Зачем гадать, если дым не идет от лаванды и полыни, если не стучат друг о друга черточки-символы на косточках рун, если нет красивых, драматичных рисунков цветными чернилами на пахнущих веками картах?
(c) Уголёк

В отличие от самих стажёров, проклятье стажёра отдела разведки работало без нареканий.
(c) Лидия

Ещё не успев до конца осознать, что происходит, Лидия ломанулась к двери: вбегать в избу, тормозить коней и оплакивать летящий по привычному маршруту вечер.
(c) Лидия

Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Дети — это собрание вспышек-талантов, которые жизнь еще не успела загасить. Они видят мир таким, какой он есть: прекрасным, — и начисто игнорируют дурацкие правила, которые придумали взрослые, чтобы сделать вполне себе неплохую жизнь в разы хуже.
(c) Уголёек

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Август года Лютых Лун
❖ На смену двум лунам пришли два солнца.
❖ В Предместьях видели тень Зверя и слышали шепот Яги. Теперь все знают – они здесь, они вернулись. Некий Большой Бен из Валдена утверждает, будто видел как однажды ночью в здание гильдии Стражей заходила женщина с белыми волосами в окружении самых страшных зверей, которых он когда-либо видел.
❖ Во время дождей многие начали слышать таинственный шепот. По миру то тут, то там ползают сгустки тумана, словно они живые. Гильдия Ученых настоятельно рекомендует воздержаться от прогулок в такую погоду и стараться держаться подальше от скоплений туманов.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [07.12 СВ] Чужая душа – потёмки


[07.12 СВ] Чужая душа – потёмки

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

ЧУЖАЯ ДУША – ПОТЁМКИ

7 декабря, Синего Вереска

Гильдия Стражей

Лидия Оливиоли, Софья Раневская

https://pp.userapi.com/c854016/v854016052/1e52b/X3ZeIR22zbg.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Тень сказал, что допрос Пайнеки тоже в юрисдикции отдела разведки.

Лидия сказала, что такие допросы она в гробу вертела.

Пайнека сказала: «Не трогайте меня, я этого не делала, я клянусь, я этого не делала, Я̸̵̡ ̷̡͢͞В́҉̡̕͠С̵̡̛͢Ѐ̶̨͡͏Г̢͡О͘͘ ̶̧̛͟Л̷̛͏̢И̨̢͢͞Ш̷͜Ь̧͘ ̷̨У́͝Б͏҉͜͞Ѝ̸Л̸̛͏А̧̀ ̢͏̵̵Т̴̕͜͟О̛͡Ѓ̡͜͞͠О̸̶͠ ̢̀҉̧̀Р̸̧͞Е̶̨̛͜͞Б̨̛͠Ё̴̷̢̛͠Н̨͠͠К̸̶̀̕͏А́͝͝,̵̡̡҉ ̷̴̢П̶̸Р҉͘Я̴̷̢̨͝М̸̧͝О̡͝͞ ̛́͏̧҉Н̴̷̛А̡̀ ̵̡̡͏̨М҉͜Е̢̢͞҉С̶͘͞҉̴Т̡Е҉̡̀,̶̕͏̷҉ ̶̧͝͡Р͝͏А̨̧͡͝З҉͡О̸̴Р͏́̕В͟͡͏̡А҉͘Л̨͘̕͟͡А͘͜ ̸̡̕͝Е̕҉̡҉Ѓ̶͢͡͡О̴́͟ ̶͟͠Н̕̕А̷̨̕͡ ͢͏К̀У̶̛҉͢С̴̡͟͏͡К̵̨̀͏И̛͘,̕͘͘ ́͝Ч́͜͡Т̧́͞҉О̶̧̨̛̀Б̵͞͡͝Ы҉ ̷̵͘В͢͜Ы̴̸С͞О̸̨͟͏С̵̧̧А́͠Т̢͡͠Ь̸̷̷́͝ ̛͝К̴̛О͜͏̷̵͢С̡̕͘͢Т̢̨́Н̛Ы̶̨̕͝Й̧̢ ͠М͘͠О̵̷́͠͞З̵̷̧͜͡Г̸̸̡̧, пожалуйста, я этого не делала, пожалуйста, прошу вас, это не я!»

Эби сказала, что та сумасшедшая.

Вальтер сказал, что она просто косит под дуру и, если хорошенько ей вмазать, то всё пройдёт.

Джи Джей предложила оставить её на пару часиков в гостях (поболтать о девичьем); но Тень так злобно сверкнул глазами, что от этой идеи пришлось отказаться.

Им нужен был специалист, пока все они здесь окончательно не свихнулись.

Свобода Воли: да.

+2

2

Шёл третий день мучений и, честно сказать, они испробовали всё.

– Пайнека, давай попробуем ещё раз...

Шёл третий день и, если бы Тень (и здравый смысл) не запретил её бить, то, вероятно, они оторвались бы на ней ещё вчера.

– Ты Пайнека Джонс, верно? Человек, зарегистрирована как прибывшая в Валден тринадцать лет назад...

Вальтер однажды разлил на неё кофе. Говорит, что случайно, но, впрочем, этот ожог всё равно ничего не дал. Ровным счётом ничего не изменилось.

– Можешь расскзаать нам, где ты была двадцать третьего ноября Синего Вереска? Это было две недели назад...

Никакого результата. Ни крупинки. Три дня – и никто из их отдела не добился ничего. Даже Вальтер с его кофе.

– Тебе знакомо имя «Кевин»?..

За последние шесть часов они исписали около сотни листов бумаги. И это без учёта ругательств. Ни одно слово не похоже на правду. Ничего не сходится, когда Пайнека начинает орать, краснея от гнева и брызжа слюной, ни когда она заходится жалобными рыданиями и с готовностью идёт на контакт.

Ни одного слова правды.

Лидия с трудом подавила усталый стон.

Валден: город, куда попадают только те, кому никак не жилось в той второй реальности. Самоубийцы, не долетевшие вовремя. Солдаты, уставшие убивать. Разорившиеся дельцы. Жертвы катастроф. Пережившие насилие, измены и все сорта переживаний на любой вкус.

Вопрос: сколько в городе толковых психологов, способных вывести на чистую воду одну, всего одну неадекватную?

У этой неадекватной нет филио; люди из Латт Свадже заходили вчера. Ни один из анализов не подтвердился.
На этой неадекватной не проклятие; аналитики крутились здесь с самого начала, и они вполне уверены в своём решении.
Простой вопрос: косит ли она под сумасшедшую или с её крышей на самом деле не всё в порядке? Сколько психологов (психотерапевтов, психиатров – Лидия давно махнула на терминологию рукой) способны это понять?!

