Зачем гадать, если дым не идет от лаванды и полыни, если не стучат друг о друга черточки-символы на косточках рун, если нет красивых, драматичных рисунков цветными чернилами на пахнущих веками картах?
(c) Уголёк

В отличие от самих стажёров, проклятье стажёра отдела разведки работало без нареканий.
(c) Лидия

Ещё не успев до конца осознать, что происходит, Лидия ломанулась к двери: вбегать в избу, тормозить коней и оплакивать летящий по привычному маршруту вечер.
(c) Лидия

Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Дети — это собрание вспышек-талантов, которые жизнь еще не успела загасить. Они видят мир таким, какой он есть: прекрасным, — и начисто игнорируют дурацкие правила, которые придумали взрослые, чтобы сделать вполне себе неплохую жизнь в разы хуже.
(c) Уголёек

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Август года Лютых Лун
❖ На смену двум лунам пришли два солнца.
❖ В Предместьях видели тень Зверя и слышали шепот Яги. Теперь все знают – они здесь, они вернулись. Некий Большой Бен из Валдена утверждает, будто видел как однажды ночью в здание гильдии Стражей заходила женщина с белыми волосами в окружении самых страшных зверей, которых он когда-либо видел.
❖ Во время дождей многие начали слышать таинственный шепот. По миру то тут, то там ползают сгустки тумана, словно они живые. Гильдия Ученых настоятельно рекомендует воздержаться от прогулок в такую погоду и стараться держаться подальше от скоплений туманов.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Сюжетные главы » [21.07 ЛЛ] Q: Салки под облаками


[21.07 ЛЛ] Q: Салки под облаками

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

САЛКИ ПОД ОБЛАКАМИ

21 июля ЛЛ

Вереница снов

Артано, Самаэль

https://i.imgur.com/pzqKg0v.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

«...В мистических учениях сны считаются пророческими. Или дверью между мирами. Способом связи с богами. А кому-то просто нравится запоминать сюрреалистические образы из сновидений, чтобы вдохновляться ими в творчестве.
Главная особенность сновидения  - это изменчивость. Действие в снах не подчиняется реальным законам логики и очень редко обладает связанным сюжетом...»
Вы просыпаетесь не там, где заснули.

Очерёдность постов: ГМ, затем игроки в любом порядке

Отредактировано Свой человек (2019-08-30 01:39:41)

+1

2

[nick]Небо[/nick][icon]https://i.ibb.co/Gv8PPf1/image.jpg[/icon][status]отражается в глазах[/status]

Над вами — небо. Оно бескрайнее, ошеломляюще красивое и манящее. Вы почти чувствуете запах облаков и свежего постельного белья. Оно одновременно далеко и так близко — ну, вот-вот, протяни руку, подпрыгни /упади/ и коснешься, и пропадешь. Оно, кажется, самое мягкое...
Небо поражает причудливо вздыбленными облаками. Они серовато-молочные, отчего-то блестят как натертый жемчуг и не похожи одно на другое. Если вы попытаетесь сыграть в излюбленную детьми и влюбленными игру — поискать в формах знакомые очертания — у вас не получится. Только закружится /упадет/ голова от детального рассмотрения. Только заноют зубы от невозможных форм и постоянного движения.
Небо красивого голубого цвета. Слишком голубого. Будто начинающий (или шибко экстравагантный) художник выбрал ему не тот оттенок. Будто оно не настоящее. Приглядеться — и правда, нависает низко-низко, как шатер. Его можно окинуть взглядом и кажется, что по ткани ходит рябь.

Вы помните, как вчера легли в кровать. И чей-то ласковый шепот звал вас за собой. И вот вы оказались здесь — стоите друг напротив друга в пижаме, босые ступни щекочет (и немного колет) теплая трава. Здесь нет дороги или указателей. И здесь очень, очень тихо. Пока кто-то нервно не засмеется.
Над вами — небо.

Техническая информация

У вас есть возможность спокойно перекинуться парой слов и осмотреться, пока вас не найдут здесь.
Пожалуйста, киньте d10 каждый в конце своего поста.

