Зачем гадать, если дым не идет от лаванды и полыни, если не стучат друг о друга черточки-символы на косточках рун, если нет красивых, драматичных рисунков цветными чернилами на пахнущих веками картах?
(c) Уголёк

В отличие от самих стажёров, проклятье стажёра отдела разведки работало без нареканий.
(c) Лидия

Ещё не успев до конца осознать, что происходит, Лидия ломанулась к двери: вбегать в избу, тормозить коней и оплакивать летящий по привычному маршруту вечер.
(c) Лидия

Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Дети — это собрание вспышек-талантов, которые жизнь еще не успела загасить. Они видят мир таким, какой он есть: прекрасным, — и начисто игнорируют дурацкие правила, которые придумали взрослые, чтобы сделать вполне себе неплохую жизнь в разы хуже.
(c) Уголёек

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Август года Лютых Лун
❖ На смену двум лунам пришли два солнца.
❖ В Предместьях видели тень Зверя и слышали шепот Яги. Теперь все знают – они здесь, они вернулись. Некий Большой Бен из Валдена утверждает, будто видел как однажды ночью в здание гильдии Стражей заходила женщина с белыми волосами в окружении самых страшных зверей, которых он когда-либо видел.
❖ Во время дождей многие начали слышать таинственный шепот. По миру то тут, то там ползают сгустки тумана, словно они живые. Гильдия Ученых настоятельно рекомендует воздержаться от прогулок в такую погоду и стараться держаться подальше от скоплений туманов.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [10.10 БС] О солнечном ветре


[10.10 БС] О солнечном ветре

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

О СОЛНЕЧНОМ ВЕТРЕ

10 октября года Бесцельных Скитаний

Гильдия Учёных → Латт Свадже

Артур Райнер, Теодор Нокс

http://www.globi-observatory.org/wp-content/uploads/2015/02/Goshko_new_3.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда ты сам являешься непосредственной частью Сказки, иной раз может показаться, что других — тех самых, полузабытых, из детства — и вовсе не существует. Но сказки всегда рядом. И все они обладают способностью напоминать о себе в самый неподходящий момент.

Свобода Воли: сами себе Воля.

[nick]Тео Нокс[/nick][status]слабоумие и степень в медицине[/status][icon]https://i.imgur.com/8AYdqmr.png[/icon]

+1

2

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни. День неумолимо клонился к закату и с каждым пролетом солнце садилось все ниже ровно на миллиметр. В левой ладони,  зажав пробку большим пальцем, зельевар держал небольшую колбочку с темной алой жидкостью внутри. Остановившись около приоткрытой двери, взгляд Артура выхватил силуэт напольных часов, стоящих в самом углу и дразнивших его убегающими драгоценными минутами. Райнер хмыкнул, до полного солнечного одеревенения мистера Фостера оставалось чуть более пары часов.

Отворив поскрипывающую дверь своего кабинета, Артур окинул комнату взглядом. Никого. Слегка нахмурившись, фэйри еще раз глянул на часы. Десять минут до назначенного времени. Конечно, легкие сомнения одолевали его, запасного плана просто не было и, если никто не придет, то Фостеру ничего хорошего не светит. Не желая терять ни минуты, мужчина набрал алой жидкости в шприц. Подойдя к окну и отставив в сторону стопку новых, еще не прочитанных, книг, Артур легко отворил дверцу старой клетки и достал одну из лабораторных мышей. Тяжело вздохнув и погладив грызуна по спинке, Райнер сделал то, что от него ожидала наука и чему противилось его сердце. Выбросив пустой шприц в мусорную корзину, мужчина вернулся к столу. Удерживая грызуна на ладони, Артур отметил насколько быстро прогрессирует заболевание. Лапки мыши болезненно дергались, по спинке расползалось крупное золотое пятнышко, вызывая, по всех видимости, небывалый зуд : мышь старалась себя укусить, но у нее получалось лишь на пару миллиметров открыть немеющие челюсти. Через какое-то время  золотое пятно полностью охватило тельце грызуна и мышь стала похожа на крохотную статуэтку, полное онемение конечностей сопровождалось едва слышимым писком. Райнер потянулся за каким-то отваром в полупрозрачной зеленой колбочке.

Загнанный зверь, испытывающий боль, что не в силах ничего сделать. Запертая внутри угасающая жизнь. Что ты чувствуешь, Фостер? Что чувствуешь ты, существо осознающее свое положение? Крошечные алые глазки стали светиться изнутри. Последняя стадия, дальше которой лишь Солнце.  Но Райнер решил, что увиденного достаточно с лихвой. В свете оранжевого заката блеснул кончик иглы и жизнь подопытного оборвалась.

Дверь скрипнула во второй раз,  будто приглашая заглянуть в эту обитель книг, зелий и трав. Кабинет Райнера, в отличие от многих других, почти всегда находился в идеальном порядке. Знания, хранящиеся в книгах, травы, раставленные на полках, шкафчик с котлами разных размеров, такие вот несчастные лабораторные мышки и, конечно же, растения, что были неотъемлемой частью жизни Артура, - все находилось на специально отведенных местах. Разве что цветы и лианы, устремившиеся вверх, оплетали паутиной потолок, придавая комнате немного диковатый вид.
- Вы вовремя,  мистер Нокс - Райнер улыбнулся, кивком приглашая коллегу проходить - дело будет весьма любопытным, но...- он замялся, подбирая нужные слова - не самым приятным.

