Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Июль года Лютых Лун
❖ Две луны продолжают вырастать над Валденом каждую ночь; с бледно-голубоватого их цвет сменился на кроваво-красный. Участились осадки: тяжёлые ливни заливают столицу и её окрестности.
❖ Монстры бродят по дорогам между поселениями. Не рекомендуется выходить из дома без крепкого зонта и базовых представлений о самообороне.
❖ Бестии могут чувствовать себя слегка некомфортно. Судя по последним вестям из Латт Свадже, они слышат некий зов, но пока не понимают, куда именно он зовёт и каково его происхождение.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [22.06 РП] А лес все темнее


[22.06 РП] А лес все темнее

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

А ЛЕС ВСЕ ТЕМНЕЕ

22.06 Радужной Птицы, ночь

Мир Холдов

Ричард, Уголёк

http://sg.uploads.ru/zQh2N.jpg

+

http://sd.uploads.ru/t/PiRnH.jpg

+

http://s5.uploads.ru/t/iwGTf.jpg

+

http://s7.uploads.ru/t/MXIRw.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Струн натянутых тонкий звон,
И безумье проникло в сон,
Так ступай на зыбкие тропы,
Где не властен людской закон.

Умирать в драке особенно приятно, когда смерть можно использовать, как дополнительное оружие.
Только вот проснувшись в мире Холдов, Уголёк совсем не помнил, из-за чего они с Ричардом подрались и как дошло до того, что оба оказались в звериной форме. Почему Перекресток, через прощальные огненные объятия, вслед за Угольком утянул в себя и волка, тоже остается загадкой.

А тому, похоже, здесь не очень: сидит бледный, да еще и в человечьей форме. Непорядок, надо это исправлять.

Свобода Воли: да

Отредактировано Уголек (2019-05-22 23:24:00)

+1

2

Ричард не знал, не понимал, что произошло. Казалось, ещё мгновение назад он честно бился с врагом, как в него врезалась огромная птица и загорелась! Вот только одна беда: Гроссман никак не мог вспомнить, почему и с кем он дрался. Простое и понятное "настоящее" за мгновение стало туманным прошлым, а в новом настоящем оборотня едва не уронило лицом в огонь. Он оказался в другом мире, снова. Вот только на этот раз у Рика есть шанс вернуться, ведь это - не совсем реальность. Это бесконечный лес мира Хладов, и знаменитый костер, что горит там и не гаснет, привлекая всех путников, что имеют две сущности.
    Вот только у Ричарда была только одна сущность.
    Волк не пришел.
    Он обрел чуть больше свободы здесь, в месте успокоения и равенства, и предпочёл не служить более этому человеку. Оборотничество предполагает равенство, но Рик всю жизнь травил в себе зверя. Пришло время зверя отомстить.
    Гроссману было плохо. Больше, чем плохо. Незаменимая часть, звериная половина его души, от которой он так стремился избавиться, ушла. Исчезла. И ровно в тот момент её стало не хватать.
    Место само по себе успокаивало, заставляло расслабиться. Ночь, лес, костер, неестественное спокойствие... Вот только спокойствие это обманчиво, когда место, что должно объединять две сущности, разъединило их. На самом деле, через это необходимо было пройти, чтобы обрести гармонию и покой в душе, но Ричард этого не знал. Единственное, что он сделал, даже не осознавая происходящего - достал короткий нож, полоснул себя по руке и уронил несколько красных капель в огонь. Рик не мог объяснить, что делает, не мог сказать, зачем. Может, сам мир подсказал путь. А может, кровь - самый простой способ приманить хищника. Тем не менее, костер вспыхнул.
    Костер взвился к небу, рассыпая по поляне искры, а потом опал. Вот только он не стал прежним. В пламени костра начала угадываться фигура. Это не был потерянный волк, хоть то создание и имело уши и хвост. Хвосты. Становясь всё заметнее, существо обратило свой взгляд на Ричарда и Уголька и заговорило. Ни слова не было произнесено вслух, но оба создания слышали предсказание, будто оно само рождалась в их головах.

Это был Мэйджер.

https://i.imgur.com/T8BQpya.jpg
    Древний дух, что тысячи лет назад обрел телесную форму. Он имел даже не два, а три воплощения, без труда становясь и девятихвостым лисом. Сейчас в облике его смешался человек, волк и лис, Мэйджер не разделял их и не отказывался ни от одной своей формы. Он мог выглядеть беззаботно и непринужденно, но это был лишь вид. Заглянув в глаза, начинаешь понимать правду.