+2

3

Мальчик проснулся. Он это знал. Земля и трава приятно холодили босые ноги. Вокруг было пусто, стояла звонкая тишина, словно внутренности гитары. Где-то весело ссорились воробьи. За окном — небо, под ним горят одуванчики. Наступило хорошее утро. Мальчик потянулся, проснулся окончательно, засмеялся. В детском беззаботном смехе, однако, обиженно звенели нотки раздражения.

Мальчик посмотрел вверх. Солнце принялось за него тут же; его горячие ладони мальчик почувствовал сразу. Взмахом ладони он сбросил белые волосы со лба и шагнул к одуванчикам. Долго смотрел на них, а потом вытянул руки и лёг в них лицом. Одуванчики казались... нет, были мягкими, пушистыми. Запах летнего утра — пушистый запах одуванчиков.
Мальчик сел, с улыбкой посмотрел в небо.

— Всё в порядке, — пробормотал он. — Всё хорошо.

Было странно лежать под несбыточно синим небом. Интересно, — он улыбнулся, потому что где-то там на белоснежных облачных холмах тоже стоял пацан, — как его зовут? Артано не знал. Он посмотрел вниз, на свое тело, поджал пальцы на ногах, — щекотала трава.

Когда ты умер, когда ты старик, ты не можешь чувствовать пушистый запах. Тебе не нужно это утро, полное травы и солнца. Артано знал это. А значит, всё хорошо.

Но сон не шёл у него из головы. При этом он терял чёткость, расплывался, уходил в туман. Вместо понятной картинки, которой этот сон был ещё так недавно, он превращался в неприятное воспоминание, которого и не помнишь толком. От этого раздражение мальчишки только увеличилось.

В этом мареве, в исковерканной, изломанной реальности может выжить только такой ребёнок, который отринет свое детство. Станет невозмутимым взрослым, откажется от любопытства, непоседства. Будет рассчитывать каждое движение, каждый шаг. Обезьяна по имени Отто раньше тянула Артано на дно. Он смирился.

Но сегодня он впервые забыл свою роль и проснулся ребёнком по-настоящему.

Поняв это, Артано замер. Вдруг пришел страх. Непонятный и тяжелый. Это бывает лишь во сне: кругом пусто и солнечно, а страшно так, что хочется бежать без оглядки. Но если побежишь, ноги откажут и случится что-то жуткое.
Артано не побежал. Он скрутил страх внутри себя. Собрался. И с изумлением обнаружил, что улыбается.

— Пошли, — сказал он тому, кто напротив.
Они стояли по колено в траве. На верхушке травы между ними лежала тень флюгера с небольшой башенки. Или нет. Неважно. Артано шагнул, разорвав тень коленями, и встал рядом.
— Пошли, — то ли сказал, то ли спросил.
Словно договорившись о том, что у них отныне одна дорога.

[dice=15488-1:10]

+3

4

Голубое. Нет, не так. Ярко-голубое - вот каким оно было. Небо. Бездонная красочная высь, украшенная ватными комками облаков, словно картинка из книжки. Красивое, манящее, до зуда под лопатками, до абсурдного желания вытянуть руки и взмыть навстречу, оставив позади пригибающее к земле настоящее.
Он лежал в траве, раскинув конечности в стороны, и пристально вглядывался вверх, на краю сознания перекатывая мысль, что видит что-то не то. Такое небо можно увидеть лишь глазами ребенка. Когда тебе десять, мир вокруг еще так огромен и полон тайн, когда груз ответственности еще не превратил тебя в того самого «взрослого». Ему казалось, что спешить некуда. Впереди ждала вечность под руку с прекрасной неизвестностью, а до вечера, теплого стакана молока и строгого «спать пора» еще целая жизнь.
Если бы он умел, он бы улетел навстречу яркой лазури и навсегда поселился бы в облаке. Хотя бы вон в том! Или в этом! Или…
Голова закружилась, и Самаэль закрыл глаза, сбрасывая наваждение.
Ему далеко не десять, и навстречу к небесам он больше не рвется, хоть теперь и есть объективная возможность. Он добровольно променял мечтательную свободу на прибивающий к земле груз вины и обязательств.
И все же, стоит открыть глаза…
«И где я?»
Удивления, как ни странно, не было. Разве что обреченное смирение с окружающим миром.
Самаэль потянулся, перебирая ногами, вздымая в воздух одуванчиковые семена, и выпрямился, коротким рывком, словно насильно вытаскивая себя из кровати.
И только после этого открыл глаза.
Здесь не было ни тропинки, ни указателя. Поле будто бы сливалось с небом на горизонте, и куда бы он ни повернулся, пейзаж оставался неизменным.
Но Самаэль не был один. Странно было бы осознать, что проснулся не в своей постели и оказаться единственным. А потому он просто кивнул, приветствуя, и сделал неуверенный шаг вперед.
Туда, откуда ветер гнал облака.
В конце концов, ему пора идти.

