Зачем гадать, если дым не идет от лаванды и полыни, если не стучат друг о друга черточки-символы на косточках рун, если нет красивых, драматичных рисунков цветными чернилами на пахнущих веками картах?
(c) Уголёк

В отличие от самих стажёров, проклятье стажёра отдела разведки работало без нареканий.
(c) Лидия

Ещё не успев до конца осознать, что происходит, Лидия ломанулась к двери: вбегать в избу, тормозить коней и оплакивать летящий по привычному маршруту вечер.
(c) Лидия

Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Дети — это собрание вспышек-талантов, которые жизнь еще не успела загасить. Они видят мир таким, какой он есть: прекрасным, — и начисто игнорируют дурацкие правила, которые придумали взрослые, чтобы сделать вполне себе неплохую жизнь в разы хуже.
(c) Уголёек

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Август года Лютых Лун
❖ На смену двум лунам пришли два солнца.
❖ В Предместьях видели тень Зверя и слышали шепот Яги. Теперь все знают – они здесь, они вернулись. Некий Большой Бен из Валдена утверждает, будто видел как однажды ночью в здание гильдии Стражей заходила женщина с белыми волосами в окружении самых страшных зверей, которых он когда-либо видел.
❖ Во время дождей многие начали слышать таинственный шепот. По миру то тут, то там ползают сгустки тумана, словно они живые. Гильдия Ученых настоятельно рекомендует воздержаться от прогулок в такую погоду и стараться держаться подальше от скоплений туманов.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [01.04 РП] Открой мне двери


[01.04 РП] Открой мне двери

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ОТКРОЙ МНЕ ДВЕРИ

1 апреля, ночь

Храм ордена Зунга, Мираэль

Лаэрт & Иштар

ПРЕДИСЛОВИЕ

Некоторые растения очень капризны: не любят магию, но любят Сказку; не любят тепло, но любят весну; живут от солнца, но питаются луной. Но самое печальное то, что растут они лишь в одном известном Лаэрту месте - другие он еще не нашел, да и времени на поиски было мало. Поэтому каждый год он приходил за урожаем, но в этот раз он соберет больше, чем мешочек трав - ведь он тоже добыча охотника.

Свобода Воли: да.

+1

2

Следуй за красными лентами.
Лаэрт оперся на деревянный посох и отдышался, утирая со лба пот. Столица разбаловала его: он слишком привык перемещаться от Гильдии и обратно, к дому, на середине пути заглядывая в свою лавку, чтобы поздороваться с Мирой. Он нанял ее недавно и не верил, что она долго продержится, но девушка вроде справлялась: если за позапрошлый месяц на адрес Лаэрта пришло десять жалоб, то за прошлый - всего две, одна из которых вообще мало относится к юной знахарке. Это обнадеживало; он жутко не любил тратить свои ресурсы - и время, и деньги - попусту.
Однако, факт оставался фактом: пешком он не ходил уже давно, и ноги ныли, вибрировали и требовали покоя. Лаэрт знал, что это обманчивое чувство: если он сядет уставшим, то встанет изможденным. Поэтому пришлось тихо, горестно вздохнуть и идти дальше.
Следуй за красными лентами.
Он не знал, кто капризнее: члены ордена Зунга или цветы, которые неизменно появлялись рядом с местом для молитвы Сказке. Златоглавый чабрец или солнечный тимьян, черный мак, мята, которая не теряла свой запах и имела кислый вкус, колокольчатые глицинии - если знать, где искать, можно заметить, что храм Зунга, постоянно перемещающийся вместе с молящимися, окружен уникальными цветами. Некоторые из них появлялись неподалеку от рядовых молильных домов, и Лаэрт уже мог написать большую работу о взаимосвязи Воли с растениями, не будь ему так лень. В конце концов, он ведь не обязан рассказывать другим то, что узнал сам? Из одного растения получалась обезболивающая мазь, второе было добавкой к яду, вызывающем заразные прыщи, третье участвовало в большом количестве придуманных им зелий, поэтому идти пришлось бы в любом случае.
Следуй за... пришел.
Посох он взял с собой в качестве опоры и оружия. Маленький нож, спрятанный за поясом, предназначался только растениям: то, что срезано лучше, чем то, что оторвано.
Вряд ли можно было назвать высокое, холодное здание, которое предстало перед взглядом Лаэрта, жилым. Он подошел ближе, заметил знакомый золотистый цвет, едва проглядывающий сквозь подушку травы, и усталость, собранная за долгий путь, пока он бродил по Мираэлю (его интересовали не только растения, возлюбившие Зунга), как будто бы прошла. Но прежде, чем присесть, Лаэрт решил убедиться, что здесь он точно в безопасности. Или это странный храм, приходящийся ордену лишь переходной точкой, поманил его к себе? Он старался верить предчувствию, куда бы оно его ни вело, и зашел.
Изнутри было меньше места, чем казалось снаружи. Пола как будто бы не было: все поросло мхом, и если каменная кладка и присутствовала, то за слоем зелени была не видна. Лаэрт снял обувь; поморщился и поежился - холодно.
На улице наступила полночь. В новоиспеченном храме, если это был действительно он, стоял лишь один человек помимо него. Рыжая макушка в освещении лампад, расставленных в какой-то геометрической фигуре по внутреннему убранству, горела не хуже пламени.
- Почему вы всегда выбираете разное место? - спросил Лаэрт, не надеясь на ответ. Когда-нибудь привычка разговаривать с незнакомцами должна была его убить. - Даже здесь, хотя казалось бы. Ушли от главного храма на тридцать одну версту...
Предчувствие молчало. Лаэрт опустил голову, будто надеясь, что из груди вылетит птица, которая напоет ему дальнейший путь - но ничего не происходило. Только холодок стал подниматься от ног выше, и его немного передернуло от этого ощущения.