-  Ты, прошедший множество дорог,
   Ты, блуждавший в лабиринтах мест!
   В час, когда испытывает рок,
   Не чурайся помощи небес.
   Все возможности - перед тобой,
   Можно тысячами их найти.
   Только выбор свой роковой,
   Выбор жизненный - не упусти.
   Получает свой отдых тот,
   Кто в дороге изнеможден,
   Но у замка Стальных Ворот
   Будет с фениксом возрожден.

- А дальше шло видение. Мэйджер перетек (а никак иначе плавное и очень быстрое превращение назвать было нельзя) в волчью форму, сделал пару шагов от огня и сел напротив Ричарда белым волком. Этот волк не был чудовищно силён или невероятно быстр, его дар был в другом. Он мог заглянуть в прошлое, будущее или отправить свою тень смотреть на настоящее. Вот и сейчас Мэйджер заглянул в прошлое и показал через огонь событие, что произошло когда-то давно в совсем другом мире.
    Клетка. Ричард узнал её, узнал блеск серебра. Вот только узник был иным. Огромный, чудовищный чёрный волк лежал на полу, окруженный серебром. Его боялись, дико боялись, но поэтому и держали.
    Белый, полупрозрачный силуэт женщины, что появился прямо перед ним. Это был не призрак, лишь видение.
    Она вскрикнула и тут же закрыла рот руками. Она испугалась. Полунна любила брата, и видеть его израненным и изможденным не хотела. Вот только изменить ничего не могла. Пока не могла.
- В мире появился ещё один волчонок. - Передавая прямо в голову волку, начала свою речь женщина. Ричард и Уголек тоже "слышали" каждое её слово. Волк не пошевелился, даже не поднял уши. Он выглядел почти мертвым.
- Это дало мне силы на видение. Это твой сын, Эрард. Он уже пришел в мир, но пока не родился. - Ричард пока не знал, что речь идет именно о нём, но это было именно так.
- Ты можешь уйти сейчас. Либо сбежать. С рассветом у тебя будет шанс. - Волк открыл глаза. В них отразилась боль. Боль, и больше ничего. Однако же, он понимал каждое слово, сказанное сестрой.
- Если ты сбежишь - найдешь свою судьбу. Она излечит твои раны и принесет несколько здоровых волчат. Они не будут героями или славными воинами, но ты будешь счастлив. - На секунду Полунна замолчала, но потом продолжила, ещё печальнее.
- Но тогда твой сын станет одним из величайших магов тьмы, правой рукой эльфского короля. С его помощью мир будет захвачен. Мы все останемся живы, но жизнь будет иной. - Может, не стоило говорить Рику, кем он мог бы стать, но Мэйдж хотел дать своему потомку выбор. Выбор и уверенность в своих силах.
- Если же ты уйдешь... У нас будет шанс изменить его судьбу. Всем вместе. - Пусть в тот момент это не было так понятно, но во втором случае на том свете должны были собраться все четверо кровных родственников возможного темного мага.
    Полунна ещё несколько мгновений смотрела на брата, а потом растаяла в воздухе, будто её и не было. Вот только в это время в лесу женщина пришла в себя. По её щекам текли слезы, Полунна почти не воспринимала попытки своих родителей утешить её. В тот день она отправилась туда, где видела клетку. К месту заточения брата.
    Она не успела. Следующим утром Эрард принял смерть. Спокойно и уверенно, считая это избавлением от боли. Сидящие у костра могли видеть всё это, но вряд ли понять, кто все эти существа, и что израненный темноволосый мужчина, что позволил заколоть себя копьём, и есть тот самый волк. Хотя, иначе вряд ли бы его показывало видение, верно? И Ричард сейчас здесь, а не захватывает мир. Пророчества и предсказания редко бывают простыми и понятными, но это, кажется, было. Или так лишь казалось?
    Стоило видению догореть, костер снова вспыхнул. В нём появилась новая фигура. Та, что была в предыдущем видении. Светловолосая женщина, славящая Элуну.