[dice=3872-1:10]

+3

5

[nick]Хозяин Сна[/nick][icon]https://i.ibb.co/gdLQM1G/image.jpg[/icon][status]приготовьтесь к игре[/status]

Через пару пройденных шагов, спустя один стук сердца, небо немного покачнулось. Едва уловимо, на грани сознания. Стоило вам поднять взгляд, как вы увидели совершенно новую картину.

Мальчик стоял у обрыва. Он смотрел на незнакомцев с небольшим прищуром, как будто солнце слепило ему глаза. Только вот тут никакого солнца и не было — только его лучи мягко рассеивались вокруг. Внимательный взгляд мог бы подметить, что вы отбрасывали то несколько теней, то ни одной.
Мальчик смотрел. И вы смотрели. Он был неопределенного детского возраста, того самого, когда уже хочется поскорее покинуть родной дом, но еще страшно оставаться одному надолго. Внешность у него была непримечательная. Нет, правильным словом будет — незапоминающаяся.
— Мои гости пришли, — голос мальчишки был такой же, как и все это место — спокойный, ровный, с перекатами интонаций, как у ленивого теплого ветра, — только не помню, приглашал ли я вас...
Он громко вздохнул, даже не договорив. Отвернулся и посмотрел на небо, которое теряло свой горизонт за обрывом и становилось совсем всеобъемлющим. Оно было там везде.

Из-за облаков вынырнула стая золотых рыбок. Вы впервые увидели (даже скорее почувствовали) на лице мальчика эмоцию — слабый отголосок улыбки.
— Красивые, правда? Это я их придумал, — он говорил это с гордостью, — ну, ладно... я догоняю.
Мальчишка отвернулся, прикрыл глаза руками.
— Раз, — услышали вы.

Вам пора убегать.

АРТАНО
Ты погрузился в сон, как в мягкую перину. Кто-то назвал бы это состоянием осознанного сна. Но это, конечно, им не было. И ты даже не приблизился к той власти, что была у мальчишки. Только немного ее почувствовал. По пальцам пробежались молнии-искорки, чуть покалывая кожу — и пропали с тихим хлопком.


САМАЭЛЬ
Золотые рыбки подлетали все ближе. Их золото переливалось рыжим оттенком — оттенком твоих волос. Чем ближе они подлетали, тем крупнее становились.
Их плавники порвали облака. Там что-то блестело.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

» Это сон. Ваш инвентарь может повести себя не так, как вами предполагалось;

» Это не ваш сон. Буквально все может повести себя не так, как вами предполагалось;

» Насчет броска. Артано: у тебя есть возможность единовременно проигнорировать неудачный бросок дайса. Самаэль: для тебя ничего не изменилось;

» Сейчас перед вами свободный выбор. Помните, что здесь каждое ваше действие имеет последствие на ход сна.

+1

6

По окружающей действительности словно прошла рябь. Тень, мелькнувшая на миг в счастливом сне. Я Артано, — сказал себе Артано. Артано Йон. Он убеждал себя в этом, потому что вокруг всё было так хорошо, одуванчики, небо, трава, здесь было настолько хорошо, что хотелось упасть в эту траву, вдохнуть её запах — резкий, свежий — и никогда больше не подниматься. Но страх стучался изнутри, мешал, причинял боль. Я не хочу бояться, — подумал мальчик. Я Артано Йон. Мне двенадцать.

