Тут же, громко цокая когтями по полу, в дверь вломилась громадная собака. Именно вломилась, проделав в ней большую дыру. Что поделать, хозяин, хоть и был талантливым кинологом, забыл, видимо, научить собаку открывать двери.
(c) Вейкко

Маленький сломанный ребенок, прихотью Воли оказавшийся в Сказке. Скольких Тессае видел таких в своей жизни? Десятки? Сотни?.
(c) Тессае Эдар

Людям, которые любят бурчать на все и ненавидеть все, в компании Чижа приходилось всегда сложновато. Он составлял их противоположность, любя или хотя бы нейтрально относясь ко всему миру, даже к очевидно плохим его проявлениям. Во всем он видел свою прелесть, не останавливаясь на одном ярлыке и стараясь разобраться получше. Ведь даже самый отъявленный маньяк может быть хорошим человеком.
(c) Чиж

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

Шаркс уже привык к своему прошлому телу, которое у него формировалось продолжительное время, а тут бамс и ты уже самец с самыми настоящими бубенцами! О том, как монстр учился ходить в туалет по-маленькому вообще отдельная история.
(c) Шаркс

Это был прекрасный, изумительный день. Начался он с того, что Константин свою любимую, дорогу и родную женщину всем своим добрым сердцем хотел придушить.
(c) Константин

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Толпа явно стягивалась к одному конкретному месту, видимо, там и находились представительницы прекрасного пола. Ури словно на встречу фанатов со звездами попал. Кажется, стоит кого-то расспросить, может здесь нужно очередь занимать? Нет, ну мало ли, вдруг это специальное показательное выступление для таких же заинтересованных, как и он?
(c) Ури

Он все летел. Упорно рвался вверх, или стремительно несся вниз, потеряв всякие ориентиры, Самаэль уже не знал. А может он и не летел вовсе – падал, на самом деле он затруднялся сказать.
(c) Самаэль

В его мире, во все времена, гадалки являлись чуть ли не синоним мошенничества - ведь нет способа более эффективного, элегантного и безопасного, чем обобрать человека, который сам на это согласился.
(c) Девил-Джо

Как треклятая розовая задница пошла на второй заход! Дорогуша, суровый мужик и зелёное нечто тебе не посадочная полоса!
(c) Боянка

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Это Сказка – ему нужно привыкать к такому. Сегодня говорящий кот, а завтра прямоходящая акула. В конце концов, маленького дракона он уже повстречал.
(c) Нуар

Порядочный дракон свои долги всегда платит (ещё, правда, в долг не даёт и воров предпочитает есть, но это уже другая сторона вопроса).
(c) Форте

Когда ты — маленькое и хрупкое существо, на которое, в теории, можно даже наступить и не заметить, вопрос защиты имущества встаёт ребром.
(c) Форте

В норме, для безопасности этой странной собравшейся здесь братии, Рупии следовало бы либо отградить их от прохода внутрь, либо вообще прогнать. Но опыт показывал, что проще закрыть глаза. Зачастую для подобных представителей авторитеты гильдий и орденов, а так же предупреждение об опасностях - лишь пустой звук. Все присутствующие выглядели слишком уверенными в своём решении зайти в здании. Рупия была бессильна.
(c) Рупия

Люди всегда умудрялись быть такими. Они с одним лишь ножом могли ранить умудренную боями и жизнью гиену. Один нож и сила, казалось бы, тонких конечностей, вместе с головушкой могла составить конкуренцию любому монстру. Это ведь до жути странно - нет ни клыков, ни когтей, их ноги стираются в кровь без обуви, а руки покрываются мозолями. Они слабы, как не глянь, и тем не менее надевают свои дурацкие плащи и убивают таких, как Канджу.
(c) Канджу

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Скриб чуть присел и закинул женщину себе на плечо, точно та была мешком с пожитками. Ну а что, она рассчитывала, что её понесут на руках как невесту под венец?
(c) Скриб

Приличные девушки прячут глаза и ждут в углу. Приличным девушкам не пристало навязывать свою компанию даже просто чтобы помочь.
(c) Персефона

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ Книжный клуб «Вавилон» приглашает на работу Вещую Птицу. Оплата обсуждаема.
❖ Глава гильдии стражи Тень пропал. Незадолго после этого был найден труп Лидии, главы отдела разведки.
❖ Неизвестный Ы. предлагает купить трусы главы гильдии Границы за бешеные деньги. Писать на общий винг! (подробнее...)
Сентябрь года Лютых Лун
❖ Аномальная жара и два солнца никуда не делись. В Сказке очень жарко.
❖ В Сказке вновь объявились Вещие Птицы. Внешне они абсолютно неотличимы от обычных птиц, однако они разумны. Они предлагают любому обывателю ответы на любые вопросы, если обыватель разгадает их загадку.
❖ В Сказке настолько жарко, что даже Яга и Зверь не хотят ничего делать в этом месяце. Однако знающие умы говорят - это лишь затишье перед бурей, расслабляться никак нельзя.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Незавершённые эпизоды » [17.08 ЛЛ] В гостях у сказки


[17.08 ЛЛ] В гостях у сказки

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

В ГОСТЯХ У СКАЗКИ

17.08 ЛЛ

Неизвестно

Вейкко и Салем

http://forumuploads.ru/uploads/0019/c6/ec/210/37374.pnghttp://forumuploads.ru/uploads/0019/c6/ec/210/66237.pnghttp://forumuploads.ru/uploads/0019/c6/ec/210/44649.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

Наш мир полон немножко нездоровых, серьезно больных и абсолютно сумасшедших товарищей, во всех возможных смыслах и проявлениях. А как на счет любителя сказок? Настолько сильно помешанного на данном вопросе, что он готов не только выкрасть двух фэйри, но еще и заставить их ему сочинять, пообещав тому, кто выступит хуже, оставить кое-что на память о себе...