Её звали Полунна

.
http://s8.uploads.ru/DMAag.jpg
Живое воплощение Элуны и её жрица, дочь духов и сестра Эрарда, та, что не вмешивалась никуда, изменила жизнь Ричарда, пусть он того и не знал.

- Псы Великого Волка не ходят сюда на охоту,
  Есть луна, но Элуны не видно, и много врагов...
  Здесь напрасно искать заботы
  Почитаемых нами богов.
  Но не жди поддержки Имира
  Или духов, привычных тебе,
  Играсили или кумира,
  Попечителя о судьбе,
  Уповая на них, докричишься сквозь мрака скопленье?
  Лучше новых защитников, новых богов призови.
  Верной службой стяжи их к себе снисхожденье,
  В час страдания нас поскорей вспомяни.

- Полунна повторила действия своего отца. Вот только если превращение Мэйджера можно было сравнить с водой, то Полунна была белым светом луны, что наполняет ту одну, то другую форму. Полунна показала то же место, что и её отец, но немного с другого ракурса и в другое время. Это было ещё более глубокое прошлое, жрица видела этот момент в одном из своих видений, но тогда не могла понять, где именно находится её брат.
    Эрард всё так же лежал на полу клетки. Он выглядел значительно лучше, чем тогда, но не потому, что не был ранен - ран на его теле хватало - а, скорее, благодаря упитанности и остаткам шерсти. Эрард совсем недавно угодил в плен, и в тот день хотел оставить попытки к сопротивлению и уйти. Он перестал есть и реагировать на внешний мир, но тогда ему помогло неожиданное событие. В тот день Мэтт, троюродный племянник Герхарда, пленившего Эрарда, привёз к старшим родственникам свою невесту, Марджери. Девушка разительно отличалась от всех тех, кого можно было найти в замке Гроссманов, ей была чужда злость и жестокость. Девушка не находила себе места, пока однажды лунной ночью не пришла на задний двор. К клеткам.
    Пока спали старшие родственники. Марджери кормила, лечила и поддерживала всех рабов, что были там, и единственным, кого она боялась, был огромный волк. Эта девушка никогда не видела подобных зверей - она выросла на юге - но вид громадных когтей и клыков пугал бедное создание.
    Марджери переборола свой страх. С ласковыми речами и едой она раз за разом приближалась к клетке, и в один из дней не побоялась зайти. Волк кинулся к ней и зарычал, но девушка протянула руку и смело шагнула вперед.
    Прошло совсем немного времени, и зверь принял еду с её рук. Он позволил обработать свои раны и больше не протестовал, если до него дотрагивалась женская рука.
    Всё было хорошо, никто не знал о тайном увлечении невесты Мэтта, пока однажды позавидовавшая красоте Марджери дочь хозяина Ксана не заплатила наемнику за смерть девушки. Может, Ксана и не была совсем уж плохой, но завистливой и избалованной - точно. Наемнику было приказано не просто убить Марджери, а заставить её бояться. Показать, что бежать некуда. Может, потом Ксана, что наблюдала за всем этим, и отменила бы приказ, но этому не суждено было случиться. Марджери и правда было некуда бежать, Мэтт вместе с хозяином дома уехали на охоту, и больше друзей, способных помочь, у девушки не было. Кроме одного волка, которого боялся весь замок.  Марджери всего-то хотела закрыться в клетке, чтобы её не достал меч или кинжал, но не успевала - благородные леди редко умеют быстро бегать. Наемник притормозил перед клеткой, вид огромного волка, в котором убийца без труда распознал оборотня, которым пугали всю округу, и девушка успела открыть засов. Больше всего в этот момент испугалась Ксана, наблюдавшая за всем через магический шар, ведь она видела десятки боев на арене этого существа.
    Наемник просто не успел испугаться. Он оказался мертв.
- Ты должна мне одну жизнь. - Может, девушке показалось, а может, она и правда услышала в голове эти слова. Эрард не любил убивать, но, если приходилось - делал это не раздумывая.
    Прошло почти семь лет. Марджери вышла замуж за Мэтта, Эрард ушёл в мир иной. Остался только маленький Рик, и, если всех остальных существ сидящий у костра мужчина не знал, то это место он смутно помнил. Да, ему было два или три, но небольшая уютная комнатка с волчьей шкурой на полу отпечаталась в его памяти. Хотя бы потому, что однажды он проснулся там от звуков войны. Тогда младенец ещё не знал, что это такое, но знатно испугался. Он хотел было заплакать, но тут закрытое окно второго этажа рассыпалось тысячей осколков. Белая тень, белая волчица ворвалась в замок раньше солдат. Ей было больно - осколки стекла окрасили белоснежную шерсть кровью, но этой боли она не замечала. На полу детской лежала кожа её брата. Её нельзя было с чем-то перепутать - таких гигантских черных волков больше не рождалось в этом мире, но оплакивать было некогда. Здесь же, в кроватке, лежал сын злейшего врага и родного брата, единственное, что осталось от Эрарда, кроме шкуры. Полунна оставила бы шкуру здесь, сгореть в огне и получить хоть какое-то погребение, но вынеси она ребенка только в одеяле - он замерз бы насмерть. Полунне пришлось завернуть ребенка в волчью шкуру поверх одеяла и скорее бежать отсюда - люди проиграли, здание было предано огню. Волчица не могла оставить ребенка себе, поэтому вспомнила про единственное существо, что отнеслось к Эрарду хорошо. Около года женщина-волчица путешествовала с ребенком на руках, уходя от линии фронта всё дальше. Полунна шла на юг, чтобы отнести Ричарда к его единственным относительно нормальным родственникам. Видение на этом закончилось, но в памяти Ричарда всплыло одно воспоминание, которое он вряд ли когда-нибудь забудет. В тот день, когда он превратился впервые, в глазах приемной матери оборотень заметил страх. Вот только теперь ему почему-то показалось, что это был скорее страх осознания и узнавания, чем ужас от вида чудовища. Марджери узнала эти глаза. Она видела в своей жизни лишь одного волка, и того - в имении Гроссманов, где и жила мать Ричарда. Марджери поняла, кто отец принятого ею ребенка и в чьи останки был завернут младенец. Она не испугалась приемного сына - она поразилась жестокости и нечеловечности тех, кого знала. Вот только напуганный превращением Рик воспринял это на свой счет.
    Белую волчицу из видения несложно было узнать - вон она, сидит у костра рядом со своим отцом и смотрит в огонь. По её волчьим щекам текут самые настоящие слезы.
    Следующей пришла ещё одна женщина. Та, что стояла рядом с Мэйджером в первом видении.