Неожиданно его пронзило воспоминание — простая комната, карандаши, почему-то очень много цветных карандашей. Кроватка с какими-то дурацкими зайчиками, всё белое, стерильное, не настоящее. Детская комната, но это не комната, это декорация, бутафория. Это тюрьма. Тюрьма для Артано Йона, убийцы и нелюдя, ату его, ловите, хватайте мразь и давайте его вскроем и посмотрим, что же там внутри? Из веснушек и хлопушек, из линеек и батареек сделан ли Артано Йон, или он не настоящий мальчик и внутри его кишочки и печень, и лёгкие там всякие, и сердце? Вот это, бьющееся сейчас в панике сердечко маленького невообразимого ничтожества?

Артано зажмурился.
Воспоминание ему не понравилось. Было тревожным, болезненным.
Обида, несправедливость и боль. И усталость. И эти чёртовы карандаши, зачем их столько?

Я дипломированный врач, в конце концов, и никому не позволю...

Глаза Артано расширились. Радужка глаз стала красной. Кто знал, какой она была до этого? Кто помнил? Теперь она красная, — теперь, Артано Йон, этот сон о полянке и одуванчиках, он извращённый и чужой. И ты тут тоже, одуванчик. Растёшь с головкой беленькой, а подойдёт мальчишка и сорвёт — и нет тебя. Что ты здесь? Что ты вообще?

Рассыпался на осколочки, смели тебя в совок, а ты и рад, и думаешь, что такой же и остался, а может, тебя ещё и склеят, ну когда-нибудь, ты же такой драгоценный, нужный всем нам Артано! Ведь разбитые уродливые чашки — их же не выбрасывают равнодушно, их же не покупают новые, а обязательно склеивают, так ведь? Иди к нам, криво склеенный урод, давай поиграем!

Раз.

Артано очень хотелось заплакать. Он закрыл глазки ладошками, не увидел, заплакал. Тогда, за разделочным шкафом он, старую ночь не увидев, заплакал, ведь нет меня больше. И сталь зазвучала ночами, слова, что под самое сердце скакали стальными ножами и резали сердце на части, и он будто стал человеком, пока вдруг не вспыхнули реки, и...

— Я так не играю, — всхлипнул он. — Только не так.

Я помню искорки. Помню, как молнии по пальцам. И воды боишься. Шеф Николас, сестрёнка... Я помню лицо, помню мишку, но не помню имени. Я помню — ветер меня нашел, и завертел и закружил. И он сказал, что я пришел оттуда, где я всех убил.

— Я...

***

Раз.

***

Он снова стоит перед пацаном.
Тот считает. Начал отсчёт.
Я не играю, говорит. Господи.
Кого волнует, во что ты играешь, Йон, а во что нет? Как же ты с собой носишься, это просто смешно.
Беги.

Он догоняет. Беги. Это его игра.

Артано кричит.
Бежит прочь.

[icon]http://s3.uploads.ru/TycE8.png[/icon]

+1

7

Это было очевидно. Ну не мог он видеть свое собственное небо в таких ярких оттенках, раз сам давно их потерял. Тот, кто стоял сверху, смотрел с бледным интересом, и Самаэль никак не мог понять, рады им здесь или нет.
Зато он понимал, что золотые рыбки не могут быть такими большими. Что для им требуется холодная вода, а кормят их раз в два дня.
- Чтобы не переедали, - строго качал пальцем отец, протягивая пятилетнему Сэму трехлитровую банку.
«Во что мы играем?»
Он не мог вспомнить. Он не знал этой игры. В обрывках воспоминаний не мог отыскать веселого детского смеха и звонкого «ты водишь!». Вместо этого перед глазами чернел провал между пятиэтажками и пренебрежительное: - «да ты не допрыгнешь, слабак!».
Он мог вспомнить разбитые колени, гипс на руке и могильную землю в грязном кулаке. Он видел убегающую из-под ног дорогу и лай собаки за спиной. Шепотки в классе, и распахнутое окно третьего этажа.
«Во что мы играем?»
Он был готов задать этот вопрос мальчику с взрослым взглядом, но оглянувшись, обнаружил того убегающим прочь. Наверное, он понимал правила лучше Самаэля. Мог ли он последовать его примеру? Пуститься прочь, пока тот, кто стоял на облаке, не прекратил считать?
Но куда бежать? Он даже огляделся кругом, чтобы понять, не изменился ли пейзаж вокруг. Все то же бескрайнее поле, без единого намека на укрытие. Бежать в никуда было бессмысленно. Стоять в открытом поле – бессмысленно. Но какой смысл двигаться вперед, если финиша, возможно, не существует?
Он не умел убегать, но знал, как прятаться.
Самаэль вновь задрал голову на приближающихся рыбок. И зашагал им навстречу.
«Что если я смогу подняться выше?»
Что если здесь, как в аквариуме, выход только вверх?
Он ускорился, переходя на легкий бег, позволяя крыльям рвать кожу на спине.

