Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [17.09 ЛЛ] Незримая угроза


[17.09 ЛЛ] Незримая угроза

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

НЕЗРИМАЯ УГРОЗА

17 сентября года Лютых Лун

Валден (почти окраины)

Герман Эссен, Окари

https://sun9-23.userapi.com/c206716/v206716239/a490b/BuNJ9C2ln40.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Странные вещи стали порой происходить в доме мастера Камира. После смерти жены, Людвиг пребывал не в лучшем состоянии. Цель, ради которой, мужчина еще продолжал жить, была его маленькая дочь - Марика. Малышка была очень похожа на мать. И мужчина души в ней не чаял.

Свобода Воли: Да.

Отредактировано Герман Эссен (2020-03-15 18:37:27)

+3

2

В один из более менее спокойных, выдавшихся за долгое время дней, Эссен решил заняться мелкой починкой доспеха. Шлем и кольчуга, частенько подвергались проверке на прочность. Рвались кожаные ремни. Покрывались вмятинами и ударами. Времени устранять все это, порой просто не было. При башне гильдии Стражей, конечно, была своя штатная кузница, но престарелый мастер Драган, у которого жил Герман, делал все гораздо тщательнее. С особым подходом. Ему не было нужды торопиться, а Эссен, все же был для старика, почти родным.

Распалив горн с утра пораньше, воин, одетый лишь в подбитые сапоги, да прочные штаны из выделанной кожи, взялся за молот. Мастер Спада, неспешно раскладывал снаряжение Эссена, растягивая звенья кольчуги на ладони. Или же, прищурившись, проверял состояние топфхельма. Давеча, кузнец как раз закупил несколько криц доброй стали, благо, заработки Германа, позволяли мастеру немного расправить, давно согбенную, под тяготами жизни, спину.

По кузнице, вскоре стали разносится гулкие металлические удары. Тихое позвякивание. Или стук инструментов. Эссен, работая за молотобойца, то подбрасывал угля в горн, то раздувал его мехами. Несмотря на привычность к высоким температурам, вскоре по спине и лицу рыцаря, стали стекать капли пота. Еще через несколько часов работы, крепкий торс Германа, лоснился от пота. Время от времени, он подходил к бочке с водой, стоявшей в кузне, и окунал туда голову. Чтобы охладиться. Усмехающийся же Драган, по-прежнему, как ни в чем не бывало, орудовал небольшим молотом, подарком от его старого учителя, мастера Келефа Вороний Клюв.

Мужчины усилили кольчугу на груди. Закалили стальные наплечники. Подправили, помятые ударами шлем и наручи воина. Светила давно перевалили за полдень, когда мастер Драган и Эссен, наконец, закончили работу. Усевшись прямо на крыльце кузницы. Отпивая доброго квасу, из больших глиняных кружек. Оставшийся небольшой слиток металла, Герман, пожав плечами, убрал в мешок с поклажей. Слиток стали всегда пригодится. Наслаждаясь прохладным напитком, оба молчали. Мастер-кузнец, задумчиво молчал, погрузившись в свои мысли. Эссен же, оглядывал совсем не оживленную улицу. Дом Драгана, находился довольно далеко от центра Валдена. Здесь селились люди небольшого достатка. Мелкие ремесленники. Фермеры. Работники складов и цехов. И прочие, не блиставшие богатством. Невдалеке, виднелась приближающаяся фигура Людвига Камира. Одетого в приличный кожаный фартук. Лицо мужчины было осунувшимся и бледным. Под глазами, виднелись глубоко залегшие тени тоски. Впрочем, шагал он уверенной и твердой походкой, волевого человека, попавшего в черную полосу, но не собирающегося сдаваться. А если вспомнить, что было раньше, то сейчас у мастера все было, почти неплохо. Эссен, тронул за руку мастера Драгана, кивком головы указывая на Камира. Несомненно, он приближался к кузнице. Драган, знал Людвига еще мальчишкой. В юности, тот показывал неплохие результаты в деревообработке. После, он стал мастером-стрельником. Людвиг, не хватал звезд с неба, но был толковым мастером средней руки. Поставляя оружейным магазинам, луки и арбалеты. Он успел жениться на миловидной девушке, по имени Лана, она была с небольшой фермы к северу отсюда. Через год, Лана родила ему чудесную дочку. Свою маленькую копию. Однако, обстановка в мире Сказки никогда не отличалась стабильностью. Несколько пропавших караванов, поставили мастера Камира, под угрозу полного банкротства. Ему пришлось продать дом и переехать на эту улицу, в дом гораздо скромнее. Лавку, пришлось заложить. Выкупить ее, средств у мужчины уже не хватило. Но самое страшное, все эти события, болью отдавались в душе Ланы. Ее сердце томилось, глядя как мастер страдает. А их семья погружается в нищету. Однажды, истрепанные нервы молодой женщины не выдержали и она не проснулась. Обнимая, словно во сне, тело мужа холодными руками. На руках у мужчины, осталась маленькая дочка. Пустой дом. И неуменьшающиеся долги. Никакие слезы мира, уже не могли передать той скорби, которую испытывали они оба. Оставшись без любимой матери и жены.

Однако, появившийся Эссен, вдохнул жизнь, не только в мастера Драгана, у которого он теперь жил. Часто рыцарь помогал и соседям, переживающим трудные времена. Иногда, озвучивая, немногим понятный девиз «Viribus - unitis!» После того, как он худо-бедно наладил возобновление работы старого кузнеца, Эссен и услышал историю о мастере Камире. Когда тот, проходил по улице, в поисках подработки. Не афишируя свое вмешательство, Герман, через мастера Драгана, помог мастеру Камиру с покупкой первой партии дерева, выкупе необходимых инструментов. И наладке небольшого деревообрабатывающего цеха. Впрочем, это конечно громко сказано. Просто Людвиг, начав с малого, продавая деревянные ложа арбалетов и древки копий, стал понемногу выбираться из долгов. Камир, не знал, что Эссен помог ему в этом. Благодаря мастера Драгана. А так же, иногда обращаясь с некоторыми просьбами. Потому как, все же его положение пока не было монументально стабильным. Приблизившись, мастер Людвиг уважительно поклонился кузнецу, затем кивнул Эссену. – Доброго дня, мастер. Приветствую, Герман. Прошу прощения, что снова с просьбой. Но у меня здесь предложение толковое поступило. Несколько сотен особых стрел, для ордена Красной Стрелы. Обещают хорошо заплатить. И аванс оставили. Только вот стальных наконечников у меня нет. Хотел у тебя спросить. Аванс я, на закупку дерева потратил. Да продуктов купил. И гостинцев немного малышке Марике. – Голос мужчины потеплел. А уставшее лицо озарилось несмелой улыбкой. Пока стрельник говорил, Эссен принес еще одну глиняную кружку и налил в нее квасу из кувшина. Протягивая Людвигу кружку. Выслушав  Камира, Драган покивал головой. – Много то, у меня их нет, конечно. Но пару сотен найдем. Сейчас Герман посмотрит.

Пока Эссен собирал по кузнице, разбросанные в ящиках наконечники стрел, мастер Камир. Неловко дернув плечами и словно сам, сомневаясь в сказанном, рассказал Драгану, об еще одной вещи, что его беспокоила последнее время. Ему казалось, что в доме происходят, какие то странные события. Вроде исчезнувших предметов. Шумов. Звуков. И прочей мистики. Камир, в целом, слышал о призраках  в мире Сказки. Но сам, никогда их не видел. Да и признаться, не очень-то верил, во все это. Лишь переживал, чтобы это не пугало его дочь. Она пока вроде бы, ничего не замечала. Но все же. Он постоянно занят работой. А ей приходится находиться дома одной. Престарелый Спада, отнесся к этому со всей серьезностью. Стараясь припомнить наговоры от злых сил. Здесь бы очень помогла жертва богам Сказки. По крайней мере, так считал кузнец. Стрельник же, считал, что возможно, кто-то из тех, кому он еще должен денег, следят за ним. И беспокоился о Марике. Стесняясь спросить самого Эссена, он спросил мастера Драгана, не сможет ли Эссен, наведаться к ним, когда у него будет свободное время. Тем временем, Герман, вынес собранные в холстину наконечники. И Камир, с поклонами благодарности, отправился домой. Людвиг, был честным человеком, поэтому Спада знал, что он вернет деньги за наконечники. А пока, ему нужно было бы сделать еще несколько сотен. Тогда, выполнив заказ, стрельник сможет получить деньги от ордена Красной стрелы. Передохнув и допив квас, мужчины, достав формы для наконечников, принялись за работу.

Обо всем этом, а так же о своих мыслях, Герману, ближе к вечеру и поведал сам мастер Драган. – Камир постеснялся спрашивать лично, зная, что ты отправишься тот час же. – Произнес мастер. – Ну, так, не днем, но сейчас надо отправляться. Ладно, заодно и наконечники оставшиеся ему передам. – Еще раз обсуждая ситуацию со Спадой. Эссен тем временем, быстро собирался. Не надев кольчуги, он обошелся тканым акетоном. Выдубленными штанами. Подбитыми сапогами. Мечом. И щитом на спине. – Ладно, пойду гляну, что там творится. – Произнес Герман. Кивая мастеру. Выходя за порог дома и направляясь вверх по улице. Через некоторое время, мужчина добравшись до двери старенького дома, с прилегающей рядом мастерской, гулко постучал кулаком в дверь...

