Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

— Расскажи мне всё, леди дракон, чистую правду. Не жалей меня. Кажется, свет моих очей вчера вечером отключили за неуплату.
(c) Артано

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

– Не верьте своим глазам. – Джон усмехнулся. – Да и вообще, ничему не верьте.
(c) Джонас Йон

Кажется, что если переиграешь, все сложится наилучшим образом. Наивный самообман. Возможно, все кончилось бы куда печальнее. Никогда нельзя угадать.
(c) Николас Йон

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Как же хорошо, что коты не такие, как люди.
(c) Василий

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

В "Стражах", поди, не девочки-ромашки работают. А если бы работали, вот это было бы номер. И Киса непроизвольно скалится, дорисовывая вокруг лица блондинки ореол из белых лепестков. Красотища.
(c) Киса Мяу-Кусь

Движение. Стой! Еще одно в сторону. Больной ты ублюдок, прекрати! Дурманящий запах крови ударил в нос. Не смей! Брат, не смей умирать!
(c) Николас Йон

Подушечка выходила просто замечательная, так что едва ли кто мог бы усомниться, что вышивка гладью райских птиц уже выбешивала изрядно. Настолько, что хотелось послать заказчицу и сжечь все двенадцать подушечек.
(c) Ланс

Случайный прохожий мог бы назвать её как-нибудь по-дурацки — ну, «дверь», например (потому что именно дверью она, в сущности, и была), — но Тень отказывался лишать Машину её гордого статуса даже мысленно.
(c) Тень

Но вы, конечно, посидите пока в карете, отгоните её на парковочку, пожалуйста, и отдыхайте пока. Вечером увезёте меня домой в целости, ведь столько кругом упырей, неврастенических повес и всесторонних уродцев на дорогах...
(c) Артано

...Лидия помотала головой, расстёгивая липучки на груди. Это слишком, Оли. Да, Нокс сегодня невменяемый, ну так он же никогда вменяемым не был! Но нож можно и оставить. И пистолет.
(c) Лидия

Через неделю уже весь Шрамовый переулок знал, как сильно Руфус хочет в отпуск. А еще через неделю добрая часть шрамовых уже была готова оплатить плащу любую поездку, желательно куда-то за горы Хап, лишь бы не слышать его непрекращающиеся стенания.
(c) Руфус

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Почему-то в его голове образ «капитана» и «платья» ранее никак не совмещались, тем более, что платье – это же, считай, принцесса и все такое… Ох. Опять он об этих сказках задумался. Не к добру.
(c) Руа

- Чара Шайн… - повторил Роджер. Продегустировал имя. Снова усмехнулся. - Как будто кто-то начал произносить имя, но в процессе чихнул. Ну знаешь, Чара… пхчшайн. Да не обижайся.
(c) Роджер Доу

Бег. Он не прекращался. Ноги сами стремятся вперед. Рука намертво держит брата, словно он – единственный смысл на спасение. Впервые за все время в голове пусто. Совсем. Нет мыслей. Нет ничего. Даже усталости.
(c) Джонас Йон

— Простите. Вечер пусть. Добр будет. “Дамочка в беде”. Где?, — ужасно стесняясь, Грег снова обратился к случайному прохожему, надеясь что уж теперь-то ему повезёт.
(c) Грег

Махина говорила странно. Махина была все-таки вширь, а не в высоту. И это тоже могло стать проблемой. Она даже отклонилась, рассматривая монстра в талии. Мда. Проблемка.
(c) Чара Шайн

- Мряу мя? – Василий постарался вложить в мяуканье как можно больше вопросительной интонации, дабы человек уразумел, что пора уже чем-то заняться, кроме попыток продать никому ненужную ерунду. А голод... А голод и потерпеть можно!
(c) Василий

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Упустить зверину вот так просто — непозволительная роскошь, поэтому Кирион дождался, когда Гек (а что это Гек он понял сразу по характерному кряхтению) заорёт, как маленькая девочка, и вот тогда вышел биться.
(c) Кирион

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Не хочу умалять способностей вашего босса, но даже ему будет трудно превзойти в жестокости и садизме обычных людей, которые вроде бы и порядочные граждане, а загляни ты им в чулан — и заснуть потом не сможешь.
(c) Дэн Пэро