Ответ: кажется, только один.

Точнее, одна.

– Софья? Проходите, вот сюда. Мы с вами общались вчера, я присылала вам винг... – кто-то распахнул перед входящей девушкой дверь и, обернувшись, Лидия приветственно ей кивнула. – Я Лидия, Лидия Оливиоли. Можно просто Лидия, на ты. Можно просто Оли. Писала насчёт допроса подозреваемого... Вы ещё согласны за это взяться? Какая информация вам понадобится?

Вряд ли кто-то в здравом уме захочет читать все сто листов бессвязного бреда, но, если вдруг именно так работает психология...

Пайнека вновь заорала за стеной. Кажется, у Эби получалось вести диалог ничуть не лучше, чем у всех остальных. Лидия качнула головой с извиняющейся улыбкой: мол, простите уж нас, что мы вытащили вас общаться с орущей невменяемой бабой; Гильдия Стражей на чашку кофе уж не приглашает!

for Nick(s)|Софья Раневская,Лидия

Прописывай по преступлению любые детали, которые будет нужно, никакого плана действий у меня нет, ровно как и подробностей) Полная импровизация.
Но, если хочешь, могу это продумать и сделать всё происходящее немного более квестовым. Тогда цель будет реально докопаться до истины.

+3

3

Ты замечаешь на двери металлическую табличку: "С. Раневская", переступаешь невысокий порожек, видишь обои невнятного персикового оттенка - бледные, в мелкий цветочек, - и знаешь, что все твои самые грязные тайны останутся здесь. Ты скрепляешь это устно, расписываешься за это на бумажке. Ты защищен. О том, что ты вчера придушил дворовую кошку или пнул своего сына, знаешь только ты. И знает С.

Двадцать лет Соня строила свой островок безопасности, двадцать лет выслушивала жалобы, просьбы и угрозы тех, кому чужие скелеты в шкафу могли быть полезны. Иногда к ней приходили зареванные жены и молили: Софья, ну скажите же, что он тогда был с прачкой! И Соне было стыдно им отказывать - простите, конфиденциальная информация. Иногда приходили с многозначительными намеками: вы, Софья, молчите, да как-нибудь ненароком совсем говорить не сможете. Но на словах все Толстые, и намекающих приходилось со вздохом провожать из Башни.

Ее репутация безукоризненна, по крайней мере в рамках узкого юридического параграфа.

С. Раневская - психолог, которому можно доверять.

Так было до вчерашнего дня.

Черная коробочка нервно жалась по углам кабинета, ускользая из Сониных рук каждый раз, когда она вот-вот была готова ее поймать, и далась адресатке только с третьей попытки. Бегать за ней оказалось даже забавно, и Соне подумалось, что винга отправили с каким-то розыгрышем, только вот вместо остроумной юморески в нем скрывалось одно большое, неприятное нечто. Прошение, написанное скупо, устало и как-то обреченно - как когда долго пытаешься решить загадку, все подсказки кончились, а бросить ее нельзя.

Лидия Оливиоли, Отдел разведки. Убийство. Допрос. Невозможно установить достоверность показаний. Нужна помощь.

Если Соня поможет, об этом точно узнают - и, следовательно, заговорят. Коллеги и пациенты заподозрят ее в сотрудничестве со Стражами; а люди, проведи они хоть вечность в Сказке, всё равно сохраняют недоверие к полиции.

Она и сама им немножко не доверяла. И потому думала, что если не поможет, признание из подозреваемой вытянут уже совсем другими методами.

_______________________________

У Стражей - непривычно и странно. Повсеместное чувство научного азарта сменилось суровыми лицами и впалостью невыспанных глаз, и Соне, белоручке, не державшей ничего опаснее кухонного ножа, неловко среди них. Ее встретили, провели вглубь здания, в одну из множества зрительно одинаковых комнат; в комнате ждала сама Лидия - женщина с легким налетом птичьих перьев на коже, вид которой полностью соответствовал настроению ее письма.

- Рада знакомству, Лидия, - Раневская собралась пожать руку разведчице, когда из-за стены донесся ужасный панический ор. Соня съежилась, инстинктивно отдергивая ладонь и оглядываясь на крик - значит, пациентку держат совсем рядом. Обстоятельства для знакомства могли бы сложиться и пожизнерадостнее.

Прежде, чем дать согласие, Софья вызнала из их переписки самое подробное описание происшествия, какое может передать паршиво работающий винг Оливиоли. Пайнека Джонс заключила контракт с Фэйри тринадцать лет назад, жила в Валдене; работала кухаркой в одной из забегаловок и, по словам клиентов, готовила, как любимая бабуля - то есть замечательно и по-домашнему. Впрочем, удивительно в ней было не это. У Пайнеки - четверо детей, все - рождены тут, в Латт Свадже, от разных партнеров, отличаются крепчайшим здоровьем и отменным аппетитом. У Пайнеки не было ни одного выкидыша, и ее случай многим казался абсолютным чудом, а ученым - необъяснимым феноменом. На всю Сказку она была единственной известной многодетной матерью.

Пайнека исключительно добра к своим отпрыскам. Пайнеку не замечали ни за какими правонарушениями. И оттого весь город особенно ужаснулся, когда ее, прозванную Валденской Матушкой Гусыней, - или кого-то крайне на нее похожего - нашли с девятилетним Кевином на руках. Кевин был изодран, покрыт следами укусов, а из того, что когда-то считалось его спиной, торчали тоненькие обглоданные позвонки, из которых, казалось, что-то высосали.

Это случилось на окраинах, и когда обнаруживший ее сапожник привел Стражу на место преступления, Пайнеки и след простыл. Сапожник видел ее лицо, знал Пайнеку так же хорошо, как любой другой ее посетитель, и уверял, - Богами клялся, что Кевина сожрала именно она.

Несколько дней Джонс не появлялась ни дома, ни на работе, и лишь спустя три ночи ее задержали - кухарка выбирала продукты, чтобы приготовить любимым малышам суп, и уже была в беспамятстве.

Лидия виновато улыбнулась, а Соня, тряхнув головой, натянуто улыбнулась в ответ. Если Пайнека и правда сделала то, что ей предъявлено, ощущения от сеанса будут не из приятных.

- Я... да, согласна. Вы, - нет, извините, - ты можешь показать мне госпожу Джонс? Я помню всё, что ты писала, и если сегодня за ней не наблюдалось ничего из ряда вон выходящего, лучше как можно скорее приступить к делу. Она в порядке? Физически.