И даже тут Артур приврал, не договорил, не уточнил, насколько неприятным, а точнее опасным будет то самое дело, из-за которого он и попросил о помощи. Попросив коллегу поставить на огонь самый маленький котел и налить туда ровно 300 мл воды, Артур принялся доставать и выкладывать на стол все необходимые ингридиенты для будущего лекарства. Травы и кусочки засушенных животных, короткий кинжал и пропитанный ранозаживляющим отваром бинт. Поймав непонимающий взгляд, что возник на моменте с кинжалом и бинтом, Райнер  тихо вздохнул.
- Мистер Нокс, я прошу вас спасти ребенка от солнечной хвори. Мальчик, десять лет. Поступил в больницу пару дней назад , по моим подсчетам ему осталось не более пары часов - Артур слегка поджал губы - меня не пускали к нему вчера, сегодня же пришлось прибегнуть к более интересным методам - фэйри усмехнулся, вспоминая пару разбитых бутылочек дурманящего зелья - через сорок минут к нам зайдет стажер из Латт Свадже, я сказал, что отдам ему то, что может вылечить ребенка. Теодор - Артур приосанился - солнечная хворь малоизучена, они лечат ее так, будто это просто сильный солнечный ожог. Через пару часов мальчика разорвет растущее внутри Солнце, а мы будем тушить пожар в больнице. Помогите мне. У меня есть теория, что можно сделать.

Райнер не отводил взгляд от мужчины, пытаясь предугадать его ответ. Проводить эксперимент самому было довольно рисковано, а искать другого помощника за столь короткое время - просто глупо. Артур обошел Теодора со спины и, отворив дверцы массивного деревянного шкафа, достал с нижней полки небольшую деревянную коробочку с россыпью крохотных отверстий на стенках. Вслед за коробочкой Райнер, немного повозившись в бумагах, вытащил пару желтоватых листов, исписанных от и до ровным, узким почерком. Кое-где встречались рисунки растений и насекомых, части написанного были нещадно зачеркнуты, а обилие пометок могло сбить с толку.
- Вот тут самое важное - указав на обведенный участок текста, Артур протянул мужчине листы.
В коробочке что-то зашуршало. Поймав вопросительный взгляд,  Райнер едва заметно улыбнулся.
- А вот это - фэйри постучал костяшками пальцев по крышке - то, с чьей помощью мы можем попытаться - он выделил это слово, не смея уверять, что эксперимент будет удачным - вылечить эту заразу. Вы со мной, мистер Нокс?

исписанные листы

Солнечная хворь(солнечное одеревенение) - опасное заболевание, основным источником которого является солнечный ветер, а основные переносчики - птицы, попавшие в поток ветра. Малоизучена. Случаи болезни фиксировались  редко. Распространена в землях дальнего юга куда, без особых причин, редко кто заглядывает. Среди симптомов выделяют онемение конечностей, расползающиеся по телу золотые пятна, вызывающие сильный зуд в местах появления, ощущение жжения на коже. Спустя пару дней тело заболевшего полностью приобретает золотой цвет и у него начинают светиться глаза. Это последняя и самая невыносимая стадия: внутри пациента буквально растет огненный шар. Смерть наступает тогда, когда огонь выбирается наружу.

+2

3

Господин Райнер был хорошим человеком. Спокойным, всегда занятым своими исследованиями и — что намного, намного важнее! — интересным. Неудивительно, что на просьбу о помощи Нокс отозвался моментально и с большим удовольствием. В конце концов, не всю жизнь ведь ему гербарий этот дурацкий составлять. То есть не дурацкий, конечно; отличный, замечательный просто гербарий, самый полный и подробный во всей Сказке. Но от всего рано или поздно начинаешь уставать, даже от приятных и расслабляющих занятий.

Тео Ноксу нужно было развеяться — и Тео Нокс согласился помочь. Очень просто.

— Добрый день, господин Райнер! — живо отозвался он, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Широкая улыбка слегка погасла, стоило взгляду Нокса коснуться маленького мышиного тельца, лежащего поодаль от Артура, но тут же засияла с новой силой. Триста миллилитров воды, да, конечно, всегда пожалуйста, сейчас займёмся!

Закипел котелок. Зашуршали припасы господина Райнера. Прозвучали слова: «солнечная хворь».

Нокс нахмурился, потёр переносицу, ненужным движением поправил очки. Он слышал о солнечной хвори, но никогда не сталкивался с ней лицом к лицу. Ни разу. Думал: так, сказки, небылицы, очередные легенды о том, чего на самом деле не бывает. Стоило бы, наверное, проявить широту мышления; но поверить в то, чего ни разу не видел собственными глазами, всегда непросто. Ничего. Ещё насмотрится.

— Конечно, — кивнул Нокс первый раз. А потом второй, убеждая в своём согласии уже не столько господина Райнера, сколько себя самого. И ещё третий, и четвёртый тоже, просто на всякий случай. — Разумеется, я помогу.

Нокс прищурился, фокусируя взгляд на исписанных некрупным почерком бумагах. Глаза забегали вдоль строк. «Опасное заболевание», «дальний юг», «онемение», «пятна», «смерть»... Нокс сглотнул, чувствуя, как пробежала по спине широкая волна мурашек: здесь тебе и страх, и любопытство, и даже что-то вроде предвкушения. Нехорошо предвкушать такие вещи, но за прошедшие годы Нокс почти привык: то, что всеми в столице почиталось за великую опасность, в Башне стабильно вызывало лишь восторг и желание сунуть нос не в своё дело.

Этим самым носом Нокс повёл, заслышав шуршание в коробочке, которую господин Райнер держал в руках. Интересно, чёрт возьми. Сколь бы жутко ни звучало всё, что было связано с мифической солнечной хворью, Нокс готов был отправляться в Латт Свадже прямо сейчас, без какой-либо подготовки. Импровизация в медицинской профессии — крайне сомнительный подход, но...

Ладно, ему определённо следовало проводить с обитателями Башни чуть меньше времени.

— Я с вами, господин Райнер, — бросил он без тени сомнения. — Не волнуйтесь, мы обязательно что-нибудь придумаем. У вас ведь уже есть идеи относительно лекарства, правда? Поделитесь со мной? Может быть, я даже смогу что-нибудь посоветовать.