Свобода Воли: да

Отредактировано Салем (2020-01-03 19:57:53)

+3

2

Music theme

Welcome to My Nightmare by Alice Cooper

За окном разыгрался ливень с грозой. Ветер, явно разгневанный чем-то, неистово завывал, колотил по окнам и грозился снести крышу дома, чтобы наконец-то добраться до хозяина этого места, который сейчас сидел в гостиной перед камином. Сам хозяин же, как мог, пытался сохранять спокойствие, но нервно дергающиеся уши и когти, скребущие обивку кресла, выдавали его с головой. Не успокаивала даже Лилечка, его любимица, которую он всегда держал при себе и отказывался продавать. Собака то клала морду ему на колени и нежно смотрела в глаза, то ласково вылизывала руки, каждый раз  вздрагивая и досадно скуля, когда кинолог, не поддаваясь ее успокоениям, резко вскакивал с кресла и выбегал на крыльцо убедиться, что вольеры и пристройки еще держатся под натиском сил природы. "Терпите, мои милые. Терпите, мои хорошие. Все скоро пройдет. Все хорошо, просто непогода", мысленно обращался Вейкко ко всем своим питомцам, едва различая сквозь рев ветра лай и скулеж подопечных.  В очередной раз замерзнув и промокнув до нитки, он возвращался в дом и садился обратно в кресло, позволяя Лиле вновь попытаться его успокоить. Гадая, сколько еще придется вот так просидеть без дела и даже без возможности вздремнуть из-за какофонии шума, он ни услышал, ни почувствовал вторжение в свой дом.
    Странный, нежеланный и неизвестный посетитель, решивший воспользоваться непогодой, как подходящим моментом, тихо, неторопливо, уверенно проник сквозь разбитое окно спальни внутрь, обернувшись густым туманом. Посетитель никуда не спешил. Он знал, что ничто не выдаст его присутствия. Он был уверен в том, что сможет осуществить то, за чем пришел. Он помнил, насколько слаб хозяин этого дома без своих подопечных, которые сейчас были заперты в своих вольерах и все, что они могли сделать, так это поднять шум, почувствовав, что с их хозяином произошло что-то плохое.  Незнакомец осмотрел комнату критичным взглядом, пытаясь найти хотя бы что-нибудь, что вызовет в нем хотя бы какие-то эмоции, чувства, идеи для заметок.
   - И возле леса, на окраине, вдали от всех, жил очень злой и очень одинокий человек. - тихо забормотал себе под нос визитер, постепенно принимая более материальный облик. - Каждый день он страдал от счастливого, веселого гомона со стороны ферм. И каждую ночь он страдал от тишины и отчужденности со стороны леса. Каждое утро он надрывал мышцы тяжелым трудом. И каждую ночь он засыпал под колючим одеялом, чувствуя, как надрывается и гниет сердце от тоски. И так продолжалось день за днем, пока...
   Незнакомец со скрипом открыл дверь и сделал шаг за порог. Половицы дома предупреждающе заскрипели, но ни Вейкко ни Лиля даже ухом не повели, будто бы не слышали.
- Пока к нему не пришел с визитом один человек. Человек, который хотел многое изменить. И в себе. И в нем. И в этом мире.
   Собака почувствовала посетителя лишь тогда, когда тот зашел в гостиную. Пламя в камине на миг окрасилось в изумрудно-зеленый цвет и погасло, а все тепло, которое в течении вечера огонь почти безвозмездно отдавал помещению, пропало словно по щелчку пальцев, мгновенно. Среагировав на тихое, предупреждающее рычание Лили, Вейкко моментально вскочил на ноги и выхватил из стойки длинную ржавую кочергу.
- Ты еще кто такой, черт тебя дери? - рычание собачника было не менее злобным и внушительным, чем у его собак. - Как сюда проник? Греться на постоялый двор вали, а здесь тебе делать неча!
  Незнакомец замер, не шевелясь и будто бы не дыша. Он был высок, очень высок, буквально упирался головой в потолок. Весь закутан, словно прокаженный, в длинные лохмотья, на ногах сапоги, так плотно покрытые грязью, что едва угадывался их настоящий цвет. Ворот и широкополая шляпа полностью скрывали лицо. Вейкко сразу понял, что его нежеланный гость явно не зашел укрыться от погоды, поэтому поудобнее перехватил в руке кочергу и моментально наладил связь с Лилей.
- Я повторяю еще раз - проваливай к чертям, а не то... - не успел договорить собачник, как незнакомец вдруг резко бросился в его сторону.
  Лиля, услышав в голове приказ хозяина, резко бросилась на незнакомца, вцепившись зубами в его руку и всей своей силой и весом потянула того в сторону. Вейкко, ни секунды не мешкая, взмахнул кочергой и нанес сильный удар по голове незнакомца, надеясь оглушить его. Но вместо этого почувствовал невыносимую боль в собственной голове, отчего, взвыв, тут же схватился за нее и повалился на пол. В глазах вспыхнули огни, к глотке подступила желчь, мозг словно разрывало изнутри, звон в ушах заглушил даже шум рокочущего ветра и борющегося с ним дома. Фейри выл, как ненормальный, в унисон с ветром, даже не замечая, что из его носа хлещет кровь, а когти с немилостивой силой впиваются в шкуру головы и царапают, царапают ее с такой же силой, с какой животное царапает пол своей клетки, желая выбраться наружу.
- Пойдем со мной. Хочу услышать от тебя историю. - услышал он вместе со звуком глухого удара и тихого поскуливания, прежде чем провалиться в свободную от боли тьму.

