Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Июль года Лютых Лун
❖ Две луны продолжают вырастать над Валденом каждую ночь; с бледно-голубоватого их цвет сменился на кроваво-красный. Участились осадки: тяжёлые ливни заливают столицу и её окрестности.
❖ Монстры бродят по дорогам между поселениями. Не рекомендуется выходить из дома без крепкого зонта и базовых представлений о самообороне.
❖ Бестии могут чувствовать себя слегка некомфортно. Судя по последним вестям из Латт Свадже, они слышат некий зов, но пока не понимают, куда именно он зовёт и каково его происхождение.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [16.08 РП] Умирающим слова не давали


[16.08 РП] Умирающим слова не давали

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

УМИРАЮЩИМ СЛОВА НЕ ДАВАЛИ

16.08, год Радужной Птицы, ночь

Предместье, лавка «Белый Вереск»

Игнис и Вереск

https://i.pinimg.com/564x/1c/02/73/1c0273697415ad8d8160fc3e20e29993.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Если к кому-то каждый раз заявляться с травмами различной степени тяжести, в здоровом виде вас ждать больше не будут. Но и в этом есть свои плюсы — по крайней мере, у Вереск всегда под рукой то, чем можно остановить кровь. Чтобы пол не заляпала вконец, естественно.

Свобода Воли: да.

Отредактировано Вереск (2019-07-06 21:49:27)

0

2

Не то чтобы он всё это планировал. Нет, так уж сложились приметы, но он ничего из этого не планировал... и это прекрасно объясняет почему его никогда не привлекала работа предсказателя, хотя в голове будто были частички знания.

Игнис начал день с боли в спине и чувством голода в животе, при полном отсутствии свободных лайнов. Клинок лежал рядом, всё ещё целый и острый, и монстр не видел проблем в небольшой охоте. Леса у Предместья не столь богаты на добротную дичь как хотелось бы (и как должно быть, о чём намекало смутное ощущение неправильности), но куда там зверью до рогатого охотника? К тому же, трофеи и остатки мяса можно продать, как бы мерзко не звучала эта мысль.

Один из тех ироничных рассказов, рукописи которых иногда выбрасывают из окон горемыки-авторы (и которые Игнис читает от безделья), наверняка резко сдвинул время повествования на вечер. Эдак шуточно, мол, "вы думали сейчас вам будут пафосно рассказывать как всё к этому пришло, но нет уж! Ха-ха!", в реальности больше похожее на "вы думали сейчас вам будут пафосно рассказывать как всё к этому пришло, но я ничего не придумал! Ха-ха!". Вот только этот замечательный разумный монстр, вышедший на охоту, тщательно обдумывал произошедшее, словно на зло своему потенциальному автору. Ведь Игнис пытался понять как желание добыть обед привело к потере меча (очередному), рассечённой скуле (его же мечом), прокушенной голени левой ноги ("обед" тоже хотел пообедать), подбитому глазу (после возвращения похищенного меча), сквозной ране в груди (после повторного похищения меча), больной голове (никогда, никогда больше не протыкать рогами ничего твёрже бумаги!) и ещё пуще испорченному настроению (чуть не облили водой при возвращении в Предместье). Что же, у нашего героя был ответ: чёртовы фэйри! Не винить же ему в этом попытку сожрать того волкоподобного зверя?!

Этот фэйри появился тут же после того как монстр разделался со зверо-монстром, уже освобождающим ногу от мёртвецкой хватки, да начал что-то вопить о бесценных ингредиентах, попытках помешать восхождению к вершинам славы и отвратительных нарушениях неписанных правил охоты. Игнис лишь вяло отмахнулся от этих претензий (что переводится как "набросился с целью убить"), но мерзавец своей магией похитил меч, тут же попытавшись ткнуть в глаз - но попал только в скулу. Меч охотник вернул, да агрессор тут же дал кулаком в левый глаз, да опять похитил клинок, на сей раз успешно вонзив его в грудь невинному жителю Предместья. К счастью, не задел внутренних органов, что позволило Игни пнуть вражину коленом в пах, да после насадить глазом на собственный рог.