Более тактичного способа узнать, били ли Пайнеку, Соня не придумала.

for Nick(s)|Лидия,Софья Раневская

Скажи, если где-то совсем дикие логические дыры и надо что-нибудь исправить

Отредактировано Софья Раневская (2019-04-12 03:23:58)

+2

4

Люди относятся к Страже по разному. Уважают. Боятся. Ненавидят.

Чаще, конечно, боятся и ненавидят. Это первая жестокая истина, с которой сталкивались новоприбывшие Стражи – далеко не все из них привыкли к подобному обращению. Некоторые из них трепались, что у них-то в реальности полицию уважают! Лидия не особенно верила. Люди везде одинаковые.

В Сказке с этим было даже легче. Если там, за пределами этого мира, не существует магии и проклятий, то, выходит, вся чернуха, совершающаяся там, совершается людьми по доброй воле – картинка не особенно радужная.

– Нет, Софья. Её никто не искалечил. Не буду скрывать, мне хотелось пару раз. Но это не относится к моей работе. Будете кофе?

Может быть, эта кружка на Пайнеку не опрокинется.

Стук в дверь допросной, и Эби тут же послушно оттуда ретируется – Лидия спорить готова, что та и сама уже не рада выпавшей возможности поработать. Она качает головой и пожимает плечами устало. Что же, ничего другого и не ожидалось. Кажется, уже поздно признавать свой план с психологом заранее безнадёжным?

– Пайнека? – она могла бы поговорить со стеной. Без шуток, в этой чёртовой гильдии куда больше шансов добиться внятных показаний от стены: ещё после того, как в кабинете Тени на двери появился непомерно говорливый рот...

Пайнека в тихом своём состоянии. Она не поднимает глаз и как будто вовсе не слышит обращённых к ней вопросов. Раскачивается легко из стороны в сторону, напевает что-то под нос. Ужасно хочется посмотреть на то, как Софья будет с этим работать. Даже не из злорадства – из любопытства.
Лидия проверяет всё ещё раз: сцепленные со столом наручники, кожу под которыми Пайнека уже изрядно разодрала (и Стража здесь не при чём!), охранные чары по всему периметру... Здесь должно быть достаточно безопасно, чтобы впускать постороннего человека.

– Вы можете проходить, – она делает приглашающий жест рукой.

+1

5

На пороге она отпивает кофе, ёжится - попросить сахара Раневская отчего-то постеснялась, да и не до того сейчас. Главное - набраться сил. Выспаться перед такой пациенткой ей всё равно не удалось.

Следует жесту Лидии, проходит внутрь. От Пайнеки дало мертвечиной; не тем даже естественным страхом, какой испытываешь, смотря в лицо убийцы, - когда знаешь, что он убивал, - а едва уловимым чувством душевного разложения. Соня замечательно его знает. Не нужно ставить витиеватых диагнозов, чтобы видеть, что что-то не так.

- Здравствуйте, госпожа Джонс, - подходит ближе, улыбается, пытается чуть заглянуть в глаза. Пайнека не реагирует. - Как вы себя чувствуете? Хотите чего-нибудь?

Ничего.

Наверное, Оливиоли ее засмеет - будто уже не спрашивали.

- Пайнека, - Соня перебирает пластинки самых нежных, доверительных своих голосов, и на нужной - "дружеской" - выдавливает нераспробованное языком имя. - Меня зовут Софья. Я здесь, чтобы вам помочь. А вы очень поможете мне, если расскажете, что сейчас чувствуете, хорошо? Я сяду позади вас, а вы говорите всё, что придет на ум. Вы не против?

Пайнека напевает.

Видимо, методы Латт Свадже тут не подходят.

Раневская опускает руку в карман, ощупывая записную книжку, поворачивается к Лидии с неловким пожатием плеч - извините, госпожа, попробуем иначе.

Тут из-за стола хриплое:

- Хочу...

Соня, как собака на свисток, склоняется к подозреваемой, вглядывается в болезную мимику с нескрываемым интересом.

- Чего хотите, Пайнека?

- Хочу... хочу...

Глубокое дыхание. Джонс медленно поднимает лицо, смотрит на Соню, но сквозь, мимо  нее - на Лидию. И вдруг срывается, расшатывает стол, впивает сталь наручников в истертые запястья, и кричит, кричит ужасно и оглушающе:

- Х̶̧̛О̴̧̕Ч̸̢̕У̷͜͡ С̷̨͡О̶̛͜Ж̴̢̛Р̸̡͡А̸̕͜Т̶̧͞Ь̸̧͡ Т̴҇͢В̶̧͠О̷̕͢И̴͜͠ Г̷̢͡Л̵҇͜А҉͢͠З̵̢̛А̵, -пьяно ухмыляется, брызжет слюной Раневской в лицо. Ошарашенная Мозгоправша отшатывается, озирается туда же, куда с жадностью вопиет Пайнека. У Оливиоли глаза - серо-голубые. Почти такие же, как и у нее самой. Почему из них двоих - она? - Т̴̢͞В̷̨̕О̵̛͢И̶̢͠ Г̴̧̛Л҈̡̕А̸̡͝З̴͜͞А̸͜͠ П̸̢̕О̷̢͝Х̶̨͝О̷̛͜Ж̶̢͞И̶̡̛ Н̶̢͡А̶̧͠ М҈̧͝А҉̕͢Р̷̧̕Т̷҇͢И̸̢͡Н̵̢͠Ы̵̧҇.̴̡̕.̶̢͞.҉̧҇...  У̴̧̛ М̸̧̛А̴͜͝Р̴͢͡Т̸̡͠Ы̷҇͜ Ч҈̨͠У̸̢͝Д̶̧͠Е҉̢̕С̵̧̛Н҉̢͞Ы҈̧̛Е̸̧͡,̴̕͜ , М̶͜͞А̴̕͢Л̶̢͠Е̵̨̕Н̴̧҇Ь̶҇͢К̸̨͡И̸̡͠Е̸̨̛ Г̴҇͜Л̸̡͡А҉̡̛З̵͢͞О̴̧̛Ч҉̛͢К̸̢͞И̷̛͜.̸.  Х̵͜͡О̴̢̛Ч҈҇͜У̶̡҇ У̶̧҇В҈̨͠И҉̛͜Д҈̢͡Е̶̢̕Т̸҇͢Ь̸̢̛,̶̨͝, Ч̷̨͞Т̴̢҇О̵͢͡ О҈̧͝Н̴̢͝И҉̨͡ В҉҇͜И҉̨̕Д҉̡͞Е̸̕͢Л҈̨͞И̷͜͡.  Д̴̢͡А̴͢͞Й̶̛͢. Д̶̨͠А҈̢͠Й̷͢͞ М̷̢͝Н̵̧͞Е!