Отредактировано Вейкко (2020-01-03 05:08:46)

+4

3

В небольшой комнате, что освещалась лишь несколькими огарками свечей, стояла терпкая смесь запахов красок, растворителя и масла льна. Ту половину, что не утопала в кромешном мраке, ведь Художник в своих мастерских другого освещения, кроме такого, не признавал, полностью занимали картины. Они висели на стенах, стояли на полу, а некоторые из них и вовсе были написаны на старых досках хоть и довольно уютной, но не особо просторной подсобки ресторана, превращенной Салемом в очередное место, где он творил и создавал искусство.
Заведение работало практически круглосуточно, однако не удивительно, что посетителей не было – стихия на улице бушевала такая, что любое здравомыслящее существо, будь то человек или фэйри, сейчас бы не высовывалось из собственного дома, грело руки над слабеньким пламенем камина и радовалось, что у него есть где укрыться от грома, молний и столь сильного ливня, что промокание до нитки грозило буквально за пару мгновений. Однажды, заключая очередной контракт в мире людей, Иортас услышал, что подобным образом небеса оплакивают погибших. Что ж, если так, то похоже, в данный момент небо судорожно билось в истерике, исходя ручьями слез и пузырями из носа.
Но ни погода, ни поздний час не особо беспокоили творца, когда тот был в погоне за прекрасным, за мимолетным и ярким, будто вспышка грозы на ночном небе, образом. Лишь на мгновение, в его сознании показалась химера, не спеша выныривающая из воды во время шторма. Ее мощные мышцы перекатывались под блестящей от морской пены кожей, а глаза горели зеленым, будто бы потусторонним огнем, пробирающим своей отчужденностью и нездешностью до самых глубин души.
Кисть медленно скользила по холсту, пытаясь изобразить все то великолепие, что сотворило больное сознание фэйри под впечатлением плохой погоды. В брызгах вездесущей краски был и сам Салем, и его одежда, и пространство вокруг него, а руки наверняка еще продолжительное время сохранят тот запах, что витал тут уже много недель.
Несмотря на все это, Салем не был полностью удовлетворен собственным трудом. Да, несомненно, он получал сейчас волны наслаждения, что исходили от любимой работы, но почему-то, не пропадало ощущение, будто что-то неумолимо и бесповоротно уходило от его внимания, нечто такое, без чего картина будет неполной, незавершенной, неполноценной. Хотелось закрыться в своей лаборатории подальше отсюда и кромсать, резать и снова кромсать до тех пор, пока эта деталь наконец не покажется полностью, не предстанет пред Художником и не отдастся ему, будто продажная девица…
Из основного помещения ресторана, а точнее - зала со столами, раздался неожиданно потусторонний и неприятный звук. Такой, наверное, бывает, если раздавить огромного жука – мерзкий хруст с нотками чваканья. Подобное абсолютно выбивало из колеи, в которую фэйри входил довольно продолжительное время, а потому раздраженно положив кисть на палитру, которая в свою очередь находилась на подставке-треноге и раздраженно запахнув халат на практически голое тело, мужчина вышел непосредственно в «Семейное дело Правдивого Гриффина», да помилуют боги того самого Гриффина, кем бы он ни был до того, как любезно передать свой совсем немножко захудалый бизнес в руки Салема.
Источник звука показался сразу же, да и трудно это было не заметить, ту с вашего позволения – «композицию», что предстала перед взором Художника... Она не была лишена, стоило признаться, некого намека на элегантность и четко выраженный, эксцентричный вкус. В другой может быть раз, Иортас написал бы ее на одном из своих полотен, прямо вот так, в полный рост, но…
…Но только если бы это не было огромное существо, сплошь в каком-то рванье, высоких сапогах и столь широкополой шляпе, что еще немного этой самой длины, и незнакомец точно бы напоминал гриб. Однако, самым печальным была вовсе не одежда пришельца, а то, что он спокойно и будто бы ничего не бывало, растирал огромной рукой остатки головы и мозгов парня, что занимал в ресторане должность бармена – тараканоподобного мистера Сквикза, в общем-то неплохого товарища, оставшегося тут работать еще со времен прошлого владельца. При этом отчетливо слышался бубнеж незваного гостя, казалось, вовсю увлеченного своими нехитрыми действиями:
- … Этот старик был взаправду хорошим. Он рыбачил, мог часами смотреть на луну и сколько себя помнил, охранял озеро от чужаков. Пока однажды, к нему с озера не вышла дева невиданной красоты. Она протянула к дряхлому, но молодому сердцем, стражу озера свои узкие и холодные ладони и произнесла… - наконец, неизвестный поднял на хозяина заведения свой взгляд поверх ворота, скрывающего его лицо практически полностью.
- Чудесная история, - Салем не спеша выудил откуда-то из недр халата нож, больше напоминающий медицинский скальпель и несколько раз ловко прокрутив его между пальцев, добавил, - вас кто нанял, уважаемый? На ребят с Гильдии Стражей, вы увы, никак не смахиваете.
Фэйри метнулся вперед, как ему казалось, чертовски быстро и достаточно неожиданно для того, чтобы застать врага врасплох да нанести несколько тяжелых, несовместимых с жизнью, ранений. В том, что призывать химер пока не нужно, Иортас был твердо убежден, посчитав, что в случае чего, всегда сможет сделать это позже.
В чем-то он определенно был прав – к неприятелю удалось подобраться очень близко, оставалось только протянуть руку и вонзить холодное лезвие тому в бок. Но как раз последнее усилие и оказалось невозможным, а вместе с горькой мыслью о большой ошибке, в голове Художника вспыхнули резкая, адская боль и какофония неприятнейших звуков, от тонкого писка, до воя ветра, что почему-то ассоциировался исключительно с могильным холодом.
Прежде чем потерять сознание и услышать последние слова здоровяка, творец неожиданно ясно понял, что недостает на его недописанной картине. Человека в зубах морской химеры. А точнее, старика-рыбака. Или же фэйри с зелеными волосами? Или может, та тварь и была раньше рыбаком?
- Уверен, вы вместе много чего сможете придумать. Занятная выйдет сказка, - довольно буркнуло ЭТО в шляпе, и мир для Салема окончательно погас.