+1

8

АРТАНО
Артано побежал. Даже в такой высокой траве бег был легким, пружинящим. Именно этим ощущением наслаждаются марафонцы — открывшимся вторым дыханием.
Небо начало тускнеть. Сначала за спиной мальчика, затем над ним, и в конце концов серовато-желтый оттенок обогнал его. Облака ударились о землю, став полупрозрачным утренним туманом, пряча в себе верхушки башен. Резко появились звуки, оглушая: стук десятков ног по вымощенной плиткой мостовой, тихий гомон где-то вдалеке, стук кузнечного молота и звон монет.
Но очень скоро город стал заканчиваться, сменяясь однообразными, практически идентичными переулками. Кажется, мальчик не видел достаточно городов, чтобы поддерживать их в своих снах.
Артано попал в серые, небрежно выстроенные трущобы. Тут снова стало тихо, только ругался кто-то в стороне, да громко билось сердце самого мальчика.
Кажется, на него кто-то рычал. Из-за кучи мусора выходила крупная собака, шерсть которой свалялась в комки и была изрядно запыленной. Пес был тощий, но не выглядел ослабшим.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Дайс на угрозу для Артано:
1-30 — беда обойдет стороной
31-100 — защищайся, договаривайся, убегай
[dice=139392-1:100]


САМАЭЛЬ
Небо услужливо открыло свои объятия для гостя, закрывая того облаками. Пролетающие мимо рыбки не обращали на человека никакого внимания, безучастно уставившись вперед своими выпуклыми глазами. Свет красиво играл с их чешуей, ласково ее перебирая. Она казалась теплой. В этих выпученных глазах Самаэль мог увидеть отражение себя — но почему-то оно от него убегало.
И сам Самаэль тоже убегает. И теперь не понимает — летит он дальше вверх или уже падает? А, может, парит в невесомости, оставаясь на одном месте? Опытные ныряльщики при погружении выпускают немного воздуха, чтобы определить, где поверхность. У холда же такой возможности не было. Небо его не приглашало. Оно его украло — самым наглым образом. На сколько хватит сил огненно-рыжим крыльям? Почему пространство — бескрайнее, а ощущение, как в тесной клетке?
Кажется, небо не было беспощадным. Игривым, как Хозяин — да. Но не злым. Мимо проплыл огромный кит, спина которого поросла мхом, а брюхо, кажется, разлагалось. Здесь не было указателя, который сказал бы «вверх — к счастью, вниз — к кошмарам». Здесь был этот кит.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Дайс на движение Самаэля:
1-45 — вниз, к своим кошмарам
46-65 — на спину кита
66-100 — наверх, к добрым воспоминаниям

[nick]Хозяин Сна[/nick][icon]https://i.ibb.co/gdLQM1G/image.jpg[/icon][status]приготовьтесь к игре[/status]

0

9

Нездешний город казался знакомым. Впрочем, здесь, во сне, всё казалось знакомым, но было ли таковым на самом деле? Проснувшись, запомнив лишь обрывки, сидишь и думаешь — а что там было-то знакомого, где это вообще? А потом и думать перестаёшь, потому что сереет город, тает, пока не исчезнет совсем.

Этот, впрочем, был очень знаком. Вон то окно, крайнее в большом ряду. Дом — длинный, одноэтажный, старинный. С украшениями в виде строгих женских масок под карнизом. Время прошлось по алебастровым маскам неласковой рукой, и теперь каждая из них жила со своим выражением. Ни одно из них не было приветливым, — или это просто Артано так показалось.