Одной ладонью утирает слюну с щеки, другой - раскрывает блокнот. Боковым зрением замечает разлитый по полу кофе.

- Пайнека, что... что за Марта?

- В҈̨̛Ы̷̢҇К̶̡͞О҈͜͠Л̸̨͡И̸̢͝ И̷̡̕Х̶͜͞.̷҇͜ . В҉̨҇Ы̴̢̕Р̶̨͠В̸̕͜И̴̡͞.̸̡͡ . П̶̧͡Е̴͜͞Р҈̨̛Е҈̧҇Ж̵̡̕У̵̡͠Й҉̡͝,̸̨͞.  О҈̧͞Т̴̢͝Д҉̨̛А҉̨͞Й̵̧̛ М̵̡͞Н̵̢̛Е҈̢͠!̶̕͜ !

Визг застилает уши, Соня давит в себе страх. Пайнеке, видимо, плевать на нее; и, сколько ни ужасайся, ее это не оттолкнет. Теперь ее работа - чисто техническая. Но если Лидия ее так же мало интересовала все дни допроса, конкретно в эту минуту, в этот час, что-то отличается. Терять этот момент - терять Пайнеку.

- Лидия, говори с ней. Провоцируй ее. Допрашивай. Я начну, но говорить придется тебе. Если что, я тебя направлю. Пожалуйста.

Три шага, и Софья уже у нее за спиной. С трудом концентрируется на макушке - Джонс трясется из стороны в сторону, то запрокидывая голову вверх, то вытягиваясь всем корпусом вперед, к своей надзирательнице. Пальцы обхватывают огрызок карандаша и врач, не глядя, давит грифелем первую строчку:
Марта. Лидия. Глаза. Хочет съесть.

------------------в голове Пайнеки Джонс------------------

Соню захлестывает, дикой, необузданной волной накрывает радость. В ее детских, маленьких ладошках - россыпь бурых, белых, песочно-рыжеватых перьев, и чувствуются они намного мягче, чем должны. Мягче, потому что желаннее - разве желают обыкновенный пух, которым набивают подушки? А эти Пайнека - ждала. Жаждала.

В ногах лежит птица.

По ощущениям - живая. Теплится где-то внутри, бестелесная.

А на земле - мертвая.

------------------

Отредактировано Софья Раневская (2019-05-21 06:49:25)

+3

6

for Nick(s)|Софья Раневская,Лидия

Софушка, я всё-таки проведу это как лёгкий квест, если вы не против) Я придумала всей этой истории развязку и теперь прямо хочу её изящно сюда ввернуть.
Не будете против лёгкой смены формата? Я продолжу писать за Лидию, на Волю переключаться не буду, но ответами Пайнеки и образами доведу вас до финала IYKWIM. Ваша задача – правильно наподсказывать Лидии, в каком направлении двигаться, и правильно истолковать всё, что будет дано.
Но можем продолжить и классически, я не настаиваю.

Лидия знает, до куда способна достать Пайнека этим своим рывком. Выучила до миллиметра за последние дни. Софья вне досягаемости, но Лидия всё равно шагает непроизвольно вперёд, напрягаясь.

Чшш. Нет. Она знает, что делает... наверное.

На чужие указания Лидия кивает без лишних вопросов. В конце концов, Софья уже вытащила из Пайнеки новую историю: про Марту и глаза – это что-то новенькое. Такого они ещё не слышали, и Лидия цепляется за эти свежие слова будто когтями.

Скрипит стул. В тишине шуршит, стенографируя, чей-то винг.

– Эти глаза, Пайнека? – Лидия даже оттягивает веко, усмехается дразняще. Сколько бы Пайнека не дёргалась, наручники сдержат. Должны сдержать. За Софью всё-таки страшно. – Вот эти мои отличные глаза? Знаете, а ведь мы с вами похожи. Я тоже иногда хочу сожрать чьи-нибудь глаза... Мышиные, например. Хотите мышиных глаз, Пайнека? Они вкуснее, чем у мышки-Марты?

Знакомое имя. Лидия клянёт свой склероз: Марта, Марта, да что за Марта?! Доходит не сразу. Марта. Старшая дочь.  Вот так всё просто? Просто идея фикс сожрать собственных детей? Банальности.

Пайнека глядит на неё с безумной насмешкой.

– У̷̧̛̀͝ ̨͝Т̶̢͟Ѐ̷̢̀Б̴͡͝Я͘̕͜͢ ̸̵̛͘Е̸̨͡͝͏Ё͜ ͏̨͡͏͜Г̷̡͠͏Л̶̀̕А̴̡́З̧͢͟А͘͝ ̧͠И̴̡ ̶̢̛͞Т͏̨Ы͘͟͡͠ ̀͡҉У̵̀͡М̕͏Р҉Ё̶̛͢Ш̶̛͞͏Ь̡̧̧͢, – делится она, достаточно даже спокойно, и в следующую секунду взрывается криком. –
͜͞҉Б͜͠О̵̛͠Л͘͜Ь͏̶Ш̷͜͞͞Ѐ̸̵͞ ̷̢͡͠҉Н̷͘Е̸̷͜Т̡͘,̵͜ ̶̴̢̕Н͝И͜͝͏К̡͜҉О̢̧̀̕Г̀҉̸͢О̸̡̢́͢ ҉͟Н̸̨̀͘Ѐ̧͝Т̷͢͞,͏̢̛͟ ̨̡́͢͡Т̴̕Е̨̢͟П̡͞Е̨́͢͡͝Р͠͝Ь͟͡͡ ̵̕М̧́͟О̨͡Ж̧́̀͝͡Н̴̧̡́͜О̧͏̵ ̴̢͠͝͝С̧͢͞О̛̛͠Ж̵͘҉̨Р̛́͢͡А́̕Т̷̕͘Ь̶̕ ̸̢͘В̵̵͠Ы̷͜͠͡С̴О̴̧͝С̧͏͝А̸̡̕͘Т҉̷҉̶Ь̴͠ ̸̴̶Ќ̵̷͟О̡̨С̶͟͝Т̛̀͘͜Н͏̢̛͘Ы̀͏Й̴́ ̸̢̧̛͠М҉͜͡О̀͠͏҉З̵̶̢̡͘Ѓ̶̧͟,̀̀҉ ͏̷̧̡͘Э̷̶̷Т̵͞О̧͟͝ ́҉͏͡С̢͡Л͜͞͏̷А̷͟͢Д̡̨̀͏К͢͡О̀́͝Е̕͞҉ ̴̵̢͝М̷̡̢́Я̕͡С̸͢҉̀́О̷͘҉͘.͝͏̛̕͢

– Но никак не дотянуться, да? Ни до меня, ни до мышки-Марты... –  вести допрос вот так – поприятнее, чем в рамках протокола. Знать бы ещё, что видит Софья в чужой голове... Нет, Оливиоли, это вовсе не зависть! – Какую историю придумаешь на этот раз?!