+3

4

Не было ни сновидений, ни наваждений, ни призраков прошлого, мелькающих перед глазами. Был лишь глубокий, полный непроницаемой и тяжелой тьмы, сон. Когда Вейкко сумел очнуться, сон отступил, оставляя на прощание тяжесть в теле и сильное желание вздохнуть полной грудью. И это было первым, что собачник услышал - собственное тяжелое дыхание. Набравшись сил, он осторожно сел и удивился, не почувствовав во всем теле ни отголоска боли. Да, ощущения все еще были такие, словно его душа на какое-то время покинуло тело и теперь, нагулявшись, вернулась назад, заново "приживаясь" и вспоминая, какого это - быть обремененной плотью. Но ни голова, ни раны от собственных когтей не болели. Кинолог наконец-то отрыл глаза и понял, что больше не находится в своей хижине. Нет, конечно, это было ожидаемо с самого начала - не было тех знакомых звуков и запахов, присущих родному дому. Старая гостиная волею судьбы сменилась на небольшую по размеру клетку, достаточно широкую для того, чтобы можно было вытянуть ноги, но недостаточно высокую, чтобы можно было выпрямиться в полный рост. Можно было лишь сидеть, но хотя бы не сгорбившись. Фейри дотронулся рукой до головы и обнаружил, что она перебинтована. Почувствовав отвращение от мысли, что вместо бинтов его похититель мог использовать что угодно, Вейкко, ругая непослушные пальцы за нерасторопность, попытался сдернуть с себя повязку, но вдруг ощутил покалывание возле кадыка и тут же коснулся этого места. Пальцы нащупали что-то шерстяное, тонкое, теплое и явно живое, если судить по тому, как это что-то принялось слегка извиваться и дергаться от прикосновений, словно гусеница, в которую тычут пальцем. Скривившись от омерзения, кинолог, грязно выругавшись, впился когтями в странное создание и уже хотел оторвать его от себя да выбросить подальше, но оказалось, что создание тоже далеко не беззащитно, отчего в ответ на боль от когтей Вейкко решило показать собственные когти. Множество тонких, как швейные иголки, коготочков, вонзились глубоко в кожу фейри, отчего тот взвизгнул и тут же убрал от создания руки. У существа явно были длинные когти, раз сумели добраться до плоти сквозь густую звериную шкуру. Еще немного постращав собачника болью, "гусеница" снисходительно втянула когти и неподвижно замерла, все еще обхватывая чужую шею плотным кольцом. Чуть помедлив, кинолог попытался почувствовать, нет ли кого-либо из его собак неподалеку, отчего вновь получил новую порцию боли от когтей создания, которое так же успокоилось лишь спустя некоторое время. Шумно сглотнув, Вейкко осторожно, опасаясь вызвать гнев "гусеницы" еще чем-нибудь, подобрался поближе к прутьям клетки и наконец решился рассмотреть окружение. Помещение, в котором он находился, напоминало пристанище дикого отшельника, который давно нигде не работает и уже давно питается жуками и побелкой. Но единственное, что по-настоящему привлекло взгляд собачника, это соседство еще одной, идентичной клетки совсем неподалеку. И какое же совпадение - в этой клетке тоже кто-то находился.
- Эй, эй, эй! - в пол голоса затараторил собачник, искренне надеясь, что его невольный соседушка живой, а не давно уже отдавший концы жмур. - Эй! Ты жив? Слышь, ты! Ты умер или еще нет?
   Позади клетки раздался скрип двери и тяжелые, шаркающие шаги. Вейкко развернулся в клетке и оскалился, мгновенно узнав по одежке своего недавнего и нежеланного гостя. Грязные сапоги, шляпа, рванье вместо одежды." Хоть бы рожу показал", невесело подумал собачник, не переставая всем своим видом показывать недружелюбие.
- Я вижу, ты прямо-таки возбужден от желания начать. Да-да, я вижу, что истории рвутся из тебя, так трудно их сдерживать, бедный волчонок. Скребут по глотке, царапаются, хотят наружу, прямо ко... мне, ко мне, в мои уши, в мою память. - забормотало существо, зашагав по комнате с таким видом, будто бы это он был животным, запертым в клетке. - Мы дождемся второго сказителя, будь терпелив.
- Чего? Что ты там бормочешь? Где мы? Ты еще кто такой нахрен? - скалясь, прорычал фейри, не сводя глаз со своего похитителя. - И что за хрень у меня на шее?
   Незнакомец резко остановился и, опустившись на корточки, приподнял полы шляпы. Вейкко передернуло моментально, едва только он увидел глаза своего похитителя - большие, как у детской куклы, голубые, с длинными ресницами и необъяснимо слащавым наивным взглядом, как у отсталого ребенка или стереотипной принцессы из сказок. Однако ни у детей, ни у принцесс нет и не было таких глубоких и грубых, словно шрамы, морщин.
- Терпение, терпение. Мы ждем другого сказителя. А пока помолчи, если не хочешь, чтобы твой прелестный ошейник помог тебе замолчать, пронзив твою шею насквозь, как шампуры кусок мяса. - ласково проговорил незнакомец, демонстративно усаживаясь по-турецки на пол и вновь закрывая лицо полами шляпы.