Значит, сегодня им предстояло потушить целое Солнце. Прекрасно. Ужасно.

Нокс был готов.
[nick]Тео Нокс[/nick][status]слабоумие и степень в медицине[/status][icon]https://i.imgur.com/8AYdqmr.png[/icon]

+1

4

Виноватая улыбка тронула губы Артура. Мистер Нокс согласился, как он и предполагал, без тени сомнения, готовый просто помочь, и не струсив пред лицом такой довольно неприятной заразы. Райнер чувствовал глубокую  благодарность и стыд за то, что он, все же, подвергнет этого доброго человека опасности. Хорошие люди не должны рисковать, но хорошие ученые рисковать вынуждены, чтобы внести в этот мир нечто лучшее. Мужчина кивнул. На столе все еще лежала пробирка с остатками крови зараженного мальчика. Капнув последние капли себе на указательный и средний пальцы, он провел ими длинную полоску по лицу Теодора, от уголка левого глаза и до самого подбородка. Отойдя на полметра, Райнер, слегка нахмурившись, оценил полученный результат. Кровавый след быстро высыхал и, вполне вероятно, слегка обжигал кожу, создавая впечатление такой странной слезы.

- Мистер Нокс, когда я выпущу это - Райнер явно пытался подобрать слова для описания того, что сидело в коробке - оно заинтересуется вами. Лгите ему о том, чего оно больше всего жаждет и будьте спокойны, я не допущу, чтобы что-то произошло.
Артур одобрительно похлопал коллегу по плечу и, неожиданно для последнего, опустился перед ним на одно колено, склонив голову, подобно тому, как рыцари стояли во время акколады. В то же время с потолка спустилась упругая ветвь лианы, гибким телом своим оплетая коробочку и сдвигая листьями, что явно были крепче обычных, крышку. Ящик Пандоры открылся. Первые пару секунд все было тихо, никакого шуршания, никакого царапания - вообще ничего. Казалось, что коробка на самом деле была пуста все это время. Или, быть может, существо внутри, опешав от такой резкой смены заточения на свободу, просто не знает, как себя вести?

- О, Лекарь, я нашел твоего Создателя! Он ждет тебя - довольно громко сказал Райнер, оставаясь все в том же положении.
В коробке опять что-то прошуршало и, цепляясь едва заметными лапками-ручками, из своей темницы высунулось существо, явив миру тусклый, плавающий влево и вправо глаз. Существо боялось, дрожало и издавало странные звуки, однако теперь они были даже чем-то похожи на слова.
- Протяните руку, Теодор - тихо шепнул зельевар - я пока не могу поднять головы или оно испугается.
На протянутую руку существо-из-коробки среагировало довольно быстро, буквально взмыв под потолок и притавшись средь растений. Теперь можно было его рассмотреть. Полупрозрачный силуэт, казалось был сотворен из старой книжной пыли, он то вытягивался,  то уменьшался, расплывался туманом и вновь обретал форму, отдаленно напоминающую человека. И шептал. То самое шуршание оказалось неразборчивым  шепотом, переходящим в гудящее бормотание. На лице существа, если это можно было так назвать, хаотично плавами два тусклых грязно-серых глаза, а где-то под ними, двигаясь вверх-вниз, растягиваясь и сужаясь, двигался рот, больше напоминающий узкую щель.

Спустивши с потолка тонкую серую руку, существо коснулось кончиками пальцев головы Артура, слегка хватая его на волосы и оттягивая их.
- Лекарь, ваш Создатель не я, я лишь выпустил Вас - слегка нахмурившись, проговорил Райнер.
Но Лекарю объяснения мужчины уже были ни к чему. Второй и третьей рукою существо обхватило протянутую ладонь,  притягивая вслед все свое тело. Лекарь слегка сжал пальцы Нокса, а затем их же обнюхал, только вот носа у него не было и обнюхивал он глазами. Существо издало звук подобный курлыканью птиц. Райнер медленно поднял голову. Убедившись, что Лекарь занят изучением "Создателя", Артур жестами показал Ноксу, что все под контролем и отошел к шкафу,  осторожно приоткрывая дверцу.

Прозрачные руки тонкими, слишком тонкими, пальцами легли на грудь. Глаза существа расширились в несколько раз и оно что-то взволнованно зашептало. Под пальцами билось сердце. Узкая прорезь рта растянулась в дикой улыбке. Существо подняло голову, заглядывая в глаза и заметило кровавый след на щеке.
- Мама - отчетливо прошептал Лекарь - мы ждали, Мама. Ты помнишь нас?
Артур  прикусил губу и усиленно закивал, показывая Теодору, что мол "да, помню  еще как". Лекарь тем временем обвил тело ученого неплотным, прозрачным коконом. Существо мурлыкало, отдаленно напоминая услышанное сердцебиение, и шептало о том, как оно скучало по Создателю и как радо вновь Его обрести. По телу Лекаря скользили золотые искры; появляясь и исчезая, они сплетались тугим клубком на спине, становясь похожим на круглый гладкий камень. Райнер тихо подходил все ближе и ближе, держа в руках длинные щипцы и не сводя взгляда с образующегося камня. Еще чуть-чуть и у него будет сердце Лекаря, да о таком даже мечтать страшно. Приложив палец к губам, он кивнул Ноксу, подтверждая, что тот все делает правильно.
- Можете обнять его? - скорее жестами чем словами спросил мужчина.
Когда руки подставного Создателя легли на плечи существа, оно внезапно вздрогнуло, а затем, подняв плавающие глаза, мягко улыбнулось. В последние секунды своей жизни  Лекарь был наконец-то счастлив.  