Сильвия, ещё один воплощенный дух.

http://sh.uploads.ru/hluVM.jpg
Мать Эрарда и Полунны, жена Мэйджера и лесная королева.

- Волчонок, одиночество – беда
  Для тех, кто вышел в трудную дорогу.
  Холодный снег, глубокая вода
  И шансов выжить вроде бы немного…
  Прошу тебя, скорей найди друзей!
  Не доверяйся глупому везенью,
  Смотри вокруг, не только на людей,
  Мы зрячи, но не зорки, к сожаленью.

- Она смотрела на Ричарда с нескрываемой любовью. Она грустила по умершим детям, но возлагала надежды на Ричарда. Сильвия не хотела для своего потомка жизни героя. Она просто хотела для него хорошей жизни.

Сильвия обернулась сверкающей зеленоватой волчицей

http://s8.uploads.ru/gjJHA.jpg

Она всегда хотела найти для себя более обычный облик, но так и не нашла. Не успела.
- У меня нет для тебя видения. - Так же мысленно произнесла волчица. - Но у меня есть подарок. Ты найдешь его, если выйдешь отсюда. Когда выйдешь. - Волчица была спокойна внешне, но взволнована внутри. Она переживала за Рика, и за то, что увидит сейчас.
    В огне появился мужчина. Его трудно было узнать по видениям, но не сложно, если посмотреть на Ричарда внимательнее. В видениях он был зол и изранен, но сейчас - свободен и спокоен.

К Ричарду пришел Эрард.

http://s5.uploads.ru/nAKJy.jpg

Он молча смотрел на сидящих у костра приключенцев, но всё-таки заговорил. Ему не были свойственны стихи, но пророчества редко ложатся иначе.
- Ричард! Рок не дремлет!
  Некогда расти.
  Предстоит в сраженьях
  Время провести!
  Даже не представишь,
  Сколько можешь ты!
  Время храбро биться
  И сжигать мосты.