Отредактировано Вейкко (2020-01-04 13:05:14)

+2

5

Приходить в себя было до чертиков странно. С одной стороны, фэйри искренне радовался, что вообще смог очнуться, а с другой – пробуждение больше напоминало освобождение с болота – что-то вязкое, липкое и почему-то мерзкое норовило вот-вот утащить бедолагу назад, но все же, недовольно булькая и бубня противным скрипучим голосом, отпускало свою жертву на волю.
Глаза открылись резко, слишком резко. Перед взором заплясали разноцветные полупрозрачные кляксы, а желудку срочно захотелось выпустить на свободу те колбаски в сырном соусе, что приготовил мистер Сквикз перед своей скоропостижной кончиной. Но все же, не стоило начинать знакомство с неизвестным похитителем с филигранного пачкания его полов. Салем, издав сквозь зубы еле слышный стон, пытаясь окончательно обрести равновесие в реальном мире, что встретил его тошнотой, схватился за железные прутья (надо же, оказывается он был в клетке) и все же смог более-менее нормально сесть, блаженно вытянув ноги прямо сквозь эти самые прутья и по привычке немного нервно лохматя копну зеленых волос свободной рукой. Стоило признаться, здесь было тесновато для его роста, но сейчас не это заботило его больше всего. Несколько раз меланхолично проредив волосы, пальцы опустились вниз, дабы унять несильный, но надоедливый зуд на шее… И наткнулись на нечто постороннее. Нечто, что точно не походило на обычный ошейник и нечто, что гарантировано выглядело как кое-что мерзкое, благо, что нормально рассмотреть его в силу распоряжения, было почти невозможно. Оно же, в свою очередь, на осторожные касания Художника отозвалось уколом, столь неожиданным и болезненным, что Иортас издал еще один, произвольный полу стон – полу крик.
Боль окончательно отрезвила фэйри и заставила, наконец, сосредоточить внимание на чем-то еще, кроме него самого. Хотя бы, на знакомом бубнеже, что не умолкал все это время (понятное дело, что не заметить сразу такую громадину было трудно, но Иортас искренне пытался отстраниться от образа в огромных сапогах и шляпе). Или на логове похитителя…А посмотреть было на что. Чего только стоило то убогое помещение, в котором он оказался и больше всего смахивало на грязную конуру какого-то безумца, чем часть дома. Или это и был весь дом? Тут же, что-то большое, громоздкое и навевающее крайне неприятные воспоминания, метнулось от точно такой же клетки неподалеку и так близко притиснулось лицом к фэйри, что тот аж попытался дернуться от него, да вот только некуда было, тесно. А Оно, продолжало сунуть свою физиономию к Салему, будто хотело просунуть огромное оплывшее тело сквозь совсем небольшие зазоры между прутьями.
Но вот похититель, наконец остановился и демонстрируя действительно жуткие, будто неживые глаза, просипел:
- О, вот и рисовальщик наш проснулся. Тебе тоже не терпится начать, верно? Верно?
Что он пытается тут разыграть?
Фэйри поднял почти что ненавистный взгляд (был бы полностью ненавистным, но все же легкие нотки заинтересованности и превосходства не давали ему стать таковым), потом выдавил из себя некое подобие жуткой улыбки и выплюнул в лицо уроду (очень, кстати, как ему казалось, красиво, как и подобает человеку искусства):
- Сдохни, - в тот же момент, он судорожно дернулся сознанием к своим химерам, собираясь призвать в эту помойку парочку «питомцев» и с выражением крайнего удовольствия на физиономии наблюдать, как «детки» будут не спеша рвать наглеца на куски, как пол будет медленно окрашиваться в цвет его гнилой крови, как…
Боль.
Сильная, такая, что хотелось впиться ногтями в «ошейник» и сорвать его, пусть и с частями себя.
Крик.
Его? Да а чей же. Даже не крик, так, что-то на подобии хрипов умирающего от удушья. Как жалко. Как низко.
Низкий, мерзкий хохот.
Точно такой же интонации, как и бубнеж. Хотелось вбить эти звуки обратно в глотку, из которой они и вышли. Обладателю сапог, шляпы и лохмотьев хотелось принести немыслимые страдания, упиваться его воплями боли.
Больно тут было только Салему.
Превозмогая желание коснуться к шее, фэйри тяжело задышал, приходя в себя и унимая легкую (или нет?) дрожь в конечностях под глумливое:
- Надо же. А рисовальщик глуп-пый. Такие картины занятные рисует. Красивые картины, сам видел. А вот мозго-о-ов… Будешь рыпаться, ошейник тебя насмерть удавит когтями, - с нотками истинного удовлетворения в голосе, похититель оторвался от клетки Художника и присев на скрипящий табурет несколько поодаль, спрятал руки в глубинах лохмотьев на теле и произнес, - ну, будем начинать, сказители. Я ждал, ждал, так долго ждал их. Наконец, услышу. Как хорошо, - и будто сам для себя, снова добавил, как тогда, в ресторане Салема, - Занятная выйдет сказка.

Отредактировано Салем (2020-01-09 18:46:05)