Он вспомнил. Улица здесь называлась хорошо — Садовая. Много лет носила она другое имя. Но недавно ей вернули прежнее название, полученное еще лет двести назад. Говорят, в ту пору здесь росло множество садов. Улица и сейчас была зеленая. Над крышами подымались косматые вековые деревья.

Он вспомнил, вспоминал. С нежностью, — такая хорошая сделалась улица. Он бывал на этой улице и раньше, но редко и не замечал, какая она хорошая. И даже сказать некому, потому что слишком уж это было... своё, что ли.

Артано моргнул. Садовая улица с высокими деревьями пропала.

Вокруг были хмурые трущобы. Они знакомыми не казались.
Мальчик точно никогда их не видел, — слишком они были не такими.
Это не испугало, это казалось само собой разумеющимся. Как и положено во сне.

Чей это сон? Мой или его? — Артано провёл про волосам. Короткие. Когда-то были длинные, а теперь короткие, а почему? Он не помнил. Было что-то плохое. Или нет?

Я знал ту улицу, а эту — не знаю.

— Собака, — вдруг зачем-то, неожиданно для себя сказал Артано.

И тут же появилась собака. Облезлая и страшная бродячая одиночка крупных размеров. С рычанием она стала приближаться. Что ей мальчишка? На один укус?

Это "два" — понял Артано.

Вокруг было марево, иллюзия, сон — дым и зеркала. Но от этого нисколько не становилось менее страшно. Мальчик рефлекторно попятился, но опомнился, взял себя в руки. Он ничего не может тут контролировать, ничего не в состоянии противопоставить тому вредному пацану, — хоть возвращайся и в нос ему кулаком! Но всё-таки на короткие мгновения он же увидел ту улицу из детства? Где она была? В Валдене или ещё там? Кто знает...

Кажется, ещё был щенок.

***

...около старинного дома с масками тянулся забор, путанный вверху колючей проволокой. Новых досок хозяин не нашел, забор получился кривой и разношерстный. Но однажды на сером скучном заборе кто-то нарисовал Щенка — кажется, мелом. Он припадал на передние лапы, улыбался и тявкал. Правое ухо у Щенка торчало, как стрелка, а кончик левого загибался вниз. Мальчик смотрел на Щенка, а тот смотрел на него с забора и улыбался, словно звал поиграть.

— Ты как сюда попал? — спросил мальчик. — Тебя кто нарисовал?

Но собаки, нарисованные на заборе, не умеют разговаривать. Щенок улыбался и молчал.
Мальчик тоже заулыбался и протянул к забору ладонь, словно чтобы погладить смешного чудесного Щенка...

***

Собака с рычанием приближалась. Артано зажмурился.
Пусть это будет Щенок. Смешной, с ушком-стрелочкой. Который даже ещё лаять не умеет, а только потешно тявкает...

Мальчик присел на корточки и протянул к приближающейся собаке руку. Чтобы погладить.
Каждая собака была однажды щенком.

[icon]http://s3.uploads.ru/TycE8.png[/icon]

Отредактировано Артано (2019-09-05 11:07:53)

+1

10

Забытый дайс Самаэля

[dice=21296-1:100]

[nick]Хозяин Сна[/nick][icon]https://i.ibb.co/gdLQM1G/image.jpg[/icon][status]приготовьтесь к игре[/status]

Отредактировано Свой человек (2019-09-05 18:41:10)