Дополнительные материалы:

Кузница мастера Спады

https://i.pinimg.com/originals/77/b9/cb/77b9cb4962e2cfaa07b668f18e56708f.jpg

Мастерская Камира

https://sun9-59.userapi.com/c857224/v857224260/11b6d1/TG95LTOy83Q.jpg

Людвиг Камир

https://sun9-54.userapi.com/c857224/v857224070/11d788/DMkPLOvCzPo.jpg

Отредактировано Герман Эссен (2020-03-15 18:34:52)

+2

3

Марика

https://sun9-39.userapi.com/c206724/v206724996/abb00/anpvlc_P50E.jpg

Веришь в ангелов-хранителей, что наготове укрыть крылом от всевозможных невзгод? Веришь в демонов, что пытаются сбить с верного пути, нашептывая сладострастные речи, дурманящие разум?
Неважно.
У рода Камир был свой личный демон.
У Марики из рода Камир появился свой личный ангел-хранитель.
Удивительно, что две роли невозможным образом в себе сочетало одно и то же лицо?
Это началось немногим больше недели назад. Вынужденная покинуть временное обиталище - арендованную, но так и не оплаченную комнату - призрак испытывала не то чтобы раздражение, однако взор ее поневоле цеплялся за окружающих. Она всматривалась, практически интересовалась тем, что происходит вокруг, как протекает чужая жизнь...
И как можно вплестись удушающей лозой в их безмятежное существование.
Так ночью она услышала тихие, но режущие подобно ножу по сердцу в своем отчаянии слова молитвы, когда стояла на чьей-то крыше и безмолвно играла со звездным небом в гляделки.
Это не было любопытством, но все-таки Окари медленно поплыла на голос ребенка. Спустилась сквозь крышу вниз и замерла в дверях, глядя на маленькую девочку, что стояла на коленях перед зажженной свечой. Выжидала. Не думала, что та испугается, вскрикнет, переполошив весь дом...
Человеческое дитя будто почувствовало, что больше не в одиночестве. И, обернувшись, юное дарование едва-едва слышно вскрикнуло: Мама!..
Подскочила, будто подстреленная, метнулась прямо к призраку, желая обнять, и... так предсказуемо прошла мимо, ухватив ручонками пустоту. Глаза влажно заблестели от обиды.
Окари помедлила, но все же мысленно обратилась к амулету, обретая материальность, но не более того. И так же медленно, будто сомневаясь, присела, разводя руки в стороны.
- Какая ты холодная, мама, - пискнула девочка, ласковым щенком прижимаясь к ее холодным плечам, стараясь прильнуть как можно плотнее.
- Я такая всегда, - Окари будто растерялась. И до сих пор не призналась, что видит этого ребенка впервые. Наверное, впервые.
- Я так скучаю по тебе... - девочка плакала. Призрак несмело гладила ее по волосам, глядя куда-то в пустоту.

Вот она роковая ночь, ставшая отсчетной точкой для рода Камир. Хищным зверем Окари недобро следила за отцом и с чем-то вроде материнского трепета, которого не познала и отныне не могла никогда познать за маленькой Марикой. Каждую ночь девочка в нетерпении ждала их встречи. Рассказывала о жизни, о том, что было после ухода из жизни ее мамы, обо всем... Окари впитывала будто губка. Всё так же в пустотой в душе она, тем не менее, будто оказалась привязана к этому дому.
К Марике.
Не видела ее своей дочерью, не забывала о том, кто она есть... Даром, что едва ли чего помнила о себе, но что-то алчное и жадное пробуждалось внутри бестелесной сущности. И всё более отчетливые очертания принимало зловещее желание - хочу забрать ее с собой.
Хочу увести ее в свой мир.
Хочу ее смерти.

И чем яснее пульсировала вместо сердечного ритма пульсировала эта мысль, тем больше холодной и размеренной ненависти устремлялось в сторону ее отца. Марика молчала, будто заклятая, о визитах своей матери под угрозой, что больше никогда не увидит ее. А у ремесленника начали пропадать инструменты, закупленные материалы зачастую оказывались с порчей. Один раз порог оказался густо орошен чьей-то кровью, и сколь бы ни пытался он оттереть доски, те сохранили зловещий багрянец.
Девочка стала чуть нелюдима. От зачастую бессонных ночей пролегли тени под глазами. В комнату свою она пускала неохотно, глядела исподлобья маленьким волчонком, с нетерпением ждала ночи, уходя на отдых намного раньше обычного.
Отец должно быть гадал, что не так, да только никто не спешил давать ответы на его вопросы.
Окари выжидала. Отравляла жизнь отцу, неосознанно возненавидев его за то, даже после утраты он сохранил луч надежды в лице дочери. Ненавидела его за то, что у него был повод улыбаться. Смысл жить и просыпаться по утрам. Не помнила своей боли, но страдала от нее, и эти страдания лишь росли, росли, росли...
Ей нужна Марика.
Она обязательно заберет ее с собой. Нужно только подготовить ее душу... Сделать так, чтобы застряла между миров.
Чтобы осталась рядом с ней.
Окари, скрываясь в тенях дома, не давая себя ни увидеть, ни услышать, наблюдала за тем, как незнакомый человек пришел к ее - да, ее! - дому. Марика, устало потирая глаза, пошла открывать дверь, проснувшись от стука. Бедное дитя уснуло прямо стоя, оперившись о метлу, когда старалась хозяйничать по дому, как ее мама. Призрак не чувствовала жалости.
Эта усталость - обязательный ингредиент необходимой подготовки души, чтобы не дать ее ускользнуть в мир мертвых окончательно. Измотать свою жертву и убить ее нежно.
Забрать с собой. Забрать с собой.
Марика испугалась, глядя снизу вверх. Мужчина казался настоящей горой, и сонные глаза широко распахнулись, глянув настороженно, хмуро.
- Вы к папе... - она замялась, в один миг запамятовав, как обращаться к взрослому, чтобы быть вежливой, и тихонько пролепетала, - сэр?.. Он у себя в мастерской.
Окари слушала, притаившись поодаль. Внимала каждому слову.
И думала, не помешает ли чужак ее планам.
Она обязательно заберет с собой девочку.
Никто ее не остановит.
И от одной мысли, что кто-то их разлучит, внутри будто просыпался монстр, готовый разорвать каждого, кто встанет на пути.
Лицо ее сморщилось от оскала.
Переместившись наверх, она, запертая в своем мире и будучи пока что не в силах дозваться до амулета, схватила, утянув в призрачность, канделябр, и выпустила его обратно в реальность с высоты, заставив упасть на пол с грохотом.
Потом вазу постигла та же участь.

Отредактировано Окари (2020-03-15 23:55:56)

+3

4

Оглядев темноволосую малышку, с синими, широко распахнутыми глазами, открывшую дверь, Эссен постарался придать своему лицу дружелюбное выражение. – Добрый вечер. Ты ведь Марика? Меня зовут Герман Эссен. Да, я к твоему папе. Позволь, я войду. – Воин шире открыв дверь, прошел внутрь дома. Его внимательный взгляд успел заметить, что девочка выглядит совсем изможденно. Залегшие под глазами глубокие тени выглядели так, будто она не спит сутками. Эссену было знакомо это. У него появлялись похожие. В бессонных дальних патрулях. Однако, это было довольно странно. Конечно, мужчина понимал, что девочка скорбит о матери, да и мастер Людвиг переживал не самые лучшие времена, но все же.  Не успев более ничего спросить, Герман услышал металлический звон упавшего тяжелого предмета. Затем раздался характерный звук разбивающегося стекла или фарфора. Нахмурившись, Герман захлопнул двери, запирая их за собой. – Наверху никого нет? – Спросил он у девочки. На что, Марика молча помотала головой из стороны в сторону.

Дом мастера представлял из себя небольшое двухэтажное строение, маленькая кухня с очагом на первом этаже. Коридор прихожей. Тесная кладовка. Лестница и дверь в столярную мастерскую, пристроенную прямо к дому. В мастерской была отдельная дверь, но воин не думал, что Камир работает в столь поздний час. Быстрым шагом, взбегая по лестнице, Эссен ринулся на второй этаж. Девочка, семенившая следом, выглядела растерянно-испуганной. Наверху было всего две комнаты. Спальня отца и его покойной жены, и вторая комната, принадлежавшая их дочери. Открыв наугад первую дверь, Герман вошел в спальню девочки. Озираясь по сторонам. Заметив на полу осколки разбившейся вазы. И металлический подсвечник, лежавший поодаль. – Это наверное кошка. Она часто балуется. – Как-то робко пролепетала девочка. Она опустила голову, не глядя в глаза мужчине. Ее хрупкая фигурка выглядела поникшей. – Ну, если кошка, то ничего страшного. Ох уж эта баловная кошка. – Произнес Эссен, но его голос был совершенно серьезен, а взгляд цепко проходился по стенам и обстановке комнаты. Раздавшийся с первого этажа грохот, заставил воина, гулко стуча сапогами, спуститься вниз. Посреди кухни лежал перевернутый стул. А несколько простых глиняных тарелок, раскинувшись осколками, лежали возле стола. Расстегнув кожаную петлю, Эссен проверил, как меч вынимается из ножен на поясе. В это время, дверь из мастерской отворилась, и навстречу им поднялся Людвиг Камир. – Добрый вечер? – Вопросительно произнес он, глядя на Германа и озираясь по сторонам. Обняв дочку, мужчина взял ее на руки, погладив по голове и целуя в макушку. Затем, поставив девочку на пол,  Камир молча вернул на место стул и принялся сметать с пола осколки. – Доброго вечера, Людвиг. Наверное, доброго. Я принес оставшуюся часть наконечников для твоего заказа. Ну и вообще, поглядеть, что да как, может помочь. - Мастер благодарно кивнул, прижимая обе ладони к груди. – Я очень рад. Это довольно прибыльный заказ для меня. – Эссен, сходив в прихожую, выложил перед стрельником мешок с наконечниками. – Хорошо. А вообще, я к вам в гости. Ненадолго. – Произнес Герман, переводя взгляд на бледную девочку. – Да, конечно, мы польщены твоим визитом. - Людвиг немного неловко переминался с ноги на ногу. Не зная, то ли начать обсуждать ситуацию, то ли предложить, что-нибудь гостю. А если и предложить, то что. – Присаживайся Людвиг. Поужинаем. – Рыцарь кивком головы предложил мастеру присесть за стол. Взяв ситуацию в свои руки. Поколебавшись, Камир присел за стол, взяв малышку на руки. – Мне немного неловко. – На что Эссен молча махнул широкой ладонью. Взяв с полки чугунную сковороду. И ставя ее на металлическую решетку очага, в котором горел огонь. Достав из мешка брусок бекона. Пергаментный сверток с зеленью. И картонную коробку с куриными яйцами. – Я надеюсь, вы любите яичницу с беконом и зеленью? – Обернувшись спросил Эссен. – Эээ..да. – Камир кивнул головой, глядя на притихшую дочку, задумчиво сидевшую у него на коленях. Несмотря на напускное веселье, Эссен внутренне был собран. Внимательно вслушиваясь в окружающие звуки. Механически бросая на сковороду полосы бекона. Обжаривая его до румяной корочки. Заливая сверху целым десятком яиц. И нарубив зеленый лук и укроп ножом, добавляя сверху через несколько минут. Пока воин готовил, он беседовал с мастером, на какие-то общие темы. Рассказал пару историй из патрулей на службе. По комнате разносились приятные ароматы жареного бекона и зелени. Такие, что сам Эссен сглатывал слюну. – А как у тебя дела, Марика? Ты не болеешь? Надеюсь, ты хорошо кушаешь? – Герман достал из мешка, плитку шоколада. В своем мире, он никогда не пробовал такого лакомства. Но в мире Сказки, было много всего, что никогда не видел рыцарь. – Если хорошо поужинаешь, потом можешь скушать шоколадку. Если отец позволит. – Добавил Эссен, снимая яичницу со сковородки и ставя на стол. Камир, что порывался встать и помочь мужчине, был мягко усажен на место. – Пусть девочка хорошо покушает, а потом ей, наверное пора спать уже? Время позднее. Тогда и поговорим. - Шепотом добавил рыцарь. – Ох, я бесконечно тебе признателен. И мастеру Драгану тоже. – Людвиг подвинул тарелку ближе. Усаживая девочку рядом. – Тебе нужно хорошо покушать, Марика. Дядя Герман приготовил очень вкусную яичницу с беконом. А потом, я разрешаю тебе скушать всю шоколадку. – Стрельник мягко погладил девочку по волосам. Он и сам выглядел довольно изможденным. Работая в мастерской с раннего утра и до позднего вечера. Прерываясь, чтобы наскоро что-то поесть. Увы, Марика была слишком маленькой, чтобы помогать отцу хотя бы в таких вещах, как готовка. Поэтому, питались они оба, нерегулярно и зачастую всухомятку. Подвесив на огонь чайник, Эссен и сам, сняв пояс с ножнами и положив его рядом, сел за стол. - Всем приятного аппетита..

