Зачем гадать, если дым не идет от лаванды и полыни, если не стучат друг о друга черточки-символы на косточках рун, если нет красивых, драматичных рисунков цветными чернилами на пахнущих веками картах?
(c) Уголёк

В отличие от самих стажёров, проклятье стажёра отдела разведки работало без нареканий.
(c) Лидия

Ещё не успев до конца осознать, что происходит, Лидия ломанулась к двери: вбегать в избу, тормозить коней и оплакивать летящий по привычному маршруту вечер.
(c) Лидия

Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Дети — это собрание вспышек-талантов, которые жизнь еще не успела загасить. Они видят мир таким, какой он есть: прекрасным, — и начисто игнорируют дурацкие правила, которые придумали взрослые, чтобы сделать вполне себе неплохую жизнь в разы хуже.
(c) Уголёек

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Июль года Лютых Лун
❖ Две луны продолжают вырастать над Валденом каждую ночь; с бледно-голубоватого их цвет сменился на кроваво-красный. Участились осадки: тяжёлые ливни заливают столицу и её окрестности.
❖ Монстры бродят по дорогам между поселениями. Не рекомендуется выходить из дома без крепкого зонта и базовых представлений о самообороне.
❖ Бестии могут чувствовать себя слегка некомфортно. Судя по последним вестям из Латт Свадже, они слышат некий зов, но пока не понимают, куда именно он зовёт и каково его происхождение.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [03.02 - 15.03 ТК] Красные Ягоды


[03.02 - 15.03 ТК] Красные Ягоды

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

КРАСНЫЕ ЯГОДЫ

3 февраля - 15 марта Танцующей Кобры

“Плодовая Гора”

Ярогора, Тина Шейли

https://pp.userapi.com/c847217/v847217689/1f28ad/0La5f8hmTRY.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Группа бойцов второго отряда под предводительством командира Беркута отправилась на патрулирование недавно возникшей местности, которую разведчики уже окрестили “Плодовая Гора” за наличием там несметного богатства и разнообразия ягод и плодовых растений. Новая местность не приносила бед на протяжении пяти лет. Только недавно отдел аналитики запросил патруль, так как произошёл всплеск запросов на пропавших без вести людей.

Два месяца спустя:

Говорит командир первой поисковой группы Второго Отряда гильдии Стражей, сир Турнье.
Поиски завершены. Группа Беркута найдена. Один выживший.
Потери личного состава: вторая поисковая группа под командованием Леви-Риччи
Архам,
Дюран,
Лалабель,
Леви-Риччи,
передайте весть близким.
Запрашиваем сотрудника отдела аналитики для расследования. Предполагаем филлио у выжившего как причину гибели групп Беркута и Леви-Риччи.

Выживший: командир на службе сроком 10 лет, Ярогора.

Свобода Воли: нет.

Отредактировано Ярогора (2019-05-22 12:58:29)

+3

2

Шейли низко склонилась над каким-то отчетом, пытаясь разобрать рукописные буквы на прыгающих и трясущихся коленях. Слава богам, это не было ее собственным тиком: просто повозка ходила ходуном на ухабах.
Даже не повозка, а самый настоящий экипаж, практически карета. Тина не стала сдерживать досадливый вздох. Это был ее первый выезд за пределы Валдена в качестве (официального) начальника отдела, и кто-то решил показать свое рвение путем организации для нее комфортабельной поездки.
Шейли было совсем не до комфортабельности, она дала отмашку делать все, что угодно, лишь бы быстро добраться - ну и пожалуйста. Спасибо. Могли бы просто коня дать, по старинке, она бы не обиделась.
А сейчас приедет, как барыня, в земледельную деревеньку, в экипаже. Стыд.
Но хоть тепло.

Ещё раз тяжело вздохнув, Тина отложила в сторону отчет и взяла рапорт, полученный прошлой ночью - тот самый, который отправил ее в путь. Шейли решила ехать в качестве аналитика сама, и отказалась от сопровождения коллег или стажеров. То ли гордость новоиспеченного начальника, то ли страх оплошаться, то ли просто интуиция говорили ей, что в этом деле лишние глаза не нужны. Вообще никто лишний не нужен.
К тому же - Ярогора.
Женщину Тина знала, даже пересекалась с ней как-то пару раз в патруляже или проверках, когда Лидия снова где-то бунтовала против рутины. Ярогора в какой-то мере зачаровывала - было в ней что-то из настоящего эпоса, из книг и мифов, которые аналитик читала до того, как они стали её жизнью. Ярогора и пугала - незамутненной, еле сдерживаемой яростью, ожесточенностью и непримиримостью, особенно в самом начале, когда только начала работать в Гильдии.
Шейли пыталась не представлять себе, что из себя представляла Ярогора с филлио.
Ей и не нужно было - через несколько часов она все равно это увидит.

Повозка прибыла на закате. Высаживаясь, Тина с уколом стыда представила себе, как выглядит: женщина в объемном меховом плаще выскальзывает из кареты посреди деревеньки, в то время как от лошадей идет пар, а возница закутан в три слоя и покрыт инеем.
Впрочем, даже если это и покоробило отряд Стражей, несколько членов которого высыпало на улицу, никто не подал виду. Сам командир подошел, чтобы встретить ее и терпеливо ждал, пока она благодарила возницу и давала ему несколько монет на отогрев в трактире. Едва Тина повернулась к Турнье, тот склонился в легком поклоне:
- Госпожа Шейли. Какая честь. Вы одна?
- Сир Турнье,- ответный поклон. - Наслышана о вас. Да.
В небольшой дом, в котором обосновался отряд, зашли молча.

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-05 14:01:07)

+5

3

Вдох.

Яра отчётливо слышит шорох своего позвоночника, когда непроизвольно пытается размять мышцы спины. Он как будто трётся о лёгкие. Неприятное чувство.

Выдох.

Яра отчётливо слышит стон. Правую щёку обжигает словно огнём, она распахивает глаза:
- КОМАНДИР ЁП ТВОЮ МАТЬ СУКА, - орёт, чуть ли не сожрав её лицо, Беркут.

Грохот.

Яра падает на деревянный пол вместе со стулом, к которому привязана. Прокусывает щеки, сжимая челюсть до неприятного хруста в зубах, и стирает до крови лоб о доски.

- ЯРА! - Беркут хватает её за плечи, как игрушку, и встряхивает до помутнения в глазах.
- ЕБАТЬ Я СЛЫШУ, - плюёт ему в ответ Страж, сбив с себя его руки и тут же, теряя равновесие, падает в снег. В этот раз не навзничь. Её остервенелый взгляд скрещивается с оскорбительным взглядом Беркута. Его фигура разворачивается спиной и удаляется в сторону ещё четверых бойцов, которые уже сели на свои рюкзаки.
- Кто сказал, что привал? - хрипит Ярогора, выпрямившись и двигаясь по глубокому следу за командиром группы.
- Встать! - гремят её слова, но товарищи лишь вяло натягивают на себя ремни рюкзаков. Все недовольны. Все устали. Все голодны. Всех мучает жажда, которую не утолить отвратительно сладкими плодами и ягодами. Её пускают вперёд, чтобы не потерять из виду, если снова потеряет сознание. Спина покрывается колким, холодным потом.

Эхо шагов и мерзотнейший скрип дверных петель бьют в голову, как стрелы. Больно. Резко. Пронизывающе. Ярогора бьётся головой в пол. Снова. Она грызёт дерево. Сдирает десны. Пока боль не смазывается. Не смазывается по полу.

Вдох.

Яра поворачивает голову в сторону шума, заплывшие кровью глаза дрожат, но фокусируются на пришедших людях. Она узнает командира Турнье. И женский силует. Запах… бумаг и растений. Чернил. Страж слышит росчерк острия пера по бумаге, слышит разрывы волокон. Страж разжимает челюсти, пытаясь что-то сказать, но после заминки... сплёвывает кровь.
- Пришли…, - хрипит Яра. Беркут бросает рюкзак. Значит, группа ночует здесь.

Турнье подходит резко и уверенно, подхватывает тощее тело и ловко поднимает обратно вместе со стулом.
- Командир гильдии Стражей Ярогора, с вами говорит командир Турнье и глава отдела аналитики гильдии Стражей Шейли. Ты понимаешь? - Ярогора улыбается. Турнье отходит и оборачивается к Тине, жестом говорит: “она ваша”.