+2

6

Некоторое время, достаточное для того, чтобы оба пленника почувствовали напряженную неловкость от такой тишины, похититель сидел молча, не дыша и не двигаясь. И едва только собачник повернул голову, чтобы обратиться ко второму пленнику, их пленитель резко вздрогнул, словно очнувшись ото сна и заговорил будто бы другим голосом.
- Прошу вас глубоко вздохнуть. Не бояться. Ибо клетки эти предназначены не только для вашего пленения, но и для вашей защиты. Не старайтесь гнуть прутья и лишний раз не высовывайте конечности, тогда все с вами будет хорошо. Ну что же, мои дорогие гости, теперь, когда вы оба очнулись и готовы слушать, я могу объяснить вам, почему вы здесь. Прошу, дождитесь, пока я не закончу свой рассказ и только тогда задавайте свои вопросы. Слушайте меня, не перебивайте, будьте уважительны ко мне, я здесь - хозяин и дома и вашей судьбы. Повторять я крайне, крайне не люблю и ни для кого не буду делать исключение.
    Сначала Вейкко не поверил своим ушам. Еще несколько минут назад речь этого шизика напоминала истеричного наркомана под ломкой или не повзрослевшего ребенка. А сейчас речь ненормального такая плавная, спокойная, светская? Вейкко почувствовал, как вздыбилась шерсть на загривке в предчувствии плохого.
- Хорошо, хорошо, вижу по вашим глазам, что вы все поняли; я доволен. Давно у меня не было подобных понятливых посетителей... Я не маньяк и не сумасшедший, как вы наверняка меня уже мысленно окрестили. Я в этом плане не такой, как вы. - тут существо сняло шляпу. - Оттуда, откуда я родом, принято создавать сказки. Придумывать, улучшать, делиться ими, обмениваться, сохранять и распространять. Сказки были для нас дороже всяких денег. Но здесь, здесь, в этом месте, они не значат ничего. Так, байки для детишек перед сном или простенький текст в книжке, по которому ребенок учится читать. Так все просто, так обесценено, так... невероятно глупо. Поэтому я хочу помочь. Этому месту. Всем вам. Погрязшим в своих похотливых анекдотах, пустозвонных рассказах о своей жизни, невечных вещах и тленных людях. Хочу показать вам, на что вы способны, если постараетесь, научить вас.
    Похититель закинул ногу на ногу, обвел взглядом своих пленников и улыбнулся неестественно широко, полностью продемонстрировав два ряда неестественно белых зубов.
- И я придумал кое-что. Не конкурс, не соревнование, не состязание в обычном смысле этих слов.  Нет-нет, скорее совместное создание с поощрением одного и наказанием для другого. Вы будете по-очереди рассказывать мне сказку. Начнет один, пока я его не остановлю, второй подхватит, опять же до моей команды остановиться, первый снова вдохнет жизнь в повествование. У каждого из вас, дайте-ка подумать, будет по три выступления. Хотя нет, слишком мало, слишком! Как насчет четырех? Да, отлично! По четыре попытки. И когда сказка подойдет к концу, будет создана и родиться, великолепная, новая и готовая к странствию по цепи памяти других людей, тогда я посмотрю, кто из вас подает надежды и достоин уйти цельным и неизмененным, а кого придеться чуть подправить. Ну что же... Я закончил. И вы великолепно все выслушали, я действительно восхищен. Пожалуй, вы заслужили небольшое поощрение, не так ли, дорогие гости? Подождите, я сейчас вернусь.
    Похититель так резко вскочил с табурета, что тот не помедлил грохнуться на пол. Не прошло и пол минуты, как существо вышло из комнаты, хлопнув за собой дверью. Кинолог тут же принялся шарить по своим карманам, точно помня, что в одном из них должен заваляться его охотничий нож. Словно прочтя мысли, "гусеница" на шее предупреждающе поскребла когтями, но повременила пока наказывать своего пленника. Может, пригрелась, а может, точно знала, что фейри ничего не найдет. Так и оказалось. Собачник не смог найти даже ни одной бумажки или ржавой монетки, даже мусора никакого не завалялось. Стало окончательно ясно, что для их свихнувшегося пленителя это "не первое родео". Тогда Вейкко глянул в сторону собрата по несчастью. Сквозь прутья клетки зрение не могло составить полнейшую картину внешности второго похищенного, но фейри сумел подметить, что у того зеленая копна волос, зеленые глаза и кожа, не покрытая мехом. "Бедняга, небось мерзнет зимой. И хвоста, вон, нет. Досадно так жить", подумал собачник и невольно признал, что находит оттенок чужих глаз приятным. В голове тотчас возникло противоборство мнений, желаний и привычек. С одной стороны Вейкко понимал, что больше не будет шанса заговорить с незнакомцем, когда их похититель вернется. А с другой стороны... Из-за природной вредности собачник уже почувствовал недружелюбие и желание поострить на тему тех резких запахов краски и еще непонятно чего, окружавших другого пленника подобно ауре. Но крупицы ума, еще способных на логичные доводы, склонили кинолога к кооперации. Жаль только, что их не хватило на придумывание более подходящего начала беседы.
- Ну, здорово? - пробормотал кинолог, протянув руку для рукопожатия сквозь прутья клетки. - За что сидишь? 

Отредактировано Вейкко (2020-01-07 18:07:37)