- Он ронял слова, будто они были тяжелыми. Наполнял их большим смыслом, нежели казалось на первый взгляд. Эрард превратился легко, будто призвал зверя и в миг стал одним целым с ним, перестроив свои кости, мышцы и мышление. Его волка сложно было не узнать. Может, никто не помнит человеческое лицо Эрарда, но звериное не забудут ещё долго.
    Он показал будущее, которого никогда не было и уже не будет. Эрард показал, что было бы с ним, сбеги он тогда из плена.
    Сначала раздался голос. Задорный и веселый, явно женский. Она пела под лютню, и слушали её затаив дыхание.
- Был волчонок, станет волк!
  Мягко стелешь, жестко спать.
- Появилась и картинка. Рыжая девица стояла на сцене таверны и пела, подыгрывая себе на лютне. Она улыбалась и казалась довольной и счастливой, свободной. В её ногах лежал огромный черный волк. Он тоже был свободен, но выбрал свою судьбу, оставшись с ней. Стоило кому-то приблизиться к Телли с дурными намерениями - одного взгляда, оскала хватало, чтобы дурные мысли выветрились из пьяных голов.
- Выпей, может, выйдет толк! - Заливалась менестрель. Казалось, сидящий у костра черный волк начал улыбаться. По-своему, но как-то добро.
    Видение отгорело, и все четыре волка подняли головы к луне, завыли. Они кого-то звали, и этот кто-то вскоре пришел на зов. В пламени костра появился маленький серый волчонок. Он едва стоял на ногах и смешно фыркал, глядя на искорки. Вот только с каждой секундой он рос, менялся. Он был заперт в серебряной клетке и никогда не видел свободы. Серый ничем не отличался от своих диких и неразумных собратьев, разве что был более холеным, лощеным. Пусть его никогда не чесали и не мыли, но в человеческом теле Рик довольно хорошо питался, не брезговал нагрузками на тело и не терял его части.
    Волчонок вырос, он заметил Ричарда. Он зарычал. Ощетинился, нагнулся и зарычал. Рик не успел что-то сделать, да и не понял, что от него требуется, как зверь кинулся на человека, свалив с ног. Человек и зверь сплелись воедино, тело начало превращаться. Вот только теперь это был зверь. Волк. Любопытный, ничего не знающий о мире, но волк. И, кажется, обратно просто так он не вернется. Что ж, остается надеяться на помощь птицы феникса, которому в глаза с любопытством заглядывает серое зубасто-когтистое создание. Что там говорили духи?...
Песня менестреля

+1

3

Как только догорела последняя косточка, тело обволокла прохлада. Перерождаться интересно: сперва ты навсегда растворяешься, так, что и частички от тебя не остается - до полного ничего, как у людских буддистов. А потом словно гигантский крюк дергает тебя обратно, привязывая к Сказке. Частицы собираются вместе, тело по клеточке восстанавливается, и на полпути к жизни - СТОП! Тебя, с полуожившей душой, выкидывает в Чертоги или на Перекресток. Дозревать, как дозревают недоспелые груши.

Уголёк все чаще тоскует по Чертогам, обнаруживая себя ожившим в темном лесу мира холдов. Первое, о чем он думает, в очередной раз хлопая себя по груди и смотря широко распахнутыми глазами на рассыпанные по темноте горошины звезд, - это белоснежные, покрытые снегом сливовые деревья, подступающие к кровавой красноте маковых лепестков. Ностальгия мягко окутывает его, и хочется провалиться в этот далекий образ, заснуть, обрести покой... поговорить. Почему?

Поднимается он нехотя, хотя знает, что всего через минуту-две его крылья наполнятся радостным вдохновением. Ночной лес прекрасен, с тысячей стрекотаний и звуков, с переливом чужих мыслей и чувств, слитых в единую песню. В лесу никогда не бывает одиноко, и Уголек было дергается в сторону общего костра, когда вдруг понимает, что что-то вмешивается в общий напев, резонирует с ним. И это что-то находится совсем рядом.

- Эй, ты кто? - Спрашивает он у волка, облетая его кругом одним плавным огненным движением крыльев. Любопытно склоняет в его сторону клюв. Или, как знать, не клюв, а длинный и сующийся во все подряд нос. Глаза-бусинки сверкают, а за ними, в янтарных человечьих радужках, появляется осознание.

- Это я тебя сюда притащил! - Думает фейри. - Мы подрались из-за какой-то ерунды. Убить птичку может каждый, да?
- Ты переродился вместе со мной. Что ж, добро пожаловать, холды всегда рады гостям. - эхом отдаются мысли ипостаси феникса. - Только тсс, не шуми здесь, иначе мир выкинет тебя обратно.
Мысли обоих ипостасей звучат одновременно, и ребяческие восклицания сливаются со спокойным, понимающим голосом.

Волчонок звучит в ответ беспокойно.

- Что это с тобой?
- Твоя мелодия резонирует сама с собой. Похоже, твои сущности разъединены, - феникс взвивает огненный хвост волной по темноте. - Из-за чего это, скажи-ка?

А волк и сам пытается понять, что с ним происходит. Будто отвечая на вопросы гостей, в небо взвивается костер за их спинами. Нет, это не общий костер, у которого собираются холды - один из локальных маяков, освещающих путь к нему.
Сегодня локальный костерок показывает себя с совсем неожиданной стороны, и хочется спросить у него: "а что, так можно было? В вас, маленькие вы омуты, оказываются, водятся черти?"

Если сперва пернатый напрягается, готовясь обороняться (ипостась феникса спокойно зависает в воздухе), то после опускается на землю, скрещивая ноги и наклоняясь корпусом вперед. В его глазах пляшут всполохи костра и призрачные фигуры. Рассказ волков похож на сказку из тех, что рассказывают детям перед сном. Правда, сказку более сложную, для детей постарше: вроде сказки про Окландского вепря, где животному отрезают язык и голову, а после совершают сделки и торгуются за землю.

От финального воя волков-сказителей перья у основания крыльев Уголька встают дыбом, а ипостась-феникс провожает четверку грустным взглядом. Оба внимательно поглядывают на волка: что он будет делать дальше.

- Понимаю, нам нужно переродиться вместе и все такое. Но у меня для тебя так-себе-новость, дружище, - начинает Уголёк после продолжительного молчания.
- На перерождение у меня уходит три дня, - продолжает феникс.
- Так что расслабься и получай удовольствие. Бродить нам по этому лесу еще долго, если, конечно, ты не найдешь здесь другого феникса, который работает на реактивной тяге.
- Ты сможешь отдохнуть, здесь спокойно, - примиряюще отзывается феникс. - Похоже, у тебя давно не было отдыха. Только не ссорься со своим человеком. Вот что: попробуй найти внутреннюю гармонию в эти три дня. Может, потому тебя судьба сюда и закинула - с самим собой помириться.

Сколь умна животная ипостась, столь туп ее человек. Уголёк совершенно не понимал, в какой такой замок они с Ричардом собираются попасть и кого из друзей они должны встретить по пути. А сильнее всего он не понимал, с какой такой милости волк свалился на его и без того отягченные заботами плечи.
Феникс понимал больше и осознавал свою роль в этой истории, но, как и все мудрые сознания, предпочитал молчать.

***

Они шли в сторону общего костра: Угольку хотелось послушать байки других холдов, да и, разумеется, ему хотелось похвастаться Перекрестком перед гостем. Считай, ты не был в холдовском мире, если не послушал у костра чужие истории и не рассказал свою.

Волчонок, с радостной отвагой, следовал за фениксом. Перепрыгивал с кочки на кочку, нападал на светлячков и стрекот в упавших стволах деревьев. Один раз он убежал в сторону от дороги, и вернулся с клоком чьей-то белой шерсти в пасти.

И вот, когда до общего костра оставалось всего-ничего, путь им преградила огромная ядовитая змея. Ну, как преградила: набросилась из кустов на волчонка и спеленала его по лапам чешуйчатыми кольцами.

- Лисп, дружище, что ты делаешь?
- Отпусти волчонка, он наш гость сегодня. - Тон голоса феникса стал ледяным. - С гостями так не обращаются.

- Сссейчас мы проверим, гость ли нам этот чужак. - Кольца холодной чешуи сомкнулись плотнее, острые зубы оскалились в сторону феникса. Тень фейри с белоснежными волосами скрестила руки на груди: человеческая форма была значительно спокойнее животной. - Не вмешивайся в это, пернатый. Пусть волк сам решает свою судьбу.

Отредактировано Уголек (2019-06-05 00:39:31)

+2

4

Уголек спрашивал что-то, или говорил. Рик понимал феникса, но словно слышал издалека, сквозь толщу воды. Он не ответил - раздрай в душе забирал все мысли и чувства на себя.
    Горящий костер. Чьи-то глаза, что мерещатся в огне. Фигуры. Ричард видел их. Первым пришел незнакомец. Рик не принял бы этого паренька во внимание (тот казался даже младше самого Гроссмана), если бы не глаза. Они смотрели прямо в душу, но не вынимали её, а искали там что-то. Звали. Мэйджер и Ричард никогда не встречались, и вряд ли встретятся когда-нибудь в этом мире, но кровь не вода, и предков не выбирают. Как и потомков, к сожалению. Молодой оборотень мало что понял из слов старого, он никогда не слышал о фениксах и замке Стальных Ворот, и, даже, наверное, счел бы белого обыкновенным сумасшедшим.. Но не счел. В этот момент Гроссман пытался хоть как-то справиться со своим состоянием, понять, где оказался и что с ним не так. Он просто не слышал Мэйджера, не слушал. Говорят, когда-то Девятихвостый умел предсказывать будущее, вот только мог ли он предположить, что и предсказание не будет услышано? А если да, зачем и кому говорил? Самое простое предположение - слова предназначались не Рику. Так ли это на самом деле? Вероятно, никто и никогда этого не узнает, а белый волк не расскажет.
    А потом была клетка. Рик действительно узнал её - не мог не узнать. Только вот он не понимал, кто те существа, что говорят, и какое отношение это имеет к нему самому? Много позже простая истина всё же посетит дурную голову, но не сегодня. Сегодня Оборотень лишь поймет, что он - не первый узник серебряной клетки, а ещё - что одного эта клетка привела к смерти. Второго - почти. Может, и не только клетка, но в тот момент казалось именно так. А ещё откуда-то было ощущение, что белый волк понимал черного. Мэйджер поступил бы так же, будь выбор у него. Вот только принимать смерть самому куда проще, чем снова видеть, как уходит из жизни любимое дитя... Вот только выбор делал не он. Наверное, это нормально, когда родители отдают жизни за детей. Вот только родителям от этого не легче.
    Второй пришла женщина. Она говорила о Богах, как о знакомых (Ричард верил в Имира и Играсиль, но нельзя было назвать его слишком-уж религиозным. Просто знал, что где-то они вроде бы есть), так и о других. Несложно было предположить, что волки поклоняются волку (даже имя ему не смогли придумать) и луне, потому что на неё выть удобно, но при чем тут сам Рик? Ему-то до волков какое дело? Да, идея найти и в новом мире себе покровителя была не нова, но и не плоха. Вот только неужели это и всё, что хотела сказать жрица? Наверное, совсем на своем служении помешалась. По крайней мере, так подумал оборотень.
    Видение же Рикардо счел более чем интересным. Он узнал свою приемную мать, да и не сомневался, что она была добра ко всем. Вот только.. Эта история напомнила оборотню его первое превращение. Напомнило ужас в глазах матери. Но почему же сейчас появляется уверенность, что это был не страх чудовища? Почему кажется, что Марджери узнала зверя? Поняла, кто был отцом приемыша? Она ведь ничего не знала об оборотнях, да и вообще волка впервые увидела в тот день, в клетке. Марджери осознала, в чью шкуру был завернут младенец. Ей было больно. Ей было до слез жаль этого ребенка, что впервые обратился, его отца, что был замучен людьми, ей было стыдно за родственников мужа, которые могли сделать такое с живым существом. С разумным существом. Женщина не испугалась толстенького пушистого серенького комочка. Не напугало её и внезапное превращение - магия всегда завораживала леди Гроссман. Её напугала жестокость. Так не было ли более жестоким уйти, оставив её там, уйти из дома, чтобы никогда не вернуться? Пожалуй, это слишком сложный вопрос, чтобы с легкостью дать на него ответ. Рику стало стыдно. Быть может, совсем не то хотела сказать белая волчица, но вышло именно это.
