямился, окидывая свое будущее полотно взглядом. - Между прочим, осветитель, - человек, работающий со светом в театре, - имеет чуть ли не самую важную роль. Именно свет позволяет передать тонкости настроения, задать нужное восприятие зрителю и погрузить того в сказку, - Джин говорил и говорил, прохаживаясь по сцене, и было невооруженным взглядом видно, как сильно он тащится от всего этого, с каким-то ломанным восторгом размахивая руками.

- Так, ладно, - хлопнул себя по бедрам. - Нужно работать, у нас не так много времени. Давай его сюда.

Джин первым делом сначала утащил один из стульев на центр сцены, прямо под основное освещение, после чего забрал у Гуймихо мешок с телом. Ненужная более плотная ткань полетела прочь - он принялся устраивать обрубок на стул, недовольно хмурясь от того, что голова постоянно свешивалась на бок под немыслимым углом. Это раздражало. Мешало. Как-то совсем некуртуазно выругавшись, он оглянулся по сторонам и заприметил у края чью-то так удачно позабытую скрипку. Бинго! Схватив инструмент, мужчина провел по нему ладонью, почти нежно, будто бы прося прощения, после чего одним точным ударом разломал пополам. Вытащив осторожно гриф скрипки и отделив струны от нижней части, он вернулся к телу. Задумчиво оглядел, прикидывая, после чего полез в карман за перчатками - лишний раз руки пачкать не хотелось. Ухватив труп за голову и открыв тому рот, убийца принялся осторожно погружать гриф скрипки в его горло, отчего тело все больше напоминало инструмент, на котором так и тянуло сыграть. Дерево неохотно, с трудом погружалось в чужую глотку, пока через раскуроченное раскрытое горло не стало видно струны, только после этого Джин отступил на шаг, придирчиво рассматривая творение рук своих. Голова трупа больше не болталась, запрокинутая назад и придерживаемая деревяшкой, торчащей из ее рта.

- Delectable, - подвел итог он, кивнув сам себе, не в силах оторвать взгляда от картины. Ему казалось, что он почти слышит музыку, нежнейшие перезвуки, льющиеся из лучшего в мире инструмента, а лозы оплетают его фигуру, распускаясь над головой причудливыми цветами с тончайшим ароматом гнили. Мотнув головой и опомнился, повернулся к Гуймихо, скользнув по тому взглядом и будто бы впервые его здесь увидев.

- Кгхм. Так. Нужно теперь разобраться с остатками, - он присел на корточки перед вторым мешком, в котором покоились конечности несчастного, призадумавшись.

Отредактировано Джин (2020-07-26 12:41:21)

+1

25

- Если убивает действо, - мысли зацепились за раннее сказанную Джином фразу, подстрекая выразить себя вслух с неизменной лисьей усмешкой на губах, - то, получается, я его непосредственная часть? Вот уж не ожидал, что окажусь приближен к искусству именно таким экстравагантным путём.

В глазах девятихвостого плясали отражающиеся огоньки. Огонь, даже будучи результатом его собственной магии, завораживал холда. Для девятихвостого этот свет был всем – альфой и омегой, началом и концом и смыслом его пылкого и яркого существования. И сейчас этот ненасытный и всепожирающий свет требовал чего-то большего, чем жалкие ограничивающие его свечи. Например? Например, сжечь театр дотла, чтобы пламя с треском, оглушительным гулом и животным воем пожирало дерево и ткани, плавило металл и превращало стекло в обугленные слёзы на полу будущих руин, под которыми будет покоиться вряд ли в будущем опознанный без помощи магии юный актёр. Вернее то, что от него осталось после манипуляций Джина.

Гуймихо хрустнул шеей, разминая затёкшие от отсутствия движения мышцы, и двумя пальцами потушил яркий огонёк, спонтанно вспыхнувший на кончике пряди волос. Шальные всполохи то и дело возникали на его хвостах, рискуя спалить здесь всё к чёртовой матери.

- Мне лестно слышать такую щедрую похвалу в свой адрес, - растянул губы в улыбке лис, запоздало реагируя на рассыпающегося в комплиментах Джина. Он, если честно, не ожидал, что такая простая услуга приведёт виртуоза в столь откровенный восторг. Что поделать, люди искусства, никогда не знаешь, как и в чём они разглядят что-то прекрасное. Стоит только взять инсталляцию, кропотливо собираемую Джином на глазах у холда. Чего-то прекрасного, а тем более искусства в привычном понимании этого слова, Гуймихо в превращённом в музыкальный инструмент юноше не видел. Но в то же время не испытывал ни грамма отвращения или страха – лишь любопытство и неподдельный интерес в том, на что её способен этот безумный маэстро. И на что способен он сам, позволяя собственному разуму погружаться в этот глубокий наполненный кровью колодец.