Заметка на будущее - кости черепа просто неприлично твёрдые. К моменту как Игнис освободился из этого нелепого плена, местные падальщики начали лакомится чужой добычей, а у охотника не было ни сил, ни времени бороться за неё. Да и куда эту тушу тащить теперь, с этими ранами? Так и побрёл, кое-как перевязавшись своим тряпьём (и теперь оная перевязка единственное что прикрывает его торс). Но почему заклинание "клейт минд" может подобрать ему добротные сапоги да штаны, при этом вечно оставляя туловище минимально скрытым - вопрос для другого времени.

Обливание водой? А, просто очередной шутник, решивший что всякого приходящего в родные места следует "очистить от всякой внешней гадости, ахахаХАха!". Едва ли достойно упоминания вне контекста неудачного дня.

Ведь "Белый Вереск" был уже рядом. Как и всегда, найти лавку знахарки монстру удавалось и с затуманенным от боли и ран сознанием, редкая благосклонность Богини, имени которой никак не удавалось вспомнить. Дорога на сей раз заняла много времени, вызывая тревожную мысль "что если травница ушла спать?", но с этим ничего нельзя поделать. Ему в ногу вцепился голодный дикий зверь. Можешь ходить - тому и радуйся. В худшем случае придётся провести ночь под дверью, и это не худший вариант - объяснятся придётся после сна и с обработанными ранами. Удобно!

Дверь, после предупреждающего стука, отворилась. "Хорошо что не забыл протереть рог" - мелькнуло в голове вместе с чувством вины, но кто такой Игнис чтобы отказываться от подарка судьбы в виде свисающей рубахи, пускай и чужой? Сходу заметить хозяйку лавки не удалось, после тёмных улиц-то да кровопотери, обращать на это внимания бродяга не стал. Только и позвал, отвратительно хрипло и до мерзости слабо:

- Знахарка, мне бы!..

Договорить, споткнувшись на пороге, не успел - так и рухнул лицом в пол. Сознание услужливо подняло знамя, да спорым маршем ушло в даль. Зато дошёл!

+1

3

Вереск чисто инстинктивно попыталась подхватить повалившееся на её порог тело, тут же недовольно зашипев и поддавшись под обрушившимся на неё весом — к счастью, падать с ним ей не пришлось, зато голова Игниса вполне удачно впечаталась ей в колени, когда она, не удержавшись, осела на пол. Удачно — в том плане, что рогами он её не задел совсем. Разве что ночную рубашку слегка зацепил, да и то толком не порвал.

— Опять?…

Вопрос прозвучал как-то устало и ни к кому конкретно не обращаясь — даже к тем же богам. Вереск честно не понимала, как Игнис умудрялся добираться до её лавки в таком плачевном состоянии — видимо, дело было в природном упорстве, распространяющемся и на нежелание умирать. И каждый раз, несмотря на постоянно меняющееся Предместье вместе со всей остальной Сказкой, он умудрялся добраться до её порога почти вслепую.

Как вслепую… по крайней мере, ей казалось, что по пути он умудрялся пересчитать лбом все стены и собрать все тумаки, которые ему могли раздать. Все до единого.

Свалив со своих колен тяжёлую рогатую голову, Вереск со вздохом поднялась на ноги и, схватив развалившегося на полу Игниса за предплечья, кое-как, тихо ругаясь себе под нос, втащила его внутрь полностью Её габариты и мускулатура определённо не подходили для такого рода занятий. О том, чтобы затащить монстра на второй этаж, Вереск даже не пыталась думать — это было невозможно.

Внутри он хотя бы оказался в относительной безопасности — ночью в Предместье, как и во всей Сказке, было куда более опасно, нежели обычно.