Женщина практически повисает на цепях, выплёвывая невнятные ругательства до хрипоты. И стихает так же быстро, пустым взглядом утыкаясь в стену.

Может, стоило всё-таки как-то помягче?.. Лидия адресует Софье вопросительный взгляд. Если уж та умудряется копаться в чужой голове, не теряя при этом себя, то хочется верить, что она всё же понимает, что делает.


В голове Пайнеки сломанные часы.

+2

7

Она - они - набрасываются на птицу, когда Лидия оттягивает веко. Дразнит, ворошит - зря. Они жадно вырывают крылья, выкручивая в суставах, обгладывают тонкие косточки; пытаются прокусить их до самой сладкой начинки. Во рту привкус металла и гнилистого сырого мяса. Софья никогда не пробовала ни того, ни другого, и у нее - той, снаружи, едва получается сдержать в желудке обед.

Сглатывает.

Замечает, что у птицы уже нет глаз - иначе, кажется, к трапезе приступать нельзя. У Пайнеки свой этикет.


«Но никак не дотянуться, да?»

Грохот. Грохот над головой, слева, справа и даже из-под земли. Остатки тельца плавятся, утекают сквозь пальцы, растворяются в теплой молочной пенке, лужами залившей по щиколотку. Пайнека поднимает голову, незатейливо утирает губы рукавом. Впереди - часы. С маятником. Такие, из которых наверняка выскакивала бы резная кукушка, не будь они разбиты, сломаны до основания - щель приоткрытой дверцы показывает искривленные внутренности шестеренок. Рядом - девочка. Рыжая, кудрявая, с россыпью веснушек на лице и неприкрытых локтях. Марта.

У Марты на плече мышка. Вьется, бегает по ней, веселит хозяйку щекоткой маленьких коготков. Видимо, Пайнека восприняла слова Лидии буквально.

Тишина с легким налетом белого шума. Софья слышала как-то, что он - только звук собственной крови в ушах.


Джонс молчит, опять заинтересованная больше стеной, нежели Оливиоли. Когда стена надоедает ей, женщина и вовсе опускает лицо на стол, прячась в копне грязных волос. Значит, что-то пошло не так.

Лидия хочет совета.

- Наращивай потихоньку, - Раневская, не отрываясь от затылка пациентки и, почти не моргая, машет карандашом в воздухе, как бы дирижируя постепенный переход темпа. Как в музыке. Сначала неслышная струнная партия, потом - первые духовые, вторые, и в конце - катарсис, в котором промедление ставит под удар весь успех композиции. Стандартная схема ее сеансов, хотя она и не уверена, что стандарты уместны в этом конкретном случае. Что это? Простой бред? Психопатия? Может, вообще биполярное?

- Начни вкрадчиво. Потом - как сейчас, напирай, вытягивай. Она слишком переменчивая...

По крайней мере, судя по штилю в Пайнековой черепушке, Соню она не слышит.

- И спроси про часы. Сломанные.

Отредактировано Софья Раневская (2019-05-31 05:22:42)

+2

8

Лидия включается в игру быстро, подстраиваясь под наставления Софьи.  Это несложно. Это интересно. Значительно интереснее,  чем прошлые три дня.

– Хорошо. Хорошо. Начнём сначала, Пайнека? Расскажите о себе? О своих детях? Что они любят, на кого больше похожи... – Лидия откидывается на спинку стула. Пайнека не произносит ни слова. Всё так же лежит, не поднимая даже лица, и только чуть вздымающаяся от дыхания спина показывает, что ещё нет нужды бежать за врачами. Жива. Просто снова молчит. – Ваши дети, Пайнека. Кевин. Марта... – короткий взгляд в разбросанные бумаги. – Леон и Тереза...

В голове Пайнеки четыре чёрные тени. Скалят зубы. Рвут мясо.

Никакого ответа. Гортанное рычание откуда-то из-под комка этих грязных спутанных волос. Софья, небось, думает, что они заключённых не кормят и в душ не пускают. Они же звери, а не Стража.

– Кевин, Пайнека. Вы помните Кевина? – вчера она, кстати, выговаривала Стэну, что описывать в таких красках мёртвых детей – это вообще-то неэтично Сегодня, кажется, уже всё равно. Надо перед Стэном извиниться что ли... – Кевин. Ваш сын. Найден мёртвым. Кто-то пытался сожрать его, Пайнека, не знаете, кто это мог бы быть? Высосал спинной мозг. Из каждого позвонка...

– Я̶̧̡́͡, – она поднимает голову так внезапно, что Лидия вздрагивает. И смотрит прямо в глаза, на какую-то секунду будто бы даже адекватно. – Я́ его ̴съе̶ла҉. ̧С͟о͘жр̧ал̢а̡ мо͢зг͠. Обгл͜од͟ал͟а к̕ос͞т̷и.̕ ͟И͏̢̢͏͏ ̵̕ч̶̸̡̕т̢́о̴̀҉̛?̵̛́͝ Я̛͘ ͏̸̵͘͡С҉͘О̵̛͜Ж͡҉̨́͞Р̶̡͟͞А̷̵̡̛͠Л͏̕А̶͡͞ ̴̴̀͟͡Е͟Г̶О̸̛,̵̀͏ ̷́̕͏И̴̡ ̨͟͜͞С҉͢О̷̛̕͜Ж̶̨͢Р̸͠У̵̕͠ ̡̕͜͡Т҉͝Е̷̧Б̷̡͜͟͡Я̢͢͢͝,̶̷̛̕ ͏̸͞͞С̨̕͞О̧̢́͘̕Ж̢́̀͏Р҉̶̷̀У̸̸̡̢ ͘͠Г̨̛͏͜͠Л͢͡А̢͜҉З̷͡А̧̀́͠͞,̛́ ̶̵̛͟͡Е̵̷̨̡͢Ё̶̛̀͟ ̢̛͜͠Г͏̸̡̧̀Л̷̢̛͢А̛́͘͟͠З͏̴͝А̷͘,̡͝͞ ̀͟͏̵Т̛͜͠͏́В͞҉͞О̀И̵̷̷ ́͟͞҉̕Г̧҉̸Л̶̸А̕͞З͏̸̶А̧̡͠.̵̶.́̕͢.̶͡҉

Всё начинается вновь. Лидия вздыхает.