+1

3

Зунг никогда не отвечал и ночь, тихая и лунная, пахло пряными травами и шерстью. Безветренные сумерки опустились в тот день поздно, солнце напоследок сверкнуло алым, но воздух ещё долго звенел от дневного жара — и вот наконец установилась прохлада, а вместе с ней, верным спутником, пришла и темнота. Вы спросите: «Как это связано с тем, что Зунг никогда не отвечал на молитвы?»
Ещё как, дорогие мои. Если вы чего-то очень сильно хотите, это случается. Потому и Иштар не хотел слышать, и ночь его — тёмная, тихая, на самом деле, ничем не отличающаяся от всех других ночей — была такой приятной.
«Помоги мне, — сказал он мысленно, подняв голову к заплесневевшему потолку, — привести их к Её Воле». Это было единственное, о чём он когда-либо просил, молясь ему. Просить для себя означало — рисковать. В жадности, в эгоизме, в отсутствии терпения был грех тех, кто молил для собственной выгоды. Понятие «греха» придумали авраамические религии. Делаешь и мыслишь не так — будешь наказан. Но она наказывала по Своему желанию, а не за проступки. Истинные, казалось Иштару, были проще.
«— Укажи мне путь, чтобы я получил то, что хочу.
— Заплати».
Ибо в нежелании была истина и была сила. По человеческим меркам, Иштар бы считал себя буддистом.

— А ты всегда выслеживаешь тех, кто ищет? — спросил он лукаво, оборачиваясь на голос. Разбойник, нет? Стоявшее перед ним существо не выглядело опасным: волосы — тёмные, рост — невысокий, одежда простая, серьезного оружия при себе нет.
«Не бандит», — подумал Иштар с радостным облегчением и опустил руки. Растрёпанная прядка легла на щеку. Царапины на запястьях (терновый куст был слишком агрессивен сегодня утром!) едва прикрывали короткие рукава плаща. Ворот небрежно запахнут; в нём не было ничего от торговца — и даже подкладка: тусклая, тёмная, на латанной-перелатаной ткани, больше напоминала об одежде бродяги, чем о высоком положении в обществе.
Впрочем, что то положение?
— Или ищешь сам? — легко добавил он.
Наверное, судить было преждевременно — но этот человек, кем бы он ни был, похоже, хорошо знал, где собираются члены ордена Зунга (до встречи было ещё полчаса и никто пока не пришел — между прочим, в последнее время они завели просто ужасную привычку опаздывать, Зунг им, что ли, под ноги камни кидал?!).