Оставив Игниса валяться у порога, она споро сбегала к своей «аптечке» — заранее собранным мазям, зельям и прочим полезным штукам, которые в последнее время она чаще всего использовала на своём сегодняшнем неожиданном госте. До того, как рогатое чучело появилось в её жизни, Вереск почти не прикасалась к этому запасу. Клиенты, конечно, разные попадались, но ей очень редко приходилось стабилизировать чьё-то состояние «вот-прямо-сейчас». Обычно было достаточно времени, чтобы подготовиться.

Обработка ран Игниса и его перевязка заняла у неё около трёх часов. Вереск зевала себе в согнутый локоть, стараясь держать слипающиеся от усталости глаза открытыми, и с натугой ворочала бессознательного монстра, в первую очередь попросту прислонив его к закрытой двери, чтобы к груди доступ был свободный — как спереди, так и сзади.

Почти сквозную рану ей пришлось зашивать и обрабатывать сильным обезболивающим, обеззараживающим, а затем — поить всё ещё не приходящего в сознание пациента, помассировав ему горло как собаке, чтобы спровоцировать глотательный рефлекс. Без зелья — нет усиленной регенерации. Значит — все старания её пошли бы коту под хвост.

Если так подумать, столько возиться, да ещё и почти бесплатно, Вереск до сих пор не приходилось ни с кем. Ей бы возмутиться, по хорошему так, но вместо этого было лишь настойчивое беспокойство и периодически возникающее тревожное ожидание. Она не знала, с какой проблемой и в какое время суток Игнис может заявиться. Это напоминало жизнь на пороховой бочке, и Вереск всерьёз удивлялась отсутствию у себя раздражения.

Обычно покой ей был как-то больше по-душе.

Закончив с ранами и обработав даже набухающий под глазом синяк, она кое-как завернула Игниса в большое, шерстяное одеяло, принесённое ею со второго этажа только для того, чтобы гость не простыл вдобавок, ночуя на полу у неё в лавке. А сама после этого устроилась тут же, в углу просторного «торгового зала», заставленного цветочными горшками, в плетёном кресле, укутавшись почти в такое же одеяло, надеясь на то, что перед очередным рабочим утром ей удастся уловить хотя бы пару часов.

+1

4

Образы и смутные ощущения - всё что осталось ему от реальности. И это правильно. Какой же приличный человек будет полностью осознавать всё что творится с ним вокруг с потухшим от удара сознанием? Или монстр, само собой!

Так и Игнис пропустил как лишённая сна Вереск хлопотала над ним, благородная потеря сознания ему оправдание. Оправдание слишком многому: её заботам, её затратам, его гордости, страдающей всякий раз когда мешочек лайнов - буквально и не очень - прилетал в затылок нежеланием травницы брать плату. Очередная смута для разума, считающего неправильным и хождение по лавкам, и то что за товар не берут деньги. Впору спрашивать лекарства от бардака в голове! Но, конечно же, не спросит. И не подумает нагружать чем-то столь безнадёжным человека, которому и без того обязан самой жизнью.

Сознание начало возвращаться с ощущениями мягкости и тепла. Смутно, зыбко как взгляд уставшего сторожа, казалось кто-то виднеется сквозь едва-едва приоткрытые веки. Но этот потуг оказался тщетным, пряча глаза обратно в тёмное ничто век. Знакомо, привычно, безопасно. И Бог произносит своё имя, и ты, подчиняясь, уходишь в земли сновидений...

... и резко пробуждаешься оттого что тело склонилось набок, и голова стукнулась рогом о пол. Не так сильно чтобы вопить от боли. Достаточно ощутимо чтобы зашипеть от досады и стыда. Но кого в мире удивит как бывшему рабу ненавистно беззащитное состояние? Ведь с каждой секундой приходило и понимание ситуации, а с ней досада и стыд никуда не уходили, удерживая меж стен своих гордость. Как и всегда.