Длинными щипцами Артур схватил сияющее сердце существа и с силой дернул, вырывая из мягкой незащищенной плоти. Лекарь издал длинный протяжный звук, пальцами касаясь места, где еще недавно набухало любовью каменное сердце. Тело его таяло, превращаясь в серый туман. Существо уставше и как-то печально смотрело на своего "Создателя", вероятно, осознавая, что произошло, но не желая верить в обман. Через пару минут Лекарь бесследно исчез.
- Простите меня, мистер Нокс - Райнер стоял к нему спиной, помешивая в котле кипящую жидкость, главным компонентом которого было плавающее на дне сердце - с вами все нормально? Я надеюсь  вы не привязались к нему - тихо добавил он - если бы не эта отметина на лице, Лекарь бы убил вас, не задумываясь. Зато теперь - Артур обернулся, наливая в маленькую бутылочку сваренное зелье - Теодор, мы можем попытаться спасти мальчика. Дождемся стажера или пойдем сами? - бросив взгляд на кинжал, спросил мужчина.


Что за существо такое с глазами?

Лекарь - сгусток солнечной пыли, которое ветер с себя скидывает время от времени. Эта накапливающаяся пыль замедляет ветер и не дает ему разлететься по всему миру. "Сердце" Лекаря считается сильным лекарственным средством, отвары и зелья на его основе способны вылечить довольно опасные заболевания. Проблема в получении сердец. Лекарь способен вырастить этот чудесный камень только питаясь любовью ветра или животных. Людей не терпит и может их съесть. Солнечный ветер считает своим Создателем, Мамой. Встречается довольно редко.

+1

5

Это было... странно. Пожалуй, страннее, чем всё, что Теодор Нокс когда-либо испытывал в своей жизни. Страннее, чем ощущение приставших к зубам къяровых зёрен. Страннее, чем голова, опустошённая от лишних мыслей и постепенно впускающая внутрь — через уши, нос, горло, глаза — воду Туманного моря. А он тогда, между прочим, чуть насмерть не затонул!

Но нет. Лекарь — его прикосновения, его мутный, полупрозрачный, но предельно выразительный взгляд — всё это было куда необычнее.

— Да, да, я помню, — уронили губы, хотя сам Нокс — он готов был поклясться — молчал.

Под пальцами — россыпь ветхих страниц, поля свежего вереска и воздух — безгранично много самого вольного воздуха, от которого сердце моментально зашлось в бешеном барабанном бое. Кокона Нокс не замечал. Или, может быть, просто не мог заметить.

Теодор Нокс никогда не был родителем, но присутствие Лекаря всколыхнуло в нём что-то полузабытое, древнее, затерянное в нескольких десятках лет, проведённых вдали от родины. Кажется, Эмили Нокс хотела детей. Кажется, они даже успели выбрать имя.

Кажется...

Вздрогнули плечи.

Он не сразу понял, что произошло: поймал взглядом улыбку Лекаря, неосознанно отзываясь на неё собственной, и только потом почувствовал, как тают под ладонями исписанные грязно-серыми чернилами страницы. Голос господина Райнера раздавался будто из-за плотной дымки; чтобы расслышать, пришлось приложить немалые усилия. Нокс моргнул и опустил руки — спустя секунды после того, как всё закончилось. Слишком поздно.

— Что? — переспросил он. — А. Да, со мной... всё в порядке. Всё хорошо.

Слабая улыбка, проявившаяся на его лице, никого бы не смогла обмануть. Нокс попытался превратить её во что-то более искреннее, но, кажется, совсем не преуспел. Кашлянул в кулак чуть неловко. Коснулся лица — там, где пальцы Артура оставили длинную полосу. А потом заметил нечто, зажатое в щипцах господина Райнера. Нечто издавало слабое свечение и тихо-тихо билось в одному ему знакомом темпе.

— Это... его сердце, да? — уточнил Нокс, хотя и сам знал ответ на этот несложный вопрос.

Удивительно.

Врачу всего этого не положено: привязываться к источнику ингредиентов, сомневаться, проявлять излишнее милосердием там, где это попросту глупо.

Он одёрнул себя, смахнул с плеч остатки паутинной пыли (движение, впрочем, вышло слегка неуверенным) и строго кивнул:

— Нужно торопиться. Если верить вашим подсчётам, у нас совсем мало времени, а мальчика нужно спасать.

Сборы, приготовления, смятая в самой глубине сумки тетрадь. Прежде чем покинуть чужой кабинет, Нокс бросил осторожный взгляд через плечо — туда, где ещё минуту назад касались его лица невесомые ладони Лекаря.

❖ ❖ ❖

— Солнечная хворь, — повторил Нокс, из последних сил сдерживая рвущийся наружу гнев. — Ну как вы не понимаете! Никакой это не ожог — нам нужно туда, прямо сейчас, у нас — точнее, у господина Райнера, у Артура Райнера, его-то вы должны знать! — есть лекарство, которое может помочь. То есть поможет. Обязательно поможет, если вы пустите меня внутрь и прекратите нести эту чушь про чёртов ожог!

Не выдержал всё-таки. Тьфу ты.

Нокс поджал губы, переводя дыхание, и бросил на чопорного врача многозначительный взгляд исподлобья: упрямство пополам с недоверием. Вот ведь индюк. Встал тут, прохода не даёт, и делай с ним, что хочешь.

— Лицам, не входящим в состав сотрудников лечебницы Латт Свадже или Гильдии Учёных... — снова завёл он свою шарманку.

— ...вход в палаты воспрещён, да-да, большое спасибо, я в курсе! — замахал руками Нокс, параллельно вытаскивая из сумки увесистую тетрадь: где-то в ней должны были лежать записи Артура, где же, где же... — Вот! Смотрите! «Солнечная хворь», так и написано, рукой самого что ни на есть настоящего сотрудника Гильдии Учёных!

Заслышав приближающиеся со стороны шаги, Нокс облегчённо выдохнул: Артуру пришлось отлучиться буквально на минуту, а он уже попал в неприятности. Красота да и только.

— Господин Райнер! Этот джентльмен отказывается пускать нас внутрь, можете себе представить?