+2

7

Тишина не приносила спокойствия. Не спешила дарить пленнику в лице Художника, ни грамма умиротворения или отрешенности от всего происходящего. Похититель молчал, застыв будто изваяние и нагоняя на своих вынужденных "квартирантов" лишь еще больше жути. Не страха, нет. Того чуждого любому нормальному существу ощущения безысходности, когда лежишь в коробке, наполненной белесыми липкими червями, что кишат вокруг твоего медленно утопающего в их массе силуэта и так и норовят пробраться к самому вкусному. Туда, внутрь. Ведь там так тепло и плоть столь мягка и податлива для добычи пропитании и постройки жилищ, чтобы в дальнейшем отложить туда яйца. Мммм.
Встряхнув головой, Салем как мог прогнал эти навязчивые мысли, что лишь сильнее вгоняли в ступор от безысходности. Надо же, только дав слабину, его больное сознание само уже уготовало судьбу для своего хозяина, убеждая его смириться и умереть, как жалкий комок чего-то, пожираемого червями.
Нужно было отвлечься, успокоиться и наконец, мыслить рационально. Не судорожно, безумно, желая неизвестному существу в шляпе лишь боли и нескончаемых страданий. Не панически, мысленно похоронив себя. А размеренно и спокойно.
Когда оно заговорило, фэйри встрепенулся, внимательно вслушиваясь в каждое слово безумца, впитывая его, будто пальцы, снимающие лишнюю влагу с кисти во время рисования акварелью. Как оказалось, неизвестный вовсе и не был абсолютно поехавшим – так, немного чердак протекал, да крыша время-от-времени сбегала набок. Его история оказалась проста, лишена всяких ненужных украшений и дополнений, но несмотря на это – Иортас осознал, зачем существо это делает. Оно увлечено, увлечено своей погоней за прекрасным, неуклюже, рвано пытаясь восстановить ценность этого прекрасного, изменить их мир, мир двух фэйри, запертых в клетке, под реалии, в которых похититель жил до определенного времени.
Кто он? Человек, обманом или еще чем, затянутый каким-либо фэйри сюда и брошенный наедине со своими тараканами в голове? Некто, кто действительно нуждался в помощи жителя Сказки, но неспособный осознать, что ЗДЕСЬ все иначе? Может все-таки, больной ублюдок играющий с жертвами, будто хрущами, в какую-то странную, нелепую, но от того не менее смертоносную игру?
Вот последнее, под очень даже большим вопросом. Если Салему не показалось, хозяин хижины (Сарая? Барака? Норы?) пообещал отпустить обоих после завершения, но… Вот это «цельным и неизмененным» и «чуть подправить» наталкивало на самые несолнечные мысли. Иортасу очень сильно бы не хотелось, чтобы с его телом кто-то играл, что-то оттуда забирал и что-то добавлял по своему усмотрению. Только он, Художник, в праве решать, чем не совершенно его тело, и чем не совершенны тела других. Здесь он был творцом, он был создателем и лишь у немногих чувство вкуса хоть как-то дотягивало до его. А что может себе придумать этот странный любитель сказок?
Фэйри не мог понять похитителя. Он считал, что пока хоть один человеком будет наслаждаться твоими картинами, дрожать при виде твоих химер, значит ты живешь не зря. Значит искусство живо. Но Салем точно не собирался убеждать в подобном «шляпу». С такими уже поздно говорить.
Внезапно, любитель историй сорвался с табурета и выбежал из дома, с силой захлопнув дверь, видимо, пребывая в крайне высокой степени возбуждения. О каком поощрении шла речь? Горсть тараканов? Вяленых летучих мышей? Или все-таки (если судить из последних пяти минут его монолога) оно не такое и больное, а просто твердо выполняет чертовски странный, лихорадочный план, засевший у него в голове?
Иортас оперся затылком на прохладные прутья и пытался свести мысли в кучу, заставить мозг искать пути для спасения из подобной незавидной ситуевины и в то же время, пытаться не окунуться в омут безумия и окончательно не поехать головой, хотя все предпосылки к этому и были.
Он сидел прямо вот так, в черном шелковом халате на голое тело, практически беззащитный и мягкий, словно простой человек. Конечно же, похититель не оставил при нем ни одного из его ножей, похоже, предварительно избавившись от ремня с ними, что был закреплен на бедре. А ничего другого у него и так не было.
- Ну, здорово? – довольно неожиданно обозвался сосед Художника и за совместительством житель второй клетки. - За что сидишь?
Салем было улыбнулся и повернув голову вбок, собираясь ответить нечто остроумное на шутку собрата по несчастью (какие, тут к черту, шутки), но замер на несколько секунд, уставившись на фэйри рядом с ним. Надо же, правду говорят, воля Воли не предсказуема… Хотя, ничего особенного во внешности фэйри (он же фэйри?) не было. Вон, взять хотя бы того же мистера Сквикза (хотя тот, конечно, был разумным монстром), пусть земля ему помоями, какой славный был парень, хоть на рожу и напоминал больше таракана да постоянно вызывал у окружающих желание ударить его тапком… Ну этот, наверное, вообще приятный собеседник, знай, шуточки себе отпускает, сидя в клетке у какого-то психопата.
- Здорово, - пробуя на языке данное слово и заодно пытаясь вспомнить, где он уже его слышал, Салем попутно судорожно составлял в голове содержание следующего предложения. Почему-то сразу же в голове у Художника всплыла фраза из анекдота про изнасилование большого рогатого скота со смертельным исходом, но он вовремя себя остановил и выдал, как ему показалось, что-то более подходящее месту и времени – выращивание дома растений наркотического характера в особо крупных масштабах.
И поразмыслив еще чуток, наконец, сказал:
- Я – Салем. Художник, - и неизвестно зачем, добавил, - картины рисую, ага.

Отредактировано Салем (2020-02-04 08:38:46)

+3

8

- Не любитель касаться ладошками, я смотрю? Ну да ладно, не беда. - фейри убрал руку, так и не дождавшись ответного рукопожатия. Вместо этого он, сняв капюшон, принялся задумчиво почесывать уши. - Художник, да? Так это не твой, случаем, фанат нас на чай с плюшками позвал? Дай-ка угадаю... Нет, серьезно. Долгое время он ходил за тобой, томно вздыхая и посылая анонимные, пропитанные духами, письма тебе на винг. А поняв, что ты не заинтересован и никогда не ответишь на его чувства, решил тебя выкрасть. Хотя тут не вяжется, почему меня еще захватил. Бонусом, так сказать. Может, я так под руку подвернулся, сейчас свидетелем на бракосочетании буду. После того, как весь этот бред со сказками пройдет.
Как бы Вейкко показательно не острил, ухмыляясь и скалясь по свою сторону клетки, его взволнованный, бегающий взгляд выдавал в нем едва подавляемое волнение. Он никогда не видел клетку изнутри и, даже не будучи диким зверем, а лишь обладая чертами оного, все же чувствовал себя неуютно. Крайне неуютно. Совсем неуютно, черт возьми. Усугублял волнение еще один вопрос - что же этот психопат сделал с Лилей? Ведь перед тем, как отключиться, он явно слышал именно ее скулеж и глухой звук удара. Теперь фейри больше волновала судьба собаки, нежели собственная.
- А теперь давай серьезно, Салем. Этот тип похитил меня из моего дома. Он явно сильнее, чем кажется. И у него явные, вот нескрываемые нелады с головой. Неблагоприятное сочетание, не так ли? И способностями пользоваться не можем. Единственное, что остается делать, так это поплясать под чужую дудочку, пока не появится шанс. - Вейкко прильнул мордой к решетке. - Теперь говори начистоту, знаешь ли ты этого человека. Я - точно нет. А ты давай, напрягай память. Вдруг ты его где-то видел? И вспомнишь что-то, что нам сможет помочь.
  Тут фейри резко затих и повернул ухом в сторону двери. Послышались громкие шаги и грохот посуды. Затем неразборчивое, но слышимое бормотание. Звук разбившегося стекла. Топот. Причем такой, словно в соседней комнате отплясывало трое человек. Вейкко готов был поклясться, что на короткий миг даже услышал тихие звуки одинокой флейты. Но спустя пару минут все стихло так же резко, как и началось. И когда тишину ничего больше не нарушало, Вейкко, пораженный новой мыслью, медленно отсел от прутьев клетки. "А вдруг этот Салем лишь подставной пленник? Где гарантии", подумал собачник, засомневавшись, стоит ли продолжать разговор. Принюхался еще раз, более чутче и внимательнее. Запах краски был просто нестерпимый и резкий. Нотой странной, неузнаваемой вони, как у похитителя, на Салеме не было. Это полностью не снимало подозрений, но убедило хотя бы продолжить разговор.
- Я уж не знаю, насколько ты "бывалый" в подобных ситуациях, но и не вижу, чтобы ты дрожал от страха. Есть опыт в том, чтобы быть похищенным? Сможешь справиться с задачкой, которую нам задал этот ненормальный, чтоб его и его мамашу быки раком им... Ну ты понял.