В голове Пайнеки отполированный до зеркального блеска щит. Запятнан кровью, изрублен. Изгрызен.

Интересно, Софья видит хоть что-нибудь полезное?

– Снова мои глаза? Откуда такая фиксация на глаза? Мои меня и саму устраивают... – о чём там Соня говорила? – Пайнека, расскажите про сломанные часы?

Удивление в глазах. Секундное непонимание: её спрашивали про детей, про рутину, про её покупки в тот день, про то, не хочет ли она всё-таки привести себя в порядок, и не станет ли от этого сговорчивее, – но никто не додумался спрашивать её про часы. Пайнека ведёт плечами.

–  Н͢е͜͠ ͟з̀͘н̧а͠ю. ̢͏Т͘а́͝к̀͢ог̷о̴ ҉̕н͠е̨̢͟ ̵̵з̕͡͡н̀͜а̢ю͞.̴̵

В голове Пайнеки старое зеркало. В нём отражаются часы, но перед зеркалом часов нет.

+2

9

Четыре короткие тени - ягнята с волчьими мордами, душегубы - появляются одна за другой, отзываясь на имена гортанным рычанием. Кевин отгрызает первый кусок и проглатывает с чавкающим, полным удовлетворения звуком; Марта - выплевывает косточки той самой неудачливой мышки, благодарит ее за игру; а Леон с Терезой, расталкивая прочих, с исключительной детской жадностью хватаются за один шмат и тянут, тянут, пытаясь урвать себе больше, оба - в свою сторону, пока плотные волокна не поддаются.

Пайнека тоже рычит - снаружи. Кажется, отойди подальше - и тени, повинуясь законам оптики, вытянутся в точные копии матери. Молоко под ногами заливает красным, и Софья, ощущащая себя - вместе с Пайнекой и ее детенышами - безумной, пугаясь накатывающей материнской гордости (предвкушении чего-то?) пятится назад.

Кевин.

Голос Лидии эхом расходится в окружающей пустоте. Кевин - тень его - столбенеет, чтобы секундой позже издать болезненный предсмертный вой; мальчик кривится, ломается по позвонку с пронзительным хрустом. Совсем игрушечный. Соня хочет закрыть глаза. Не смотреть.

Не может.

И тогда она бежит; бежит прочь от часов, падает вниз - будто бы глубоко, а на деле - всего слоем ниже.

Здесь покоится щит. Щит явно любят; он чист до того, что Софья видит в нем свое отражение. Грязные темные волосы. Нечеловеческий взгляд. Улыбка, похожая на оскал. И щит явно ненавидят; на нем - свежие брызги крови и следы от зубов. Софья ощупывает острые впадинки. Похожи на человеческие.

Неужели всё так просто? Всё - правда? Зачем?

Вопрос о часах - мимо. Часы - время; время для Пайнеки не идет, времени в мире Пайнеки будто и нет вовсе, но зеркало не обманешь - в нем-то, только что вытянувшемся из щита, отражается всё: циферблат, стрелки эти... Софья оборачивается - ничего. Тогда женщина касается зеркальной поверхности пальцем, и он тонет, его тянет внутрь. Раневская поддается, окуная голову в тающее стекло.

Темнота. И только глаза - яркие, серые, те самые, заставляющие Пайнеку каждый миг своего заключения смаковать дорогие воспоминания прошлых дней. Глаза - везде. Щурятся, округляются, моргают невинно. Как если бы Пайнека старалась запечатлеть каждое их выражение.

- Спроси, что именно она видит в твоих глазах, - Соне по-прежнему не хочется верить, что Джонс - убийца; по крайней мере - намеренная, бытовая. Что-то не сходится. Глаза ведь - зеркало души.

Больная психика воспринимает такие фразы  буквально.

- Покажи ей их поближе, пожалуйста...

Приближаться к потенциальной людоедке - не лучшая идея, но Лидия ведь обучена самозащите?

  - Спроси, почему ей так нравится мясо? Что она из него может получить? Узнать? Почувствовать?

+3

10

«Лучше бы вам, Соня, быть уверенной в том, что вы делаете...» – Лидия улыбается одним уголком губы, пряча нервозность. И наклоняется к Пайнеке ближе, не пересекая, впрочем, ту черту, за которой опасность, до которой Пайнека ещё дотягивается.

– Поговорим про глаза, Пайнека? – Лидия заглядывает в чужое лицо, не отводит взгляда, выдерживая чужой, безумный, и нарочито медленно моргает. Глаза Пайнеки светятся сумасшедшей ненавистью, глаза её – как топкая бурая трясина, из которой ни выхода нет, ни входа не найдёшь; спрятан за комом волос и нахмуренной злобой. – Что такого в моих глазах? Что именно вы там видите?