Ужас. Кошмар. Сплошная анархия и беззаконие. Будь он каким-нибудь главой Гильдии Стражей, обязательно навёл бы в этом Латт Свадже порядок!
[nick]Тео Нокс[/nick][status]слабоумие и степень в медицине[/status][icon]https://i.imgur.com/8AYdqmr.png[/icon]

+1

6

Словесная перепалка за дверью доносилась до Фостера так, будто он был где-то глубоко под водой. Глаза мальчика наливались пламенем, он устало открывал и закрывал их, неотрывно смотря на проплывающие за окном розоватые облака. Самые прекрасные закаты видят те, кто приговорен к казни. Фостер доживал свои последние часы,  видя сон наяву: по его телу медленно ползли лучи, оплетая конечности и растягивая их, видоизменяя до неузнаваемости. Солнечные лучи сворачивались тугими жгутами вокруг него, превращая тело мальчика в некое подобие корней. Фостер молчал, он просто не мог говорить, а если бы и мог, то неприменно кричал бы от жгучей боли внутри. Вот его левая рука коснулась подоконника, вот правая уперлась искривленными пальцами в стену, шею потянуло вверх и уже через пару минут ухо Фостера прижалось к потолку.

Лучи скользнули в ноздри, приоткрыли сжатый рот и потянули из него язык. Горящие глаза оказались по разные стороны и теперь мальчик мог видеть комнату с разных углов. Фостер видел и себя и то, что перед ним открывалось, повергало в ужас. От привычного десятилетки остались лишь ноги, все, что было выше пояса, покрывала корка золотистых спутанных корней и где-то там, внутри этих отростков, был растянут сам Фостер. Мальчик перевел взгляд на дверь, он не верил, что ему ещё можно помочь, но хотел хотя бы не быть один с этот жуткий момент  превращения. Однако вскоре и глаза Фостера были погребены под слоем странноватой коры.

Редко кто видел Артура Райнера бегущего, сломя голову, куда-то,  но в тот день он успел не раз сбить с ног так неудачно попавшихся на пути коллег-ученых. Попросив мистера Нокса пойти в  больницу, Артур же побежал на этаж к магзоологам. Подозревая о том, что Теодора могут не пропустить да и сам зельевар после сегодняшней выходки с разлитым зельем был не на лучшем счету, он решил подстраховаться и обеспечить им свободный доступ к палате мальчишки. А для этого ему нужна была помощь.

Фердинанд только-только расправил крылья от ночного сна, громко каркнул, прочищая горло, и,  спрыгнув со спинки своего стула, уставился внимательными черными бусинками-глазками в принесенные ему накануне бумаги. Ворон Ферди работал зоологом совсем недавно и крайне настороженно относился к чужакам: сказывалось его прошлое, проведенное в стенах цирка, где его, ошибочно, приняли за простого ворона. И даже возможность птицы говорить и немалые знания никого не убедили. Так Ферди двадцать лет развлекал и потешал публику, пока его не выкрала молоденькая магзоолог. С тех пор ворон поселился в Башне и занимался бумажной работой, которую он, к слову, не сильно любил.

К тому моменту как на пороге его кабинета показался Райнер, ворон уже успел заполнить дюжину бланков и отправить не менее двух десятков сообщений ученым всей Башни, уверяя их, что сбежавшие пяточные черви почти безобидны и их ни в коем случае нельзя убивать, даже если они уже успели вас укусить. С Фердинандом Райнер был знаком относительно недавно, всего каких-то пару месяцев, однако уже успел с ним поладить и стабильно варил ему зелья для восстановления магических сил, которые он почти потерял находясь в заключении. Выслушав просьбу зельевара, птица, посомневавшись немного, нерешительно кивнула и перелетела на плече. Ферди не любил больницы, но еще больше он не любил больных, поэтому согласился помочь лишь на том условии, что в палату к Фостеру он ни лапой, ни крылом.

По коридорам Латт Свадже Артур старался пройти как можно скорее, припоминая свою сегодняшнюю выходку и опасаясь, что его просто выставят вон. Он спешно здоровался с проходящими мимо врачами, однако в ответ редко получал приветствие, все чаще это были недовольные взгляды. Поровнявшись с мистером Ноксом, мужчина встретился глазами с лечащим врачом Фостера, которому, к слову, досталось чуть ли не больше всего. Дело в том, что кровь для лекарства Артуру просто так давать не хотели, да и набирать ее было тем еще удовольствием; однако останавливаться на полпути никак не входило в список его желаний и он разлил несколько бутылочек зелья на этаже. Жидкость имела запах гниющего мяса, сперва довольно слабый, но затем аромат так разыгрался, что стал просто удушающим, на какое-то время этаж опустел, а те смельчаки, что наплевали на запах, совсем скоро слегли с приступом непрекращающегося кашля. Самого Артура спасла лишь самодельная защитная маска, пропитанная маслами и настойками, однако легкую головную боль он все же заработал. Среди смельчаков был и заслонивший дверь господин. Артур понимал, что с минуты на минуту его выставят из больницы, а вместе с ним и мистера Нокса, а с ними и шанс спасти мальчишку. Он напряженно смотрел то на коллегу, то на упрямого страдальца, не решаясь что-то сказать. Повисло неловкое молчание.

- Теодор - разорвал тишину ворон, громко каркнув в сторону Нокса и слегка поклонившись - рад тебя видеть - ворон протянул лапку для пожатия.
И это было искренней правдой. Фердинанд знал многих ученых,  но совсем немногим доверял. Попав впервые в кабинет Артура, переминаясь с лапки на лапку и застенчиво опуская клюв, он и не заметил сидящего в кресле мужчину, коим и был мистер Нокс. Зельевар уж и не вспомнит, что они тогда варили, но появление такого стеснительного ворона заставило обоих улыбнуться. В тот день между вороном и Райнером было принято устное соглашение по поводу восстанавливающего зелья и, пока зелье варилось, Ферди поведал мужчинам о своей судьбе. Тогда они так разговорились, что потеряли несколько часов, но обрели довольно милое знакомство.