+5

4

Тина заходит в дом и у нее перехватывает горло от запаха крови, висящем в теплом воздухе. При взгляде на Ярогору и её кровавую улыбку лицо начальницы ожесточается, а глаза темнеют. Она мрачно наблюдает за капитаном, поднимающим ее с пола, потом вглядывается в лица других членов отряда, нерешительно тянущихся в дом вслед за ней.
- Будьте добры, поставьте ее между кроватью и углом, - просьба, несмотря на вежливые слова, звучит как приказ. Шейли показывает на место в темном углу, недалеко от камина, где как раз достаточно пространства для стула. Ей не хочется снова поднимать Ярогору с пола.
Пока воительницу переносят, Шейли успевает распорядиться насчет ведра воды (или снега), кружки пива и чего-нибудь съестного, а когда все разбегаются, скидывает плащ и начинает распаковывать вещи, упакованные в портфель. Помимо письменных принадлежностей и отчетов, она достает несколько небольших пузырьков.
- Господин Турнье, - закончив с вещами, оборачивается к командиру, - у меня до сих пор нет отчета о том, где, как именно и в каком состоянии вы нашли её и её отряд. Я ожидаю письменный рапорт сразу после наступления темноты. До того момента прошу нас оставить.
Турнье отрывисто, недовольно кивает, разворачивается и уходит. Каждого следующего члена отряда, прибегающего с выполненным поручением, Шейли благодарит и отсылает, и вскоре в доме воцаряется тишина, прерываемая лишь треском огня и звуками, которые издает Ярогора.

Лицо силовика, кривящееся в кровавой маске кажется жутким, нечеловеческим, - настолько, что Тина вдруг жалеет, что всех распустила. Глубого вздохнув, она берет пригоршню свежего снега из ещё холодного ведра, сминает его в комочек и осторожно проводит им по лбу женщины, наблюдая за её реакцией.
- Не волнуйся, я просто хочу привести тебя в порядок, - негромко, спокойно объясняет она свои действия воительнице, не особо надеясь, что та её слышит. – Не могу работать, когда кто-то обмазан кровью, уж извини.

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-05 23:42:20)

+4

5

Люди. Снуют. Мелькают тени.
- Яра! - страж вздрагивает. В зимнем, но неестественно полном красок лета лесу что-то тревожило. Она отрывает взгляд и впивается в Беркута. Сплёвывает вязость, оставшуюся от браги на сорной траве, от которой всех остальных тянуло блевать.
- Что-то… послышалось, - неуверенно поясняет, неожиданно для себя смущаясь этого факта (слабости?). Но командир ждёт. - Голос Турнье, - заканчивает. Мужчина лишь покачал головой. Она подрывается в сторону разбивающих ночлег, но он кладёт руку ей на плечо и говорит:
- Не могу работать, когда кто-то обмазан кровью, - лоб прошибает холод и Ярогора отшатывается от хищного женского лица, со всей дури врезаясь в стену за спиной. Быстро дышит. Темно. Темно. Затылок. Запах чернил.
- Не трогай, - по слогам, на каждом окровавленном выдохе.
Рука Джо останавливается в паре сантиметрах от рта: в ладони сжимает спелый продолговатый фрукт.
- Почему?
- Гм, - Ярогора запинается, бьёт рукой себя по голове. Джо недоумевающе смотрит, потом взрывается смехом и перехватывает руку.
- Яра, если ты первая сойдёшь с ума, то мы(-то?) точно обречены, - его смех добр, но слова пугают. Джо гладит по голове как ребёнка. - Будь к себе менее строга, ну, ну, забей и отдыхай, я прослежу за всеми! - ловит недоверительный взгляд. - Да честно, блин! - Ярогора усмехается. Мягко.
Винг вибрирует и отдаёт на стол листы бумаги:

“Отчёт командира первой поисковой группы, Турнье.
Копии: Тина Шейли, по требованию.
Группа Беркута обнаружена в двух днях пути на три часа от поселения Х (текущее положение), в пещере близ сезонной реки.
В пещере обнаружено два тела: Полтова и, приблизительно, Кортвуда Большого - опознание осложнено в силу серьёзного разложения и травм лица.
На выходе из пещеры обнаружено тело Беркута. Погиб от пронзания мечом сердца со спины”.

“В полутора суток на семь часов найдено тело Джордаса Верного, заколот мечом без сопротивления, рядом видны следы ритуального характера: вокруг тела сожжено пять костров, над головой воткнут крест. Чуть дальше обнаружили углубление: яма, разрытая руками, но незначительно”.

“Командир Ярогора обнаружена в трёх часах хода на семь часов, в обрыве с рекой: состояние крайнего истощения и обезвоживания. Множественные синяки и ранения; следы на руках указывают на причастность к яме у тела Джордаса. Состояние ума: невменяемое. Есть бред, отсутствие реакции на окружение. Сопротивление не оказывала.
Вторая поисковая группа не выходит на связь. Поиски продолжаются. Конец отчёта”.

Скупо. Нелепо. Как и ожидаемо от простых вояк. Винг не успокаивается:

“Вторая поисковая группа найдена. Три часа хода на четыре часа от Х. Тела закопаны, над головами крест. Конец отчёта”.

- Яра, ты правда не веришь в богов Сказки? - лицо в свете костра стало жёстче, скривилось в омерзении и… было что-то ещё.
- Не верю, - говорит, - блядь, не верю. Не верю. Не хочу, - рыцарь раскачивает стул, шаркая разбитыми в мясо ногами по полу. - Ад. Ад. Лишь Господь видит. Покайся. Каюсь! Он простит грехи. Простит! Прости! - и голос теряется как кончается воздух в лёгких.
- Никакой Сказки не существует, - грубо отвечает страж, но плохо скрывает скрежет в голосе, - как и ваших богов.
Страж дышит глубоко. Опускает взгляд от потолка на женщину.
- Дьявол был рядом, - шепчет одними губами. Глаза болят и слезятся. Всё тело: пульсирующая боль и заворачивающиеся внутренности. Причмокивает губами, пробуя внезапно ставший реальным вкус крови.

Отредактировано Ярогора (2019-05-08 10:36:25)

+5

6

Тина сама отшатывается, когда Ярогора, сконцентрировав на ней взгляд, вдруг швыряет себя спиной на стену. Она инстинктивно протягивает было руку, чтобы удержать стража, но её останавливает скрежет предупреждения - осмысленные слова, четко обращенные к ней, прежде чем глаза женщины снова закатываются.
Шейли делает секундную паузу, переводя дух, после швыряет окровавленный ком снега в угол, отходит от Ярогоры и берет один из приготовленных пузырек: в нем белой пылью вьется растолченная таблетка от филлио. Вряд ли лекарство полностью приведет женщину в порядок, но, может быть, поможет лучше сосредоточиться на реальности.
Тина берет еще одну пригоршню снега и осторожно проталкивает ее в пузырек. Воды вряд ли наберется много, и жидкость наверняка будет горькой, но все что-то. Тина закупоривает сосуд и осторожно кладет его на печку, чтобы снег растаял, а в ожидании, коротко взглянув на мягко усмехающуюся чему-то Ярогору, читает свежие рапорты.
Хмурится, достает бумажку, чертит на ней схему, что-то быстро прикидывает и вскидывает голову, глядя на стража:
- Ярогора, сколько же ты блуждала? - голос у нее внезапно дает петуха. Даже если геометрия не была особо применима на реальные походные условия, по ее прикидкам, между смертью Беркута и моментом, когда Ярогора дошла до обрыва, где ее нашли, прошло не менее пяти дней.
И она их хоронила. Долбила мезлую, февральскую землю, вязала кресты и хоронила - всех, кроме тех, кто был в пещере.
И Тина помнит жизнь и религию до Сказки достаточно хорошо, чтобы сложить два и два, но просто необходимо, чтобы Ярогора сама объяснила ей, что случилось, так или иначе.
Словно в ответ на эти мысли, на слова, обращенные к ней, страж начинает кричать.

Отложив рапорт со схемой и с силой проведя ладонями по лицу, Тина возвращается к пузырьку, приятно греющему руку. Внутри, заполнив сосуд на три четверти, плещется жидкость. Оптимально, сойдет.
Ей совсем не хочется этого делать, особенно после сопротивления, оказанному прикосновениям, но она больше не может смотреть на Ярогору в таком состоянии.
Она подходит к стражу с открытым пузырьком, готовая применить силу, когда та вдруг фокусирует взгляд на ней. Тина видит осознание боли на её лице, слышит причмокивание, замирает и лихорадочно отвечает:
- Господь отвел, - в какой-то глупой надежде она думает о том, чтобы перекреститься, и рука сама совершает необходимое движение. - Все хорошо. Все позади. Я просто хочу дать тебе попить.