+1

4

Человек впереди был мало похож на жреца, но разговаривал в точности как жрец. Лаэрт улыбнулся губами, но душой оказался беспристрастным. Жрецы его, в каком-то смысле, забавляли. Всю жизнь бьешь лбом, агитируешь, воюешь с другими жрецами все таких же безответных богов, чтобы умереть и исчезнуть. Некоторые, конечно, возвращались и с того света, но это было редко - и только здесь. Тем не менее, вряд ли человеком впереди можно было назвать жрецом. Лаэрт подошёл ближе, мимолётно повел носом: от мужчины впереди пахло сыростью, мокрой лисой и деньгами, потраченными впустую. Некоторым было сложно понять, как можно воспринимать весь мир как смеси запахов, но именно так он его и чувствовал с тех пор, как попал в Сказку.  Что более важно, человек рядом пах опасностью - не для него конкретно, а вообще. Такой кислый запах, как если брызнуть лимонным соком на клинок. Такие люди обладали жутким желанием жить и какой-то целью, которую они сами себе не до конца объяснили, но она есть и они ей, призрачной, следуют. Он старался избегать таких людей.
Лаэрт посмотрел в его глаза - и чуть поклонился в приветствии. Мокрый лис чувствовал себя здесь как дома.
- Ищу, но не того же, что вы, господин, - произнес он. - Моя еда - мысли, мое дело - наука, мой сон - панацея. Вы же не похожи на человека, которого я стал бы искать специально - судьба свела, полагаю. А что ищете в Зунге вы? Нашли его еду, дело и сон? Если у него нет и того - вряд ли это что-то... Реальное.
Лаэрт усмехнулся, как усмехаются люди, знающие что-то больше, чем ты. Высокомерие скользило, как змея по каменной мостовой.
- И все же мы здесь.
Он отвлекся от мокрого лиса - это прозвище уже закрепилось за ним в голове Лаэрта - и пошел дальше, наклонился и стал невозмутимо собирать цветы. Прозрачно-синие чашечки лепестков опускались в его ладонь, и он умело срезал их, складывая в походную сумку. Посох он положил рядом, чтобы не мешал. Лаэрт предчувствовал, что скоро здесь будут люди, и ему не хотелось бы делать это при всех. Ещё не хотелось ждать и уходить ни с чем - сейчас был лучший момент для сбора. Но чем ниже он склонялся к цветку, чем точнее старался надрезать стебли цветов, растущих близко друг к другу, как грибы после дождя, тем больше взгляд заполняло красное. Красные ленты Ордена Зунга.
Он остановился, чтобы не порезаться.
- Сказка - удивительное место, не так ли? - негромко спросил он, откуда-то зная, что лису есть, с чем сравнивать.

+1

5

В конкурсе «скажи что-нибудь непонятное» это существо заняло бы первое место. На пару секунд Иштар даже опешил, потом — улыбнулся, пожал плечами и рассмеялся, маскируя за смехом растерянность.
— Каждый ищет своё. Зачем бы искать чужое?
Странный путник наклонился, положив рядом посох, и принялся собирать цветы.
— Травник? — спросил Иштар, беззастенчиво разглядывая узкую спину и рассыпавшиеся по ней волосы. — Если твой сон — панацея, вряд ли ты спишь часто. Почему именно здесь?
Чтобы не столкнуться с травником, он отступил на два шага назад. В спину упёрлась влажная балка и от того на шею немедленно пахнуло сыростью. Он наморщил нос, сделал капризное лицо — травник не поднял головы.
Отвечать вопросом на вопрос, быть может, было не слишком вежливо, но любой диалог должен был течь в правильном русле. Иштар не любил развивать одну тему, не закончив другую (если это, конечно, было не в его интересах).
— Удивительное, да, — однако, отозвался он из вежливости и даже покивал головой. — Что ищешь сегодня ты? Прошу прощения, если настаиваю — это просто дань любопытству.
Один раз путник уже не ответил. Иштар намеревался попытать удачи второй раз. Он просил у Зунга: «Помоги мне привести их к Её Воле» — и вот, кто-то приходит; по его мнению, это был более чем ясный знак. Ладно... возможно знак.
Как говорится, подумал он, если хочется во что-то верить — верь — и мгновенно выбросил эту мысль из головы.

+1

6

Разговор был начать, и мокрая лиса была втянута в него с обязанностью следить за словами Лаэрта, чтобы хоть что-то понять, и обязанностью отвечать. Порой он думал, что специально несёт всякую мало понятную хрень - это приковывает к тебе самыми острыми гвоздями с крепкими шляпками, которые выдержат не один удар молота, но, с другой стороны, он же правда так думал. Попытки обмануть собственное мышление всегда заканчивались плохо, вот он и не пытался. Когда собранные цветы и травы были уложены, он встал, оставив посох на земле, прищурился, минуя взглядом мужчину, увидел другой цветок - и парящей походкой направился уже к нему.
- Так Зунг всё-таки чужой или вы просто не можете найти? - бросил он через плечо.
Присесть, вытянуть стебель цветка, аккуратно надрезать. Он делал это всю жизнь до, он будет делать это всю жизнь после. Посмертие Сказки - вторая реальность, и Лаэрт был уверен, что рано или поздно после смерти он все равно придет собирать цветы, в каком бы виде они ни были.
- Травник, - с наслаждением сказал он, улыбнувшись уже искренне, и эта улыбка в разы отличалась от той, предыдущей и бесчувственной. Во всяком случае, если от растягивания губ можно помолодеть, то Лаэрт точно скинул лет пять. - Потому что некоторые цветы капризны. Как и все живое, они имеют свою веру, свою специфику, и желают расти в лучшем для себя месте, в отличие от людей, которые принимают судьбу, выдуманную им кем-то. А сплю я и впрямь мало.
О том, что у Лаэрта дома жил настоящий террорист, при виде которого у него волоски на затылке вставали дыбом, он говорить не стал. Счастье любило тишину.
Собирать золотые лепестки нужно было очень осторожно. Они были покрыты защитной пыльцой, которая мазала пальцы, но не причиняла вреда, если ты уже срезал стебель. Если нет - можно лишь посочувствовать тому, кто наступит на маленькие, острые цветки; они оставляли ожоги, которые проходили лишь летом, под светом солнца - как предполагал Лаэрт, скрывались перед силой гораздо более жгучего светила, нежели сами считали себя. Чуть ниже запястья у Лаэрта уже было несколько ожогов, ждущих солнца, и периодически они напоминали о себе.
- Я ищу людей, у которых сердце бьётся справа, - сказал он, выпрямляясь. Дальше будет самое сложное: некоторые травы росли на земле, но некоторые... Выше.
Эту штуку про левые сердца он придумал ещё в детстве. Что, дескать, есть мир, где у людей по две полки для сердца в груди: слева - от рождения, справа - когда возлюбленные, в знак, собственно, невыразимо глубоких чувств, вырывали их с левой стороны и вкладывали сердца друг друга на противоположную полку, меняясь ими, как обручальными кольцами. И каждый проживал жизнь другого. И те, что менялись, но переставали любить, умирали - потому что сердце сыпалось от недостатка тепла. Поэтому в том мире, придуманном Лаэртом, на такое шли единицы. Но если уж шли - как красиво они умирали потом, остыв...
- И отца.
Лаэрт поглядел вниз, пытаясь за носом увидеть свои губы. Он, кажется, не собирался этого говорить. Тема поисков его отца не касались никого, будь то друзья или мокрые лисы. Разве что Артура, возможно... Но и он уже был больше, чем просто друг, а лисой не был никогда, поэтому этот рыжий не подходил ни под одну категорию, однако, Лаэрт все равно это сказал и теперь чувствовал за собой некую неловкость.
- Ведь он был фейри, - прошептал он, неловко усмехнувшись. - Извините. Как вас зовут?

+1

7

- Я - не Зунг, - приветливо улыбнулся Иштар, наблюдая, как травник копошится у ног.
Бывают люди, беседа с которыми - прогулка по воде. Всё рассчитано, отмеряно, мерно падают слова - но не дай Зунг свернуть с пути и тебя увлечет водоворот; кто тогда знает, выплывешь ли ты?! Есть люди, разговор с которыми как секс - и приносит столько же удовольствие. Есть люди, разговор с которыми - как плохой секс (так же сжимая зубы терпишь), есть как схватка, есть такие, у которых каждое слово - это попытка отравить... Травник, похоже, был из тех, кто каждым словом стремился подрезать. Нечестный боец, разбойник.
- Вы тоже принимаете судьбу, которую вам кто-то выдумал?
Подколка была, может быть, нечестной, но напрямую происходила из слов этого забавного человека. Нечестное - на нечестное. Чёрное на чёрное.
- Или вы не считаете себя человеком? - добавил Иштар миролюбиво. - В общем смысле этого слова.
Что этот путник умел хорошо, так это возбуждать любопытство. Всего пара его фраз, а у Иштара было уже множество вопросов! Пришлось усмирить свой разум, чтобы не задать их все и сразу: сделать паузу, занимая разговор беззлобными подколками, нужное отделить от ненужного.
- У фейри действительно сердце может биться справа, - подумав, сказал он, и кивнул головой - словно в подтверждение своим словам. - Я - Иштар. А вы?

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [01.04 РП] Открой мне двери