- На кой черт ты притащил эту курицу, Райнер?! - рявкнул лечащий врач, тыча пальцем в ворона - у нас тут больница, а это разносчик грязи. Мы еле этаж отмыли после того, что ты тут устроил, так что будь так уж любезен - мужчина наигранно сложил ладони в молитвенном жесте - забирай своего дружка и пошли вон отсюда оба.
Артур молчал. Он медленно втянул носом воздух и коротко глянул на Фердинанда, тот кивнул. Райнер перевел взгляд на мистера Нокса и, улыбнувшись, подмигнул.
- Пришло время проверить Ферди свои силы? - тихо шепнул он. Ворон громко каркнул.
- Я что неясно выразился? Выход там!

Разгневанный мужчина сделал шаг вперед, как вдруг в соседней палате раздался звук битого стекла.
- Ах черт, ну что там еще? - закатив глаза, он обернулся - Эй! Томас! А ну иди-ка глянь, что там такое!
Из-за угла послышалось сдавленное мычание.
- Томас, мать твою, чем ты там...
Мужчина не успел договорить, его взгляд упал на странную черную тучу, проплывающую за окном. Туча, сужаясь и расширяясь, неумолимо двигалась в сторону больницы, все ближе и ближе. Ворон каркнул во второй раз.
- Райнер, если ты еще хоть что-то...
Фердинанд каркнул в третий раз, перебивая рассуждения. Артур тихонько отворил дверь в палату.
- Фердинанд, только на этом этаже и не трогай палаты. Мистер Нокс, сейчас нам надо будет очень быстро туда заскочить - шепнул Артур - на счет три. Раз, два...три!
В ту же секунду в окна больницы полетели камни, разбивая их, а затем черная туча ворвалась внутрь, разлетаясь по этажу сотней ворон. Птицы кричали, хлопали крыльями, мешали пройти и все прибывали и прибывали. Совсем скоро этаж полностью превратился в птичье царство; царство, в котором был один правитель, сумевший призвать своих товарищей, - восстановивший силы Фердинанд.

Спешно захлопнув дверь палаты, Артур рассмеялся. Но радовался он недолго. Мистера Фостера в комнате не было, точнее от него остались лишь щиколотки.
- Вы когда-нибудь такое видели, Теодор? - рассматривая то, во что превратился мальчик, спросил Артур - этого не должно было случиться...это мутация какая-то. Он же не мог стать, стать корнями?
На растянутом теле Фостера, покрытом слоем корней, набухали крупные золотистые волдыри, внутри которых двигалось нечто живое. Артур осторожно приблизился. Нечто на секунду затихло, а затем ударилось в стенку пузыря.
- Если я правильно понимаю, мистер Нокс, это что-то вроде детей ветра и, когда эти пузыри лопнут, они все полетят в Валден. Если спасем мальчика, есть шанс, что они погибнут.
Фэйри был напуган.

+1

7

Сказать, что Нокс не ожидал встретить здесь Фердинанда, значило не сказать ничего. Он и вправду не ожидал — но всё равно обрадовался самым искренним и бесстыдным (учитывая всю серьёзность ситуации и соответствующую ей физиономию врача) образом.

Времени на долгий обмен любезностями, разумеется, не было: Нокс успел только весело тряхнуть головой и пожать ворону правую лапку своей левой ладонью, как полагалось по всем физическим законам и правилам приличия.

А вот то, что произошло далее, уже не стало для него особым сюрпризом. О своих специфических способностях Фердинанд — «господин Фердинанд», так Ноксу больше нравилось! — не слишком распространялся. Всего единожды он умудрился недвусмысленно намекнуть на свои силы; и этого было вполне достаточно. Однако кто бы мог подумать, что всё окажется настолько... Ну... Настолько!

Нокс не сумел сдержать восхищённого выдоха, заслышав хлопанье крыльев. Беспокойному шёпоту господина Райнера кое-как удалось привлечь его внимание, и в последнюю — честное слово, самую что ни на есть распоследнюю секунду! — он успел скрыться за дверью палаты.

Здесь, казалось бы, и следовало подойти к концу всем причудам и чудесам. Но не тут-то было.

Нокс не сразу понял, отчего вдруг перестал смеяться Артур. А когда наконец обернулся, плотно прикрывая за собой дверь, то вжался в крепкое дерево обеими лопатками. Сначала это выглядело жутко, но совсем скоро показалось Ноксу почти... красивым?

Непознанное — всегда красиво.

И страшно.

— Не мог, — эхом, одними губами повторил он за господином Райнером.

Чужие слова примотали к мыслям тяжёлый каменный груз, медленно и верно подтачивавший уверенность Нокса в собственных силах. Вот она, снова — пропасть между врачом (вылечить мальчика, выкурить угрозу из Валдена, спасти человеческую жизнь любой ценой) и учёным (уберечь неизведанное, сохранить вид, узнать больше — так много, как только сможешь). Нокс сглотнул. Сжал правую ладонь в кулак — и так же быстро разжал обратно. Времени не было. Решать следовало прямо сейчас.

Он заходил по комнате быстрым, неспокойным шагом — так всегда думалось лучше. Раз, два, три — если это дети ветра, то они разумны, разумны в той же мере, в какой был разумен Лекарь. Четыре, пять — если дети ветра разумны, к ним можно воззвать, с ними можно договориться. Шесть, семь, восемь — отчего болезнь поразила именно мальчика? Девять... Это хороший вопрос. Правильный.

«Брайан Фостер», — прочитал он в заголовке покоившейся здесь же бумажки. История болезни, должно быть. Дальнейшее не имело значения — понапишут же всяких глупостей, про солнечные ожоги, про тепловые удары... Тьфу.