+2

5

Это... странно. Ее внезапная тяга к разрушению, будто продиктованная безудержной злобой. Она не чувствует эмоций, действует словно на рефлексах или по чьей-то воле, но воспротивиться этому едва ли свойственному для нее порыву не в силах. Она не вдумывается, пытаясь понять, что ей двигало: страх ли, ярость, но смотрит на результаты деяния своих рук с едва ощутимым удивлением - это сделала я?..
От этого незваного гостя стоило избавиться и как можно скорее. Но слишком опрометчиво Окари решила, что подобные выходки могут запугать, либо вынудить незнакомца уйти. Напротив - со стороны лестницы слышится чья-то быстрая, но тяжелая поступь. Это не Марика, что порой движется как кошка - едва-едва слышно. Призрак растворяется в воздухе, не без риска появляясь на первом этаже. Никого. Ее никто не увидел.
Она не взволнована, но это вторжение на ее фактически охотничьи угодья провоцирует на какие-то нерациональные, вызывающие поступки. Марика знает о том, что дома происходят какие-то странные дела, но свято верит в непричастность призрака своей не-матери к тому. Окари пригрозила, что если кто-то узнает о злом духе, поселившемуся здесь, то быть большой беде. Девочка верит ей. Всецело.
Очень скоро она начнет видеть врага в собственном отце. Во всех вокруг. И лишь образ матушки будет служить путеводной нитью.
Окари заберет ее с собой. Обязательно заберет...

О, Боже, опять.
Матушка говорила, что как бы ни бесновался дух, ничего ей, Марике, он не сделает, но как страшно было видеть, что по дому будто хозяйничает кто-то - невидимый, злой... Пару раз в урывках снах ей виделось чудовище, которое переворачивает дом вверх дном в поисках девочки, и сердце замирало от ужаса всякий раз, когда оно проходило мимо ее укрытия...
Но впервые этот дух дал о себе знать посреди дня, когда дома люди - будто хотел, чтобы о нем узнали, будто привлекал внимание!
Марика на ватных ногах шла за Германом, надеясь на лучшее. Ей было страшно, что этот кто-то нападет на них там, наверху, и загрызет. Или случится что-то еще.
Но мама говорила, что дух ни за что не тронет ее...
Тогда страшно просто за Германа. Может, остановить его? Но в горле пересохло от страха.
Наверху никого не было. Но не успела Марика и выдохнуть с облегчением, как уже снизу донесся грохот. Но никто не проходил мимо них! Возможный путь - либо через окна, что были плотно закрыты, либо через лестницу, по которой только что прошли они.
-  Это, наверное, кошка. Она часто балуется, - еле дыша, проговорила Марика, едва не дрожа от ужаса. Вряд ли Герман поверил ей, взгляд его был серьезен, но спорить не стал.
Девочка с ужасом поняла, что этот дух невидимый. И он может быть рядом, когда она спит. Когда занимается делами по дому. Постоянно. Постоянно следить за ней и ждать чего-то...
Права ли мама, что он не обидит и не сделает ничего?
Она съежилась, надеясь куда-нибудь исчезнуть, и поспешила чуть ли не бегом за Германом, боясь остаться в одиночестве.

Внизу, рядом с отцом и их гостем, ей было капельку поспокойнее. Усталость снова начинала брать свое, Марика почти клевала носом, но и запах вкусной еды аппетитно дразнил, заставляя украдкой сглатывать слюну. Она не голодала, но не ела чуть ли не с самого утра, наскоро перекусив хлебной краюхой. И поэтому сейчас не могла реагировать равнодушно на столь дивные ароматы... Периодически с опаской поглядывая по сторонам, либо наверх.
Ей думалось: если дух невидимый, но может что-то ронять, то его, должно быть, можно потрогать. А что если пол в комнате своей мукой обсыпать? Так будут видны следы. Так и узнает, есть кто рядом или нет.
Вот только муки дома мало-мало, и просто так не взять ее на свои нужды. У отца появятся вопросы, а ей нельзя привлекать внимание к происходящим делам...
Она взволнованно закусила губу. На ее детские плечи легла непосильная ноша, и Марика не справлялась.
– А как у тебя дела, Марика? Ты не болеешь? Надеюсь, ты хорошо кушаешь?
- Всё хорошо, спасибо, - пролепетала она, стараясь быть убедительной, и всё больший страх испытывала от того, что не может, не может, не может убедительно соврать!
Безучастно и рассеянно девочка глядела на то, как Герман извлекает шоколад из сумы. Любой бы ребенок, должно быть, запрыгал бы от радости, но разве помогут ей в страшной беде эти сладости?..
Едва ли духа можно этим задобрить и попросить уйти.
Вокруг нее чуть ли не на цыпочках ходят, потакая, будто при тяжелой болезни, а она даже объяснить ничего не может!
Ужин был вкусным. Очень вкусным, но кусок в горло не лез, и она лишь поковырялась в блюде, заставив себя проглотить несколько кусочков. Можно было бы решить, что ей не терпится приступить к сладкому, но лакомство с того момента не получило ни одного взгляда в свою сторону, а Марика выглядела отстраненной, задумчивой, испуганной.

Окари наблюдала. И даже забота о ее маленьком ребенке, которого она в полной мере уже считала своим, не умаслила ее напряжения. Этот человек должен уйти. Ему здесь не место. Она стояла у лестницы в темноте, за спиной мужчин, получается, но даже Марика не замечала ее присутствия. Призрак будто выжидала момента для того, чтобы... напасть? Нет. Она сама пока не знала, что будет в ближайшие моменты. И она прекрасно видела, насколько подавлена девочка.
Ничего. Впереди ночь. Они скоро встретятся, и тогда всё будет хорошо.
Никто ее не отберет.
Никто.

- Спасибо, - поблагодарила Марика, когда поняла, что больше не в силах ничего съесть. Кажется, содержимое ее тарелки не уменьшилось и наполовину. Она чувствовала себя виноватой за то, что будто лишь попортила, едва притронувшись угощение, но ничего не могла с собой сделать. Хотелось спать, но вспомнив о том, некто невидимый может разгуливать прямо под ее носом, она снова ощутила страх.
- Можно, - она сонно глянула в сторону отца, - мне сегодня взять свечу в комнату? Мне вчера такой страшный сон приснился...
Свечей было мало знала, Марика это знала. Еще меньше их стало, когда она взялась украдкой брать из без спроса, чтобы общаться ночью с мамой не в полной темноте. Отец буквально на днях сетовал, что денег не так много, но свечи нужны обязательно...