– Н̨̛͡͡Е҉͜͜Н̡̀̕͡А̶͏̕В͟͢͠И͢͠͠Ж͏̡͟У̵͢͢͜͠ ͜͠͏Г̴҉́͢҉Л̨͝͡҉А̵̧͘͜͟З̕͟͡А̴̨̢͘,̴͜͜͡͝ ͏̴Э̛͟Т̷̡͡И̸̛ ̴̡̛̕͜Г̛͝Л̸̷̛А̢͢͝З̵̷́̕͠А̀́͟͟͡,̶̵̵̀ ҉̛͟͝͞В̸̶̀Ы͟͠͠С̴̸О͜͠С̴̡͞У̡̡͘ ͡В̴̧̡͝҉Ы̛͘͢Ц̸̀А̵̵͞Р̵̶̧͝͏А̷̶̡͡П̡͢҉͠А́͝Ю̷҉ ̨̡̕͜͡В̢́͞Ы͏͠С͘҉͘͝К̴̴͘͢͝Р̨͜Е̵̧͘Б̶̷̕͜͝У̶̴ ̴̧͘͝В̛Ы̷͝Ж̢͘͞Р͏́У҉͘ ̵̨͞Г͞͏̶͢Л҉̀А͏͜З̷̡̧͘͡А̴̷̛̛ ̧̢͟͟Т̴̨Е͘͟͜Б̸́͜͡Я̀҉̡͞ ͜҉Г̵̡Л̵́͜͞҉А͘͝З́͞͠͞А̛͢ ̷͝М̢̀͘А̧̛҉̕͝Р҉̴Т̷̴̢̛̕Ы̷ ̸͘͝Г̵̴̷Л̡͘҉҉̷А̨͘З҉͢А̨͟͜ ̴̀̕К̸̢͠Е͠͝В̵̡̛И͘Н҉А̕͡ ̡̛̕͞҉Г͠͝Л̢́҉А̶́З̸̢А̧̛͘ ̷̀Л̡̀Е̷̸̢͘͟О̨͠Н̷̸͞А̨̧ ̨̛́Г̸͟Л̛̕͟͢А̧͠З̸̧̡̕͢А̶̢̀͘͝ ̸̡Т͏̸̛Е́̕͟͠Р̴͝Е̧͞З҉҉̡͝҉Ы̷̸̷͜͝ ́͟Г͠͏̕͝Л̨̛А́͝҉͜З̀̀А̴̡̀ ̨́͟͠Ѐ͏̢Ё҉͢ ̷̕͘Г̛̛Л͟͢͠͝А͏̶̸͏З̶̧̡͞А̧̧͜͟ ̵̨͏Е̴̧̕͡͝Ё̸͢͞ ̡́͡͡Г̸̶҉̡Л̴̀͘А́͞З̢́͝͞А̵̕̕͡ ̷Е̧̨̛Ё̨̀, – Пайнека будто входит в одной ей понятный транс, раскачиваясь и не замолкая ни на секунду. – .̵̡̧̢̕.̶̵̶͢.̷̷̧̢Е̧̨͏Ё͏̡͜͢ ͢͟Г̀́Л̴̨̀̀͏А̸̶̸̛́З̸͢͝А͏̵̨͞ ̨̀Е̸̷̷̨͜Ё̶́ ̛͟Г̨͡Л̧̕͡А̕З̸̴А͟ ̢͘Ѐ̷҉Ё̸́̕

В голове Пайнеки клетка, золотая, ухоженная, моргает с прутьев сапфирами. За клеткой – зеркала.

– Кто «она», Пайнека? – слышать это не впервой, но она не отвечала никогда. «Она» – это Марта? Тереза? Кто-то ещё, о ком пока никакой информации не удалось выдрать из чёртовой сумасшедшей? – Где «она» сейчас?

– Н̕Е̨̢́̕Т́͠ – с некоторым удовольствием даже сообщает Пайнека, наклонив голову. – Ѐ̴͝͝Ё͟Б̧̀О̶͜͏̀Л̷̛͘͝͞Ь̢͟Ш̸̢Е̵҉Н͏̛́́̕Е͡͡Т̕͡,̧̨ ̸̡̀͟͡К̸̕҉́У́͘Д̸͞͝͞А̸҉̛ ̴̀͟͢У̀Ш̴̧͢͜͠Л̕͏А̨͘,̵̶͜͝ ͠Н̴̵̶̧͢Е͘҉̵͜Т̷̢͘ ̷̡̧̛҉Е̷Ё̢,̧̢͡ ̶̸̕͜͡Н̵̵̧̢Е͏͘Т̸͝͠,̧҉͏̕ ̷҉̀͢͜И̢͢͠ ̀͟Н̀̕͜͏͏И҉̸͟͞К̷̷̷͏̕О̢̀Г͠҉̀О͘͡ ̨͢͠Б̨̛О̡̛҉̸̕Л̧͢Ь̴̸͟Ш҉͏̸̛Е̨ ̵̨Н̷͠͠Е̷̢́͜ ̶̨́͡Б̧̢̛̀У̢̀Д̵͟͝҉̨Ѐ̴́͟Т̶̨̛͜,̸̨ ̶̸̢̢ ̢͘͡҉Н̕͜И͠К̷̡О̴͟Г̢͠О̡̧̛͟͡ ̴͟͡͞Б̴̛͟͟О̵́̀Л͡͝͏͠Ь̵͘̕Ш̷̢͜͜Е̵̨̧ ̕͝͠͝Н̷̛͘Е̶̨̧͠ ̶̡͠Б̶̵͜У̶҉Д̶̀Е̴̡͠Т͏̀̀͠,̧́͜ ̷̡͞Я̸̴͟͜͞ ̢̢̕О̵̡̢̀Д͏҉͏̵Н̵̡̢А̢̨͢͟͝ ̷̨͢͢О̵̛͏̢Д͠͏̡Н̴̷А̡̕͜͟͡ ͏̨̨͘̕О̨͘͢͟Д̵̨̢̕͢Н̵̸̡͝А̡͡͠

В голове Пайнеки рушится мир: разлетаются стёкла осколками, крошится металл. Не остаётся никого.

Не самый информативный ответ. Мало что изменилось. Лидия морщится, вздыхая, и оставляет эту затею: что там у нас дальше по списку? Мясо?

– Вы любите мясо, Пайнека? Зачем оно ва...

– Р̷̴̛͠В̵̷̡А̸͏Т̶̨́Ь̧͜͞͠ ͘͟͠У͡Н̀͏И̶͜͡Ч̵͏̢͞Т̨̧͝О̷̢̛́͢Ж͝И̶̢̛Т̸͡͠Ь̶҉͏͜͢,̕̕͡͡͠ ̨͞͡П̴̴̀͝У͝С̶̸̨̀͝Т̛͟͡Ь̶̢̡͠ ̨̢̛͡͡В͡͠Ѐ̵̢͜͞Р̛͡͞҉Н̸̶͡͝Ё̨͜͠Т̴̴̀̕С͟͢Я̛́͝ ̛҉҉̀Т̷̢͞У͟͠͠Д̧̛̀̀А҉,̧͜͟͝ ́О̨͡Т́͟К̵̨͜У̸͘͞Д̛́̀͝А̴́ ̡̢̕͟͠П̵͞Р̴̴͢И̸̧̕͟͠Ш̴͝Ё̴͘͠Л҉̸,̵͢͡ ̢͠͞П̸҉У̀С̴͘͢͡Т͏̸͝Ь̴̵̀͟͏ ̢̨͞Н̶͘͞И̨̕̕͘͞К̴̸͢О҉̷̨͏Г̨̀͟О̡ ̛͡Н̸͞҉Е̶͘̕͜͠ ̡С̴́́Т̀А̢̢́̕Н̸̕҉͏Е̨͜Т̧̛̀ ̶̡͢П͟У͏͘̕С̴Т̵̶͘͏̴Ь̴̴͜ – Пайнека дёргается будто в припадке, звеня наручниками, натягивая цепочку, рычит что-то совсем невразумительное и, вдруг, замолкает. Поднимает голову, будто удивлённо, моргает несколько раз, смотрит на Лидию и сглатывает неуверенно. – Простите, простите меня, меня заставили...