+5

7

– Отвёл? – она хмыкает, взглядом идёт по следу рук, вырисовывающих крест. Болезненно щурит глаза. Не от физической боли. Облизывает губы и, словно в стыде и вине, склоняет голову.
– Ты..., – «тоже помнишь нашего Отца?» хотела было сказать, но сквозь забитый спекшейся кровью нос проникает специфический запах, Яра коршуном впивается в бутылёк. Голова гордо вздёргивается, презрение проступает изломами кожи на лице. В каждом слове ложь. В каждом жесте.
– Я не буду это пить, – с характерным звуком прочищает носоглотку и схаркивает им под ноги. Страж недобро смотрит на женщину.
– Ты, сучка тамплиеров, – процеживает сквозь зубы, – если хотите отомстить, то ни-че-го не выйдет, – глаза горят азартом, безумием, звериной жаждой, – я буду смеяться над каждой вашей (по)пыткой, – улыбка оголяет зубы и десны, превращаясь в плотоядную пасть.
– Плевать, что вы сделаете: те, кто мёртв от моей руки, – вдох, – кого замучила насмерть — они останутся мертвы, – то ли смех, то ли кашель, – вы их не спасёте, – затихает. Чудовище покидает её лицо.
– Вы не заслужите их прощения.
Ярогора откидывается на спинку стула, вальяжно и неторопливо. Смотрит свысока.

+5

8

Тина внимательно смотрит на Ярогору. Речь у той осмысленная, четкая, взаимосвязанная, взгляд сфокусированный – но Шейли она, кажется, совсем не узнает. Как она думает, где находится? Бредит ли она наяву?
Черты лица стража искажаются по-звериному, и Тина решает – да, все еще бредит. Она пропускает оскорбления мимо ушей, но внимательно вслушивается в поток слов и, когда Ярогора заканчивает, спокойно отвечает:
- Нет смысла мстить за еретиков. Но что с теми, кто лежит под крестом, Ярогора? Что случилось с ними?

+3

9

Женщина, что пахнет чернилами и бумагой, не меняется в лице, словно ничто из сказанного не относится ни к ней, ни к продажным блядям тамплиерам. Ярогора выгибает бровь на вопрос.
– Под крестом? – переспрашивает, хмурясь. Тело теряет широкие жесты, напрягаясь и сжимаясь, становится камнем. Руки немеют и начинают чертовски саднить: пальцы непроизвольно дерут ладони, соскребая коросты, мозоли, кожу, потерявшую эластичность и чувствительность, царапает оголённые костяшки.
– Три дня, – бубнит Яра, собирая ветошь для костра.
“Три ночи„, – звучит в голове. Страж зажигает огонь. Холод пробирает до костей. Холод ломает тело. Двигаться становится всё больнее: ночью кто-то постоянно пытается прийти. Звери идут на запах. Нет. Ярогора сжимает меч и кожа расступается под напряжением, раскрывая раны, выпуская пары тепла.
Стоят звери. Пришли на запах мёртвого тела.
Перед ними вепрь.
“ Вепри бьются до самой смерти„.
Кто-то остаётся доволен. Оставшиеся в живых звери уходят. “У них была цель„, – шальной стрелой проносится в голове.
Четвёртый день.
– Это бесполезно, – Ярогора судорожно втягивает воздух, пустым взглядом оглядывая свои руки в земле; на некоторых пальцах нет ногтей, но она не чувствует боли. Только надвигающийся ужас, как в ночь своей смерти
– Яра? – окликает Джо.
Воскресший из мёртвых.
– Под крестом никто не спит, – отвечает неизвестной женщине страж.
– Кто ты, чёрт возьми?
Вопрос отзывается дежа вю. Словно совсем, совсем недавно она его уже задавала.
Но кому?

“Тине Шейли. Срочно. От Турнье с места нахождения второй группы.
Мы не нашли здесь следы командира Ярогоры„.

Вингу сегодня нет покоя:
“ Господь не забрал их,
Ярогора„.
Гласит последний лист.

+2

10

Тина сжимает и разжимает собственную свободную ладонь, глядя на беспокойные руки Ярогоры, переводит взгляд на её лицо. На её вопрос страж хмурится, но вместо ответа снова закатывает глаза. Ненадолго, но достаточно для того, чтобы у Шейли возникла идея завершить начатое, чтобы она кинула взгляд на бутылёк, который всё ещё держит в руке, подобралась... Но не решилась достаточно быстро.
Ярогора снова приходит в себя и даёт свой ответ, задаёт встречный вопрос, и Тина чувствует, как её мысли спотыкаются и теряют текучесть.
- Меня зовут Тина, - пытаясь быть краткой, отвечает она. - Я здесь, чтобы узнать правду.
Винг, принимая сообщение, дрожит и дребезжит металлической крышкой, и Шейли кидает на него взгляд исключительно из вежливости, чтобы со спокойной совестью полностью переключиться на Ярогору, но глаза цепляются за буквы.
Проходит секунда, другая, в течение которых Тина превращается в статую, а после выплевывает искреннее, горячее ругательство. Хочется спросить Турнье, какого хера он ходит ночью в поле и посылает двусмысленные сообщения, но время на это тратить нельзя.

Хорошо, она увидела ошибку в своих заключениях. Ярогора отряд Леви-Риччи в одиночку не хоронила - это стало бы физически невозможным. Возможно, после происшествия в пещере её в месте их захоронения не было, и это бы объяснило бы, почему Турнье не находит её следов.
Возможно, её вообще там не было, но кресты, откуда тогда кресты?
И если она уже об этом думает, то почему тело Джордаса было найдено не на прямой, лежащей от деревни до пещеры, а в паре дней пути на юго-запад?
Тина чувствует, как её мысли увязают в болоте из вопросов. Вздохнув, она берет чурбанок и садится напротив стража.
- Мне нужна твоя помощь, Ярогора, - честно говорит она. - Что случается, когда Господь не забирает мертвых?

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-12 20:54:03)

+3

11

– Яра? – повторяет, словно сам не верит тому, что видит. – Яра, что случ…, – его взгляд падает на её руки, – твою мать, – он бросается к ним и сжимает, забирает к себе под доспех, нет, глубже: под одежду, проводя путь до самой кожи, тёплой чёрт возьми кожи! где в руки отдаётся эхо переполненного ритмами человеческого сердца. – Я думал, что ты мертва! – он так близко, что Ярогора забирает его дыхание внутрь. – Какого, – запинается, – блядь, блядь, – он толкается лбом об её, что-то шипит под нос. – Что за тварь играется с нами...
– Дьявол, – едва слышно отвечает женщина.
«Мне нравится имя, что ты мне дала», – и Ярогора широко раскрывает глаза, встаёт и поднимает своим рывком Джо.
– В чём дело?
Ярогора смотрит на него. Сквозь него. За его спину. На его труп.
Он обнимает её: тепло и крепко, совершенно нежно.
Она сжимает глаза до кровавых звёзд во тьме век.

– А-а, – протягивает хрипло, – доносили о твоём имени, – губы стража дрожат, пытаясь выдавить что-то похожее на улыбку. «Дерьмо». Она вспоминает, как парой минут назад грызла доски. Недобро вспоминает.
«Тина» отвлекается. Беспокоится. Беглый взгляд в итоге прикован к проклятой коробке, из которой льются листы с неизвестными письменами. Ярогора их не понимает, не догадывается, не думает, но чувствует угрозу. Холод по спине.
Внимательно вслушивается в вопрос. Хмыкает, что голова качнулась и опустилась вниз к груди. Аргх, как же больно рвёт сухую глотку любой звук.
– Страшный суд, – поднимает глаза на Тину, – Метатрон призовёт мёртвых из могил встретить свою судьбу.

Вздох.

...меч выскальзывает из Беркута. Беркут падает навзничь; не проронил ни слова. Джо бежал. В лес, пока Беркут стоял насмерть перед вепрем. Перед чудовищем, что выходил из мглы пещеры, где полегли два славных воина. Смотрел ему в глаза.