+3

6

Принявшись за трапезу, Эссен усиленно обдумывал происходящее. Демоны? Злые духи? Проделки магов и колдунов? Стоит признаться, ранее, он бы никогда и не подумал, что магия может быть коварна. И выделывать проделки, похлеще упавших канделябров и разбитых ваз. Теперь уже, он повидал разное. И с выводами не торопился. Людвиг ел с аппетитом. Орудуя вилкой и ножом. Его дочь, устало клевала носом, ковыряясь в тарелке без особого энтузиазма. Бекон был свежим. Зелень тоже. Воин купил все в бакалее, специально сделав крюк. Однако, у малышки не было аппетита. Да и гостинцу она не обрадовалась. Эссен и сам любил баловаться шоколадом с чаем. Ему казалось, что говорить о ребенке. Но, Марика рассеянно и задумчиво кивнула, лишь проводив угощение взглядом. Отвечала она односложно. Избегая вступать в диалог. Рыцарь, подняв взгляд, посмотрел в уставшее лицо Людвига. Даже уголки губ того, печально были опущены. Молча продолжив ужин, Эссен украдкой поглядывал на малышку. Больше разворошив еду на тарелке, чем поев, она встала из-за стола. Так и оставив лежать плитку шоколада, на столешнице. Вместо этого, обратив к отцу, бледное личико, она попросила у него разрешения взять с собой свечу. Людвиг, горестно вздохнул. Свечи нужны были и ему самому. Зачастую он работал в мастерской лишь с огарком свечи. Лишних денег на масло для светильников, у них не было. Но как он мог отказать своей единственной радости. Маленькой копии его горячо любимой жены. Встав и открыв верхний ящик шкафа на кухне, мужчина достал новую свечу и захватил со стола позабытую шоколадку. – Возьми малышка. Пусть не тревожат тебя страшные сны. Сегодня у нас в гостях останется дядя Герман. Он воин гильдии Стражей. Да и папа, никогда не даст тебя в обиду. – Наклонившись, мастер крепко обнял девочку, вкладывая в ее ладони, свечу и плитку шоколада. – А теперь умойся и беги отдыхать. Сладких снов, моя маленькая принцесса. – Проводив девочку взглядом, Камир вернулся за стол. Оставшись наедине с Эссеном, он словно поник еще сильнее. Устало потерев глаза ладонью, стрельник посмотрел на рыцаря. – Я не понимаю, что происходит. Когда.. –  Голос Людвига предательски дрогнул. – Когда Лана умерла, я долгое время не мог оправиться от удара. Марика тоже тяжело переживала смерть матери. Я старался дать ей все, на что хватало денег. Она, все что у меня осталось. Положение конечно тяжелое, но мы не голодаем. Я постоянно покупаю какие-то гостинцы и сладости дочери. Стараюсь баловать ее. Но с каждым днем. Она словно чахнет. Выглядит уставшей и бледной. Последние недели полторы, как-то совсем плохо. Малышка подавлена. И не разговорчива. Герман, я просто не знаю, что мне делать. – Мастер закрыл лицо ладонями. Уронив голову в них. Встав из-за стола, воин положил на плечо стрельника тяжелую широкую ладонь. Сжав его. – Пока есть силы сражаться, никто не может считать себя проигравшим. – Порывшись в мешке со своими вещами, Эссен вытащил кожаную флягу с ячменным спиртом. Взяв стакан со стола и прищурившись, Герман налил крепкого прозрачного напитка, примерно на четыре пальца. – Но, я не горю желанием. Я не пил очень давно. – Робко попытался отказаться Камир. – Я не спрашиваю тебя Людвиг, хочешь ли ты этого. Это лекарство. Пей. Потом поговорим и пойдешь спать. – Поморщившись, стрельник опрокинул стакан в себя. Тут же заедая кусочком бекона. На его бледных щеках, появились пятна румянца. – Что-то странное, или даже страшное творится. Стуки. Вещи пропадают. Пятна крови на почти готовых изделиях. Иногда они попорчены и иным образом. А иногда сломаны. Мне приходится переделывать некоторые заказы по два раза. Я не обладаю запасом материалов и денег, чтобы позволить себе это. Мне кажется. Мы прокляты Герман. Это какой-то злой рок. – Эссен прошелся по кухне. Тяжело ступая и заложив руки за спину. – Вся наша жизнь Людвиг это сражение. Имеем ли мы право отступить и опустить оружие? Как говорили когда-то, предки немецких рыцарей: «Was du liebst, mußt du verteidigen, auch wenn deine Waffe aus Holz ist.» Попусту сокрушаться. И печалиться. Мы не должны. Лучше подумаем, что мы можем сделать. Заказы у тебя худо-бедно имеются. В случае нужды, ты всегда можешь попросить о помощи нас с мастером Спадой. А что, до твоей напасти. Не падай духом. Попробуем разобраться. Теперь, я советую тебе отправляться спать. Я останусь здесь внизу. Прикорну вот там, на топчане. – Помотав головой, Камир поднялся, оперевшись на стол. – Хорошо Герман. – Эссен резко оборачивается к мастеру. – Погоди, оружие у тебя есть какое-то? – Да, арбалет в спальне. – Кивает стрельник. – Хорошо. Дочь проведай перед сном. И на боковую. Оружие под рукой. Если что, я внизу. А теперь, доброй ночи.

Дождавшись пока Камир поднимется по лестнице, Эссен присел на топчан. Помассировав виски пальцами, воин прокрутил в голове слова мастера и увиденные события. – Девочка что-то скрывает несомненно. Но, на нее нельзя давить. Нужно попробовать разговорить ее. Вместе с отцом. В крайнем случае, они могут пожить в кузне Спады. – Встав на одно колено, Герман преклонил голову. Он не мог назвать себя любителем распевать псалмы и молитвы. Предпочитая святым словам – действия. Однако, в час нужды он просил о помощи. И Господь не покидал его. – Если только, он есть в этом мире. – Горько усмехнулся Эссен. Однако тут же посуровел. Пока его молитвы слышат. Пока приходит помощь и его руку наполняет мощью, ангельская сила. Значит, Он есть. - Pater noster, qui es in caelis; sanctificetur nomen tuum; adveniat regnum tuum; fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra. Panem nostrum quotidianum da nobis hodie; et dimitte nobis debita nostra, sicut et nos dimittimus debitoribus nostris; et ne nos inducas in tentationem; sed libera nos a malo. Amen. – Окончив молитву, рыцарь трижды перекрестился, поднимаясь. Устраиваясь на топчане и подложив под голову свернутый плащ, воин прикрыл глаза. Погрузившись в полудрему. Готовый в случае чего, тут же вскочить на ноги.

Раннее утро, огласил громкий крик боли. В одно движение, вскочив с топчана, на ходу вытаскивая из ножен полуторный меч, воин промчался на второй этаж. Дверь в спальню Людвига была открыта. Выбор был невелик. Пинком сапога, распахнув дверь в детскую, Герман влетел внутрь. Плечи Людвига дрожали. Взведенный арбалет в его руках ходил ходуном. Постель малышки была пуста. Подскочив к ней, Эссен пощупал ткань ладонью. Совсем холодная. Мужчина стал рыскать по комнате в поисках каких-то следов. Свидетельств борьбы или похищения. Но не видел совершенно ничего, что могло бы его заинтересовать. Камир, причитая о том, что его дочь пропала, ронял капли слез прямо на ее кровать. Сжав зубы от злости, Эссен пинком разбил прикроватную тумбочку. Следом, тяжелым ударом, сломал столешницу детского столика. Еще одно движение. И по комнате, разлетаются деревянными обломками, пара стульев. После слов о собранности. После его обещаний. Ситуация выглядела так, будто он не уберег девочку. Не помог Камиру. Был недостаточно бдителен. И теперь это станет для него долгом чести. Он должен во всем разобраться. Другого выбора нет. Безжалостно взяв Людвига за плечи, воин встряхнул его словно соломенную куклу. – Ты проведывал девочку перед сном? Слышал ли что-нибудь ночью? Дверь была заперта на засов. Дверь в мастерскую тоже. Я спал внизу. Как могли пробраться похитители в твой дом? Как они могли ворваться сюда? – Почти прорычал Эссен. Поворачивая голову, замечая наконец, сквозь пелену гнева, застилающую глаза, распахнутое окно..

+2

7

Марика быстро кивнула, внезапно пристыдившись всего. Она почувствовала себя какой-то огромной проблемой для всех вокруг. Она не могла и единым словом обмолвиться по поводу происходящего, как-то направить и помочь взрослых, которые на удивление понимали и знали куда меньше, чем она. Ей так хотелось поделиться с кем-нибудь своими мыслями и чувствами, но никого не было рядом. Лишь призрак мамы хоть как-то разбавлял одинокую тоску. Глаза слипались, но как и всегда ей удастся задремать на пару часов лишь ближе к рассвету. Девочка пробормотала благодарности и пожелания спокойной ночи, спеша уединиться в своей комнате.
Перво-наперво зажгла свечу, не желая и минуты провести в темноте: ей уже чудилось зловещее дыхание за спиной. Она опустилась на колени перед тусклым огоньком и, сложив руки, начала шептать слова молитвы, на которые и пришла некогда ее мама. Когда подошел отец, то Марика как раз заканчивала и, поднявшись, поспешила на мгновение прильнуть к нему в объятиях.
Окари, наблюдая исподтишка, не заметила, как руки сами собой сжались в кулак.
Моя.

Шло время, было уж за полночь, а мама всё не приходила. Марика с тревогой прислушивалась к спящему дому, но всё было спокойно, словно и сам дух где-то прикорнул, утомившись бедокурить. Или, быть может, Герман своим присутствием смутил его? С другой стороны, вспоминая его происки днем, слабо верилось в то, что хоть кто-то мог присмирить невидимую бестию. Девочка поежилась. Свечи оставалось так мало, сон смыкал глаза, а мамы так и не было.
Окари же была рядом. Не столь близко, чтобы могла коснуться девочки, вытянув руку, но притаившись в стенах дома, она продолжала следить за своей добычей, размышляя.
Лишь сейчас призрачная дева осмыслила, что у нее больше нет времени. Нужно действовать. Нужно...
Увести девочку из дома. Заставить отречься от жизни и сделать первые шаги в сторону не столько смерти, сколько границы меж этих двух миров.
Окари задумалась надолго, и когда наконец-то решилась ступить в комнату, Марика спала безмятежным сном, свернувшись на краю кровати. Осторожное прикосновение холодных пальцев призрака разбудило ее, и, сонно хлопая глазами, девочка спустя мгновение уже льнула к той, кого видела своей матушкой.
- Дитя мое, - прошептала Окари, - Я больше не смогу тебя защитить. Дух в гневе, и ему нужна ты, и не успокоится он, покуда не получит искомое...
Она почти не лукавила. Просто не раскрывала всей правды.
- Нам нужно бежать. Не бойся за Людвига - дух не тронет его.
Марика замерла, сникла на глазах, будто пыталась съежиться до размеров крошечной точки, которую никто никогда не заметит.
- Я бессильна здесь, - Окари гладила девочку по голове, но пальцы едва ли в себе несли заботу материнского тепла. - Но я отведу тебя туда, где ты будешь в безопасности. Доверься мне - всё будет хорошо. Собирайся.
Голос ее звучал ровно, без лицемерной мягкости. Так же, как и во всех их беседах. И Марика верила, была вынуждена верить...
Да ее жизнь уже принадлежит Окари. Ее душа уже близка к готовности застрять меж двух миров.
- Там внизу сэр Герман, - тихо прошептала девочка, - Он обязательно услышит, если идти через дверь...
- Хорошо, - отозвалась Окари, и без того зная о том, кто где находится. - Не беспокойся.
Что Марика могла с собой взять? Надолго ли они уходят, когда вернутся, если вернутся?.. Она водила взглядом по комнате и понимала, что не видит ничего, что могло бы ей пригодиться в дальней дороге. Подаренный шоколад отправился в карман. Огарок свечи уже догорал и едва ли был бы полезен с собой. Теплый плащ... Висит внизу, не достать. Припасы - внизу. Да всё, черт побери, внизу!
И это что же... Ей через окно нужно выйти? Но как?
Ей так хотелось проснуться и узнать, что всё происходящее - не более, чем страшный сон.
- Мама... - окликнула призрака Марика и умолкла, не зная даже с чего начать. Но матушка ее поняла. Поняла без слов.
- Я принесу веревку. И помогу, - тихо и снова равнодушно - тщетно девочка искала хоть какое-то тепло и нежность в словах - проговорила Окари. И растворилась в воздухе, предварительно усыпив амулет.
Свеча погасла, Марика чудом сдержала крик. Ей казалось, что чудовище сейчас вопьется в нее зубами. Ей почти почудилось тяжелое дыхание из-под кровати!..
- Вот, - послышался голос призрака. Девочка почувствовала, как в руки ей упала веревка, которую она видела в мастерской отца. Но как, откуда?.. Марика промолчала, ничего не спросив.
- Ты мне доверяешь? - холодный шепот прозвучал будто сразу в голове, и она дернулась, не сразу поняв, что призрак попросту склонилась к ней.
- Д-да... - пролепетала Марика.
- Тогда впусти меня, - слова звучали приказом. Не просьбой.
Марика не очень поняла, что от нее требуется, и потому лишь прикрыла глаза, не сопротивляясь. Внезапно голова резко закружилась, ее покачнуло, и сознание будто бы померкло. На долю секунды, казалось бы...
- Вот и всё. Открывай глаза.
По ночной прохладе, заставившей ее мелко дрожать, Марика и с закрытыми глазами поняла, что они на улице. И снова - что, как, почему?..
Она беспомощно глянула на матушку, стоявшую рядом. Снова будто бы настоящую, но холодную. Такую холодную... Как же отогреть ее? Как вернуть улыбку и любовь?
Окари протянула руку.
- Идем. Нам надо спешить. Отведи меня к моей могиле.