— Нужно теперь разобраться с остатками, - ухо девятихвостого едва заметно дёрнулось, улавливая чужие слова, эхом отдающиеся в пустом мрачном зале. Гуймихо также подошёл ко второму мешку и достал из него отрубленную руку. Он мягко погладил мертвецки белую кисть, борясь с желанием прикоснуться к ней губами, чтобы хоть на мгновение почувствовать едва сохранившиеся в увядающем мясе вкус и запах юного Анджело.

- Если я хоть что-то смыслю в композиции, то здесь им не место, - Гуймихо будто указкой покачивал чужой конечностью, отчего густая капля крови со слышным только звериному уху звуком упала на деревянный пол. Лис покосился на неё буквально полсекунды и перевёл взгляд снова на собеседника.

- Возможно, маэстро придумает что-нибудь снаружи? В любом случае, задерживаться здесь не стоит, - рука оказалась снова в мешке вместе с остальными обрубками, и мужчина поднял уже значительно более лёгкую чем предыдущая ношу, в ожидании вердикта Джина.

+1

26

- Непосредственная и весьма важная, должен заметить, часть, - уточнил Джин, искоса глянув на мужчину-лиса. - Смерть не должна быть банальным лишением жизни, это целое искусство. Она, как и любое произведение, должна иметь свое начало, кульминацию и феерический конец, чтобы заставить зрителя ахнуть, - нараспев произносил художник, вышагивая по сцене, освещенной огоньками, и рассматривая свою композицию со всех сторон. Ничего ли не пропустил? Все ли на своих местах? - В каждом творении художник закладывает свой смысл, и именно этот смысл предстоит разгадать жаждущей хлеба и зрелищ публике.

Хаду совсем не волновало, что никто его об этом не просил. Что публика вовсе не желала таких кровавых постановок и вообще была далека от понимания его творчества, но ничего. Ничего. Еще найдется благодарный зритель, который будет внимать ему, распахнув рот от восторга.

— Если я хоть что-то смыслю в композиции, то здесь им не место.

Виртуоз наблюдал за своим собеседником, вытаскивающим из мешка отрубленную руку. Конечность в неровном свете огней казалась синюшно-бледной, будто вылепленной из куска мрамора умелыми руками: аристократичная бледность, едва заметно проступающие нити вен под кожей и тонкие, хрупкие пальцы притягивали взор. И только скатившаяся на пол капля крови напоминала о том, что некогда эта часть принадлежала живому человеку. Впрочем, больше ему она все равно не пригодится. Джин проследил взглядом за каплей, жирной кляксой растекшейся на полу, и укоризненно взглянул на Гуймихо.

- Осторожнее, - вкрадчиво произнес он, носком ботинка стирая элемент, не вписывающийся в его задумку, но больше никак не выразил своего недовольства. - Давай посмотрим снаружи. Кажется, у меня есть идея, где им будет самое место, - Хада позволил своему напарнику забрать мешок и следом за ним ловко спрыгнул со сцены, направившись в сторону главного выхода.

Разумеется двери театра были закрыты изнутри на внушительного вида засов, но убийце ничего не помешало его сдвинуть и выйти наружу. Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, он замер, задумчиво скользя придирчивым взглядом по площади, пока не наткнулся на декоративное дерево, посаженное рядом со входом. Что-то прикидывая, склонил голову на один бок, затем на второй, будто большая хищная птица, сверкая в полутьме зрячим глазом, горящим безумным огнем.

Дерево на его глазах распускалось огромными бутонами раффлезии с разливающимся в воздухе запахом миндаля, а корни пробивали каменную кладку и шипастыми змеями обвивались вокруг, источая ядовитый аромат. Чем пахнет безумие? У него терпкий, пьянящий вкус, кружащий голову похлеще крепкого вина, и так легко сорваться за грань. Сложнее всего вынырнуть после этого обратно.

- Знаешь ли ты, в чем истинный долг художника и человека искусства? - обратился к лису Джин, не оборачиваясь, но прекрасно зная, что тот стоит за его спиной. Взгляд его скользил по раскидистым ветвям дерева, что-то прикидывая. - Мне нужна будет твоя помощь. Веревки или что-нибудь наподобие не попадалось тебе на глаза?