– Знаешь, – Беркут пригубил немного её отвратительного пойла, закрутил фляжку покрепче под пристальным взглядом Ярогоры, – мне порой снится кошмар, будто я прихожу домой, а там на меня родные и близкие смотрят зверем, – улыбнулся чуть виновато. – Я скучаю по своей семье. Но сейчас вы — …

– Я убила. Всех.
Губы дрожат, пытаясь выдавить что-то похожее на улыбку.
«Дерьмо».

Смеётся. Без эмоций.

А он продолжал смотреть ей в глаза. И плакал.

Отредактировано Ярогора (2019-05-14 17:54:22)

+3

12

Убила всех. Ярогора кривит губы в подобие улыбки, в жуткий, кровавый излом, от которого по спине бегут мурашки, но Тина не отводит взгляда. Сжав в кулаке пузырек с лекарством, она склоняется к стражу, поставив локти на собственные колени, смотрит почти хищно:
- Неужели? Даже Джордаса? За что же, Ярогора?

Она наклоняет голову, и её глаза совсем темнеют:
- Долго ты его по лесу гнала? Вдаль от деревни? Вымотать хотела или просто поиграться?

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-16 16:45:02)

+2

13

Глаза. Глаза мешают. Щипят. Размываются очертания соколиных линий напротив. Остаётся лишь жадный блеск в чужих глазах – в глазах, где плещется разум более сложный, чем Ярогора привыкла понимать; чем она привыкла ощущать среди своих товарищей; разум другого времени.

«И воспылал гнев Божий за то, что он пошел, и стал Ангел Господень на дороге, чтобы воспрепятствовать ему».

Ярогора взрывается вместе со стулом на ноги, стремительно приблизившись лицом к лицу, достаточно, чтобы впиться зубами; в глазах ярость; низкий голос говорит, дрожит, как перетянутая струна, готовая разорваться под пальцами самоуверенного, но неумелого артиста:
— Закрой. Пасть.
И плюёт в лицо. Презрительно. Ненавистно. Настолько, что все жилы и вены проступают сковывающими цепями под кожей.
Но.
Но она падает со стулом обратно, резко толкая ногой чурбанок вместе с испуганной Шейли. Удовлетворённая сложившейся картиной; своим физическим превосходством; сытая страхом к себе — улыбается. Чувствует себя спокойнее. В безопас…

Горло сжимает удавка. Вдох даётся невероятно тяжело. Темно. Чёрт возьми, как же блядь темно! она дёргает головой и улавливает натяжение — метким камнем кулак направляется назад и встречает плоть, хруст, вскрик — по коже течёт кровь, чужая, своя, но зубы ощущаются ярко. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЗУБЫ. Вторая рука хватает то, что удаётся, и тянет на себя; Ярогора вытягивает шею вверх и впивается зубами в плоть.
Свет огня обжигает лицо: Полтов на шум зажёг факел.
Ярогора обгладывает лицо Кортвуда.
Крик.
Паника.
Свист выныривающих мечей из ножен.
Нет. Нет. Нет. СТОЙТЕ.
Клинки, подобно стрелам, рассекают воздух.

Никто
сука
никто
снова
так и не успел
сказать
друг другу
ни слова.

– Он далеко бежал, – согласилась Ярогора, проглатывая слёзы, закрыв глаза. Дышать невыносимо тяжело. Глотку, как удавкой, сжал спазм. Как у бешеной псины. Где-то внутри кто-то кричал: пожалуйста, хватит; закончите это.

– Я… долго шла за ним.

Ползла. Звала. Умоляла. Читала молитвы. Просила вернуться. Выла, как брошенный ребёнок. Беспомощно.

– Очень, – надломился голос. Глубокий, вырванный в бою с болью вдох. Ярогора, сгорбленная, обмякшая, кивает на бутылёк. – Выпить?.. мои слова умолкнут? Умолкнут для Господа? Я хочу исповедаться. Я хочу прочитать молитву за упокой. Они занесли меч. Все их удары были для меня. Это было быстро. Слишком. Быстро. Я не смогла. Я должна была его догнать, чтобы объяснить — он должен был меня выслушать.

+3

14

Мгновение - и Ярогора зависает над ней, огромная, лицо - кровавая маска, над внезапно ставшей крошечной Шейли, нос к носу, хрипит и плюется, и опрокидывает резко отклонившуюся назад, вскрикнувшую Тину. Та еще в падении замирает и сжимается, ждет удара, пинка или чего бы того ни было.

Тишина. Шейли, не отрывая взгляда от вновь угомонившейся Ярогоры, рывком садится, потирая ушибленный бок, морщась, окунает в ведро с водой и кусочками снега руку, чтобы вытереть лицо от плевка. Униженная, испуганная, она переводит дыхание, лихорадочно раздумывает, что сделать, чтобы поставить пленницу на место, но так, чтобы у той не было возможности применить силу (откуда у той сила, в её-то состоянии?), стоит ли написать Турнье немедленно, чтобы казнил...

Мысли останавливаются, когда Тина видит, как на лице Ярогоры сначала вырисовывается боль, потом раскаяние, а потом по её лицу начинают катиться слезы.

Тина медленно встает на ноги, вновь ставит чурбанок в вертикальное положение - подчеркнуто точно на то же самое место, - и вновь садится напротив Ярогоры. Глядит на пузырек с лекарством в руке, переводит взгляд на стража:
- Это всего лишь лекарство, чтобы прояснить твой разум и твою речь, - откупоривает бутылек, - чтобы молитвы читались легче.
Ярогора говорит дальше, и Тина дает ей досказать, внимательно слушая, прежде чем встать и приблизиться, осторожно приставить пузырек к её окровавленным губам, тайно готовясь отпрыгнуть в любой момент.
- Будет горько, - пытается предупредить Шейли, но страж, очевидно мучимая жаждой, опустошает сосуд в один глоток и даже не морщится. Тогда Тина хмыкает, - Подожди, я дам тебе воды.
Пиво из кружки выплескивается за дверь, - не хватало ещё споить допрашиваемую, - Ярогора получает небольшую порции снежной воды, и Шейли вновь садится напротив стража, внимательно вглядываясь в её лицо, ища признаки того, что лекарство подействовало.
- Что ты хотела объяснить Джордасу? - осторожно спрашивает она.

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-16 19:17:34)

+2

15

Поток священный воды быстро мчал. И на пять миль, изгибами излучин, поток бежал, пронзив лесной туман, и вдруг, как бы усилием замучен, сквозь мглу пещер, где мрак от влаги звучен, в безжизненный впадал он океан.

Они шли глубже; казалось, замедлить шаг и всё под ногами ухнет в пустоту; и дорога за ними пропадала в памяти подобно ночному видению. Им, очарованным, заговорённым, влюблённым, им казалось, что там что-то есть. Шум воды и…
Текла и рушилась вниз по глотке жидкость, потому что глотать она уже не умела.
Вода пульсирующими венами стекала со свода, а в огне падающие капли окрашивались в золото и медь, их звон оставлял след: становился музыкой. Был голосом.
Голосом пещеры.
Она выдыхает им в лицо из мрака.

– Что Господь простит, – она говорит сквозь образы; для себя она говорит в темноту пещеры, будучи среди своих живых товарищей, – Господь всемилостив и если прощает он, то павшие от рук наших, они… не держат зла. Господь обнимет их за нас; Господь расскажет, как мы их любили; Господь расскажет. Он бы уверовал со мной. И Господь за нашу веру сделает то, что мы не успели.

– Но. Я потеряла веру, – слова распарывают как рыбьи кости.

– А он нашёл, – в какой-то момент огонь не находит свода, чтобы его коснуться. Земля объяла их. Они стояли на краю или так казалось.

И из пещер, где человек не мерял ни призрачный объём, ни глубину, рождались крики: вняв им, Кубла верил, что возвещают праотцы войну.

Кто-то проводит по воспоминаниям рукой, смахивая как песок. Последний выдох прогоняет из лёгких влажную духоту пещеры. Кровавый пот выводит последние липкие капли нектаров леса. Взгляд провожает в последний путь братьев. Снова. Уходят в пещеру. А Ярогора…
Ярогора остаётся здесь.

И она смотрит на «винг». Пристально. Ждёт.

– Пока это не случилось снова, – говорит твёрдо, чётко, словно и не было ничего, – больше сюда не приезжайте.

Винг дрожит. Показывается край листа.
Ярогора смотрит на Тину.

– Здесь спит Дьявол.

Лист выпадает на стол.