0

11

Сэм потерялся. Упустил землю из виду, взрезав собой пушистое облако, и вот уже вокруг только лазурь и густая ватная белизна. И остекленевшие глаза небесного исполина.
Он все летел. Упорно рвался вверх, или стремительно несся вниз, потеряв всякие ориентиры, Самаэль уже не знал. А может он и не летел вовсе – падал, на самом деле он затруднялся сказать. Крылья отяжелели и казались совсем неподъемными, но ни окончания облачного фронта, ни сочной травяной зелени впереди так и не появилось. Только становилось все темнее.
Словно тень, уходящая в переулок между крышами.
«Если допрыгнешь, мама поправится!» - кричит кто-то с той стороны, а рыжеволосый пацан нерешительно мнется на самом краю.
«Нет, это не так работает! Не надо!»
Он хочет кричать, хочет достучаться до мальчишки, остановить его, но… к своему удивлению понимает, что не может вспомнить имя.
Он пытается добежать, перехватить за плечо, оттащить от края, но полотно крыши бесконечно, хрупкая фигурка никак не хочет приближаться, несмотря на то что только что решительно сделала несколько шагов назад.
«Для разбега» понимает Самаэль.
Едва ли больше пары метров. Но это начало. Ложная надежда, плацебо, детское заблуждение. Человек не может выздороветь только потому что ты загадал. Не выйдет из комы, чтобы порадоваться за твои успехи.
- «Я загадал!» - кричит рыжий мальчик, прижимая кулачки к груди, а в ответ отец отвешивает ему оплеуху.
- «Не смей так больше делать, это не шутки!»
Расстояние между следующими крышами еще больше. Он слепо верит в чудо, упрямо сжимая разбитые губы, когда отец в очередной раз узнает, чем занимался отпрыск. Когда он ломает ногу во время рейда – целый месяц проводит в комнате под замком. До тех пор пока нога не заживает настолько, что мальчишка начинает сбегать через окно.
- «Мама не умрет, она поправится! Я же загадал!»
- «Допрыгнешь - поправится», - смеется тот, кто стоит напротив. И Самаэль делает несколько шагов назад. Для разбега. Подумав немного, делает еще несколько. Впереди уже не проем между крышами – пропасть. С той стороны огненная птица машет крыльями, кувыркаясь в воздухе, а за спиной в больничной койке хрипит умирающая женщина, харкая кровью на больничную пижаму.
Сэм не помнит ее лица, и не хочет вспоминать. Он не помнит своего имени, и не стремится узнать. Он готов забыть все, срываясь с места.
И срывается вниз, не долетев даже до половины.
В черноту.
И крылья гаснут.

+1

12

АРТАНО
Собака уставилась на Артано ничего не понимающим взглядом, звериным и немного диким. Мальчик, кажется, зажмурился от страха — а когда открыл глаза, перед ним сидел Щенок. Серый, с нереальным голубым отливом в короткой, топорщащейся шерсти. Он немного припадал на правую переднюю лапу, забавно морщил нос и будто подмигивал Артано — «ну же, давай, пойдем вон отсюда!»
И они пошли. Крохотный голубой Щенок и Артано. Кажется, он стал немного узнавать город... или город стал узнавать его. Некоторые здания упорно увиливали от глаз, но большинство уже вызывали ощущение спокойствия, тепла, светлой ностальгии.

— Ты потерялся, мальчик? — этот голос вызывает схожие ощущения. Девушка осторожно трогает Артано за плечо, привлеченная растерянным видом, — какой красивый у тебя пес... — и Щенок пропадает. Пропадает этот никому уже не нужный город, пропадает воздух в легких — появляется только непередаваемая эмоция на лице девушки.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Дайс на воспоминания Артано:
1-20 — ты не вспомнишь ее лица
21-60 — ты вспомнишь улыбку на ее лице
60-100 — ты вспомнишь кровь на ее лице
                                                (их лицах)
[dice=139392-1:100]


САМАЭЛЬ
Темнота обволакивает, ласкает. Она говорит: не бойся, я с тобой. Она говорит: спи, милый, в моих объятиях. Она говорит:

А ведь хочется просто тишины. Она столько болтает. Она везде снаружи, и она внутри, всегда с тобой. Нет, то есть — пусть она никогда не замолкает. Пусть будет рядом...
Слезы горячие. Это новое ощущение отрезвляет. Самаэль просыпается — но только ото сна внутри сна.
Темнота игриво улыбается, расправляет свои крылья. Самаэля подхватывают теплые материнские руки, поддерживают, удерживают — от падения, неминуемого и жесткого.
явсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебявсегдалюбилатебя
Самаэль оказывается среди улиц Валдена, незнакомых ему. Но он уверен, что это Валден. И отчего-то уверен еще, что отстает. И если он плохо бегает, то настает пора прятаться.

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Свободный выбор. Самаэль волен найти любое место.