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ Торговец Кабула Кахетэм всё-таки выдал свою шестую дочь замуж! Сивушные пары до сих пор не выветрились из дома. Жених получил один из магазинчиков и щедрые 10 000 лайнов.
❖ Уже неделю закрыт популярный ресторанчик «У семерых воробьёв». Говорят, в последнее время было много отравлений, и Гильдия Торговцев временно запретила деятельность ресторана. А может, это происки врагов?
❖ По всему Валдену — от таверны «Старый грифон» до Фонаря Коппера — проходит длинная золотая нить, подарок Зунга. (подробнее...)
Июнь года Лютых Лун
❖ После заката над Валденом появляются две луны, частично закрывающие друг друга. Каждую ночь существа и предметы теряют цвета, превращаясь в свои монохромные аналоги. Участились приступы филлио.
❖ Пострадавшие от ударов молний вернулись в норму. Их родственники и друзья благодарят сотрудников Латт Свадже за своевременное оказание помощи.
❖ В Предместье неспокойно: кто-то из жителей поговаривает, что воочию видел Святую Питу, покровительницу монстров.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [19.06 ЛЛ] Свадж всегда один


[19.06 ЛЛ] Свадж всегда один

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

СВАДЖ ВСЕГДА ОДИН

19.06 Лютых Лун

Лечебница Латт Свадже

Эдриан Свадже, Софья Раневская

http://s7.uploads.ru/3UAQo.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

Самый обычный день в Латт Свадже, в который, как обычно, что-то идет не так.

Свобода Воли: нет

+2

2

В палате Анаис глухо скрипела летняя гроза. В палате было светло, и хотя барабанная дробь дождя крайне раздражала ее соседа, Карла, больного острым психозом, сегодня он был на удивление спокоен - и оттого девочка почти верила, что остаток вечера проведет хотя бы терпимо. На узком столике у окна к краю жались остатки овсянки: полчаса как прошел полдник, и по давно разученной легенде Анаис очень старалась, но осилила только половину тарелки.

На самом деле она смыла ее в уборной, именно половину - для правдоподобности, потому что никто не поверит, что она съела всё. Карл не сдавал ее еще ни разу, ведь от ее порции ему сверх меры отдаются печенье и чай. В психиатрическом отделении Латт Свадже они, наверное, были единственной валютой.

Диагноз Анаис - расстройство пищевого поведения, и один ее вид вызывал у обитателей корпуса невольные ассоциации со смертью; не белокурой прелестной Смертью, но той, что жила в другом мире - костлявой.

В коридоре послышались торопливые шажки - их Анаис узнала бы за версту. Она мысленно попрощалась со своим терпимым вечером.

- Анечка? - дверь тихонько открывается, и на пороге появляется Раневская - ее лечащий врач. Анечкой Анаис стала как-то спонтанно и давно - Мозгоправша на свой манер называла ее так с самого поступления пациентки в Лечебницу. - Анечка, ты хорошо кушала?

- Хорошо.

Софья проходит внутрь, дежурно здоровается с Карлом - тот не отвечает, - и бегло осматривает стол. Съела? Наверное, нет, но Соня не любит насильно кормить ее. Не любит по тысяче причин: жестоко, бесполезно, потому что - только симптом. И Соня делает вид, что полупустая миска ее убедила. По крайней мере завтракала Анаис при ней.

- Умница, - женщина одобрительно улыбается, давит вздох. Тишина. Снаружи раскатисто бахнул гром; Соня оборачивается к окну, но задерживается на нем как-то дольше положенного. У него нет ручки.

- Анечка, а хочешь - погуляем? В дождь наш сад особенно замечательный.

- Да такой же, -  Анаис отнекивается, но внутренне уже смирилась. Неделю назад у нее случился рецидив, а после редицива так просто не отстают.

- Ну ладно тебе, - Софья на цыпочках тянется к антресоли и вытягивает из нее клетчатый плед - в катышках до последней нитки. - Может, заодно поболтаешь там с кем? Карл, кажется, неразговорчив.

Девочка устало выползает из постели, сует худющие, бескровные ножки в туфли. Раневская тут же укрывает ее - Анечке всегда холодно - и берет под локоть. Действие, отточенное сотнями таких прогулок.

Они проходят мимо десятка одинаковых дверей, минуют балконный переход, и вскоре  однотонные светлые стены сменяются тепличным стеклом в витых рамах; по высокой прозрачной крыше стучат капли, а снизу, оттуда, где правят сливовые ветви, исходит легкий свет - будто бы лиловый туман. Сад белых слив Свадже был во всех смыслах чем-то большим, чем крытая оранжерея - в нем становится легче, в нем отступают тревоги, и Соня, будь ее воля, прописала бы всему населению Сказки навещать его хотя бы раз в неделю.

Раневская усиливает хватку, когда они спускаются по лестнице, медленно ведет подопечную вдоль перил, и отпускает ее только у статуи Латта Свадже - в центре сада. Анаис глубоко вдыхает полный фруктовым цветением воздух, смотрит на черную чашу в каменных руках основателя, и в ее впалых глазах происходит какая-то едва уловимая, добрая перемена.

- Такой же, - смешливо повторяет больная.

Они обходят постамент, и Соня замечает чуть поодаль знакомый силуэт - в тени белых листьев, сгорбившись на скамейке, сидит старик.

- Погоди минуточку, хорошо? - она кивает в сторону кривой фигуры. - Пойду, поздороваюсь с господином Свадже.

Анаис скептически поднимает бровь - с шизофреником общаться больше смысла, чем с Квентином Свадже; все это знают. Но она этого не озвучивает. У врачей свои терки.

- Господин Свадже, добрый вечер! Как вы?

Соня садится рядом, но ее появление не находит абсолютно никакой реакции. Заплывший взгляд старика сфокусировался на одной точке, расположенной где-то в районе его правой ступни, и он, обхватив ладонями голову, всё шептал:

- Один придет, трое уйдут, один придет, трое уйдут, один придет...

Квентин Свадже управлял Лечебницей дольше, чем Раневская жила в Сказке; а, может, и вообще дольше, чем она жила в принципе. Квентин Свадже - великий врач и, по Сониному мнению (и не только ее) - великий человек. Он лечил то, до чего другие не осмеливались даже дотронуться, в его руках Лечебница ширилась и крепла, обрастала новыми отделениями и исключительно талантливыми сотрудниками. И пусть двадцать лет назад Раневскую сложно было к таковым отнести, он принял ее в штат. Квентин сделал всё, чтобы она чувствовала - в Латт Свадже ее ждут. Она знала каждого члена его семьи, - он был ее другом, в конце концов. Они все были.

А потом он, Валденский колосс, пошел трещинами. Болезнь Сиббенсона съедала сознание Квентина постепенно, сначала - безобидными мелочами, вроде нечаянно перепутанных имен, потом - многолетними провалами в памяти, пока он не стал только мрачным, едва мыслящим отблеском самого себя. Так - уже пять лет.

Соня каждый раз надеялась, что при следующей их встрече что-то изменится; чуть просветлеет осунувшееся лицо, поменяются повадки - но нет. Сиббенсон не оставляет после себя почти ничего.

- ...трое уйдут, один придет, трое уйдут...

И больше Квентин не говорил ни слова - изо дня в день читал одну и ту же мантру, отрываясь от созерцания (или пребывания среди) слив лишь для приема пищи и короткого сна. О чем речь - никто так и не узнал. Соня испробовала на нем всё, что могла, начиная методиками, применяемыми при Альцгеймера, и заканчивая собственной магией - разум Свадже был либо закрыт, либо пуст, либо и то, и другое.

Иногда она думает - хотел бы он существовать так? Тот, Великий?

Но это - не в ее компетенции. Судьбу отца решает Эдриан.

- Ладно, - Соня поднялась, на прощание погладив его по плечу. - Отдыхайте, Господин Свадже. Если я вам понадоблюсь - я там же, где и всегда. Помните? Второй этаж, двадцать четвертый кабинет.

Снова нет ответа.

Она вышагивает обратно к Анаис, за ее спиной раздается хриплый вопль; Софья отдергивается и видит Квентина на полу, сжавшегося на мраморных плитах и истошно кричащего.

- Квентин, что случилось? - она наклоняется к нему, в груди нарастает паника; не потому, что она не видела припадков, а потому, что это его припадок. Как если бы на ее глазах рухнули пирамиды, а потом их руины рассыпались у ее ног. Она опять касается пальцами его плеча, а Квентин резко хватает бывшую подчиненную за запястье и, зареванный, болезненно воет.

Соня, с трудом вырвав руку из цепкой хватки, крикнула расставленым внутри сада медсестрам присмотреть за ним и понеслась обратно к лестнице. Вверх, прочь от слив.  Вверх, пробегая этажи. Вверх, пока она не окажется у кабинета нынешнего хозяина Лечебницы.

- Эдриан! - она отстукивает по его двери нервную азбуку морзе, сипит, пытаясь отдышаться. - У Квентина приступ, ты можешь спуститься?

Отредактировано Софья Раневская (2019-04-20 06:06:38)

+3

3

[icon]https://i.imgur.com/XxQS3k8.jpg[/icon][nick]Эдриан Свадже[/nick][status]панацея[/status]

"Я спал и видел сон.
Мой друг, иных таких
Я прежде не видал:

Сливовый сад и дом,
Белеющий забор меж них
И мглы чернеющий оскал.

- О боги, чей же это трон? -
Мой глас был тих,
Я изумленно вопрошал.

- Он мой! – хозяйский тон
Владычицы мест сих
Мне на вопрос мой отвечал."*

На пятом этаже лечебницы Латт Свадже всегда находился только один кабинет. Эту истину знал каждый клейменный кубком** будь то ребята из крыла альтернативной медицины, работники отдела свето-терапии или старушка Кэрол в регистратуре. Всего один кабинет.

Его кабинет.

Широкий, просторный, светлый; все еще помнящий те самые ночные лекции по магической хирургии, собиравшие полный зал и заставлявшие менее удачливых гильдейских студентов и потенциальных практикантов толпиться у дверей до первых лучей солнца.

Теперь же в этом кабинете царил полумрак, а постоянными гостями стали тревожность, раздражительность и недосып. Сегодня источников света было всего два: магическая сфера, именуемая Анализатором Рисков***, тускло мерцающая на рабочем столе, и редкие вспышки молний, что лениво просачивались сквозь тонкие щели задернутых жалюзи. Такие резкие всполохи света всегда пугали ниглумов в настенном террариуме, заставляя тех точно в неконтролируемом приступе метаться в своей стеклянной тюрьме. Эти крохотные бабочки чувствовали малейшие колебания магии лучше любого современного детектора гильдии Ученых.

Вот и сейчас они их чувствовали. Черные крылья переливались холодными цветами: голубым, синим, фиолетовым. Иногда где-то в глубине среди них мелькал и сиреневый. Совершенно скверная гамма, говорящая о том, что бушующая над Валденом гроза была вовсе не естественной прихотью Воли, а всего лишь магическим порождением одного из жителей сказочного мира, которая непременно вызовет рецидив у, по меньшей мере, десятка сказочных болезней.

За окном громыхнуло, и очередная вспышка пусть всего и на мгновение окрасила темный кабинет в привычный для него белый цвет.

Эдриан оторвался от книги и устало откинулся на спинку кожаного кресла. Сколько же он уже так сидел? Пять часов? Десять? Оглядевшись, Эдриан обнаружил свою сигару, зажжённую и оставленную в массивной керамической пепельнице еще утром, истлевшей до бела, а гущу, оставшуюся от заботливо принесенного вчера Иасой кофе, и вовсе высохшей.

Он еще раз бегло пробежал взглядом по истерзанному сырыми теориями листу прежде чем заложил им читаемую страницу и окончательно закрыл книгу на сегодня. Продолжительное чтение при столь тусклом свете награждало невыносимой глазной болью, впрочем, Эдриан искренне считал, что только через полное погружение во тьму возможно изучить такое понятие как "Смерть".

Еще одна вспышка.

Не успел его взгляд скользнуть по всполошившимся ниглумам, чьи черные крылья насмешливо блестели сиреневым, точно сливы из проклятого сада, цветом, как его веки налились свинцом и он провалился в сон.

Опять вспышка.

Из сна его вырвал прерывистый стук в дверь и приглушенный расстоянием взволнованный женский голос. 

"У Квентина приступ".

Удивительно, как одна и та же фраза может находить совершенно разные эмоциональные отклики в сердце у одно и того же человека. Эдриан помнил, как поначалу боялся её. От этих слов впервые за его короткую жизнь мужчину охватывало чувство беспомощности. Он буквально чувствовал, как истончалась нить, плотно связывавшая их как отца и сына. Раз за разом. Пока, однажды, нить не порвалась.

Потом все изменилось. Частота приступов усиливалась с каждым месяцем, а вместе с ней в Эдриане росла только злоба, сменившая чуждый ему страх. На что же он злился? О, на многое. В первую очередь, на самого отца, который в его глазах предал все идеалы Сваджей, доведя себя до такого состояния. Во-вторых, конечно же, злился на себя, на собственную слабость и недальновидность. Под третий же пункт попадало все остальное: прогрессирующая болезнь, неумолимо утекающее время и полное отсутствие прогресса. Вот так, вся эта злоба, тщательно сдерживаемая натурой архонта, и продолжала копиться в нем, пока…

…не прорвалась, когда Эдриан, наспех накинув халат, вылетел в коридор.

- О Воля, Софи! Ты отдаешь себе отчет о том, что творишь? – яростно сквозь зубы процедил Эдриан, ни на минуту не сбавляя быстрого шага. – Надеюсь, когда все закончится, у тебя будет разумное объяснение тому, почему ты предпочла потратить несколько минут на это бессмысленное поднятие ко мне вместо того, чтобы просто отправить мне винг. И я уже не говорю о том, что ты бросила пациента в таком состоянии. Это.. Это..

Эдриан наконец смог глубоко вздохнуть и взять под контроль выплескивающееся наружу раздражение.

- Это не профессионально, Софи. Как и то, что я трачу время на объяснение всего этого тебе.

Эдриан призвал свой винг уже там, на лестнице, стремительно несясь вниз, к саду. Он не стал дожидаться, пока золотистые нити, повинуясь грубому взмаху руки, окончательно сплетутся в привычную для всех форму, и принялся командовать на ходу.

- Двадцать кубиков виландипама**** внутривенно и МТК***** на первый уровень сада. Срочно!

Решение было спонтанным. До этого дня Эдриан и не думал использовать столь тяжелые, приглушающие саму память транквилизаторы на отце. Ведь виландипам был опасным, почти что запрещенным лекарством, способным в больших дозах провоцировать искусственную амнезию или полную потерю сознания. В любой другой ситуации Эдриан бы непременно тщательно взвесил такой риск, но недавняя вспышка гнева оказала неожиданный стимулирующий эффект на его решимость.

- Стиббенсон поражает ткани активных долей мозга не только на молекулярном уровне, но и на магическом. Следовательно, атаковать нужно с двух фронтов. – Эдриан все еще слышал шаркающие шажки Раневской позади себя, - Чем-то вроде сока виландеса****** и диазепама, Софи. Двадцать миллилитров такой инъекции хватит, чтобы на пару дней купировать сам процесс запоминания и стабильно замедлить прогресс в острой фазе. Я… более чем уверен в этом.

Еще на подходе в сад он услышал оглушительные вопли Квентина, и те подействовали на него как морок. Эдриан не помнил, как спустился вниз. Не помнил, как оказался на коленях подле отца. Не помнил, как на балконах оказались люди. Кажется, он сказал что-то грубое, потому как медсестры отпрянули от скорченного старика как ошпаренные. Когда его рука скользнула в карман халата и извлекла небольшую светящуюся сферу - ту самую, которая совсем недавно служила ему при чтении источником света, - Эдриан понял, что работает на рефлексах.

Словно по какой-то немой команде сфера вспыхнула, и по телу Квентина заплясали тонкие лучики света, а воздух вокруг наполнился сияющими рунами. Не многие, до сегодняшнего дня, видели Анализатор Рисков в действии.

В миг, когда широкая ладонь Эдриана легла на лоб вопящего старика, часть рун обернулась цифрами, определяющими различные показатели тела больного: его температуру, давление, пульс, сердечный ритм. Многие из них были красного цвета, что свидетельствовало о явном превышении допустимой нормы.

Среди них была и процентная доля памяти, пораженной прогрессирующим недугом.

Восемьдесят пять процентов.

Эти цифры пугали не хуже нескончаемого вопля. Равно как и отсутствие препарата, который до сих пор не принесли. Эдриан обернулся в поисках доктора Раневской в надежде, что она все еще тут и он не прогнал её во время помутнения.

- Софи, прошу, помоги с Квентином. Ему нужно скорее оголить рукав.

Дополнительная информация.

* - Э. Вайт "Дом жизни."

** - С незапамятных времен основным символом лечебницы Латт Свадже считается серебряная чаша, вписанная в нимб. Такую же эмблему, в основном на правом плече, носит весь персонал лечебницы на своей униформе. В простонародье работников Латт Свадже часто зовут «клеймёнными кубком».

*** - Артефакт невероятной силы, разработанный совместными силами Эдриана Сваджа и Моргана Монтгомери. Основная способность Анализатора заключается в приумножении вычислительных и аналитических умений до феноменальных показателей, обладая при этом возможностью визуальной трансляции оных. При всем этом, артефакт никак не влияет на умственную деятельность носителя и использует лишь те знания, которые имеются у хозяина сферы.

**** - Лекарственное средство на основе экстракта виландеса и бензодиазепина, обладающее сильным седативным, снотворным, противотревожным, противосудорожным, миорелаксирующим и амнестическим действиями. Усиливает действие снотворных, наркотических, нейролептических, анальгетических препаратов и подавляющих чар.

***** - Мобильный Телепортационный Круг.

****** - Природное обезболивающее. Сок, который выделяется цветками, при попадании на кожу вызывает онемение. При приёме внутрь есть шанс потерять сознание. Зелья и нектары на его основе используются в медицине.

Отредактировано Руфус (2019-05-13 21:25:38)

+3

4

Соня едва поспевала за ним - Воля, за Сваджем вообще мало кто мог угнаться. Будь у нее шанс, она бы зарылась в землю, чтобы не слышать его рычания, не понимать, что оно - заслуженное наказание. Она молчала, как молчат дети, разбившие родительскую вазу, со стыдом, каким раскаиваются преступники перед казнью. Что сказать? "Я боюсь"? "Этот раз - не такой, как все"? "Я не могу видеть его таким"? О, будто бы Эдриан хочет найти отца в младенческой истерике. "Я не хочу навредить"? Нет, Соня отлично знала, что делать. Виландипам она ставила не раз и не два; запрещай его, сколько хочешь, критикуй, а в сестринской психиатрического отделения он - заветная красная кнопка, к которой рано или поздно придется прибегнуть, потому что иначе - никак. Иначе - рыдания по ночам, разбитые окна и разбитые о стену лбы. И им не брезгуют.

Но этот раз - не такой, как все, и Раневская побрезговала. Неправильное слово - не посмела. Как она, ему, Квентину, может вколоть само беспамятство? Смести прах душевных его руин в кучку, затолкать его туда, откуда уже не вытащишь? Лучше пусть Эдриан ее презирает.

Ей и самой от себя тошно. "Непрофессионально" - меньший из эпитетов ей под стать.

Всё те же ступени, перила, он говорит, объясняет - нужно слушать. Если Свадж готов на такие меры, он в отчаянии; сложно поверить, что он, такой же непреклонный, как и его предшественник, способен его ощутить. Софья почти насильственно заставляет себя впечатать в голову каждую фразу, клянется себе - уж теперь, когда он тут, она его не подведет.

- Поняла, - кроткий кивок. Она вот-вот его догонит.

Снова гроза и снова крики. Едва живая, глупая надежда на то, что приступ пройдет как-то сам, сохнет и забивается в угол; ничего само не проходит, Соня. Она поравнялась с Эдрианом лишь на мгновение, только чтобы увидеть, как изменился он в лице - будто его вдруг хорошенько приложили тупым предметом или облили кипятком. Он срывается, еще на последнем пролете с яростью приказывает дурам-медсестрам разойтись - те послушно расступаются, и никто, кажется, даже не успевает заметить, как он добегает до старика. Из балконных окон лениво выглядывают сонные пациенты, одни безразличны, другие смотрят с почти-восторгом и почти-нетерпением - что-то происходит, а  зрелища им запрещены диетой.

Она должна была всё сделать сама и не мучить его, всего-то провести привычную процедуру. Глупость.

Запыхаясь, тяжело и жадно глотая воздух, Раневская наконец добралась до трагической сцены. Квентин хватался пальцами за мраморные плиты, беспомощно пытаясь царапать их остриженными ногтями; тело его били частые судороги. В руках Эдриана появилась сфера - Анализатор Рисков? Соня видела его всего пару раз, и никогда - так близко. Шарик вспыхнул, разлился нежными лучами, оплел ими Квентина, в воздухе - множество красных чисел. Она завороженно щурится в них, а уследить не может. Разглядела только одно, самое важное: поражение памяти - восемьдесят пять процентов.

Она замирает и тут же выходит из ступора - Эдриан просит ее помощи. Софи. Что-то внутри иногда вздрагивает, когда он так ее зовет. Сейчас тоже вздрогнуло. Она готова, она справится. Где этот проклятый виландипам? Соня озирается вокруг - новых лиц в саду не прибавилось. Ну что еще у них могло стрястись в такой поганый момент? В Сониной руке появился винг, она, не своим голосом, с отчаянной уверенностью (или уверенным отчаянием?) передает:

- Что с виландипамом и МТК в сад?

Тут же - ответ:

- Не можем найти ключ от шкафа с анксиолитиками, видимо, украл кто-то из больных. Ищем.

Софья впервые за долгое, долгое время ощутила нечто, похожее на злость. Так себя чувствовал пару минут назад Эдриан, да? Ключей, конечно же, несколько. И один - у нее. Она же лечащий врач, в конце концов.

- Сейчас буду.

И бежит обратно, а на ходу кричит Эдриану, - пусть перекричать Квентина и сложно, - что принесет лекарство сама.

Третий раз уже пробегает лестницу, огибает развилки коридоров, хлопает дверь в процедурную - оставшийся ждать ее медбрат с Телепортационным Кругом подскакивает, нервно оправдывается, а Соня только перебирает дрожащими руками связку ключей. Тот? Нет. Другой. Отыскав нужный, она наклоняется к потертому ящику, проворачивает замок и вытаскивает бутылёк заветного транквилизатора.

Четвертый забег вниз, медбрат - следом. Последние три ступени Соня перепрыгивает - плохая идея, когда в ногах путается длинная юбка, - и чудом приземляется на обе туфли.

- Подержи его, ладно? - женщина садится на колени рядом с Эдрианом, закатывает припадочному рукав; дряхлая кожа, дряхлые мышцы, скрипучие кости - да, это действительно когда-то был Квентин Свадже. Был. Теперь он - восемьдесят пять процентов пустоты, и Соня вот-вот превратит их в красивые, ровные сто. Она заправляет прихваченный с процедурского стола шприц полупрозрачной лазуритовой жидкостью, смачивает спиртом нужную точку, пытается отыскать верную вену - всё в теле Квентина дрожит, горит и не поддается. Раневская прикусывает губу. Просто укол, такие она делала еще девочкой. Чем быстрее, тем лучше - и она мягко вводит иглу.

Квентин постепенно стихает - ни громких звуков, ни лишних телодвижений. Образцовый старичок для судна и питательной смеси через капельницу. Веки прикрывают помутневшие зрачки, а изо рта, который он, видимо, не смог закрыть, медленно капает слюна.

- Всё.

Командуйте, господин Свадже.

Отредактировано Софья Раневская (2019-05-06 17:58:33)

+2


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [19.06 ЛЛ] Свадж всегда один