— Госпожа Таллита-Ни, два года назад, «случай с Меморией Лазоревой», — спешно заговорил Нокс, не поднимая взгляда на Артура. — Ко мне обратилась её сестра — сказала, что Талли в последнее время сама не своя, почти не разговаривает, только за другими повторяет, а кожа — холодная-прехолодная. Я обнаружил в её наружном покрове следы Мемории Лазоревой — ну, вы, конечно, знаете, этот цветок из Норвежского, довольно редкий, интересный, хороший цветок; я собирал такие, когда... Неважно! Словом, эта девушка — Таллита — просила Меморию помочь ей. Сделать так, чтобы она отпустила все свои невзгоды, оставила позади тяжёлые воспоминания. Забылась. Но Мемория — это всего лишь цветок, так? Что она могла сделать? Единственный путь к забытью — единение. Все беды Таллии — от её человеческого «я», от всего того, что делало Таллиту-Ни Таллитой-Ни. Мемория забрала это. Не потому, что хотела навредить, а потому, что её попросили.

Было и ещё кое-что. Кое-что, о чём Ноксу решительно не хотелось говорить; но выбора, разумеется, не было. Не могло быть.

Всё же подняв глаза на господина Райнера, он коротко вздохнул.

— Мне удалось выяснить всё это, но Таллита не захотела спасаться. Я говорил с ней в последние минуты перед тем, как она угасла окончательно. Просто... отказалась.

Хороший был день. Светлый и солнечный. Даже удивительно, как в такое чудесное время могло произойти что-то настолько... Нет, Нокс не назвал бы это «ужасным». В конце концов, в последние минуты своей жизни Таллита-Ни была по-настоящему счастлива. Вспомнился вдруг прощальный взгляд Лекаря и его белёсые, прозрачные руки — как будто невзначай.

Нокс поджал пальцы рук.

— Мог ли Брайан Фостер просить чего-то у ветра и солнца? — снова замельтешил он. — Вы знали мальчика? Ему знаком ваш голос? Поговорите с ним, господин Райнер. Попробуйте. Может быть, это наш единственный шанс.

Единственный — и, как это обычно бывает, последний.
[nick]Тео Нокс[/nick][status]слабоумие и степень в медицине[/status][icon]https://i.imgur.com/8AYdqmr.png[/icon]

+1

8

Лицо Брайана Фостера было знакомо Артуру, но ни голос мальчика, ни его подробную историю жизни он не знал. Совет Теодора повис в воздухе, зельевар бросил взгляд, кивнул и отошел на пару шагов от набухающих золотистой жидкостью волдырей. Иногда в каждой жизни наступает время, когда мы слепо следуем чьи-то указаниям,  для Артура это был один из таких моментов.

- Мистер Фостер! Брайан! Ты слышишь меня? - обеспокоенно позвал Райнер; по правде говоря, он не сильно верил в успех этой идеи - Брайан! - но сдаваться было нельзя.
На пару секунд мужчине показалось, что обвивающие комнату корни замерли, прислушиваясь, чтобы затем восстановить свое утомительно-медленное движение на пути к заветной цели - сожжению города. Была ли это истинная цель Ветра?  С ветрами да еще и такими обычно не говорят, а поэтому возможность о чем-то мирно договориться Артур отбрасывал сразу. Скорее уж им придется рисковать и бороться чем уладить конфликт переговорами.

Райнер позвал мальчика еще раз, обернулся к стоящему за спиной Теодору и пожал плечами.
- Ладно. Он нас не слышит. Надо решить, что делать...
Размышления Артура прервало чье-то приглушенное мычание и легкий скрежет, исходящий из нижнего левого угла комнаты, прямо в четырех шагах от них. Райнер перевел удивленный взгляд с угла на коллегу: идея, казавшаяся ему невыполнимой дала результат и Брайан Фостер, запертый внутри огненной ловушки, подал знак, что еще жив.  Казалось уж слишком утопией, но надо проверить.

Отдав Теодору самое ценное - лекарство, Артур присел в углу и позвал мальчика еще раз. На этот раз мужчина был полностью уверен, что что-то слышал, что-то отдаленно похожее на слова. Корни на первый взгляд были мягкими, будто сделанные из горячего золотистого пластилина с редкими пульсирующими венами ржавого цвета. На вид эти вены были похожи на человеческие. Возможно, тело Брайана навсегла утратило свой облик. Артур провел ладонью по отросткам, глянул на Нокса и коротко кивнул - да, они мягкие.
- Можно попробовать их разрезать - заметил он, доставая кинжал и делая неглубокий надрез: все же он понятия не имел чего ждать.
Пару капелек крови упало на пол. Артур сделал еще один надрез, но уже более глубокий - пальцы его окрасились кровью. Вопрос был лишь в том, чья же это кровь? И не убьет ли он тем самым бедного Фостера, которому и так недолго осталось.

- Если не удастся спасти мальчика, разрежем это и хоть Валден спасем -
Райнер сказал это тихо.
Ему было обидно признавать поражение, обидно и потраченных сил, и испорченной репутации, и устроенного погрома, а самое главное - обидно за то, что им не удастся помочь, хотя был проделан немалый путь.
Но. Артур срезал кусочек корня, лицо его исказилось от ужаса и он отшатнулся, ударившись спиной о стену.
- Мистер Нокс, вы тоже это видите?
В углу комнаты, освободившись от корневого нароста, был...рот. Ни носа, ни щек, только рот с обнаженными мелкими зубами, сухой едва поднимающийся язык и изрезанный глубокими царапинами подбородок. Царапины были свежими - Артур глянул на свои руки. Кровь на них принадлежала не корням, а самому Фостеру, его растянутому и изломанному телу, которому каким-то чудом удалось сохранить рассудок и возможность подавать сигналы. 