+1

9

Салем вздрогнул, будто его укололи и снова уставился на собеседника, переваривая только что сказанное. Черт, а и точно, - Извини, задумался, - фэйри на этот раз уже сам протянул руку, прекрасно понимая, что ссориться с единственным его союзником в подобной ситуации точно не стоило, - я часто думаю и говорю одновременно. При этом обычно мысли идут в какую-то другую сторону словам, а все внешние раздражите… посторонние предметы, просто не замечаю.
Художник улыбнулся, но не был уверен, что эта ухмылка получилась хотя бы с малейшим намеком на искренность или дружелюбие. Он чувствовал себя раздраженно, неуютно, будто был не в своей тарелке. Черт, да даже этот нелепый халат на голое тело такой прекрасный и просторный во время художеств, здесь, в захламленной грязной конуре выглядел нелепо и не кстати. Казалось, Иортас действительно хотел наладить с Вейкко контакт, но ненависть к пришибленному похитителю все еще не опускала пелену ярости, что застилала глаза и занимала все мысли, все гребанное сознание.
- Я… Я сейчас отвечу на все… Только… Скажи, ты ведь пытался воспользоваться своими силами? У тебя ведь есть силы, да? Не один я теперь сижу в этой клетке как хомяк в доме у толстого слюнявого мальчика? Я не смог дотянуться ни до одной из своих деточек и мне это очень не нравится, - Салем прямо-таки ощущал, как ярость снова поднимается в нем, подступая к горлу, усложняя дыхание, которое и так было не вполне свободными из-за непонятного ошейника. Наконец, слегка успокоившись, Художник шмыгнул носом и слегка хрипло сказал, - Прости… Э… Гнев не самое лучшее качество, которое я приобрел за житие. Говоря о фанатах… У меня есть одна воздыхательница, но ее письма пахнут духами, а не гнилым мясом и смрадом изо рта. Хотя, иногда она и вправду бывает излишне настойчива… В остальном, нет, не думаю, что это она. И вообще, не уверен, что эта вечеринка назначена в мою честь. Может, все наоборот и причина в тебе? А вдруг ты какой известный сексуальный идол у мужчин за пятьдесят? – фэйри совсем не элегантно сплюнул куда-то на пол и продолжил, - братец, мне все это не нравится так же, как и тебе. Этот хрыч пришел в мой ресторан, убил моего бармена и вполне возможно, сломал стойку из красного дерева. Я уже не говорю о том, что может быть еще и меня пустит на такой себе эротично дрожащий при виде вилки холодец.
Да, озвучив свои самые смелые предположения дальнейшего развития событий, Салем только сильнее осознал всю пагубность ситуации. Благо, что хоть прутья от злости не грызет, но ему на смену пришло страстное желание убиться алкоголем или какой-то дрянью, способной временно изменить сознание. Это не был страх. Безысходность… Может быть. Раздражающее чувство бессилия, давно позабытое и такое неприятное, что аж скулы сводит.
Черт.
Художник снова посмотрел на «соседа». Да, похоже, что тому было тоже не особо комфортно, если не сказать таким экстравагантным словом, как – «хреново».
Волнуется? Переживает? Боится?
- Я его впервые вижу. И он меня очень сильно бесит, будь уверен. И если бы не эта штука, - Иортас показал на «ошейник», - то этого дерьмовоза уже собирали бы по всей округе. Но как видишь, тут, в клетке, сижу я. А он там разгуливает…
Когда за дверью начала происходить какая-то содомия, сопровождаемая ужаснейшей какофонией звуков, что могла нагонять только печальные мысли о бесславном конце, Салем снова почувствовал ярость. Ярость безрукую и пассивную. Такую, за которую стыдно. Ярость, граничащую со страхом.
- Справиться с задачкой? Если так, то придется сочинять сказки. Я ведь не писатель… Черт-черт-черт, - по мере приближения шагов и непонятных звуков, голос Художника начинал надрываться все сильнее, а страх почти окончательно занял место всех остальных эмоций, - Вот ведь дерьмо. Слушай, давай подыграем? Другого выхода я не вижу. Пока что, так точно, - Иортас спрятал руки в недра халата, чтобы не выдать дрожание пальцев, - братец, если выберемся, то надеремся так, что нас потом вся стража города голых не поймает. Ну, как? – Салем еще раз протянул трясущуюся ладонь собеседнику, как раз в тот момент, когда послышался мерзкий и такой ненавистный скрип…
… Скрип двери.

+2


Вы здесь » Dark Tale » Незавершённые эпизоды » [17.08 ЛЛ] В гостях у сказки