Отредактировано Джин (2020-08-14 15:15:58)

+1

27

В каком-то смысле Гуймихо чувствовал себя на детском утреннике, адаптированном для больших и давно выживших из ума дяденек. И в то же время это было похоже на гротескную пародию на драматический кружок. Лис мог недовольно вздыхать или закатывать глаза, слушая долгие эмоциональные лекции Джина, но это не отменяло самого главного – какого-то детского восторга от происходящего, сочетающегося с безграничным любопытством по поводу того, что же будет дальше. Ради такого стоило отказаться от всех фанфар и один вечер поработать ассистентом безумного художника. Только ради того, чтобы попробовать это самое безумие на вкус, так же как смакуют из больших бокалов вина многолетней выдержки.

Ради подобных моментов стоило жить дальше. Даже если кажется, что ты видел за три с лишним столетия всё, всегда найдётся кто-то, который заставит уставшие и пресытившиеся долгим существованием глаза в изумлении распахнуться.

Оказаться снова на улице было как нельзя кстати: прохладный ночной ветерок был куда приятнее спёртого, перенасыщенного людскими запахами воздуха в здании. Сейчас был идеальный момент, чтобы одним точным ударом закончить этот театр абсурда и отдать последние почести художнику, разместив его тело на дереве, чтобы впоследствии сжечь. Пристальный взгляд в спину Джина был практически ощутимым, и повисла полнейшая тишина.

— Знаешь ли ты, в чем истинный долг художника и человека искусства? – слова пронзают густую немоту ночи как нож масло, и напряжение достигает своего апогея – Гуймихо немного нервно щёлкает рукояткой меча в ножнах и неразборчиво цедит сквозь зубы ругательства на одном из языков реального мира. И плевать, что местная магия всё равно переведёт его слова Джину.

На вопрос маэстро ответа так и не последовало. Вместо этого Гуймихо снял с себя ножны, прислонив те к стене, и исчез на мгновение в яркой вспышке пламени, оказавшись в следующий миг на четырёх лапах своей звериной ипостаси. Белоснежный мех отчётливо было видно в тусклом лунном свете без всяких фонарей, и зверь гордо пушил хвосты, всем видом показывая довольство своим нынешним обликом.

- Верёвка должна быть в подсобных помещениях рядом со сценой, - неожиданно лис всё-таки подал голос, разговаривая слишком чётко и внятно для обладателя столь вытянутой зубастой морды. Возвращаться в театр не слишком-то и хотелось, но если играть свою роль в этом безумном представлении, то играть её нужно было до самого конца.

Четыре лапы всегда имели свои преимущества над двумя. Особенно в плане скорости и свободы перемещений. Серьёзно, не пристало же нестись через весь театр за верёвкой статному мужчине в дорогих одеждах? А вот зверю можно за несколько прыжков преодолеть длинный коридор, цокая по полу отросшими когтями, пробежать через весь зрительный зал, запрыгнуть на сцену и скрыться за занавесом. На безумную инсталляцию Гуймихо даже не взглянул, сейчас она уже не была ему интересна, но снова станет таковой в утренней газете, которую он обязательно прочтёт. Достаточно тонкая верёвка для крепления декораций висела аккурат на своём месте, где лис и ожидал её найти - аккуратно скрученная и повешенная на крючок. Пришлось встать на задние лапы, чтобы снять её оттуда зубами.

- Решил нарядить это дерево? До зимних праздников в реальном мире ещё далеко, - с едким сарказмом в голове заявил вернувшийся к Джину лис, положив верёвку у передних лап.

Отредактировано Гуймихо (2020-08-17 10:57:05)

+1

28

Ответа на свой риторический вопрос Хада так и не дождался, да и не ждал на самом деле - на риторические вопросы отвечают только дураки. Для него было важным, чтобы его слушали, даже если собеседник всего лишь делает видимость заинтересованности в этом одностороннем разговоре. Публика, внимание - вот, что самое главное. Болтать с голосами в собственной голове он немного утомился, а здесь так удобно подвернулся тот, кто может разделить его больное увлечение. И даже если разделить в этой ситуации было сказано слишком громко, то хотя бы не мешать наслаждаться процессом.