Вдохнув привычный травяной аромат "Белого Вереска", разумный монстр выпрямился, не спеша вставать с пола. Глаза толком не видели в темноте, лишь с помощью памяти обрисовывая привычные очертания лавки, и ожидаемую фигуру в кресле неподалёку. Если повезёт - она спит, и продолжит спать. Так ли плохо желать чтобы знакомая выспалась перед новым днём старых хлопот, если это так же позволит избежать неудобных разговоров и взглядов? Да, если у вас есть совесть - эта истина вырвалась тихим вздохом, и попыткой устроится чуть удобнее всё там же, у двери. На такую удачу как сон рогатый не рассчитывал, вслушиваясь в уличный шум снаружи, а так же собственное неровное дыхание, смешивающееся с тихим Вересковым. Роль сторожевого пса принята до первых лучей светила.

+1

5

Она завозилась от шума, который издал Игнис, впечатавшись рогом в пол, но полностью не проснулась — беспокойно нахмурилась во сне, словно один этот звук напоминал о чём-то неприятном. Хотя, конечно, дело было в том, что Вереск очень редко засыпала достаточно глубоко, чтобы оставаться полностью в забытье, безразличной к окружающему её миру. По крайней мере, пробуждение ей давалось куда легче и разбудить её не составляло особого труда.

Сегодня, впрочем, она вымоталась достаточно, чтобы не просыпаться от малейшего шороха. А ведь Предместье славилось тем, что было не самым спокойным местом — мягко говоря, — и ночью здесь тоже частенько можно было наткнуться на бодрствующих, порой — явно задумывающих что-то плохое личностей.

И словно бы в подтверждение этому, совсем рядом с лавкой проехала скрипучая телега — медленно и словно бы намеренно, стараясь разбудить как можно больше честно заснувших тружеников. У «Белого Вереска» эта телега будто бы притормозила немного, не останавливаясь полностью, и совсем скоро раздался громкий «бух» — что-то смачно вмазалось в подпираемую спиной Игниса дверь.

Вереск вздрогнула и выпрямилась в кресле, в котором спала, подобрав под себя ноги. Она обвела помещение встревоженным, сонным взглядом — слегка расфокусированным, будто не понимая, где находится, — после чего издала многострадальный вздох. Такие ночи в Предместье редкостью не были, хотя её саму и лавку, которую она содержала, трогали реже просто потому, что многим жителям часто была нужна её помощь. Иметь дело со злопамятной ведьмой — как её называли исключительно шёпотом и за спиной, чтоб она ни в коем случае не услышала, — не хотелось никому.

Не говоря уж о том, что те, кого её плохое отношение не заботило, обычно попросту не возвращались со своих опасных делишек, преследуемые чередой необъяснимых несчастий. Вереск не опасались, но ей казалось, что она заслужила достаточно доверия у местных, чтобы её  не трогали.

Видимо, не совсем у всех.

С нажимом протерев лицо ладонями, она поднялась со своего места и бросила на Игниса осуждающий взгляд:

— Ты почему не спишь? На полу неудобно?

Ей совсем не хотелось, чтобы проделанная работа канула в Лету только потому, что упрямый монстр отказался нормально выспаться ночью.

— У меня есть свободная комната на втором этаже. Кровать не королевская, конечно, но ты можешь ею воспользоваться.

Она нахмурилась и, легонько подпихнув Игниса в плечо, чтобы тот отодвинулся от двери, быстро выглянула наружу. Узрев слегка потрёпанный мешок муки, часть которой покрывала порог её лавки тонким, белым слоем, Вереск ещё раз вздохнула. Она честно не понимала, кому из жителей Предместья будет выгодно выкидывать мешок муки только для того, чтобы кого-то разбудить. Иногда у здешних прорезалось чересчур странное чувство юмора, граничащее с правилами каких-нибудь тёмных ритуалов. По крайней мере, в этот раз это была не кровь. Примерно месяц назад кто-то в их районе повадился мазать косяки свиной кровью. Никто до сих пор не знал, зачем это было сделано.

Втащив мешок внутрь, Вереск снова закрыла её на замок, и выжидающе уставилась на Игниса.

— Так что? Будешь караулить на коврике под дверью или пойдёшь всё-таки спать?

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [16.08 РП] Умирающим слова не давали