[nick]Хозяин Сна[/nick][icon]https://i.ibb.co/gdLQM1G/image.jpg[/icon][status]приготовьтесь к игре[/status]

0

13

— Потерялся, — согласился Артано.

Он был врач, поэтому знал всё, что надо знать. И даже влюбляться уже приходилось. Нет, смутные воспоминания из раннего детства — это, конечно, детская игра. А вот как исполнилось двенадцать, когда в их классе появилась она. Артано сладко млел от нежности, глядя на нее. Она была красива и привлекала внимание, другие мальчишки тоже на нее заглядывались, но мальчик не ревновал: она со всеми держалась одинаково — весело и чуть насмешливо. Даже имени её он не помнил, но помнил, что она была высокая, смуглая и точёная, и казалась похожа на тонкую пронзительную скрипку.

Так он и видел её во сне — в образе девочки-скрипки, которую надо отыскать в таинственных волшебных подворотнях этого знакомого Города и расколдовать; томился, искал, зная, что в случае удачи наградой будет необыкновенная музыка. Иногда снилась и музыка — и от этих снов мальчик просыпался с колотящимся сердцем и капельками пота на лбу. И зарывался лицом в горячую подушку, мучаясь тайным стыдом.

Этого же никогда не было, Артано. Зачем ты выдумываешь? Ты — врач Границ. Какая одноклассница?
Ты сейчас во сне, и тебе приснилось. Во снах случается такое, чего никогда не бывает наяву.

А наяву шло всё как полагается. Сперва — случайные разговоры, потом обмен книжками (как? ты не читала Брэдбери? "Вино из одуванчиков"! Я тебе принесу!), затем — два билета в кино, а конец — тоже обыкновенный: "Извини, сегодня я ужасно занята…". И отвратительного вида девятиклассник Потапов, который ждет её на углу. К счастью, страдания прекратились в середине мая, когда... когда что-то случилось. Артано не помнил. Помнил только, что недели две еще дотлевала печаль воспоминаний, а потом стало некогда.

У неё вдруг оказались белые, что ли, крылья. И это лицо...
А у него какие крылья? Да что ж за чёрт, почему он ничего не помнит, почему сон не спешит достраивать то, чего нет?

Внутри Артано словно сталкивались, бурлили личности, которые не могли смешаться, — как ни старались. Он был мальчишка, любил бегать босиком, ездить на велосипеде и ходить по полю из одуванчиков, но почему сон о школе другого цвета? Словно какой-то серый, дрожащий, как плёнка старая. Он был ещё кем-то, кого страшно вспомнить. Так ведь он стал ещё кем-то, — как будто и ни туда, и ни сюда, показалось, что он теперь такой, какой должен быть, серый, неприличный, обнажённый на виду у всех. А нет. А не смешиваются жидкости.

Или одуванчики.
Или кровь.
Выбирайте.

Мальчик посмотрел в лицо девушки.
И вспомнил, что случилось.

Пустота вокруг запульсировала. Стакан, в котором плясали вино из одуванчиков и чёрная смола, звякнул, пошёл трещинами.

Артано словно как-то надломился. На девчонку он больше не смотрел. Он смотрел внутрь себя.
Что мне с тобой делать, — заплакал он, с ненавистью глядя на чёрное. Что мне сделать, чтобы ты исчез?
Или ты заодно с этим мальчишкой, хочешь, чтобы исчез я?

Он остановился, снял с плеч рюкзак. У него не было рюкзака ещё пару мгновений назад, но столько лет назад рюкзак был, и эта девчонка тоже была, и потом он снял с плеч рюкзак и достал оттуда книгу. Он не мешал слезам. Он знал, что раз был рюкзак и книга, то были и слёзы. И совершенно точно была кровь.

И одуванчики.

— Это... Брэдбери, — тихо сказал он, протягивая. — "Вино из одуванчиков".

Книга рвалась из рук.
Хотелось бежать.

Но мальчик стоял и протягивал книжку девочке, в которую был тайно влюблен.

[icon]http://s3.uploads.ru/TycE8.png[/icon]

Отредактировано Артано (2019-09-10 18:23:11)

+1


Вы здесь » Dark Tale » Сюжетные главы » [21.07 ЛЛ] Q: Салки под облаками