- Мистер Фостер? - голос Артура дрогнул.
Сухие губы с фиолетовыми пятнами едва заметно дрогнули, издавая звук. Брайан Фостер был жив.
Райнер улыбнулся, впервые с того момента, как они попали в эту жуткую палату.
- Теодор, мы еще можем попытаться его спасти - зельевар встал, опираясь о стену: у него слегка кружилась голова - знаю это выглядит безумно, но - мужчина отошел в сторону - влейте лекарство ему в рот и будем надеяться, что все позади.
Артур спрятал руки на спину, как бы показывая,  что это действие, именно то действие, которое в будущем будут вспоминать и о котором будут говорить он оставляет своему коллеге. Все же он тут давно, а мистер Нокс относительно недавно и подобное явно повысит его значимость.

- Последнее слово за вами, Теодор -
мягко улыбнувшись, подмигнул он - спасите всех нас и пойдем выпьем чаю, со льдом.  Думаю хватит с нас огня на сегодня.
В какой-то момент, когда кажется, что все позади, что все успешно закончилось и ты, окрыленный своей победой наконец выдыхаешь с облегчением, вот в какой-то такой момент все может пойти не так, как хотелось бы. Взгляд Артура скользнул вдоль комнаты, огибая толстые пульсирующие корни. Корни, но где наросты? Некогда золотистые пузыри, набухающие то тут, то там, исчезли, не оставив после себя ничего. Будто их и не было. Но самое главное  - где то, что созревало внутри?

- Вы убили мое дитя, но хотите сохранить жизнь этому ребенку? - голос раздался прямо над ухом. Голос, смешавший в себе женское и мужское, голос, обжигающий кожу, готовый в любую секунду проникнуть в тело и сжечь все изнутри. Голос Ветра.
В метре за правым плечом Райнера стояло существо, сотканное из тысяч огненных лучей, оно едва могло удерживать форму, подобную человеческой. Узкие щелки, служившие, видимо, глазами неотрывно смотрели в угол комнаты, туда, где был рот Фостера.
- Этот ребенок принесет лишь погибель вашему миру. Убив его, вы погубите всех - в голосе Ветра слышалась издевка, будто он забавлялся, пытаясь сбить человека с намеченного плана - я не трону ваш город. Наберусь сил и улечу. Дайте Брайану умереть и я оставлю вас. Или рискните и через пятнадцать лет этот мальчишка пойдет по улицам в жажде крови. Ведь он...

+1

9

В какой-то момент Нокс всерьёз пожалел о том, что отклонил очередное предложение о вступлении в гильдию на прошлой неделе. Наверное, жалования учёного хватило бы на то, чтобы нанять мало-мальски работоспособного секретаря, готового записывать за тобой все твои злоключения. Прямо сейчас ему определённо пригодился бы такой помощник: писарь и художник в одном лице. Честное слово, Нокс надеялся на то, что сможет хотя бы приблизительно зарисовать увиденное, когда вернётся домой, потому что...

Ох.

Нокс, занятый бутыльком с лекарством, почувствовал появление рядом Ветра лишь тогда, когда тот заговорил. Медленно обернувшись, Теодор заставил себя прерваться на полпути: остановил ладонь в сантиметре от подбородка Брайана Фостера, опустил накренившийся бутылёк. Спокойно. Спокойно.

Затаив дыхание, Нокс повернулся к Ветру всем корпусом и не без труда сглотнул застрявший в горле ком.

Ветер можно было понять. Разумеется. Он не хотел умирать — точно так же, как этого не хотел Брайан Фостер, или Теодор Нокс, или Артур Райнер, или любое другое живое существо. Всякий организм будет хвататься за жизнь, несмотря ни на что, если он в достаточной степени здоров и благополучно функционирует. Ветер сложно было винить; Нокс даже удивился тому, сколь спокойно тот отнёсся к гибели своего... сына?

Он не хотел убивать Лекаря. Артур не хотел убивать Лекаря. Может быть, Ветер тоже не хочет смерти Брайана Фостера — но попросту не видит для себя иного выхода?

Не имеет значения.

Лицо Нокса приобрело неожиданно жёсткое выражение, плохо сочетающееся со всегдашним образом улыбчивого добряка-доктора. Свой выбор он сделал задолго до появления здесь Ветра и рассказанной им истории. Напророченная мальчику судьба ничего не меняла.

Его стальной голос оборвал чужие слова.

— Брайан Фостер, — начал он, по-прежнему не двигаясь с места, — заслуживает жизни вне зависимости от того, в кого превратится через пятнадцать лет. Брайан Фостер заслуживает жизни точно так же, как любой другой человек.

Нокс знавал тех, кто считал иначе. Целый полк, целая война, наполненная чудовищами. Он сбежал в этот мир от новой волны крови и трупного запаха; но здесь — всё то же.

Только в других тонах.

— Не мне казнить и не мне миловать. Я доктор — и просто делаю свою работу. Вот и всё.

В последнюю секунду Нокс успел разглядеть протянутые вперёд, исходящие пламенными нитями руки Ветра; но Ветер не успел. Лекарство коснулось губ Брайана Фостера раньше.

Коснулось губ убийцы, головореза, законопреступника, палача.

Мёртвые дети Ветра в обмен на одну — тоже детскую — жизнь.

Равноценных обменов не существует; есть только иллюзия.

Нокс поднялся с колен и отошёл от кровати. Очертания лица Брайана Фостера едва-едва проступали сквозь золотистые корни, но скоро это должно было измениться. Совсем скоро.

Кое-как подняв глаза на Артура, Нокс тут же снова опустил их в пол.

— Прошу прощения, господин Райнер, — негромко ответствовал он. — Не было времени... обсуждать.

Времени всегда не хватает.
[nick]Тео Нокс[/nick][status]слабоумие и степень в медицине[/status][icon]https://i.imgur.com/8AYdqmr.png[/icon]

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [10.10 БС] О солнечном ветре