- Его долг, - продолжал Джин, нисколько не смущенный повисшим молчанием за своей спиной. Слушай. Слушай и внимай, смотри, как на твоих глазах творится искусство. - состоит в том, чтобы увековечить момент совершенства в вечности. А имя этой вечности - смерть. Смерть неминуема. Сколько бы ты от нее не бегал, рано или поздно она придет заставить тебя платить по счетам, и это окажется в разы хуже, чем коллекторы, ногами выбивающие из тебя долги за просроченный кредит. Что ждет там, за порогом? - он прохаживался туда-сюда вдоль дерева, сложив руки за спиной и разглядывая причудливые переплетения ветвей над головой. - Простого человека - уродливая гниль, густая тишина и темнота под забитой гвоздями крышкой гроба. Фейри - возврат к первозданному потоку и следующее за этим беспамятство в вечности и безмолвное ничто. Что прекрасного в такой скучной кончине? Где же сюжет, кульминация? Апофеоз их жалкой, бессмысленной жизни! И только я даю им возможность уйти красиво и оставить после себя нечто великое, оставить свое наследие.

Хада, наконец, обернулся на громкий звук, чуть прикрыв глаза от неожиданно яркой вспышки света, разрезавшей темноту подобно острому клинку. Вместо мужчины в длинных одеяниях перед ним стояло существо, похожее на лисицу с... Бог ты мой, сколько там у него хвостов?.. Длинный белоснежный мех отливал потусторонним серебром в свете стыдливо проглядывающей из-за облаков луны, словно она не решалась смотреть на то, что творилось перед ее чистым взором. Существо словно сошло с картинок книжки про мифы, никогда прежде Джину не доводилось видеть настолько прекрасного и величественного зверя, мерцающий взгляд которого отливал мудростью, накопленной за долгие годы жизни.

Он не успел толком ни восхититься, ни вообще сказать что либо - лис торопливо исчез в здании театра, только веером взвились в воздухе пушистые хвосты и скрылись за дверью, оставив виртуоза на время в одиночестве. Впрочем, вернулся Гуймихо довольно скоро, в самом деле притащил в пасти веревку и положил ее на землю.

— Решил нарядить это дерево? До зимних праздников в реальном мире ещё далеко.

- Люди придают всяким праздникам и ритуалам слишком много смысла, - поморщился с досадой так, будто у него разом заболели все зубы, наклонился за веревкой и так и остался сидеть на корточках, рассматривая морду зверя перед собой с неподдельным восхищением. Трогать только не решился, хотя и смертельно хотелось - цепкий взгляд рассмотрел довольно крупные клыки в чужой пасти, но проверять их остроту на себе в планы убийцы не входило. - Сплошная трата времени и сил, - от разглядывания лиса пришлось оторваться, и Джин с сожалением отвернулся к мешку, доставая на свет конечности жертвы.

Конечно по-хорошему стоило бы подготовиться более тщательно, заспиртовать их и покрыть специальным раствором, который у него был для таких случаев - чтобы остановить процесс гниения и разложения тканей. Техника была чем-то похожа на то, чем занимаются таксидермисты, изготавливая чучела из животных, только тут получилось бы миленькое человеческое чучело. Точнее, его часть, но не суть. Веревка аккуратными ровными петлями ложилась вокруг конечностей, контрастом выглядя на мертвенно бледной коже. Закрепив узлы так, чтобы те не развязались ненароком, Хада приступил к самой главной части своей постановки: принялся располагать конечности на ветвях так, чтобы руки указывали в сторону входа в театр, словно причудливые указатели. Не хватало только таблички с надписью "Вам туда", и Джин тихо хихикнул, представив себе это. Ему понадобилось не так много времени, чтобы выполнить задуманное, и в конце концов, закончив, он отошел на пару шагов назад и придирчиво окинул взглядом получившуюся картину. Вышло довольно... неплохо. Но все же чувствовалось, что чего-то не хватало. Эта мысль зудящим насекомым вгрызлась в краешек его сознания, и убийце никак не получалось ее оттуда выковырять.

- Думаю, с этим мы закончили. Нужно убираться отсюда, пока Стража с утренним обходом нас тут не поймала, - решительно произнес, подбирая пустой мешок и сворачивая холщовую ткань в рулон. Затем со смешливыми искрами в зрячем глазу взглянул на лиса, усмехнувшись одними уголками губ. - И я все еще помню, что кое-кто обещал мне ужин!

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [07.05 ЛЛ] Смерть в четырех актах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC