Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

— Расскажи мне всё, леди дракон, чистую правду. Не жалей меня. Кажется, свет моих очей вчера вечером отключили за неуплату.
(c) Артано

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

– Не верьте своим глазам. – Джон усмехнулся. – Да и вообще, ничему не верьте.
(c) Джонас Йон

Кажется, что если переиграешь, все сложится наилучшим образом. Наивный самообман. Возможно, все кончилось бы куда печальнее. Никогда нельзя угадать.
(c) Николас Йон

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Как же хорошо, что коты не такие, как люди.
(c) Василий

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

В "Стражах", поди, не девочки-ромашки работают. А если бы работали, вот это было бы номер. И Киса непроизвольно скалится, дорисовывая вокруг лица блондинки ореол из белых лепестков. Красотища.
(c) Киса Мяу-Кусь

Движение. Стой! Еще одно в сторону. Больной ты ублюдок, прекрати! Дурманящий запах крови ударил в нос. Не смей! Брат, не смей умирать!
(c) Николас Йон

Подушечка выходила просто замечательная, так что едва ли кто мог бы усомниться, что вышивка гладью райских птиц уже выбешивала изрядно. Настолько, что хотелось послать заказчицу и сжечь все двенадцать подушечек.
(c) Ланс

Случайный прохожий мог бы назвать её как-нибудь по-дурацки — ну, «дверь», например (потому что именно дверью она, в сущности, и была), — но Тень отказывался лишать Машину её гордого статуса даже мысленно.
(c) Тень

Но вы, конечно, посидите пока в карете, отгоните её на парковочку, пожалуйста, и отдыхайте пока. Вечером увезёте меня домой в целости, ведь столько кругом упырей, неврастенических повес и всесторонних уродцев на дорогах...
(c) Артано

...Лидия помотала головой, расстёгивая липучки на груди. Это слишком, Оли. Да, Нокс сегодня невменяемый, ну так он же никогда вменяемым не был! Но нож можно и оставить. И пистолет.
(c) Лидия

Через неделю уже весь Шрамовый переулок знал, как сильно Руфус хочет в отпуск. А еще через неделю добрая часть шрамовых уже была готова оплатить плащу любую поездку, желательно куда-то за горы Хап, лишь бы не слышать его непрекращающиеся стенания.
(c) Руфус

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Почему-то в его голове образ «капитана» и «платья» ранее никак не совмещались, тем более, что платье – это же, считай, принцесса и все такое… Ох. Опять он об этих сказках задумался. Не к добру.
(c) Руа

- Чара Шайн… - повторил Роджер. Продегустировал имя. Снова усмехнулся. - Как будто кто-то начал произносить имя, но в процессе чихнул. Ну знаешь, Чара… пхчшайн. Да не обижайся.
(c) Роджер Доу

Бег. Он не прекращался. Ноги сами стремятся вперед. Рука намертво держит брата, словно он – единственный смысл на спасение. Впервые за все время в голове пусто. Совсем. Нет мыслей. Нет ничего. Даже усталости.
(c) Джонас Йон

— Простите. Вечер пусть. Добр будет. “Дамочка в беде”. Где?, — ужасно стесняясь, Грег снова обратился к случайному прохожему, надеясь что уж теперь-то ему повезёт.
(c) Грег

Махина говорила странно. Махина была все-таки вширь, а не в высоту. И это тоже могло стать проблемой. Она даже отклонилась, рассматривая монстра в талии. Мда. Проблемка.
(c) Чара Шайн

- Мряу мя? – Василий постарался вложить в мяуканье как можно больше вопросительной интонации, дабы человек уразумел, что пора уже чем-то заняться, кроме попыток продать никому ненужную ерунду. А голод... А голод и потерпеть можно!
(c) Василий

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Упустить зверину вот так просто — непозволительная роскошь, поэтому Кирион дождался, когда Гек (а что это Гек он понял сразу по характерному кряхтению) заорёт, как маленькая девочка, и вот тогда вышел биться.
(c) Кирион

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Не хочу умалять способностей вашего босса, но даже ему будет трудно превзойти в жестокости и садизме обычных людей, которые вроде бы и порядочные граждане, а загляни ты им в чулан — и заснуть потом не сможешь.
(c) Дэн Пэро

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ Торговец Кабула Кахетэм всё-таки выдал свою шестую дочь замуж! Сивушные пары до сих пор не выветрились из дома. Жених получил один из магазинчиков и щедрые 10 000 лайнов.
❖ Уже неделю закрыт популярный ресторанчик «У семерых воробьёв». Говорят, в последнее время было много отравлений, и Гильдия Торговцев временно запретила деятельность ресторана. А может, это происки врагов?
❖ По всему Валдену — от таверны «Старый грифон» до Фонаря Коппера — проходит длинная золотая нить, подарок Зунга. (подробнее...)
Июнь года Лютых Лун
❖ После заката над Валденом появляются две луны, частично закрывающие друг друга. Каждую ночь существа и предметы теряют цвета, превращаясь в свои монохромные аналоги. Участились приступы филлио.
❖ Пострадавшие от ударов молний вернулись в норму. Их родственники и друзья благодарят сотрудников Латт Свадже за своевременное оказание помощи.
❖ В Предместье неспокойно: кто-то из жителей поговаривает, что воочию видел Святую Питу, покровительницу монстров.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Другие миры » Игра в бисер


Игра в бисер

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

ИГРА В БИСЕР

Бесконечность длиной в одну сотню лет

Обитель Воли

Тень (as господин Смерть), Тина Шейли (as госпожа Воля)

https://i.imgur.com/BAl3hth.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

До них были другие, и после них — тоже будут. Войдут, взявшись за руки или вцепившись друг другу в глотки, а через одну вечность — растворятся в бездне, как и прочие. Как и эти двое. Но пока у Воли и Смерти есть немного времени, чтобы проститься со своим миром. С миром, в который они играли последнюю сотню лет.

+1

2

У господина Смерти полный саквояж бисера, чёрно-белых клавиш фортепиано, игральных карт и шахматных фигур, а ещё — спешный шаг и мокрая от дождя шляпа. Шляпу ему ужасно хочется снять.

У господина Смерти очки в круглой оправе и взгляд ребёнка, впервые попавшего в парк аттракционов. Он оставался таким последнее столетие, и господину Смерти хочется верить, что именно этим взглядом он встретит свою вечность. Глаза в глаза.

У господина Смерти друг, живущий на противоположном конце мира; Она ждёт его с минуты на минуту, потому что сегодня — тот самый день.

Господин Смерть спускается по лестницам, перепрыгивает через ступеньку, едва-едва не поскальзываясь на скользком мраморе. Их мир, созданный совместными усилиями, — не то храм, не то мастерская, не то причудливая библиотека, одна из тех, бесконечных, что фантазёры любят описывать в книжках. Но здесь тоже может идти дождь. Кажется, это была Её идея.

Господин Смерть должен чувствовать горесть, потому что сегодня он распрощается с этим местом, но чувствует только то, как перекатываются в саквояже формы, как нос к носом встречаются друг с другом ферзь и фа мажор.

Завтра этот век назовут Веком Механизмов.

У господина Смерти и госпожи Воли было много предшественников — и всех их тоже называли господином Смертью и госпожой Волей. Некоторые обращали свой мир в джунгли, где вели друг на друга вечную и кровожадную охоту. Другие возводили роскошные опочивальни, где предавались тихой, неторопливой, ленивой любви. А другие...

Господин Смерть спотыкается на одной из ступеней и кое-как успевает удержать на макушке мокрую шляпу. Проклятый дождь!

А другие — да, другие посвятили свою жизнь мастерству.

Когда госпожа Воля впервые подкинула в воздух маленький бисерный шарик, господин Смерть совсем не понял, что она имеет в виду. Но уже через год они превращали войны близ Предместья в затяжные шахматные партии, а ещё с десяток лет спустя — сплетали сотни чужих жизней в единую мелодию. Это было хорошее время.

Если бы кто-нибудь спросил господина Смерть, в чём заключался секрет его гармоничной работы с госпожой Волей, он бы только улыбнулся и пожал плечами. Разве не очевидно? Они восхищались друг другом — и этого было достаточно.

Впрочем, где-то в глубине души господин Смерть считал, что восхищается госпожой Волей немножко больше, чем она — им. К счастью, как и много других вещей, для Смерти это вполне позволительно.

Стук капель о мрамор стихает, когда господин Смерть останавливается возле нужной — и единственной на бесконечные мили вокруг — двери. Его ладонь замирает над дверной ручкой, и господин Смерть вспоминает, что хотел сделать в первую очередь. Назвать Её по имени, по тому самому, давно забытому и канувшему в вечность, — но он упрямо сохранил это имя в своей памяти. Может быть, просто потому, что оно было похоже на его собственное.

— Тина, — говорит господин Смерть.

И делает шаг вперёд.
[icon]https://i.imgur.com/aCSIDJl.png[/icon][nick]Господин Смерть[/nick][status]оно нам в помощь, в нём защита наша[/status]

+3

3

Госпожа Воля сегодня страшно сосредоточена: госпожа Воля плетёт.
Плетёт она всегда по-разному: то шелковыми нитями через бисер, соединяя смыслы; то голосом через ноты, перестраиваясь с сопрано в альт, касаясь тенора; то линиями через формулы, составляя схемы и чертежи. Но сегодня это все не то, сегодня все - лишнее, сегодня госпожа Воля возвращается к своей любимой, давно освоенной материи и сплетает слова.

Слова, написанные и сказанные, рассыпаны вокруг нее, сидящей на жестком стуле посреди комнаты. Скатываются с напряженной, прямой спины, выпадают из книжных полок, застилающих стены. Они не хотят ложиться в ровные строчки под перо госпожи Воли, не хотят слушаться привычных команд. Складываясь в предложения по своему собственному желанию, они строят бессмысленные картинки: огромная белая сфера из костей, осыпающаяся внутрь себя с легким звоном; расклад карт Таро прямо поверх физических вычислений; глиняные статуи с бумажками, наклеенными на незаконченные лица.

Госпожа Воля хмурится, разгоняет видения взмахом белого рубашечного рукава, злится больше, чем стоило бы, упрямо встряхивает головой, заставляя серебриться белые нити в волосах. Она должна закончить то, что должно, прежде чем...

- Тина, - прокатывается волной по пространству, и госпож Воль становится сразу несколько. Все они Тины, все разные, все слегка наслаиваются на друг друга. Здесь есть Тина растерянная, Тина радостная, Тина плачущая, Тина томная, Тина...
Госпожа Воля встает и резко взмахивает руками, и Тины рассыпаются на слова и звуки. Её лицо выражает досаду, впрочем, мгновение позже сменяющееся призрачной, но теплой улыбкой. Она не называет господина Смерть по имени, не говорит ни слова, но вместо этого протягивает руку - и несмотря на то, что она стоит в нескольких метрах, её гость без всякого прикосновения чувствует приветственное тепло, скользящее по плечу и кратко, но крепко сжимающее его ладонь. Улыбка госпожи Воли становится чуть шире, чуть хитрее. Она очень любит этот трюк.

Она приглашающе кивает на окружающий её хаос из смыслов: пора бы с этим разобраться. В конце концов, не зря они давно научились понимать друг друга без лишних слов.
[nick]Госпожа Воля[/nick] [status]в любом начале волшебство таится[/status] [icon]https://i.imgur.com/U8vBZ5B.png[/icon]

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-12 21:03:37)

+2

4

Когда воздуха слишком мало, говорят: «тут нечем дышать». А что говорят, когда воздуха слишком много?

Господину Смерти не место в покоях госпожи Воли: оттого они и разделены на две сущности, отрезаны друг от друга длинными мраморными лестницами и бесконечными коридорами, сплетающими друг друга в узловатые лабиринты. Но господину Смерти скучно наедине с собой, господину Смерти хочется вон, наружу, надышаться всласть. Где-то далеко Сказка качает солнечной головой и думает, что этот, должно быть, стал господином Смертью по какой-то нелепой ошибке. Нет в его осанке ни мрачной горделивости, ни скорбного сочувствия — только любопытство, с которым дети вытягивают шеи, чтобы рассмотреть причудливое зверьё за высокой оградой.

Один слишком похож на другую. Вот почему, наверное, в Век Механизмов люди не умирают — только уходят. Вот почему однажды в руках у господина Смерти появляется не коса, а крепкая походная трость.

Господин Смерть прячет улыбку за воротником, пока тепло чужого приветствия щекочет ему ладони. Только госпожа Воля способна на все эти трюки — невесомые, лёгкие, как птичьи перья или первый снег. Он вылеплен из другой глины; и это даёт о себе знать. Под его поступью — гладкие, тёмные следы из перчёного дыма.

Господин Смерть стягивает мокрую шляпу из головы — раньше, чем он успевает подумать, этот жест превращается в глубокий поклон. Капли дождя рассыпаются по полу причудливой симфонией. Господин Смерть всегда любил музыку — учился ей, но не успел научить.

Они оставят после себя что-нибудь.

Господину Смерти хочется, чтобы и музыка в этом «чём-нибудь» тоже была.

Он смотрит на переплетения чужих слов, чужих образов, проводит подушечками пальцев по гладкой поверхности костяной сферы, тормошит одинокое уравнение теплового баланса под картой Солнца и подмигивает одному из бумажных лиц, а потом — оборачивается к госпоже Воле. Всё просто. Им нужен чистый холст.

Рассыпавшиеся по сторонам капли дождя собираются у его ног. Господину Смерти достаточно только подумать — и они послушно отступают к границам комнаты, раздвигают стены, тянутся дальше, дальше, пока под ногами — на мили вокруг — не остаётся только чистый лёд. Господин Смерть закрывает глаза. А когда открывает, костяные сферы обращаются величественными формами снежинок, формулы рассыпаются по пространству ледяными узорами, а скульптуры вырастают прямо изо льда, в медленном, неспешном танце. Господин Смерть оборачивается, чтобы тронуть улыбкой чужое плечо. Видишь? Теперь всё это имеет смысл.

Математическая точность госпожи Воли — то, чего господин Смерть никогда не знал. Даже людей он всегда водил за собой лишними извилистыми тропами, будто надеялся услышать как можно больше интересного, прежде чем расстаться с ними навсегда. Поэтому, когда он вступает, то делает это скромно, тихо, будто всерьёз боится навредить шаткой композиции. Лёд хрупок, слова — ещё хрупче. Господин Смерть не знает, как с ними сладить, но чутко ловит каждую метаморфозу, происходящую с миром вокруг, и вплетает их в цепь, одну за другой, движение за движением, ноту за нотой.

Они оставят после себя что-нибудь.

Но это будет не жизнь и не смерть.
[icon]https://i.imgur.com/aCSIDJl.png[/icon][nick]Господин Смерть[/nick][status]оно нам в помощь, в нём защита наша[/status]

+1

5

Госпожа Воля вздрагивает от холода, от неожиданности, но в следующую секунду уже скользит по льду, улыбается всё шире, улыбается, улыбается.
Всё это - почти как в начале, за исключением того факта, что станет концом.
Она лавирует меж ледяных фигур, скользя по их очертаниям ладонью, и те поворачивают к свету знакомые лица: тех людей, чьи жизни формулами и картами вычерчивала Воля, и тех, кого Смерть водил по своим дорогам.
Она на цыпочках проходит вдоль узоров, в которые превратились её расчеты. Те дрожат, меняясь и переплетаясь, но она ловит искрящиеся в воздухе аккорды кончиками пальцев и жестом убаюкивает беспокойных.
Звуки в её руках - ломкие и трепетные, сдуваются при любом движении. Госпожа Воля качает головой: её напарнику не нужно ничего, чтобы сплетать музыку, но музыке надо за что-то держаться.
Она набирает в грудь морозный воздух и дует на пальцы. Искры срываются с них, увлекают за собой гаммы, и оседают на землю стройными линиями-каркасом, между которыми начинает расти иней, цветом изморози на окне, за которым светится согретое закатным солнцем небо.
Госпожа Воля опирается на фортепьяно без клавиш, и приглашающе ведет рукой: добавить недостающие элементы предстоит господину Смерти. Музыке он её так и не научил…

Симфония затихает, когда Смерть отвлекается, и мир вокруг вздрагивает, но Воля не дает нотам пропасть, выпуская воздух из груди и позволяя ему вплестись в комнату звуками.
Её песнь проста и менее нежна, чем музыка, рождающаяся под пальцами господина Смерти, но звуки эхом отражаются от стоящих вокруг статуй, словно те подпевают ей, даря глубину.
Музыке Смерть её так и не научил, но показал, как петь.
В ответ на это поднимается белый ветер.

[nick]Госпожа Воля[/nick] [status]в любом начале волшебство таится[/status] [icon]https://i.imgur.com/U8vBZ5B.png[/icon]

+1

6

Когда господин Смерть стал господином Смертью, старые тяготы покинули его голову. Его голову покинули миллионы мёртвых людей, двадцать два кармана старенького пальто и одно чёрное фортепиано в самом углу комнаты, у которого уже триста лет ждал бедный, бедный Дэнни.

Но господин Смерть ни о чём не жалеет. Господин Смерть носит нотный стан вместо позвоночника, перебирает в уме имена, которых не знал, и напевает что-то себе под нос, когда веснушки брата приземляются на его собственное лицо. Это происходит не всегда — только время от времени. Может быть, когда они хотят передать привет. Или когда им становится скучно.

Господин Смерть подхватывает пение госпожи Воли в свою тихую, бережную мелодию, как новорождённого — на руки. Господин Смерть ведёт её за собой, прикрывает глаза, вслушиваясь, впитывая, а потом замирает. Ждёт. Он знает: каждое движение, каждый шаг госпожи Воли появляет что-то новое. Ему нужно прилагать усилия — всегда, такова уж природа, — а ей вырастить цветок или вытянуть из-под земли башню так же легко, как сделать вдох или выдох.

Наверное, думает господин Смерть, дело в том, что он не дышит вообще.

Господин Смерть ждёт чего-то, и что-то действительно случается. Когда песня госпожи Воля подходит к концу, лёд взрезает бумага. Десятки, сотни бумажных листов легко пробиваются сквозь тонкую грань, оставляя за собой едва различимые порезы. Взгляд господина Смерти цепляется за строчки, что скользят по его плечам: «владельцем тайного и нетронутого сокровища», «написано мне на звёздах», «не чинят крыл». Господин Смерть думает о том, что всё это уже было, что слова — любимый инструмент госпожи Воли, что она всегда предпочитала их прочим. Тяжёлым шахматным фигурам. Туго натянутым лескам струн. Взмахам мокрой, смешной на ощупь кисти.

Когда бумажные слова начинают строить мир вокруг, придавая ему форму, он вспоминает. О том, как они впервые оказались в этом месте, разноцветные, пыльные, с ног до головы выкрашенные в жизнь тех двоих. О том, как впервые взялись за инструмент; она — с привычной ловкостью и педантизмом, он — дружелюбно и неуклюже.

Всё, что было концом, станет началом. Это цикл, понимает тогда господин Смерть.

И, обернувшись, смотрит на госпожу Волю, как в первый раз.
[icon]https://i.imgur.com/aCSIDJl.png[/icon][nick]Господин Смерть[/nick][status]оно нам в помощь, в нём защита наша[/status]

+1

7

Изнутри - вовне, снаружи - внутрь, и госпожа Воля вычерчивает слова голосом с видимым удовольствием, чувствуя, словно сам морозный воздух вокруг неё становится инструментом, а когда аккорд господина Смерти и её трель совпадают особенно гармонично, тот чувствует, как на его плече крепко сжимается теплое прикосновение, восторженное, радостное - благодарное.
Белый ветер метёт по полу, вихрем набрасывается на Волю и Смерть, тянет их за одежду. С Воли, сделавшей даже тело своё инструментом, взять нечего, но Смерть - другое дело. Господин Смерть богат, в карманах его пиджака песчинки от баек из оркестровых ям, за лацканами коллекция записок с выигрышными шахматными ходами, в волосах книжная пыль, на подошвах ботинок следы с тысячи дорог. Ветер обходится с ним вкрадчиво и лукаво, но настойчиво, а, наконец закончив, взмывает к потолку не ветром, а черным дымом, заволакивает горизонт.
И Воля заканчивает петь, задирает голову, вглядываясь в небо, ставшее ночным, но беззвездным. Наполнять его и выдумывать созвездия уже не им, но она все равно, украдкой взглянув на Смерть, пускает по небу быстро исчезнувшую искру.

А помнишь?..

Помнит - если не Смерть, то мир. Мир припоминает всё и отправляет письма: длинные, белые, светящиеся на фоне беззвездного неба. Через мгновение у них под ногами ложится брусчатка из скомканных, серых, тяжелых слов, вокруг возводятся фасады зданий - невысоких и пока ещё безликих, но образующих недлинную, узкую улицу.
Госпожа Воля оглядывается на бумажный город вокруг нее и сжимается, как комнатное растение, высаженное в сад. Ей кажется, она узнает что-то в безликих очертаниях вокруг неё, но не может понять, что - наверное, оттого, что все её воспоминания о том, что же было до начала тщательно запрятаны далеко и глубоко.

Она тянет руку к господину Смерти - но на этот раз без трюков, просто ища чужую ладонь.
- Тео...

[nick]Госпожа Воля[/nick] [status]в любом начале волшебство таится[/status] [icon]https://i.imgur.com/U8vBZ5B.png[/icon]

+1


Вы здесь » Dark Tale » Другие миры » Игра в бисер