Говорит командир первой поисковой группы Второго Отряда гильдии Стражей, сир Турнье.
Поиски завершены. Группа Беркута найдена. Один выживший.
Потери личного состава: вторая поисковая группа под командованием Леви-Риччи
Архам,
Дюран,
Лалабель,
Леви-Риччи,
передайте весть близким.
Запрашиваем сотрудника отдела аналитики для расследования. Предполагаем филлио у выжившего как причину гибели групп Беркута и Леви-Риччи.
Выживший: командир на службе сроком 10 лет, Ярогора.

udиεжɐņɯǝ ɔʞоdǝǝ.


Стул в углу комнаты пуст.
Бутылёк в руке полон.

Шейли низко склонилась над каким-то отчетом, пытаясь разобрать рукописные буквы на прыгающих и трясущихся коленях. Слава богам, это не было ее собственным тиком: просто повозка ходила ходуном на ухабах.

+3

16

Ярогора начинает отвечать и, вслушавшись, Тина хватает одну из бумажек последнего винга и записывает, начинает спрашивать себя, как связаны слова стража с той запиской, которая последняя пришла от Турнье, и, кажется, ей практически удается сделать довольно-таки логичный вывод, подготовить следующий вопрос. Ярогора делает паузу, и Шейли открывает было рот, но замечает взгляд стража на винг. Непонимающе хмурится в ответ на её слова, с видимым неудовольствием поворачивается к новому посланию, засовывая бумажку с записями в карман...

Стул в углу комнаты пуст.
Бутылёк в руке полон.

Она теряет контроль над телом, закрывает глаза, а открыв их, внезапно находит себя в экипаже.

Листы отчета выпадают из ослабевших рук. Из горла рвется крик, и Шейли ловит его ладонями, пытается дышать вместо этого, но вдохи получаются короткими и безвоздушными.
Что происходит где она она не должна что происходит быть здесь ведь только что была там это ЧТО ПРОИСХОДИТ невозможно нелогично не
Легкие наконец-то наполняются воздухом, и Шейли делает несколько жадных, глубоких вдохов, чувствуя, как отступает паника. И все же.. Что происходит?

Её руки путаются в тяжелом меховом плаще, когда она выглядывает из окна. Однообразный пейзаж, белые поля, обрамленные линией куцых деревьев, знакомо, но неузнаваемо.
Они проезжают еще несколько десятков метров, и, когда из-за деревьев в поле зрение выплывает та самая деревенька, сердце Тины падает камнем.

Пока это не случилось снова, больше сюда не приезжайте.

Она выходит из экипажа словно во сне, вцепившись в свой портфель, забывает поблагодарить возницу. Смотрит на Турнье практически потеряно, представляется рассеянно, но перед тем, как войти в избу, вдруг медлит и цепляется за его локоть, увлекая в сторону:
- Подождите, у меня есть к вам пара вопросов, - выдыхает тихо. - Сколько... сколько времени вы уже стоите здесь лагерем, командир?

+3

17

– Да, госпожа? – отзывается Турнье. На её вопрос вскидывает бровь: «что, в отчёте не было указано?» проносится в голове, а в глазах проскальзывает недоумение. Следом они уходят вправо, силясь помочь вспомнить бородатому мужчине, какие же текут сегодня числа. Краем глаза замечает шедший неспешно конвой вместе с местным жителем, окрикивает:
– Сыч, слыш! – свист прознает уши. – Сколько мы тут сычуем?
Боец морщится. Словно все забыли и день, и месяц, и век. Местный житель фыркает.
– Да фы заебали тут фсех стоять! – шепелявит старческий рот. – Фесна ебнула, а фы фсё съебать не можете! Баб сфоих так ебите! – и осёл потянул телегу дальше, оставляя озадаченную стражу. – Заебали! Съёбыфайте! – доносится эмоциональное ворчание. – Съёбыфайте нахуй!
– Весна? – переспрашивает Турнье и вглядывается в окружение.

15 марта Танцующей Кобры

Всё вокруг замирает, слышен только шум деревьев и высокой травы, люди в лагере застыли в тех позах, в которых их застало это мгновение. Мгновение. И всё вернулось на круги своя.
– Да неделю или две стоим, – отвечает Турнье, – пока по лесам шорохались да со всем этим дерьмом… связывались, потеряешь тут время, – он качнул головой, отворяя дверь в лачугу. – Ещё какие-нибудь вопросы, госпожа? Нам бы поскорее со всем тут справиться… – лоб командира хмурится, – рассчитывали вроде провизию на месяц пребывания, если поиски затянутся, – он окинул взглядом плодовую гору, покрытую паром тепла, едва цветным из-за пыльцы цветущих круглый год растений, – но словно растаскали её местные жители, при дозоре то! – он взглянул на Тину и струхнул с эмоции обеспокоенности и… страха? на её лице. – Простите, госпожа, это не относится к делу, – он спешно заходит в полумрак дома.
Там лежит Ярогора, губами водит по своей же крови на полу. Турнье подрывается к пленнице, подхватывает тощее тело и ловко поднимает обратно вместе со стулом.
- Командир гильдии Стражей Ярогора, с вами говорит командир Турнье и глава отдела аналитики гильдии Стражей Шейли. Ты нас понимаешь? - Ярогора концетрирует взгляд на Тине. Турнье отходит и оборачивается к Тине. Замирает. В ожидании?

+3

18

Тину бросает в жар и холод одновременно - и она не знает, происходит ли это из-за мехового плаща, который вдруг перестает быть подходящим для погоды, или из-за всего остального: обеспокоенно нахмуренного лба Турнье, усталой агрессии проходящих мимо крестьян и мирного, идиллического шелеста листвы.

Турнье спешит в дом, сбегая от дальнейших вопросов, и Шейли не успевает схватить его за руку. Под любопытными взглядами отряда она скидывает плащ, нервно сминает его в клубок, делает глубокий вдох и заходит в избу вслед за командиром.

Зрелище - знакомое, но всё ещё бьющее под дых.

Тина не глядя швыряет плащ на койку, роется в портфеле. Из трёх пузырьков с лекарством от филлио она находит лишь два.
Рычит ближайшему солдату:
- Ведро воды сюда и кружку, бегом, - и того сносит ветром, не то от её тона, не то от красноречивого взгляда его командира.
Так. Тина подходит к Ярогоре ближе, заглядывает ей в глаза:
- Ты меня помнишь, - не то вопрос, не то утверждение, не то требование. - Верь мне.

Воду приносят очень быстро, но какое-то время уходит на то, чтобы перелить содержимое кружки в пузырек с узким горлышком. Вода льётся на руки, на пол, но Шейли не обращает на это внимания. Закупоривает пузырек, встряхивает, снова вытаскивает пробку и кивает Турнье на Ярогору:
- Мне нужно, чтобы она это выпила. Держите крепче.

Сама она подходит к стулу вплотную, упирается коленом в сидение между ног воительницы для равновесия, зажимает ей нос и надавливает, заставляя ту запрокинуть голову.

Не отводить взгляда.

Едва страж приоткрывает рот, Тина дожидается выдоха и вливает содержимое пузырька, в следующее же мгновение отпуская нос и зажимая Ярогоре губы ладонью.

Она уже успела обдумать этот план несколько раз - ещё когда за окном выл февраль, - но воплотить его стало ничуть не легче.

Прости.

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-26 21:46:36)

+3

19

— Мы здесь лежим. Смерть выбрала в бою нас, – пальцы делят волосы на шесть седых прядей, – чтоб нам не знать стыда или вины. Не велика потеря – эта жизнь, – Ярогора открывает глаза, – но юность иначе думает, – поднимается на колени, в кронах деревьев провожая голос Джо.

Она встаёт на ноги. Вглядывается в ползущую змеями мглу из леса, вдалеке слышны псы и люди, мерцают огни факелов золотыми монетами, как крошки на пути домой, вкус дыма разгорячившейся печи, крики обеспокоенного скота. Родная речь. Знакомый лес. Ей бы сделать лишь шаг, но ноги задубели в капкане мороза и двинуться нет ни сил, ни воли.

— А мы были юны, – шепотом вымучивает Ярогора конец. Она знает, что сейчас обернётся. И оборачивается. В черноте из извивающихся змей стоит женская фигура. — Кто ты? – кричит рыцарь. Но обескровлено спрашивает ǹɐɹɐɐн-нохоņ (это имя вызывает ощущение движения иглы под ногтём). Внезапно всё вокруг вырастает в размерах, в высоте, и женщина нависает над павшим рыцарем.