    Появившаяся Сильвия отвлекла от подобных мыслей. Она была той самой матерью, чье сердце спросило, не ушибся ли ребенок, уронивший собственноручно вырезанное сердце. Она любила Мэйджера, любила Полунну и Эрарда. А ещё она любила Ричарда. Пусть не зная, пусть лишь как дитя, но любила. Сильвия могла бы многое показать и рассказать, но она не хотела нравоучений или укоров. Она всего лишь любила. Было ли этой любви достаточно? Кто знает.
    Последним пришел отец. Вряд ли он заслуживал восторгов или искренних объятий, но какой уж был. Да-да, именно ради его смерти Ричард и затеял своё путешествие в прошлое. Вот только Эрард был мертв уже очень давно, ещё до того дня, когда голубые глаза младшего Гроссмана распахнулись в первый раз. По лицу черного волка сложно было прочитать, что он на самом деле чувствует сейчас к Рику, но нельзя было не заметить тоску по тому будущему, что никогда не наступит. По рыжей девице, которую он знал лишь по видениям.
- Ты так похож. - Произнесли губы Сильвии, но ни в мыслях, ни вслух, ничего не прозвучало. Эта женщина видела Эрарда молодым и горячим, видела сомневающимся в себе и ищущим жизненный путь. А может, ей просто хотелось, чтобы эти два существа были похожи.
    Оборотень не понял смысл видения. Казалось, просто сам Эрард хочет снова посмотреть на то, как мог бы жить. Может, так и было, а может, они всё же верили, что из Рика выйдет что-то стоящее. Что он вырастет волком. Вот только хотел ли Гроссман быть волком? Не хотел. Но был ли у него выбор? Может ли волчонок вырасти кем-то другим? Жизнь покажет.
    Волчонок пришел. В этот миг Ричард почувствовал необычайную радость, как от встречи с кем-то родным, кого давно не видел. Вот только волчонок не был для человека родным. Он захватил сознание, подавив человека.
    Мысли заполнила радость движения, тысячи незнакомых запахов и звуков. Желание бегать и играть стало непреодолимым, и ничего человеческое больше не сдерживало маленького зверька. Два круга вокруг костра по часовой стрелке, три против. А потом волк обратил внимание на феникса. Это же птичка! Она же шевелится! Духи предков застыли у костра, с разными чувствами поглядывая на веселого щенка. Кто-то (как жрица Полунна) осуждал веселость, Сильвия переживала за Уголька, а на мордах черного и белого волков появилось подобие улыбки. Вот только если старший просто радовался чужой юности, младший.. Наверное, это можно было назвать добрым злорадствованием. Мол, посмотри, не так уж страшен зверь, как его рисуют. Волчонок же веселился вовсю! Его уже не пугал огонь и лес, скорее наоборот, интересовал. Уж очень интересно там пахло. Феникс куда-то пошел-полетел, и Рик крутился где-то рядом. В прямом смысле крутился - то пытался схватить за крыло, то кидался в ноги, то просто бегал кругами.
    Вдруг неподалеку мелькнуло что-то белое и быстрое! Охотничий инстинкт взыграл, зверь погнался за белым кроликом со скоростью всех своих четырех лап. Он бы ни за что не догнал зверя (опыта в охоте у оборотня не наблюдалось), если бы тот вдруг не остановился около какой-то норы. Кролик излишне внимательно посмотрел на волка, и.. Рику показалось, что он расслышал расстроенное: - Не Алиса. Кролик нырнул в нору один, а волку достался лишь клок шерсти. Уже потом, обратившись, Ричарду будет казаться, что на кролике он видел какую-то одежду, но мужчина сочтет это видением или бредом мира Хладов. Сейчас же расстроенный зверь принёс клок шерсти фениксу. Просто как доказательство, что кого-то поймал. Почти поймал.
    Зверь продолжал кружиться где-то около Уголька, когда на дороге неожиданно появилась змея. Причем огромная! Она будто не хотела пускать волчонка дальше.. Вот только волчонок этого не понял. Он не сталкивался с настоящей опасностью и никогда не видел змей, поэтому радостными прыжками направился прямо к хвосту неизвестного существа, намереваясь сначала потрогать его лапкой, а потом завалиться на спину и поиграть всеми четырьмя лапками. Глупо? О да. Наивно? Более чем, ведь даже предки остались у костра. Да, их можно позвать, но змеи жалят быстрее. Что ж, посмотрим, что сделает эта змея.

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [22.06 РП] А лес все темнее