Снова. Весь этот жалостливый бред, не нашедший до сих пор никакого подтверждения, начинается снова.

В голове Пайнеки зеркала. С одной стороны стекла знакомая уже клетка, блестит золотом в лучах скудного света, и не пробиться сквозь прутья, как ни тряси. С другой стороны стекла – стена, почерневшая от времени, заросшая, выщербленная. Бейся в неё хоть головой, не поддаётся.
Пока стена идёт трещинами, клетка сияет. Пока гнутся прутья клетки, стена лишь выше становится.

+3

11

Снаружи - низкое, густое рычание; гиенья ухмылка, вытягивающая лицо Пайнеки неприятными углами, когда она еще только думает о вопросе.

Кто - «она»? Кого больше нет?

Глаза щурятся, высматривая что-то за Сониной спиной; она с трудом вытягивается из вязкого, тающего льдом прямо на скулах зеркала, машинально оборачивается назад. Там - ленты золота и синие цветы драгоценного камня; клетка щерится, блестит ослепляюще, а за ней - никого. Никого больше нет. Одиночество.

Пайнека воет - пусть никого не останется. Был ли вообще хоть кто-то?

Софья смотрит обратно - глаза закрылись и растворились в черноте, играя в прятки. Чернота вырастает в стену. Раневская касается ее рукой, пробует ударить - попытка отдается физической болью в живых костяшках. Она по-собачьи поджимает ладонь к себе и шипит - значит, не получится.

- Кто заставил? Кто должен вернуться?

Джонс вдруг поднимает - впервые - на Софью взгляд. Уголок губ нервно дергается вниз, и выражение - такое, будто вот-вот заплачет.

- Заставил... заставил, заставил, заставил, это не я, не я, я не хотела, я не могла!

- Как вас заставили, Пайнека? Зачем?

- Не знаю, я не знаю, я не понимаю, оставьте меня в покое, отпустите!

Пайнека плотно сжимает веки, глотает слезы:

- Я не буду на нее смотреть, тогда всё хорошо будет, всё кончится.... уходи, уходи... уходи, глупый птенец, улетай, улетай, пока не поздно...

- Пожалуйста, откройте глаза, - Софья касается плеча женщины, утешить - как архонт - и обжигается.

- УХОДИ!

Кевин, пройдя мясом через ее горло, пережеванный, переваренный, вернулся в утробу. Воссоединился с матерью.

Сапфиры трескаются, рассыпаются пылью, комьями сползает позолота, обнажая ржавчину. Стена - выше неба, накрывает тенью оба зеркала. Еще чуть-чуть - клетка лопнет, выпустит наружу невидимого пленника. Соне всё равно не поддастся.

Пайнека снова не обращает на нее внимание. Всхлипывает, утирая скованным запястьем покрасневший нос.

Они выслушали ее демонические вопли. Может, в жалостливом бреде тоже найдется толк.

- Спроси ее еще раз - кто ее заставил. Попробуй убедить, чтобы смотрела на тебя... Спроси, почему Кевин должен был вернуться к ней.

+4

12

В голове Пайнеки зеркала, вновь они. Из них смотрит на тебя лицо; глаза знакомы уже, но лицо впервые такое цельное, незнакомое.



У Пайнеки в голове мгновение назад глухо и пусто, а сейчас вдруг становится необъяснимо живо, когда лицо незнакомое вдруг моргает как-то испугано и, мотыльком, бьётся о выстроенную стену, царапает, ногти ломая (хотя откуда ногти у лица?), и пробивает вдруг, по кирпичику разносит, к тебе отвлечённо поворачиваясь.


– Кто?.. Что за?.. Ты ещё кто?!


Лидия кивает вновь на все указания Софьи, включаясь вновь. Та, вероятно близка к... чему-то. Чему бы это ни было.

– Вы меня слышите, Пайнека? Кто вас заставил?

– Меня... заставили, понимаете? Это... как будто какая-то магия, да, магия, извне, оно идёт снаружи и я не знаю... С̢͘͢У̷̢ЌА̧́͠͠,̶̛͝͏͠ ̵̴С̴̢͘͢͝У̸̷́͜Ќ̨͜͞А̴̕,̴̨ ̶̕С̶́͢͜У͢͝К̷̧͘͢͜А́͠͝,̕҉̛ ̸̛̀͜О̡̡͘͞͝Н̀͞А̴̷̢̨,̸̢ ̨̨͘͝О͜͡Н͘͟А̷̢͢͡,̢͘͡ ͏͢О̷̸Н̴̨̡̡А͝͏̵͟,̸̢͢͡͠ ̧П̸̧́͜͜О̢͝Ш͜͡Л̛͘͡А̵̛̛͜ ͟͞П̶͟͡͞Р̧̛̕О̡̨̛̀Ч҉̀͟͏Ь͜,̴͡͠ ̶̴̴͟С̷̴͞О̵͘͢͡Ж̛͞͞Р̴̡У̴ ̸̨͘͜Т͠҉̢͞Е͘͏́Б̡̀͢͜Я̧̢̕ ̷҉М͏Р̸̸͢͟͞А̶̸͟З́҉̴͝͡Ь̡͏ ̷̴̕͜С҉̷О͘͜Ж̵̶͠Р̡́̕͘͏У͏̸ ̡͠И̡́ ̴̴̵̵͞Г̶̕͟͞Л͏҉͜А̡̨̧̛́З҉̕А̶̸̴҉͟ ̡̧̧Т́̕В̵̢͝О̷̕И̕͞͝͏̸ ̶̧̕͟͟С̷̵̧́͟О̸Ж̷͝Р̷͢͟͞У̧̛͞,̶̨̀̕͡ ̷̀͟͢Д̵А̛̛͘͞ – это всегда будто переключение тумблера.

В голове Пайнеки стена вырастает вновь. Золотая клетка бьётся, бьётся о камень, трескаясь, но, сколько бы та не ломалась – всё обратно собирается, стоит слабину дать.
Лицо на месте по-прежнему. У лица есть тело, но здесь не поймёшь чьё. Кажется, лицо знает, что вы здесь.

– Ты кто такая? Что тут забыла? Не мешай, пошла прочь отсюда!

+3


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [07.12 СВ] Чужая душа – потёмки