+3

8

Обмякший, словно враз обессилевший Людвиг устало качает головой. – Да, конечно Герман, я обнял Марику и пожелал ей доброй ночи. Всё было в порядке. Она зажгла свечу и по-моему молилась. Если честно, я не обращал внимания на это раньше. Я даже не могу сказать, кому из богов она молилась. – Людвиг пожал плечами, сглатывая тяжелый ком в горле. Молча наблюдая как недавно спокойный Эссен, крушит ветхие предметы мебели девичьей спальни. По полу разлетелись обломки и остатки досок. Разбитые стулья, грудами лежали у стены. Опустив поникшие плечи, на кровати девочки сидел мастер Камир. – Она, всё, что у меня осталось Герман. Жизнь итак отнимает у меня почти все. Она мой маленький лучик света. Ради которого мне приходится жить. Понимаешь? – Эссен, молча осматривающий комнату, не видел в этом нехитром скарбе ничего, что могло бы привлечь его внимания. Нужно было успокоиться. Он всегда старался держать себя в руках. Но сейчас сорвался. И шумно дышал. Восстанавливая свое обычное состояние. Карие глаза внимательно пробегали по всем предметам, находящимся в комнате. – Быть может у нее есть дневник? Она записывала куда-то свои мысли? – Но в ответ, Камир лишь горестно качает головой. – Хорошо. Твоя задача, внимательно обойти дом, комнату за комнатой. В мастерскую тоже загляни. Проверь двери. Засовы. И заодно скажи мне, что возможно пропало. Соберись, Людвиг. Время не на нашей стороне. – С силой хлопнув мастера по плечу, Эссен попытался как-то напомнить ему об его долге. Приободрить или даже разозлить. Он должен был держаться. И прилагать все усилия. Прошло не так много времени, с тех пор как пропала девочка.

Осмотревший комнату Марики беглым взглядом, Людвиг вышел за дверь. Продолжая поиски. Эссен, стал тщательно и методично, двигаясь от конца комнаты, к двери, обыскивать все, что находилось здесь. На пол летела одежда. Какие-то игрушки. Предметы обихода. Постельное белье. Мужчина и сам не знал, что он ищет. Какой-то знак. Подсказку. Что наведет его на мысль. Но увы, этой подсказки не было. Спустившись к Камиру, Эссен молча вопросительно посмотрел на него. - Вроде бы, все на месте. Разве что, не могу найти моток веревки. Не помню, чтобы снимал ее с крюка. Я обвязывал ею лес на подводе.. – Эссен раздосадовано махнул ладонью. – Я спал на кухне. Девочка не могла спуститься вниз. Вряд ли она сумела двигаться так тихо, что я не слышал этого. Нужно смотреть еще. Вернемся в комнату. – Мужчины вновь поднявшись, стали еще раз обыскивать помещение. Эссен, задумчиво потрогал ладонью подоконник. Хоть и было довольно высоко, но спуститься по веревке, вполне возможно. Приглядываясь, он заметил воросинки волокна веревки на дереве подоконника. Да, веревку похоже действительно привязывали. Но как малышка умудрилась прокрасться мимо него в мастерскую. Это оставалось загадкой. Тем временем Людвиг, разбирающий обломки одного из столиков, развернув  клочок бумаги, замолкает. Обернувшийся Эссен, видит скупую слезу, сбегающую по впалой щеке мастера, мягко забирает из его рук, лист пергамента, на нем изображена маленькая девочка. И..? – Это Лана? – Нахмурившись, Эссен спрашивает у Камира. Тот так же молча, кивает. – А где она похоронена? – стрельник рассказывает о ближайшем кладбище. Герман, сев на край кровати, несколько минут что-то обдумывает. Затем резко поднимается. Доставая из поясной сумки лист пергамента и карандаш. – Нарисуй план. Как можно найти ее могилу? Есть какие-то особенности? После этого, твоя задача, сходить к мастеру Спаде и с моего винга написать седьмому отряду, о том, что мне требуется помощь. Изложишь все. – Когда Людвиг открывает рот, чтобы оспорить решение, Эссен мягко прерывает его. – У нас нет времени Людвиг. Я быстрее доберусь туда. Мне нужна помощь в предупреждении моих соратников. Понимаешь? – Эссен сжимает ладонью плечо мужчины. Людвиг, помолчав, кивает головой. – Хорошо. Герман, на могиле стоит деревянная статуя Ланы. Я сам ее делал и обрабатывал лаком. Она…она очень похожа на нее. Это поможет найти ее. – Воин кивает, сворачивая лист пергамента с примерным планом нахождения могилы. Стремительно срываясь на первый этаж. Встав под окном второго этажа, он еще раз обходит это место. Но более ничего интересного не замечает. - Ладно, остается надеяться, что она скорбя о матери, молится об ее возвращении. – Произносит мужчина сам себе, скорее успокаивая себя, чем действительно веря в это. Быстрым шагом двигаясь по улице, он направляется в сторону ворот города. Именно там, слева и располагается кладбище. Ранее утро бодрит своей свежестью. Эссен двигается быстро. Миновав ворота города, он продолжает путь. Виднеющиеся ряды могил, побогаче и беднее. Со статуями и без. Совсем заброшенные и ухоженные. Мужчина достав лист пергамента сверяется, следуя по проходам между рядами. Поворачивая то направо, то налево. Если верить бумажке Людвига, до могилы Ланы остается всего несколько рядов..

+2

9

Такая маленькая, такая хрупкая, такая... слабая. Медленная. Жалкая? Доверчивый и безмозглый мотылек, присевший на раскрытую ладонь. Сожми пальцы, и тончайшая паутинка чужой жизни оборвется. Смешается с пылью. Исчезнет. Как обманчива возможность ускользнуть от хватки призрачной руки...
Окари не знала, сколько у них времени, а потому осторожничала. Будто волчица со своим выводком при облаве с флажками вела несмышленого детеныша за собой. Старалась не попадаться на глаза никому. Ревностно оберегала и девочку от чужого взора, заблаговременно указывая той, куда укрыться. Им ни к чему лишние свидетели.
До кладбища было не так далеко, но их извилистый путь до него отнял несколько драгоценных часов. Измотанная Марика еле держалась на ногах, но Окари не знала жалости. И вела за собой, вела, едва ли помня о роли хоть сколько-то заботливой матери. Девочку неизбежно будут искать, но какова вероятность, что отец Марики или тот рыцарь сунутся на кладбище? Призрак больше молчала, погруженная в мысли. Чужая душа была почти в ее руках, ошибка же могла лишить всего. Как сложно было пытаться предугадать действия живых, хладный разум которых могли ввести в мятежную смуту чувства и эмоции, давно ей позабытые!
Но вот наконец-то они в окружении могил, оставив городские ворота за спиной. Девочка без сил, и это в чем-то на руку призраку. Кладбище вызывает что-то вроде умиротворения, ощущения покоя, тишины.
Чьи-то посмертные ложа поросли травой и едва ли живы в памяти родных и близких, но на некоторых цвел маленький пышный сад. Могила Ланы не блистала роскошью, но была аккуратна, изящна и строга. Окари задумчиво замерла пред деревянным изваянием, ища общие черты в лице и стане. Быть может, они и впрямь были чем-то схожи. Быть может, когда-то они были одной крови - как знать. Призрак не помнила теплившихся жизнью дней, оставшихся за чертой. И что-то так настойчиво уводило ее от поиска ответов на едва ли значимые вопросы...
Девочке было наказано оставаться в укрытии поблизости. Обессиленная длительной прогулкой, иступленная бессонной ночью она была рада протянуть ноги и хоть как-то передохнуть, а Окари предпочитала убедиться в том, что их никто не поджидает на месте. В этот раз ей посчастливилось разгадать замыслы живых, однако призрак насторожилась тому, как безошибочно на их след вышли. Словно кто-то рассказал, либо Марика оставила знак, где искать их... Но Окари была уверена и в том, что девочка всецело ей доверяла. Почти уверена.
Что же, в большом городе невозможно оставаться незамеченным, особенно, когда так остро в этом нуждаешься.
Застыв в воздухе возле могилы той, чьей личиной прикрывалась, она выжидала, когда уже знакомый ей мужчина подоспеет, беспристрастно за ним следя. Было видно, что нападать призрачная дева едва ли собирается.
- Ты пришел помолиться за мой покой, смертный? - призрак поднялась, зависнув над деревянной статуей умершей девушки. - Или хочешь воздать мне последние почести?
Его нужно сбить со следа. Убрать. В идеале - обратить против своего союзника. Против отца девочки.