Ярогора тянется сама к пузырьку с горькой дрянью, размыкает пересохший рот так, что в тишине слышен треск. Обмякшее тело сжимают до кровоподтеков и складок раздражения на носу от болезненности. Течёт также, как в прошлый раз: без глотка, выжигая русло. Её осаживают грубо, с хрустом ножек стула. Она качает в стороны головой. Заглядывает за спину Шейли. Кивает.

— И вот ты снова здесь, – приподнимает бровь. – Всё-таки здесь.

+3

20

Ещё секунду перед этим кричащая Ярогора пьет жадно, обмякнув без сопротивления - так, как будто и не нужно было её заставлять, и Шейли чувствует, как уколы совести становятся ещё пронзительнее.
Пристально наблюдая за стражем, она замечает взгляд той через Тинино плечо, мельком оборачивается, но не видит ничего, кроме обычной деревянной двери. Движением плеч стряхнув побежавшие по спине мурашки, она кивает Турнье, - "благодарю, покиньте нас", - подхватывает знакомый чурбанок и вновь садится напротив Ярогоры.

Глубоко вдыхает и выдыхает, дожидаясь, пока последний из отряда не покидает комнату.
- Всё-таки здесь, - повторяет она. - Не то чтобы у меня был выбор, Ярогора. Я не могу уйти, пока не узнаю правды, - внезапная искренность вырывается сама, и Тина понимает, что она действительно не может уйти. Она не может просто так сказать вознице поворачивать и ехать обратно в столицу - она не может бросить Турнье и его отряд в этой дьявольской ловушке, она не может бросить Ярогору. Она должна понять, что тут происходит.
Возможно, существует вариант просто забрать стража с собой в Валден и уехать отсюда, но...

Но кто знает, какие показания необходимо будет подвергнуть проверке.
Показания. Тина вспоминает про записку, шарит по карманам. Вот оно. Вопрос, как он записан, больше не актуален, но возвращает ход мысли.
Под ясным, трезвым взглядом Ярогоры в ней поднимается волна вопросов, торопящих, заставляющих сердце сжиматься. Скорей, ей нужны эти ответы как можно быстрее, до того, как всё вновь начнется сначала.
Она решается на прямой вопрос.
Отчаянный.
- Ты говорила, что хотела объяснить Джордасу, что Господь примет павших от ваших рук. Ваших. Он помог тебе, не так ли? Он убил Беркута. Положение тел в пещере это подтверждает. Почему? Что произошло?

Отредактировано Тина Шейли (2019-05-28 18:27:07)

+3

21

— Правды? – это крик. Или смех. Это всё вместе.
— Правды, – перекатывает голову по груди. Вперилась взглядом. Снова смеётся. Кивает на дверь. — Она не здесь. Уже не здесь. И никогда не было, – вытягивает шею к Тине, в улыбке нижняя челюсть сдвигается вперёд. Совсем нечеловеческое действие. Живое и дразнящее.
Шумно выдыхает, откидываясь на спинку стула. Лицо возвращает прежнюю суровость стража.
— Иди, – взгляд прикован к двери. — Это место уже рассыпается. Но, может быть, ты успеешь увидеть ответ, – лукавая улыбка. Очертания комнаты и предметов начинает теряться в прибывающей темноте: свет стремительно слабее, отдаляясь в глазах Шейли, пока окончательно его не накрывает чёрная пыль.

Свист. Мгновение могильной тишины разрывается оглушительным ударом и взрывная волна вбивается в сознание тупым ножом. Земля под ногами сотрясается, обваливается, падает сверху — на пару секунд виден мигающий свет. И Тина бежит к нему: к щелям дверного проёма, потому что в этой черноте,
в э т о й м о г и л е
невыносимо находиться.

Дверь распахивается.

Это траншея. Глубокая. Она завалена заржавевшим от времени и дождя оружием, в стенах осколки гранат, впереди виднеется завалившийся в окоп танк, его гусеницы движутся, движутся как детская карусель по развалившимся колесам. Нервно подрагивает пушка. Вдоль всего вырытого укрытия лежит… военная одежда. В позах мёртвых людей. Окровавленные и разорванные в местах ран.

Знакомый звук. До паники знакомый звук приближающегося бомбардировщика.

Отредактировано Ярогора (2019-06-01 12:43:58)

+2

22

Лицо Ярогоры изменчиво, и черты его выражают то звериное, то мученическое, то стражническое, но Шейли чувствует, как время утекает у нее через пальцы. Ей хочется кричать Ярогоре, что правда всегда - здесь и рядом, просто скажи, дай тебе помочь, хватит всего этого, возьми себя в руки

Охваченная мгновенной яростью, она замахивается для пощечины, но мир вокруг темнеет, и последним погасают лукавые глаза Ярогоры.

Раскрытая ладонь рассекает пустой, застоявшийся воздух, и, словно по её команде, земля под её ногами - нет, вокруг нее, - начинает дрожать. Животный инстинкт гонит её к свету, - только бы не засыпало, только бы не - и она бросается на дверь перед ней всем весом.

Серый свет бьет в глаза и Шейли оглядывается, болезненно щурясь. Сцена кажется ей странно знакомой, и она словно бы уже знает, где должна лежать пушка, а где - одежда. Смаргивая непрошеные слезы, она задается вопросом, где она всё это видела.

Когда слышится звук разрезающего воздух бомбардировщика, она по какой-то странной, старой привычке бросается на землю, закрыв голову руками. И её озаряет.

Отчеты в бюро Черчилля. Какой-то умник решил принести фотографии с поля военных действий, чтобы включить их в военную сводку - "для большей достоверности и поднятия боевого духа". Его погнали в шею, но они с коллегами ещё долго молча сидели, разглядывая то, что скрывалось под всей пропагандой.

Отбитой на печатных машинках их пальцами.

Тина раскрывает глаза и видит бежевые обои в мелкий желтый цветочек, кружевную занавеску - и узнавание нарастает в ней, вместе с громкостью сирен. Лондон. Дом.
- Mother! - с ужасом осознания зовет Тина, вскакивая на ноги, опрокидывая стул, на котором сидела, роняя книгу ирландских мифов с колен. Ноги заплетаются в юбке, когда она вырывается из комнаты в темный коридор. Она кричит как можно громче: - Mother!
Она мечется по комнатам, проверяя, не прикорнула ли где старушка, и отчаяние пробирается до самого нутра: она помнит. Она всё это уже делала. Она знает, чем это закончится, она знает, что она не найдет мать в комнатах, она...
Она всё равно это делает.
- Fucking bloody shit, - всхлипывает она, дергая дверь в запертую комнату, чувствуя, как теряет драгоценные секунды, и трясущимися руками пытается вставить ключ в скважину.
Голос радио, обычно гремящий по всему дому и ныне повторяющий, что это не учебная тревога, теперь заглушается воем и свистом, когда Тина наконец распахивает дверь в комнату. На фоне окна вырисовывается человеческий силуэт, и она бросается к нему, начинает тормошить, тянет из кресла на свет.

Возможно, в этот раз всё будет по-другому. Возможно, они успеют.

Отредактировано Тина Шейли (2019-06-08 21:27:05)

+3

23

Говорят, лицо матери — это лик Господа.

Пожилая женщина отшатывается от окна и падает в кресло с пустыми глазами: в них набирается солёное море, которое она так и видела только на черно-белых фотографиях. Промелькнула шальная мысль «теперь и я это море», и ей хочется рассказать эту грустную, плохую шутку дочери, но.

Но дочери нет вот как уже месяц.

Старушка сошла с ума в своей глубокой, одинокой старости, и теперь лишь содрогается каждый раз, когда замечает вещи не там, куда они их клала; когда исчезает еда в холодильнике; когда тень с запахом её ребёнка прогуливается по коридору квартиры. Ей безумно страшно от призрака; но ей ещё невыносимее мысль, что и он уйдёт, последний след. Скоро будет сорок дней. Она уже презирает себя, что не сможет поднять стопашку и в последний раз помянуть имя перед тем, как душа, наконец, забудет его и отправится в новое путешествие.

Она не может отпустить свою маленькую девочку. Свою любовь. Своё будущее с ней.
Каждый день она фантазирует о том, что они будут делать через час, как Тина вернётся.
И каких продуктов купят завтра, чтобы приготовить что-то, что им двоим показалось вкусным.
И выбирает места и города для путешествий, на которые она по сей день откладывает деньги.
Потому что Тина сказала, что постарается взять отпуск. Потому что она пообещала ей. «Просто потерпи, чуть-чуть осталось».

Чуть-чуть.

Из этой сонмы мыслей тонкие, но крепкие руки вытягивают из мягкого кресла, вынуждая испытывать боль старого тела — вспомнить его вес.

— Mother! – падают к ногам слёзы её маленькой девочки, чьё лицо искажено страхом и мольбой. Сердце больно ударилось о грудную клетку, дряхлые руки крепко прижимают дитя к себе и всё вырывается «господи, господи, господи, спасибо, господи, моя девочка, моя хорошая, моя единственная, золотце...».

Но Господь имеет три лика.

Отредактировано Ярогора (2019-06-23 12:29:02)

+3

24

Руки матери ловят её и прижимают к себе, и Тина не может по-другому, кроме как начать плакать. Она целует мать в щеку, вдыхая родной запах, и шепчет прерывистые извинения - за всё это, за месяц молчания и пряток, за собственный эгоизм.

Это не то, как было в воспоминаниях, но ей всё равно. У нее сейчас не осталось больше ни воспоминаний, ни прошлого – только настоящее и слова вперемешку с рыданиями, рвущиеся из нее.
- Я знала, я знала, что ты меня дожидалась, я знала, что ты меня не бросила, прости меня, прости, - прижимает она губы к морщинистому лбу, гладя седые волосы.

Дрожь идет по полу, и Тина, очнувшись, лихорадочно тянет мать за собой на выход, на улицу. Для начала, на них не должна упасть крыша в их собственном доме, не должно завалить обломками – а со всем остальным они разберутся по ходу дела.

Прохладный ночной воздух, полный воя сирен и машинного свиста, щекочет горло запахом дыма. Шейли крутит головой, пытаясь сообразить, что делать дальше и, подхватив под локоть старушку, прижав её к себе, отправляется в сторону сквера неподалеку. Там темно и относительно безопасно – и нет домов, ставших предательскими ловушками.

Господи, неужели они успеют. Господи, пожалуйста.

+3

25

Под свист разрывающихся снарядов; под дребезги стекла; под вой машин и крики детей — город лишён света, и в зияющей тьме, куда бегут они, это так похоже на ад. Она чувствует рукой рёбра собственной дочери, а вторая её рука прижата к собственной груди: столько невыносимых снова боли и страха, что она плачет.

Плачет, что мир не меняется. Что вот она — реальность: во взрывах, истерзанных телах тех, с кем она здоровалась каждый день, в потерянно замерших посреди улиц детях, чьи глаза совершенно пусты.

Ей не нужно даже осознавать это. Уши разрывает болью.
Так бытие расстреливает мечты.

Визжат стены домов и крылья самолётов. Поднимается завеса пыли и прокатывается по скверу, люди падают ниц, на колени, накрывая друг друга — кто ещё живым, а кто мёртвым весом. Они тоже падают и крохотная Тина пытается защитить те остатки пепла, что представляет из себя её мать. Слёзы высохли, осталось лишь дрожащее поскуливание: женщина схватила сама себя за плечи и неустанно молится: просто чтобы Господь заметил, увидел гарь разверзнувшегося ада и просто прекратил это.

Тина тянет её, но это конец. Старушка мотает головой в стороны и трясётся; её бьёт такая дрожь, что это похоже на судороги. Так сильно болит в груди. Так тяжело дышать. Так страшно открывать глаза. Ей хочется обнять дочь и спрятаться под одеялом, как всегда делала в детстве с мамой; как тому учила свою дочь; и никто, никто не посмеет причинить под одеялом тебе вреда. Пальцы сгребают на плечах ткань одежды и натягивают ближе к лицу.

За что?
ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО ЗА ЧТО

ГОСПОДИ.

Она ревёт и утыкается лбом в асфальт.
Бегут и кричат люди. Сбивают друг друга и затаптывают.
Взрыв.
Смолкает сирена.

Господь устал.

+3

26

Страха больше нет - как нет боли в ноющих руках и сбитых ногах, как нет холода, кусающего плечи под тонкой блузкой, как нет стучащей в оглушенных ушах крови. В Тине нет ничего больше, кроме так тихого, но жаркого нежелания сдаваться.
Нежелания отпускать.

Обойдетесь, мрази.

Когда они падают на колени, когда на них несётся волна пыли, жара и грохота, когда мать начинает кричать и биться в дрожи, - такой по собственной шкуре знакомой, раскалывающей кости дрожи, - Тина все ещё цепляется пальцами за сухие старушечьи плечи, накрывая её своим телом. Цепляется крепко, отчаянно, наверняка оставляя синяки - намертво.
Не отпускает, пока на их головы ложится пыль, пока затихает сирена, пока мимо в панике проносятся люди, пока мать вопрошает небо и землю.

Тина не знает, за что, но знает
кто
и
почему

И ярость поднимает её на ноги снова.
- Вставай, - говорит (командует?) она матери, и внезапный металл в её голосе срабатывает. Шейли вновь обнимает старушку, кладет её руку себе на плечи, пытаясь поддержкой и прикосновением сгладить чужую дрожь.
- К чертям это всё, мама, к чертям их всех. Завтра же уезжаем в Уэльс, а все остальное к черту, - шепчет она матери, помогая ей делать шаг за шагом, перечисляя в мыслях проклятия.

К чертям Черчилля, к чертям Лондон, к чертям Британию, к чертям всех святых и богов.

Она успевает помянуть и Корону, когда по их лицам скользят лучи фонариков, а неподалеку раздаются голоса, отрывистые, четкие, военные. Тина поднимает запыленную голову как раз вовремя, чтобы увидеть молодого солдата, устремившегося к ним.
- Мы эвакуируем всех из района! - его голос звенит напряжённо, он пытается скрыть свой ужас за грубостью, но у него не получается. - Вы ранены? Если нет, немедленно в грузовик!
Шейли ощетинивается, пытается задать уточняющие вопросы, но язык заплетается, рука матери с надеждой сжимает плечо, а солдат уже устремляется дальше.

Спасать уже некого.

В грузовике уже сидит несколько человек, и Шейли видит, как её мать ищуще вглядывается в чужие лица. Сама она просто закидывает голову, уткнувшись гудящей, онемевшей макушкой в деревянные доски.
Страшно хочется курить.

+3

27

[icon]http://s7.uploads.ru/iq35Z.png[/icon][nick]Призрак[/nick][status]Кем мы были? Святыми, солдатами? Бог весть.[/status][sign]Не Господь нас покинул - бросили себя сами.[/sign]Гремят снаряды под мерный рёв каравана машинных моторов, сплетаясь в нудный растянутый во времени и пространстве звук; и кажется, словно взрывы и пулемётная очередь, свист корпусов самолётов, мокрые звуки под сапогами в полутьме потухшего города стали очень далеки — в телевизоре, в тексте книги, в припорошенной алкоголем и «обыденными делами» памяти.

Трясётся грузовик, бьётся неприятно голова о гремящие доски кузова, и губы пересохшие, беспокойно мнутся — их касается бумажный кончик, втягивает запах — самокрутка из хорошего, крепкого табака, уже зажжённого.

«Втягивай, подруга», – звучит женский голос, немного насмешливо, но есть в этих словах сочувствие и, кажется, извинение?

Чем чёрт не шутит.

Грузовик совершенно пуст, в нём лишь два пассажира: Тина и тёмный угол по правую руку, где призрачно прослеживаются два белых пятна на уровне глаз. Живое.

«Спасать уже некого», – рука из чёрной дымки забирает почти сгоревшую сигарету. «Но ты здесь. Спасаешься одна», – место, где дрожала несколькими мгновениями назад мать, пустое и холодное. «Это правильно», – в щели между досок втягивается дым табака из тёмной сущности. «Если ты умрёшь — твоя мать умрёт вместе с тобой, ведь кому о ней помнить?»

Грузовик мчится сквозь пургу, метель, страшный мороз и скрипит резина колёс по дорожному льду; грузовик никто не ведёт, бьётся неистово брезентовая штора по корпусу, жесткие верёвки хлестают по дереву и металлическим рёбрам, каждая яма — готова стать последней.

У Господа три лика: все они — твои.

МАТЬ.
Никто не забыт, ничто не забыто. Каждый достоин, чтобы его услышали и поняли. Все будут прощены. Ты тоже. Ты — в первую очередь.

for Nick(s)|,Ярогора

Достижение: Голос. Испытав сопереживание к персонажу, Тина получает +5 к броскам на социальное и ментальное взаимодействие со всеми существами до конца эпизода.

ВОЙНА.
Не делать выбор — тоже выбор. Каждая смерть может оказаться на твоих руках, а жизнь — это не череда обещаний и планов.

for Nick(s)|,Ярогора

Достижение: Суд. В ситуациях, когда Тина судит персонажа объективно, она получает +5 к броскам на социальное и ментальное взаимодействие со всеми существами до конца эпизода.

ПАМЯТЬ.
Личность — это история. Отбери память и ты — никто. Отбери память о тебе в других — и ты пустое место. Но историю пишут победители.

for Nick(s)|,Ярогора

Достижение: Сундук Пандоры. Когда Тина использует навык «Анализ», она может кинуть кубик на шанс изменить маленькую деталь (слово или элемент предмета или цвет и т.д.) в воспоминаниях участников.
С каждым использованием навыка Сундук Пандоры открывается больше, выпуская необратимые последствия.

+3

28

У Тины полный рот дыма, и она задыхается им. Прижимает руку к груди, где саднят лёгкие, скребёт по скамье рядом с собой - здесь же, здесь только что сидело сухое, дрожащее, но теплое и живое тело.
А теперь только жесткое, ледяное дерево - на ощупь как чувство вины, пронзительное, шершавое, всепроникающее.
Ломающее.
Тину сгибает вдвое.

это был декабрь и все это уже было и она меряла шагами это чертово заснеженное маковое поле и не могла поверить не могла поверить не могла уйти ждала и надеялась что если это рай то и она придет совсем скоро не дождалась ушла решила что выжила бедная как она там без меня а потом поняла где оказалаль поняла что именно случилось поняла и ЕЁ ВЫВЕРНУЛО НАИЗНАНКУ ОПРОКИНУЛО И ЗАМОРОЗИЛО

Тина отнимает руки от лица, проглатывает крик, вглядывается в клубящуюся тьму и твердит оправдания, выученные наизусть, словно молитву:
- Я не хотела. Я искала. Я везде искала. Я просто опоздала. Я...
Давится словами и воздухом, но не может остановить продолжение:
- Я всё сделала, что могла, кроме одного: я ей ничего не рассказала. Она ничего не знала из того, настоящего, а я... - из груди вырывается долгий, дерущий горло свист.
Держала её в неведении, - хочет сказать она, но дышать становится окончательно невозможно.

Грузовик цепляется колесами за какую-то особенно глубокую выбоину, его ведёт в сторону, и на мгновение не слышно ничего, кроме воя ветра и хлопанья крыльев-брезента.
Мгновение невесомости выбивает дымный выдох из груди - вместе со всеми эмоциями. Остаётся то единственное, эгоистичное, пробирающее до костей и мгновенно прочищающее голову.

Когда машина приземляется, грохот возвращается - все сразу, громче, чем было, громче, чем правильно, и мир становится набекрень.
Вопросы возвращаются вместе с разумом. Что она здесь делает? Что происходит? Как она здесь оказалась?

Ветер затихает, брезент опускается на головы. Тина с трудом встает на четвереньки, опирается на пол, ставший стенкой, чтобы голова не кружилась так сильно, и ищет взглядом чернильную фигуру. Слова продолжают катиться из неё:
- Моя мать мертва уже тридцать лет как, - костяшки пальцев, вцепившихся в скамью, белеют, пытаясь сдержать дрожь в руках. - К чему моей матери моя память - если я не вспоминала, ни день тот, ни предыдущие, чтобы не бередить? К чему эти воспоминания, кому от них лучше? - теперь её трясет уже всю. - Пусть бы лучше её, и всех остальных, помнили те. Чтобы тех до конца дней и ещё дальше, да во все дыры, всё за эту чёртову войну.

Она поднимается на выдохе, пытаясь откинуть брезент, выпутаться, выйти на морозный холод - к выходу.
- Нам - ей - нужно было единственное: правда. Просто правда. Она бы не спасла, но мы бы... Она бы умерла, зная, из-за чего. За что.
Ни за что.

Отредактировано Тина Шейли (2019-07-21 04:10:00)

+3

29

[nick]Призрак[/nick][status]Кем мы были? Святыми, солдатами? Бог весть.[/status][icon]http://s7.uploads.ru/iq35Z.png[/icon][sign]Не Господь нас покинул — бросили себя сами.[/sign]Шаг в снег. Чёрный высокий ботинок рядом с лицом Тины Шейли, он пахнет порохом и камнем. Тина Шейли отползает, теряясь в тяжёлой, омертвевшей ткани передвижной братской могилы; бьёт руками, как тонущий по идеальной водной глади. Тина Шейли уходит под воду без всплеска и волн — тихо и незаметно. Как всегда безупречно.

Её выкидывает на снег и острый ветер, сосребающий кожу с лица; слышен чёткий треск ледяного наста под размеренным шагом — с каждым звуком расплёскивается тёмная жидкость в буквы TRUE: ими плавится снег, сдирается краска старого кузова, выжигается брезент, отвратительным скрежетом царапается на бронированных стёклах, а потом… жгучими укусами муравьев краснеют на коже рук и выше, выше, всё ближе, они под одеждой.

Клубится ядовитый дым из сбитого истребителя; из дыма шагает силуэт, что, по-прежнему, не различим ни по имени, ни роду, ни памяти; делает длинную затяжку, смиряя взглядом Тину Шейли, что в снегу на коленях, исписанная горючей правдой. Хмыкает и щелчком пальцев выбрасывает окурок.

— Ах, – усмехается, – правда такова, милая, – голос рябит, меняется, трансформируется, прорывается едва уловимый низкий гогот, словно обман слуха. Наконец, помехи прекращаются.
— Что твоя мать всё это время была здесь, – не голос фигуры. Не голос старухи. Голос мамы, ещё молодой, не сломанный жизнью. Не видно. Но в чёрном силуэте прорезается улыбка. — Но ты не вспомнила обо мне, – порыв ветра заволакивает пеленой ядовитого газа снежное поле и сметает с глаз долой всё, вызывая слёзы.

После мороза бросает в лихорадящий жар: главу отдела аналитики подхватывают за плечи крепкие мужские руки Турнье и выволакивают на улицу, где бьёт сквозь веки солнечный свет; после трупного холода лучи обжигают кожу фантомными буквами TRUE; в суматохе и криках, ревущих лошадях и лае псов выносят и тело Ярогоры, грязное и изъеденное. Их всех укладывают в повозки и бьют коней мчаться быстрей.

ИТОГИ КВЕСТА

» Члены группы Леви-Риччи признаны пропавшими без вести. По указанным координатам были найдены кресты, но в ходе раскопок тела не были обнаружены.

» Члены группы Беркута признаны погибшими в ходе задания. Найдены тела Полтова, Кортвуда Большого, Беркута. Джордас Верный объявлен пропавшим без вести.

» Командир Ярогора обнаружена в овраге под завалом прошедшего оползня, как было указано в отчётах поисков и допроса командира Турнье и Тины Шейли.

» Глава отдела аналитики Тина Шейли была найдена в доме для допросов в сильном истощении и бреду.

» Члены группы Турнье истощены, имеются навязчивые мысли прошлого, фрагментарные провалы в памяти. Отправлены в Лат Свадже.

» Через неделю, по возвращению группы аналитиков, разведчиков и боевого отряда на место происшествия, ни горы, ни деревни не было обнаружено.

» Благодаря заметкам, что вела Тина Шейли в ходе своего расследования, удалось установить, что произошедшее похоже на пространственно-временную петлю. Однако источника магической нестабильности обнаружить не удалось. Но если внимательно поискать в архивах — можно найти интересные сходства с некоторыми делами минувшего прошлого.

» Тина Шейли получает достижение:
По следу из красных ягод. Вся эта встреча с призраком, какие-то там петли — бред воспалённого сознания от воздействия магии; случайна, единична, далека и расплывчата, вот-вот уже забудешь. Пока не пойдёшь будить прошлое, у тебя будет шанс забыть.

Код:
[b]» По следу из красных ягод.[/b] Вся эта встреча с призраком — бред воспалённого сознания от воздействия магии; случайна, единична, далека и расплывчата, вот-вот уже забудешь. Пока не пойдёшь будить прошлое, у тебя будет шанс забыть.

+3


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [03.02 - 15.03 ТК] Красные Ягоды