Марика устало трет глаза. Сон так и льнет к ней, хочется свернуться в клубочек на сухой земле и уснуть, но ей боязно. В склепе, где она нашла укрытие, было тихо и почти спокойно, но девочке не по себе: она боится, что дух отыщет их, либо мертвяки проснутся и заберут ее с собой, впившись в платьишко костлявыми руками. Марике очень страшно, она с нетерпением ждет возвращения мамы. Время тянется нестерпимо долго. Могила Ланы не видна отсюда, девочка чувствует себя брошенной, но терпит. Терпит, сцепив зубы, стараясь ни о чем лишнем не думать, покуда чье-то прикосновение не заставило опустить глаза.
Паук! Взвизгнув, она панически затрясла рукой, подскочив как подстреленная и выскочила из своего укрытия, в один миг позабыв все наказы матушки. Ведь это же был здоровый и страшный паук!

+3

10

Эссен двигался уверенным шагом. Быстро. Яростно. Заприметив наконец деревянную резную статую Ланы, он остановился. Вот и могила жены Людвига. Но девочки здесь нет и в помине. Оглядевшись, Герман нахмурился еще сильнее. Что делать дальше, он, к сожалению не знал. Слабая зацепка, что вела его сюда, почти оборвалась. Ни Марики, ни ее следов. Мужчина кругом обошел аккуратную и строгую могилу. Видно, что мастер Камир ухаживал за ней. Навещал. Искать здесь девочку можно было часами. Ряды могил. Ухоженных и позабытых. Полуразрушенных и монолитных, с мраморными статуями и даже склепами. Здесь были сотни захоронений. Тропинки и дорожки вели в разные стороны. Запутывали. И сбивали с толку..

- М-А-Р-И-К-А… - Громогласно прокричал воин. Но его слова, как-то скомкано и быстро потонули в тишине кладбища. Она была вязкой и почти осязаемой. Сейчас пригодился бы боевой рог воина. Огласив кладбище его пением, Эссен бы наверное смог привлечь внимание всех живых, что вообще могли оказаться здесь. Но увы, он собирался в гости, а не на битву. Вздохнув, Герман повернулся к деревянной фигуре спиной, оглядывая ряды могил. Внезапно, за своей спиной он услышал голос. Тихий. Холодный. Но уверенный. Медленно обернувшись, рыцарь потянулся к рукояти меча. – Эээ..леди Лана? -  Мужчина выпрямился, убрав широкую ладонь от эфеса, и прижав сжатый кулак к груди, склонил голову в приветствии. – Не ожидал вас увидеть, в вашем посмертии. За ваш покой, я всегда готов помолиться. Как и ваш муж. Он молится о вас гораздо чаще. Впрочем, вижу молитвы к сожалению, не приносят вам желаемого. Что-то тревожит вас? Раз вы задержались? К слову, ваш муж, был бы очень рад вас видеть. Даже в таком виде. – Спокойно отреагировавший мужчина, не ожидал что вместо девочки или ее следов, обнаружит призрак покойной Ланы, но вел себя, как ни в чем не бывало. Что уж тут такого. Есть и призраки в нашем мире. Спокойствие духа, важнейшая цель для воина. Приблизившись к призрачной фигуре, Эссен осматривает ее. Ощущая, как холодеет металл цепочки с распятием, под доспехами. – Я прибыл сюда, ради поиска вашей дочери. Марики. Она пропала сегодня утром. Людвиг. Он очень переживает. Он до сих пор не может оправиться, после ээээ..вашей гибели. Я вынужден торопиться. Поклялся я, помочь ему. Но, хотел бы увидеться с вами снова. Я приведу сюда Людвига. Думаю, и вам требуется какая-то помощь. Раз нет покоя. Requiem aeterna dona Domine, et lux perpetua luceat eam. Requiescat in pace. Amen. – Эссен осеняет себя крестным знамением и с уважением склоняет голову перед фигурой Ланы. Однако, стоило ему сделать шаг в сторону, до его слуха донесся приглушенный вскрик. Или даже взвизг. Несомненно тонкий и девичий. Рывком бросившись с места, в сторону крика, воин громко окликает Марику. Перед его глазами виден склеп, тонущий в дымке утреннего тумана. От него в сторону и убегает, мелкая и бледная, изможденная фигурка. Несомненно это Марика. – Ррраахх…- Сжав зубы, и буквально выбивая тяжелыми подкованными сапогами комья земли, мужчина в несколько шагов настигает девочку. Довольно сильно хватая ее за плечо железными пальцами. – Что случилось? Марика. Отец чуть с ума не сошел. Здесь есть очень близкий человек для тебя. Точнее, хмм... его призрак. Но я думаю, мама была бы рада видеть тебя. Только не пугайся. Я рядом, с тобой. И все хорошо. - Воин крепко сжимает девочку за плечи широкими ладонями. Присев перед ней на колени, чтобы видеть ее бледное встревоженное личико. - Пойдем, попробуем поговорить с ней. Мне бы спросить еще пару вопросов. А потом вернемся домой. Обрадуем отца твоего.

+2

11

[icon]https://sun9-63.userapi.com/c205620/v205620334/df099/ByXWH-ONNoM.jpg[/icon]
- Ты знаешь мое имя, но я не знаю тебя, - она ответила приветственным жестом, стараясь держать в памяти, чьим лицом прикрывается. Ложь, конечно. Как минимум имя этого человека она узнала, покуда следила за ним и Камиром. Вот только Окари так и не поняла, насколько тесно и давно они общаются, а ведь это могло бы подсобить ее планам, что должны принести за собой лишь смуту. Что же, придется довериться воле случая. Помолиться удаче... Ха.
Лицо ее приняло выражение отвращения и брезгливости при упоминании вдовца.
- Людвиг... Тот, кто свел меня в могилу, теперь терзает мою дочь... Бедная Марика - никто не поможет моей кровинке, никто не остановит душегуба, и не ведать мне покоя, покуда не восторжествовала справедливость...
Призрак вскидывает руки в отчаянии к небу, будто молит всевышних о снисхождении.
- Змееуст и тебя обвел вокруг пальца. Дочь моя сбежала, но сердцем чую то, что она жива. Помоги мне, - она подлетела почти вплотную к Герману, глядя мертвой пустотой в его глаза, - Заключи Людвига под стражу. Убереги Марику. Сделай то, что не смогла сделать я, и пусть моя душа наконец обретет покой.
А хотела бы она сама обрести покой? Утратить возможность к этому бессмысленному блужданию по миру, будто запертый зверь в клети? Она на мгновение задумалась над этим вопросом, и снова на душе плеснуло ядовитой ненавистью почти ко всем вокруг.
Как смеют они все, эти живые, упиваться безмятежным счастьем, когда она... она... она...
Ей показалось, что она почти вспомнила что-то, но в итоге какая-то тоска волком взвыла на душе. Быть может, что-то есть на этом кладбище, что не дает покоя уже ей, Окари?..
- Ступай... - прошелестела призрак. - Останови Людвига.
И в этот самый момент она услышала вскрик.
Марика. Маленькая дрянь ослушалась ее слова. Конечно же, Герман тоже услышал. Конечно же, он понял. А Окари даже не могла остановить его, не вызвав подозрений... Проклятье!
Почему.
Эта.
Пигалица.
Не может.
Не мешать?!
Что же, Герман подорвался с места, будто подстреленный заяц... Очень массивный и грозно настроенный заяц, не попрощавшись и даже не обернувшись на призрака, что той было на руку. Крик послышался всё так же со стороны склепа, вряд ли Марика успела убежать далеко. И если Герман вынужден вилять меж могил, то Окари устремилась напрямую, следя лишь за тем, чтобы не попасться ему на глаза. Несколько прыжков, и вот она перед девочкой. Времени на выговор нет, призрак лишь отмечает то, что вокруг никого - то есть, никакой потенциальной угрозы... Чего же девчонке не сиделось в тихом и спокойном склепе?
- Пусти, - она постаралась, чтобы голос ее звучал помягче, - Быстрее, времени нет.
Марика лишь испуганно кивнула, закрыв глаза. Она уже признавалась Окари, что ей было ужасно плохо, когда призрак управляла ее волей, но об этом знала и сама призрачная дева. Надо ли говорить, что чужие чувства значили слишком мало?
Вдохнув, глядя на мир с высота детского роста, она попыталась было дорваться до ближайшего укрытия, когда Герман настиг ее.
- Отпусти! - вскрикнула Марика-Окари, - Нет! Я его ненавижу! Он злой! Я не хочу, отпусти меня!
Брыкаясь, будто дикий жеребенок, в какой-то миг девочка даже впилась зубами в руку, лишь бы выпустили.

+3

12

Когда Эссен рванулся к девочке, в его голове звучали странные слова духа Ланы. Обвинение в адрес собственного мужа. По словам мастера Драгана, он не чаял души в жене. И когда то, они жили в счастье и достатке. Неужто все было по-иному. Или они о многом не знали. Но времени раздумывать не было. Догнав Марику, Герман с силой сжал ее за плечи. Девочка брыкалась и вырывалась, с несвойственной для такого хрупкого тела силой. Эссен, даже удивился словам, что Марика кричала в сердцах. Но, на миг опешив и лишь сжав зубы, от девичьего укуса, он рывком подтянул ее легкое тело к себе.

- Успокойся. Я не желаю тебе зла. Ты ведь единственная радость в жизни отца. Он всегда для тебя так старался. Чем же он заслужил твою ненависть? – Приподняв брови, спросил воин, удерживая девочку широкими ладонями. Она насуплено молчала. – Ладно, позже поговорим. Мне нужно тебе кое-что показать. Кое-кого точнее. – Несмотря на просьбу Эссена, малышка молча продолжает вырываться из его хватки и вообще ведет себя, словно дикий зверек. – Ну что за капризы? – Рявкает Эссен. Но тут же пытается смягчиться. Хоть он и был добрым человеком, и старался помогать людям по мере своих возможностей, на самом деле, в некоторых вещах, мужчина был довольно жесток. Не признавая душевных слабостей. Не тратя время на скорбь о погибших. Считая, что жизнь, с самого рождения проиграла битву смерти. И их единственный выход, это сражаться. Со злом. Несправедливостью. Врагами. Ради чести и славы. Наплевав на смерть, потому что, она итак стоит за плечом каждого. Прекратив тащить сопротивляющуюся Марику по земле, он рывком подхватывает ее на руки. Сжимая в объятиях. – Я хочу показать тебе маму. Она только что была здесь. – Эссен приносит девочку на руках, к могиле Ланы. Но уже никого не застает. Озираясь, мужчина не забывает удерживать в руках Марику. – Наваждение какое-то. – Потоптавшись у могилы, и даже сделав круг, воин движется в сторону выхода.

Он по-прежнему держит  дочь Ланы на руках, не давая ей вырываться. – Хорошо. Марика, расскажи мне, почему ты боишься и ненавидишь отца? Если ты честно мне все расскажешь, я заберу тебя к себе домой, ты поживешь у нас, пока я не выясню всей правды, клянусь именем Господа. – Быстрым шагом мужчина движется в сторону ворот города. Пара выходящих патрульных, окидывают его удивленным взглядом. – Воровку поймал, что ли Герман? – Эссен качает головой. – Из дома сбежала похоже. Разбираюсь. – Кивнув головами, патрульные следуют дальше. Ожидающий ответа рыцарь, тяжко вздыхает. Похоже, девочка пока не собирается ничего говорить.

- Сэр О’Мурр, мне очень пригодилась бы ваша помощь. – И перехватывая одной рукой, ноги Марики, несколько раз дует в небольшой рог. – Быть может котики лучше управляются с маленькими девочками. – Вполголоса произносит мужчина.

Отредактировано Герман Эссен (2020-04-14 22:21:18)

+2

13

Рыцарь, слишком много проблем от тебя. Окари, рассчитывавшая получить девочку в свои руки куда быстрее, чем следовало ожидать, начинает несколько теряться. Сил ребенка было недостаточно, чтобы вырваться из стальной хватки, и назревала следующая проблема: едва ли Марика подыграет. Чего-чего, а пойти против своего отца она не решится, это понимала даже призрак, позабывшая о духовных и кровных узах между людьми. Пытаться же вплести еще узор лжи - велика вероятность запутаться, попасться. Добыча выскальзывала из призрачных пальцев, и, казалось, ничего нельзя поделать. Можно было бы попробовать снова, чуть позднее, но и отец Марики, и рыцарь будут настороже, и даже призраку станется не так просто подобраться к намеченной жертве.
- Отпусти меня, - не переставала она извиваться ужом в руках рыцаря, покуда призрак не почувствовала, что захваченное тело ослабело, выдохлось, лишившись последних крошек силы. Проклятье, Герман снова идет к могиле, где, разумеется, их никто не встретил. - Мама мертва, ее убили, ее больше нет! - Окари теряется в словах. Ей тяжело изображать ребенка, для которого весь мир вокруг стал врагом. Ей тяжело, когда загоняют в угол, и всё явственнее становится тот факт, что заполучить искомое будет очень непросто. Она рассчитывала на легкую добычу. Она не восприняла всерьез новых игроков. И пусть расплата за ошибку звучит справедливо, она не хочет сдаваться.
Вот только живые сложные, непонятные, такие... Такие... Такие живые. Как, наверное, и она когда-то.
Окари сдается, решив на мгновение выпустить девочку, оставить ее разум и тело в покое. Надеясь на то, что Марика не скажет лишнего, она высвободила малявку, глядя им вслед. Рыцарь протрубил в рог, заставив призрака исчезнуть - ради чего бы Герман ни звал себе помощь, ей не стоило здесь дальше оставаться. Он упомянул о том, что заберет Марику к себе? Отлично, она должна найти его дом раньше, чем он доберется туда с девочкой. Или... - скользя безлюдными дорогами по городским окраинам, она резко замерла на месте. Старик-кузнец. Беззащитный сейчас. Наверняка один. Может быть, даже спит.
Почему бы не продлить его сон, скажем, до вечности?
***
- Голова болит, - пробормотала девочка, бессильно болтаясь в руках рыцаря. Ее мутило, лихорадило, и она половину не соображала. Как она сюда попала, куда ее несут, где мама? Бояться не было сил. Она то и дело отключалась, и пытаться сейчас добиться от нее чего-то было бестолку.

+2

14

Сэр О’Мурр появившийся через мгновение, вертит головой закованной в глухой шлем. Поблескивая янтарными глазами в прорези. Выхватив меч, он, понимая, что битвы не предвидится, со стуком убирает его в ножны. – Приветствую вас, сэр Эссен. Что случилось? – Герман, кивая головой, продолжает удерживать вьющуюся девчушку. Сжав ее и перехватывая ладонями за пояс. – Да что на тебя нашло, Марика? – Восклицает мужчина, сжимая хрупкое тело сильнее, но тут же, чуть ослабляет хватку. Все же, это маленькая девочка.

- Твою маму не убили. Она умерла от болезни. Ты прекрасно знаешь это. – Рыцарь вздыхает, кивком головы указывая коту на девочку. О’Мурр спрыгивает на руку воина, стукнув своими миниатюрными стальными сапожками. – Привет, юная леди. Ты чего капризничаешь? – Кот снимает шлем, открывая голову с торчащими ушками и поблескивающими желтыми глазами. - Признаюсь, я не особо занимался котятами. Мой удел - битва. - Шепотом добавляет кот на ухо мужчине. Однако, тут же его розовый носик дергается, а усы воинственно топорщатся. – Хммм…здесь пахнет какой-то магией, сэр Герман. Или точнее, гм.гм.гм… Не могу сказать. Я ощущаю некий след. Превращение? Присутствие? Я попробую выяснить точнее. Здесь мне плоховато видно. Погляжу через мир духов. А вас, юная леди, я попрошу не баловаться. И слушаться Эссена. Тогда я еще навещу вас. И вы сможете почесать меня за ушком. – Маленький рыцарь, склоняет голову в поклоне и водрузив шлем на голову, исчезает в дымке.

- Эх. Я надеялся, на большее. - Эссен, удобнее перехватывает девочку. Выглядит Марика еще хуже. Она теряет сознание. Странно. Она кажется ослабленной или изнуренной. Сняв с пояса, фляжку с водой, мужчина, придерживая девочку под затылок, поит ее через почти сомкнутые губы. Эффекта это не приносит. Вода растекается по платью малышки и его руке. Прикрыв глаза, мужчина прижимает обмякшее тело к груди. Осеняя ее крестным знамением. С его губ срываются тихие слова молитвы:
Veni, Sancte Spiritus,
et emitte caelitus
lucis tuae radium.
Veni, pater pauperum,
veni, dator munerum,
veni, lumen cordium.
Consolator optime,
dulcis hospes animae,
dulce refrigerium.
In labore requies,
in aestu temperies,
in fletu solatium.
O lux beatissima,
reple cordis intima
tuorum fidelium.
Sine tuo numine,
nihil est in homine,
nihil est innoxium.
Lava quod est sordidum,
riga quod est aridum,
sana quod est saucium.
Flecte quod est rigidum,
fove quod est frigidum,
rege quod est devium.
Da tuis fidelibus,
in te confidentibus,
sacrum septenarium.
Da virtutis meritum,
da salutis exitum,
da perenne gaudium. Amen.

Затем Герман целует Марику в лоб. Девочка похоже, забылась глубоким сном. Ускорив шаг, воин направляется в сторону кузницы мастера Спады. Решив, оставить дочь Людвига, на попечение кузнеца. И еще раз обсудить с ним эту темную ситуацию. А уже затем, поговорить с самим Камиром..

Мастер Спада, поработав в кузне, хоть и без былой удали, степенно и неторопливо, ощутил зверский голод. Сие явление было нечастым, обычно старик кушал неважно. Воспользовавшись оказией, он направился на кухню, варганя яичницу в чугунной сковороде, из доброй пятерки яиц, с полосами свежего бекона. А после можно  было и вздремнуть часок. Обычно, кузнец отвратительно спал ночью. Вставал ни свет, ни заря. Но вот днем подремать в послеполуденный час, у него получалось..

Тем временем, Герман, наконец добирается до улицы Фламберг, время от времени, поглядывая на спящую, у него на руках Марику..

Отредактировано Герман Эссен (2020-05-19 16:57:23)

+3

15

Словно одержимая. Словно безумная. Стелясь над землей, призрачная дева не ведала усталости и сомнений, взгляд ее пуст и холоден, а мертвое сердце давно забыло о милосердии. Она, скорее монстр, чем человек, была готова на всё, и чужая жизнь едва ли станет помехой. Ее чудовищные помыслы были искренни, и жажда завладеть чужой душой неукротима. Казалось, будто ее кто-то ведет, направляет, превращая в послушное орудие.
Ручного и дрессированного монстра.

Марика зажмурилась: ее нестерпимо укачивало, а голова походила на переспелый арбуз, готовый лопнуть. Хотелось забиться в темный угол, погрузившись в прохладу и тишину. И воды, да. Такое ощущение, будто пила девочка в последний раз пару дней назад. Обессиленная, слова Германа она слышит будто бы издалека.
«— Твою маму не убили. Она умерла от болезни. Ты прекрасно знаешь это.»
Ну, да. Марика знала. Марика помнила, как матушка уже не вставала с постели, голос ее был слаб, а глаза смотрели устало и грустно. Она много спала и почти не ела, угасая с каждым днем. Марика помнила. Слишком хорошо помнила. Тогда почему Герман говорит, что… Девочка не успела закончить мысль: отключилась, провалившись в подобие обморока буквально на мгновение. Потом, вздрогнув всем телом, очнулась, приоткрыв глаза. Прямо в глаза ей смотрел… котик? Говорящий котик! Это ли не диковинка! Такое чудо даже вызвало тень улыбки на губах.
- Кто это, сэр Герман? – тихо, то ли боясь спугнуть наваждение, то ли от нехватки сил спрашивает Марика. Снова накатывает слабость, она едва слышит то, о чем переговариваются. Магия… Превращение… Мир духов… Дух. Она вспомнила было про духа, от которого ее пытался увести призрак матери, и сникла, памятуя о том, что никому ничего нельзя рассказывать.
По правде говоря, Марика так запуталась, не понимая,  кому уже верить. И снова отключилась.

Окари же, пройдя сквозь стену, стояла посреди кузницы, оглядывая инструменты с равнодушным холодом. Кузнец, вероятно, был где-то у себя дома. Стоило поспешить, ведь в любую секунду мог появиться Герман, а вступать в прямую схватку с ним призрак не была готова. Кто знает, что за секреты таит этот мужлан, так некстати вторгшийся в ее планы.
А вот кузнеца ждет длительный отпуск от его ремесла, если не окончательная отставка. Просто потому, что попался под руку. Просто потому, что так можно сбить со следа. Отвлечь. Отомстить.
И все-таки шаг призрачной девы сейчас был нарочито неспешным, словно она смаковала момент приближения к своей жертве, находясь сейчас посреди этой древней рухляди. И сколь бы добротно ни были сделаны инструменты, как бы ни следили за кузницей, Окари отчетливо понимала, что это место будет старше ее, много старше. Она не испытывала трепета пред тем, что видело так много, но поневоле всплывали в памяти давние слова одного знакомого. Человека из людского мира, что прибыл из странного времени, где миром правили ожившие машины. В обществе призрака он нашел утешение и слабое понимание. «Пойми же, - говорил он тогда, - Этот мир обречен. Магия, пропитавшая всё насквозь, не дает вам двигаться дальше. Душит на корню весь прогресс, а принесенные извне машины, безукоризненные в своем исполнении, не работают в этом хаотичном, лишенном порядка и правил мире. Вы – реликт, ваше время уходит. Барахтающиеся в вязкой смоле букашки, не осознающие тщетности своей бессмысленной жизни. В этом мире не может быть счастья. А звезды? – он тогда указал рукой на ночное небо. – Что если бы вдруг кто-то решился отправиться к звездам. Представляешь такое? И что сказал бы этот мир, отказывающийся от любой машины? «Пускай доставляют астронавтов с помощью батута»? Трижды «ха».  Ха-ха-ха.»
Он покончил с собой. Это она, Окари, подтолкнула его к такому выходу. Ей правда думалось, что так будет лучше.
По крайней мере, теперь этот человек не жалуется.
Она нашла старика на кухне, тот как раз закончил со своей трапезой. Дом, наверное, вкусно пропах, но Окари этого не ведала. Она уже не помнила, как это – слышать запах чего-либо. И, затаившись на мгновение, призрак бросилась, стремясь одним мигом подавить чужую волю, сломить и смять ее, налететь, будто взбешенный тур на соломенную стену. Но кузнец оказался на удивление крепким орешком. Схватившись за голову, в которой сейчас словно армия бесов звенела в маленькие колокольчики, он вскрикнул, с ужасом понимая, что едва ли контролирует свое тело. Вот его рука против воли вцепилась в рукоятку молотка для отбивки мяса. Мгновение – он понимает, что пытается размозжить собственную ладонь, но чудом заставляет молоток опуститься рядом с ней. В ушах шумит кровь, он чувствует дикую ярость, но почему-то отчетливо понимает, что принадлежит она не ему, кому-то иному… Его будто тащат за шкирку. Старик сопротивляется собственному телу, падает, пытается встать, с усилием опершись на стол – устал. Неведомая тварь словно этого и ждала, оттаскивая его к плите, где еще пылали рубинами угли…
Должно быть, его крик разнесся далеко, а дом заполонила вонь горелого мяса. Окари держала его до последнего, вложив все силы в то, чтобы он продолжал держать руки, погруженными в угли. И смотрела, смотрела чужими глазами на то, как сходит кожа. Как опаляется плоть.
Жаль, что ей не дождаться, когда вместо кистей будут лишь обугленные обрубки. Бросив старика, – живого, но на грани безумия от боли – она исчезла.

+3

16

Проснувшаяся на его руках девочка, успевает заметить сэра О’Мурра, однако, вскоре вновь засыпает или скорее почти теряет сознание. Мужчина продолжает читать молитву, удерживая на руках легкое тело. Закончив, он прислушивается к ровному дыханию. Быть может, на ноги девочку, его просьба и не поставила, однако дышит она спокойнее. А тени на ее лице, чуть отступают. Эссен удовлетворенное кивает, убирая прядь волос с худенького личика Марики.

Тем временем, мастер Драган, закончив с работой, тихонько напевая себе под нос, занялся приготовлением завтрака. Жир на сковородке аппетитно скворчал. Следом в сковороду отправились полоски бекона. Затем пяток яиц и немного зелени. Налив молока в глиняный стакан, кузнец принялся за еду. Мысли старика были заняты думами о ремесле. Германе. Несчастном Людвиге и его дочери. Покончив с яичницей, Спада допил молоко с хлебным мякишем и собрался вставать из-за стола. Однако, вновь опустился на стул через мгновение. Головная боль разливалась по всему затылку. В его виски словно били маленькие стальные молоточки. Кузнец был уверен, что мгновениями, или теряет сознание, или не помнит происходящего. – Да что, происходит то.. – Через минуту, из крепкой, шершавой от грубой работы, ладони мужчины, выпадает тяжелый молоток для отбивания мяса. Драган хрипит. В его седой бороде повисают клочья слюны. Он падает на пол. Снова встает и пытается удержаться на ногах. Вот его снова толкают вперед, к очагу. Кузнец пытается ухватиться руками за что-то. Но сжимает в ладонях лишь угли очага. По кузнице разносится дикий крик..

Герман, находящийся в нескольких десятках метров от дома, слышит подозрительной рев. И сердце его начинает биться чаще. Словно предчувствуя неладное. Воин практически бежит, гулко топая сапогами по мостовой. Крепче прижав девочку к груди. Распахнув дверь и влетев в дом, мужчина втягивает носом запах яичницы. И…Какого-то горелого мяса.. На полу перед камином катается мастер Драган. Прижимая, обожжённые до костей кисти к груди.  Встряхнув девочку, Эссен ставит ее на ноги, запирая за собой дверь на засов. Стремглав мчится наверх, расталкивая по пути предметы и опрокинув вешалку. Подхватив сумку с целебными травами и припарками, воин сбегает вниз. Ожоги старика выглядят ужасно. Однако выбора нет, их придется бинтовать. Сами они не заживут. Добро смазывая ткань жирной мазью с ароматом трав, Эссен бинтует кисти рук кузнеца. От болевого шока, тот молчит, словно не понимая, что вообще происходит. Мужчина прикрывает глаза, взяв обожженные руки мастера в свои широкие ладони.. - Memorare, O piissima Virgo Maria, non esse auditum, a saeculo, quemquam ad tua currentem praesidia, tua implorantem auxilia, tua petentem suffragia, esse derelictum. Ego tali animatus confidentia, ad te, Virgo Virginum, Mater, curro ad te venio, coram te gemens peccator assisto. Noli, Mater Verbi, verba mea despicere; sed audi propitia et exaudi. Amen... – Через несколько минут Эссен открывает глаза, однако мастер Драган, часто и прерывисто дыша, находится в глубоком забытье. Бинты плотно покрывают искалеченные кисти, и оценить ситуацию теперь уже сложно. Однако, мужчина уверен, что святая Матерь Божья не оставила его своей милостью. Кузнеца же, срочно нужно доставлять в Латт Свадже. Написав короткое сообщение на винг Марку, воин наконец обращает внимание на испуганную Марику. – Послушай меня, пожалуйста. Ты должна все мне рассказать. Чтобы я сумел защитить тебя. Близких тебе людей. Твоего папу, который очень любит тебя. Мне нужно понимать, что происходит. К тебе раньше приходил призрак мамы, которого мы видели на кладбище? Ты прекрасно знаешь, что твой папа очень любит тебя и печется о тебе. Я не пожалею жизни, защищая тебя. Но мне нужно понять, что за чертовщина творится.. - Сильные мужские руки крепко держат девочку за плечи. Сам Эссен, опустившись на одно колено, нахмурившись, смотрит в глаза Марики..

+1

17

Что-то страшное случилось, что-то страшное... Обессиленная после того, как стала сосудом для призрака, Марика - маленькая девочка, на долю которой выпало так много, - цепляется за реальность, стараясь быть сильнее, чем есть. В доме кузнеца ей доводилось бывать пару раз, когда отец брал с собой, но сейчас это место казалось ей зловещим. Будто во сне она смотрит на старика, катающегося по полу с тихим воем, и не понимает, что случилось. Запах душит, как будто чужими пальцами сдавив ей горло, а потом Марика видит руки старого кузнеца, и чувствует, как внутри всё оборвалось.
Матушка предупреждала, что дух будет в ярости, если кому-то рассказать, но ведь она молчала, она честно молчала и хранила эту тайну вопреки всему!
Ее бьет дрожь. На покачивающихся ногах, ощущая подступающую тошноту, она толкает дверь, желая выйти на улицу на свежий воздух, но закрыто. Сэр Герман умчался куда-то вверх, она слышит его топот отсюда, но оставаться здесь внизу, наедине со сходящим с ума от боли кузнецом ей страшно.
Еще страшнее, когда она думает, кто мог это сделать. Вдруг он, этот дух, всё еще здесь? Вдруг следит за ней, притаившись хищным зверем?..
Марика продолжает толкать дверь, желая вырваться наружу из этих стен, что бы ни ожидало ее там, снаружи. Рыцарь возвращается, девочка метнулась к нему, однако Герману не до нее - он спешит заняться ранами старика, всё еще живого. Она слышит слова молитвы, пока он бинтует и покрывает целебными мазями страшные ожоги, при виде которых ее вновь чуть не вывернуло наизнанку. Марика побитым щенком забивается в угол, будучи на грани истерики, и закрывает ладонями лицо.
Девочке казалось, что прошла целая вечность до момента, когда Герман подошел к ней. В его словах звучала надежда для нее, но в то же время, когда те страшные раны всё еще стояли перед глазами, а ушах эхом отзывался крик истерзанного кузнеца, Марика не знала, как быть. Матушка говорила, что дух впадет в дикую ярость, круша и убивая всех на своем пути, если кому-то поведать о ней. Станет ли хуже, чем сейчас, если довериться рыцарю?
Она мелко дрожит, глядя сияющими от слез глазами на Германа. Слишком много всего. Она не знает, кому верить. Больше всего хочется убежать куда-нибудь далеко, где никто не отыщет - в лес какой-нибудь. Куда угодно...
Марика вздрогнула.
- Откуда вы знаете, сэр Герман?.. Да, матушка приходила ко мне не раз ночью. Она была добра и заботлива, но просила никому не рассказывать, иначе быть большой беде... - на этом моменте девочка не выдерживает, всхлипнув и тут же захлебнувшись в рыданиях, - Я никому не говорила, с-сэр, - задыхаясь в истерике, пролепетала она, - Никому, Волей клянусь!..

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [17.09 ЛЛ] Незримая угроза


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC