Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

— Расскажи мне всё, леди дракон, чистую правду. Не жалей меня. Кажется, свет моих очей вчера вечером отключили за неуплату.
(c) Артано

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

– Не верьте своим глазам. – Джон усмехнулся. – Да и вообще, ничему не верьте.
(c) Джонас Йон

Кажется, что если переиграешь, все сложится наилучшим образом. Наивный самообман. Возможно, все кончилось бы куда печальнее. Никогда нельзя угадать.
(c) Николас Йон

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Как же хорошо, что коты не такие, как люди.
(c) Василий

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

В "Стражах", поди, не девочки-ромашки работают. А если бы работали, вот это было бы номер. И Киса непроизвольно скалится, дорисовывая вокруг лица блондинки ореол из белых лепестков. Красотища.
(c) Киса Мяу-Кусь

Движение. Стой! Еще одно в сторону. Больной ты ублюдок, прекрати! Дурманящий запах крови ударил в нос. Не смей! Брат, не смей умирать!
(c) Николас Йон

Подушечка выходила просто замечательная, так что едва ли кто мог бы усомниться, что вышивка гладью райских птиц уже выбешивала изрядно. Настолько, что хотелось послать заказчицу и сжечь все двенадцать подушечек.
(c) Ланс

Случайный прохожий мог бы назвать её как-нибудь по-дурацки — ну, «дверь», например (потому что именно дверью она, в сущности, и была), — но Тень отказывался лишать Машину её гордого статуса даже мысленно.
(c) Тень

Но вы, конечно, посидите пока в карете, отгоните её на парковочку, пожалуйста, и отдыхайте пока. Вечером увезёте меня домой в целости, ведь столько кругом упырей, неврастенических повес и всесторонних уродцев на дорогах...
(c) Артано

...Лидия помотала головой, расстёгивая липучки на груди. Это слишком, Оли. Да, Нокс сегодня невменяемый, ну так он же никогда вменяемым не был! Но нож можно и оставить. И пистолет.
(c) Лидия

Через неделю уже весь Шрамовый переулок знал, как сильно Руфус хочет в отпуск. А еще через неделю добрая часть шрамовых уже была готова оплатить плащу любую поездку, желательно куда-то за горы Хап, лишь бы не слышать его непрекращающиеся стенания.
(c) Руфус

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Почему-то в его голове образ «капитана» и «платья» ранее никак не совмещались, тем более, что платье – это же, считай, принцесса и все такое… Ох. Опять он об этих сказках задумался. Не к добру.
(c) Руа

- Чара Шайн… - повторил Роджер. Продегустировал имя. Снова усмехнулся. - Как будто кто-то начал произносить имя, но в процессе чихнул. Ну знаешь, Чара… пхчшайн. Да не обижайся.
(c) Роджер Доу

Бег. Он не прекращался. Ноги сами стремятся вперед. Рука намертво держит брата, словно он – единственный смысл на спасение. Впервые за все время в голове пусто. Совсем. Нет мыслей. Нет ничего. Даже усталости.
(c) Джонас Йон

— Простите. Вечер пусть. Добр будет. “Дамочка в беде”. Где?, — ужасно стесняясь, Грег снова обратился к случайному прохожему, надеясь что уж теперь-то ему повезёт.
(c) Грег

Махина говорила странно. Махина была все-таки вширь, а не в высоту. И это тоже могло стать проблемой. Она даже отклонилась, рассматривая монстра в талии. Мда. Проблемка.
(c) Чара Шайн

- Мряу мя? – Василий постарался вложить в мяуканье как можно больше вопросительной интонации, дабы человек уразумел, что пора уже чем-то заняться, кроме попыток продать никому ненужную ерунду. А голод... А голод и потерпеть можно!
(c) Василий

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Упустить зверину вот так просто — непозволительная роскошь, поэтому Кирион дождался, когда Гек (а что это Гек он понял сразу по характерному кряхтению) заорёт, как маленькая девочка, и вот тогда вышел биться.
(c) Кирион

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Не хочу умалять способностей вашего босса, но даже ему будет трудно превзойти в жестокости и садизме обычных людей, которые вроде бы и порядочные граждане, а загляни ты им в чулан — и заснуть потом не сможешь.
(c) Дэн Пэро

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ Торговец Кабула Кахетэм всё-таки выдал свою шестую дочь замуж! Сивушные пары до сих пор не выветрились из дома. Жених получил один из магазинчиков и щедрые 10 000 лайнов.
❖ Уже неделю закрыт популярный ресторанчик «У семерых воробьёв». Говорят, в последнее время было много отравлений, и Гильдия Торговцев временно запретила деятельность ресторана. А может, это происки врагов?
❖ По всему Валдену — от таверны «Старый грифон» до Фонаря Коппера — проходит длинная золотая нить, подарок Зунга. (подробнее...)
Июнь года Лютых Лун
❖ После заката над Валденом появляются две луны, частично закрывающие друг друга. Каждую ночь существа и предметы теряют цвета, превращаясь в свои монохромные аналоги. Участились приступы филлио.
❖ Пострадавшие от ударов молний вернулись в норму. Их родственники и друзья благодарят сотрудников Латт Свадже за своевременное оказание помощи.
❖ В Предместье неспокойно: кто-то из жителей поговаривает, что воочию видел Святую Питу, покровительницу монстров.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [21.03 СТ] Спасение утопающих


[21.03 СТ] Спасение утопающих

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ

21 марта года Спящего Тайфуна.

Гильдия Учёных, кабинет Софьи Раневской

Софья Раневская, Тень

https://i.pinimg.com/originals/c2/29/51/c229518477b152293e7817b9b178afbe.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Чуть больше месяца назад Теодор Нокс по прозвищу Тень принял на себя обязанности главы Гильдии Стражей, и это, разумеется, не стало ни для кого сюрпризом.

Кроме Теодора Нокса по прозвищу Тень.

Свобода Воли: нет.

+1

2

Господин Нокс? Нет, их отталкивает показушная официальность. Теодор? Тео. Как письма Тео брату Винсенту, как Тео Рузвельт. Просто Тео - лучше всего.

Она раскрыла крошечную записную книжку там, где заложен конверт; на левой странице - единственная строчка грязным врачебным почерком. Теодор Нокс, 14:30, пятница. Соня украдкой, боковым зрением взглянула на часы - еще десять минут.

Она не нервничала, а очень усердно готовилась. Письмо, которым Страж записался на прием, хранило в себе самый минимум информации, и пусть у Сони уже было достаточно опыта в общении с людьми... его толка, назвать удачным его можно с большой натяжкой. Повелителям с ней было во всех смыслах плохо - из-за этого она и оказалась там, где оказалась, и ни один из них даже близко не хотел делиться с ней ничем личным. Нокс был первым. Конечно, она предупредила об этом в своем ответе, но Теодор не отменил встречу. Под ложечкой ныла смешная теория о том, что он не разобрал написанное.

И всё же что-то она о нем знала. Не могла не знать. В Башне и без того что ни день, так обсасывали какую-нибудь сплетню из жизни Стражей - ну не любят их ученые, - а смена Гильдийской главы вызвала особый ажиотаж. Тиамат мертва, причина гибели если и известна, то не оглашается, а Тень - вполне себе жив и перенял власть. Тут же пошли догадки - убил, подставил! Но Раневскую волновали не они - конспирологи выдумывают такие глупости каждый раз, когда кто-то неудачно и громко отходит к Смерти, да и она верила в презумпцию невиновности. Ее волновало состояние пациента. Наверное, он был готов к такому; не первый же год во всем этом вертится. С другой стороны - как вообще можно быть готовым к ответственности за целый Валден и обвинениям в убийстве?

Потому Соня хотела создать для Нокса самые комфортные условия. Прибралась в кабинете ровно настолько, чтобы гостя не смущали свалившиеся со стола бумажки, но и не вызвать ощущение санитарно-больничной вылизанности; разложила на диване новенькие, пахнущие чистотой подушки; заранее приготовила кофе - почему-то они все больше любили кофе - и чай, на случай, если вкусы Теодора пойдут вразрез стереотипу.

Минутная стрелка тикала до противного долго. Соня отвернулась от нее, выглянула в окно. Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема. Соне вспомнилось кое-что старое. Она давно не чувствовала тревоги перед сеансом, но этот раз был другим. Если обычно вопрос в том, сможет ли Раневская помочь, сейчас она спрашивала себя - сможет ли не навредить. К ней приходили с проблемами в семье, с депрессией и апатией, с кризисами всех сортов и расцветок, но за свою не столь длинную самостоятельную практику дел, подобных Ноксовскому, она не получала.

Главное - не навредить.

Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, долгожданные шестьдесят. Пора. Встретить его в коридоре, дождаться за столом? Первое впечатление - самое важное. Не показаться навязчивой, не показаться безучастной. Нет, лучше уж навязчивой. Соня расправила складки на пиджаке и потянула дверную ручку на себя, нисколько не сомневаясь, что человека с прозвищем "Тень"  сложно не узнать в толпе.

Отредактировано Софья Раневская (2019-04-08 22:28:38)

+3

3

Ему следовало быть готовым к такому повороту событий, но он не был готов. Совершенно.

Наедине с собой, когда тревога, царапавшая изнанку головы, наконец отступала, Тень вполне мог понять, почему. Где-то в глубине души, даже спустя три десятка лет, он по-прежнему надеялся на возвращение. На то, что когда-нибудь в Валдене станет достаточно спокойно, чтобы это перестало будить его по ночам: предсмертными воплями, подтачивающим изнутри чувством собственной вины. Когда-нибудь это перестанет быть его личной ответственностью — вот что думал Тень всего несколько месяцев назад. Когда-нибудь он сможет вернуться к своим пациентам, к своим экспериментам и вечерним чаепитиям в компании себя самого.

Не сможет. Она исчезла — и это стало ясно наверняка.

«Тиамат мертва», — объявили в гильдии. Когда Тень впервые заявил, что это не так, все они — даже первый отряд — дружно покачали головами. «Это сложно пережить и осмыслить», — сказали они тогда. — «Это сложно пережить, но ты должен».

Идиоты. Целая гильдия идиотов. Что бы ни говорил Тень, какие бы слова ни выбирал — никто не верил; но сам он знал наверняка. Нюх повелителя ужаса практически создан для того, чтобы за версту чуять любую смерть. И Тиамат не ступала в Чертоги.

Насмешливое «господин Тень» очень скоро превратилось в осторожно-почтительное. Примерно тогда, когда он размозжил лицо излишне ретивого мальчишки из архивов о поверхность его же письменного стола. Прозвище, доставшееся Теодору Ноксу по вине Тиамат, волочилось за ним мёртвым грузом даже после её гибели — и он злился. На прозвище, на пустоголовых коллег, на участившиеся в последнее время приступы филлио. На себя самого.

Шутка ли — превратиться из одного человека в совершенно другого за какие-то полгода. И если от филлио у Тео Нокса были пилюли, то от «господина Тени» лекарства пока не изобрели.

Наверное, осознание этого простого факта и стало последней каплей. В конце концов, разве ему было, что терять?

Вот только теперь, кое-как заставив себя преодолеть порог башни, Тень разом ощутил, как на душе заскребли все сорок кошек одновременно. Слишком высока была вероятность наткнуться на знакомое лицо. Слишком сильно не хотелось объяснять, что именно он здесь забыл. Разговора с охраной ему, право, хватило.

Поглубже запрятав нос в складки шарфа, Тень побыстрее проскользнул в левый коридорный проход. Хотя бы по злополучной лестнице идти не придётся — кто-кто, а она точно узнаёт. Снова запрёт где-нибудь в районе двадцатых этажей — и сиди там до следующего Кануна...

Дверь распахнулась перед его носом раньше, чем он успел постучать: пришлось даже отпрянуть неловко, сделав полшага назад, прежде чем одарить Раневскую хмурым взглядом. Ещё одна мерзкая особенность: раньше Тень хотя бы контролировал свои антипатии целиком и полностью, а теперь ощущал себя чем-то вроде одичавшего пса, готового кидаться на любого излишне улыбчивого встречного. Бред.

— Добрый день, — проронил он как можно нейтральнее, собираясь с мыслями и стягивая с плеч тяжёлый плащ. — Софья, полагаю? Теодор. Спасибо за скорый ответ.

Выглядела хозяйка кабинета предельно безобидно — одно это уже вызывало желание брезгливо поморщиться и окунуть голову в какой-нибудь таз с водой. Что угодно, лишь бы смыть с себя гадкое чужеродное ощущение. Оставалось надеяться, что обойдётся без предварительных бесед о погоде — даже она, как назло, была прямо под стать настроению.

— Так где я могу...

Что? «Вывалить все свои проблемы»? «Получить свою порцию утешающих вздохов»? «Уронить своё бессмертное тело»?

Ладно, всё это точно было сложнее, чем он представлял.

+2

4

Дверь отворилась, едва не стукнув кого-то по носу.

Кого-то вида исключительно мрачного - Раневская вдруг отчетливее всего поняла, почему его называют Тенью. Она с неловким смешком выдала машинальное "извините", а мысленно - лучше было потерпеть, не высовываться. Что там про первое впечатление?

Нокс был живым, и всё же - скорее мертвым. Всё в нем было - длинным списком очевидных, образцовых симптомов; прячет лицо, кутается в грузный плащ, устал, нервничает. Соня ему уже не нравится - она слишком часто замечала этот их взгляд, чтобы не узнать его. Кошки с собаками не уживаются.

Но помимо - он выглядит очень несчастным, и даже если он и собака, то только брошенная об стену, брошенная хозяином, загнанная.

Бедный.

- Здравствуйте, Тео, - он пытается быть нейтральным, она - непринужденной. Соне хочется верить, что у нее получается чуточку лучше, чем у него.

- Да, очень рада знакомству.

Теодор снимает плащ и спрашивает, очевидно, куда его деть - может, куда и самому деться.

- А, конечно! Проходите, пожалуйста, - Соня жестом приглашает гостя внутрь, шаркает за ним следом, прикрывает за собой. Нужно срочно менять тактику - не носиться наседкой вокруг Стража, как она носится в Свадже; сохранять спокойствие. Выглядеть профессионально. Может, даже быть профессиональной. Соня кивает в сторону тощей вешалки у входа. - Верхнюю одежду можете оставить там; присаживайтесь, где хочется. Хотите чего-нибудь? Есть кофе и чай.

И какие-то конфеты, подаренные пациентом неделю назад, но Тень не выглядит сладкоежкой.

Женщина возвращается к столу, погружается в кресло - больше нее самой, как будто оставленное кем-то вдвое крупнее нынешней хозяйки, - и, не задумываясь, начинает ковырять ногтями подлокотник. Мелкая моторика прочищает ход мыслей - как по книжке.

- Я уже описывала свои методы в письме, и всё же хочу напомнить - мне прежде не доводилось работать с Повелителями, потому во многом наш сеанс будет экспериментальным. Не волнуйтесь, ничего страшного не случится, - "надеюсь". Соня улыбается. - По бумагам у нас с вами два часа, но если потребуется и если вы пожелаете, я смогу задержаться. К слову, о бумагах...

Она наклоняется, достает из бюрократического ящичка заранее заготовленную форму (номер: сорок восемь "б") о согласии на получение медицинских услуг и кладет ее перед Тенью. Обычная формальность, на деле имеющая огромную силу.

- Подпишите, пожалуйста. Можете почитать для начала; всё, чем вы поделитесь со мной, останется между нами - договор закрепляет это юридически. Кому бы ни понадобилась ваша конфиденциальная информация, у меня нет права ее разглашать.

Даже если придут ваши коллеги.

Хорошо, что она этого не сказала.

Соня протянула Теодору заправленное перо, мельком заглянула в расписанный план беседы - стандартная схема ветвилась десятками стрелочек "что-то пошло не так", пробуя предугадать все возможные исходы. Стандарт - идти от общего к узкому, потому что Нокс, скорее всего, не мастер выражения чувств; а вдруг он считает, что пришел с конкретной проблемой и начнет с нее? Не захочет обсуждать ничего больше? Стандарт - помочь принять потерю Тиамат. А вдруг они были не так близки, как говорят? На всё у нее есть теории, маленькие советы самой себе от себя же. Схема уверяла, что Софья  готова ко всему.

- Если вы готовы начать - ложитесь на софу, спиной ко мне.

Настало время ее новых маленьких подушечек. Ну хоть они-то должны ему прийтись по душе, да?

- Если вам что-то понадобится - обязательно скажите; если вы почувствуете какой-либо дискомфорт, мы в любой момент остановимся. Говорите всё, что приходит в голову, и попробуйте быть максимально откровенным - это очень нам поможет, не бойтесь меня обидеть. И, пожалуйста, не оборачивайтесь.

Маленький кабинет заполнился шелестом страниц - Соня развернула толстую тетрадь, которой, если повезет, предстоит однажды стать историей болезни Теодора Нокса.

- Тео, расскажите, что вы чувствуете сейчас? Что вас беспокоит в последнее время?

+3

5

Плащ провисает на вешалке, как покойник — в петле, и Тень почти лениво отводит взгляд. Чай. Да, чай пришёлся бы как раз кстати, чай всегда успокаивает — напоминает о родных четырёх стенах, должно быть. На работе Тень чай никогда не пьёт.

Сейчас для чаепитий тоже не время и не место; кейтеринг не полагается, напитки — с собой. Он нащупывает во внутреннем кармане жилета знакомую форму флакона и успокаивается. Совсем немного, но достаточно для того, чтобы не одёрнуть края шарфа в третий раз за прошедшую минуту. В первые дни он не снимал эту штуку даже тогда, когда отправлялся ко сну: теперь ограничивается редкими выходами в свет и общением с подчинёнными. Последний раз шрам — и она вместе с ним — давали о себе знать одиннадцать дней назад.

Кажется, именно тогда мысль обратиться к кому-нибудь вроде Софьи Раневской впервые пришла Тени в голову.

И вот он здесь. Заглядывает в бумагу, щурится от вязи однообразных бюрократизмов и только в самом конце — поднимает на Раневскую почти насмешливый взгляд без тени улыбки. «Нет права разглашать». Уж больно настойчивый комментарий; неужто она тоже верит в эти сказки про жажду власти и предательский удар со спины? Любой мало-мальски сведущий в теории магии умник догадался бы, что повелителя ужаса так просто не прикончишь. Но, видно, к драматичным развязкам народ в Страже относится с куда большей теплотой, чем к здравому смыслу. Неудивительно.

Когда он ставит подпись, то мысленно проклинает свою сговорчивость, свою чувство личной ответственности, своё «да» тридцатилетней давности. Чёрт бы побрал всю эту гильдию вместе с её безрассудной главой. Или, скорее, даже слишком рассудочной.

— Хорошо, — просто говорит Тень, возвращая перо Раневской. — Рад это слышать.

Потому что где-то очень глубоко в душе он действительно рад. Лишние толки за спиной теперь ни к чему, их и так хватает. Ещё парочка новых тем для обсуждения грозили обернуться для гильдии очередным «мальчишкой-из-архивов». Тень до сих пор помнит, как разливалось — от ладони и вверх, вдоль локтя, — приятное щекочущее ощущение. Руки, прежде сохранявшие жизнь, теперь годились лишь на то, чтобы эти жизни отнимать. Ирония. Да и чёрт с ними.

Прежде чем приземлиться на край софы, Тень внимательно осматривает место собственной экзекуции. Раневская готовилась; мысль об этом вызывает в нём не столько сочувствие, сколько его призрак, один только силуэт. Комфортные подлокотники и мягкие подушки — это, конечно, прекрасно; вот только даже собственная смерть в последние недели не помогла бы Теодору Ноксу полноценно расслабиться.

Впрочем, есть кое-что, что может.

Он достаёт из кармана дожидающийся своего часа флакон и взвешивает его в ладони, прежде чем прикончить содержимое в пару глотков.

— Экстракт синего шалфея, — поясняет Тень секундой позже. Говорить с кем-то, не глядя этому кому-то в глаза, — ужасно непривычно. — Ничего слишком хитрого, самый обыкновенный яд быстрого действия. Делает жертву в разы уязвимее к ментальной магии на... какое-то время. Достаточное для того, чтобы мы уложились в пару часов.

Чужая осведомлённость не должна стать для Раневской сюрпризом. Глупо было бы записываться к ней на приём, не уточнив всех подробностей о методах работы. Тень уточнил. И именно поэтому пришёл сюда, а не к какому-нибудь другому любителю послушать чужое нытьё за пару сотен звонких лайнов. Тень знает себя, знает то, что не сможет говорить много. Столько, сколько полагается по методологии Раневской. Поэтому — экстракт.

Потому что первый же вопрос бьёт по ушам колокольным звоном. Тень морщится, окончательно опускаясь на спинку софы, и выдавливает из себя тяжёлое, грузное:

— Всё.

Темнеет.


Сначала ты видишь только его — склонившуюся в изломанной позе фигуру, нависшую над фортепиано. Ладони Теодора Нокса почти касаются крышки, но ещё не тронули клавиш. Пока что — нет. Он недвижим. Его голос раздаётся отовсюду разом, и, когда он звучит снова, ты замечаешь здесь ещё одного человека. Девушку.

— Раскаяние.

Она — светловолосая, немного растрёпанная — сидит совсем недалеко от фортепиано, на таком же стуле, что и Теодор Нокс. Она протягивает к нему руку и едва-едва не дотрагивается до чужого плеча кончиками пальцев. Ты знаешь, что ей, вне всяких сомнений, хочется дотянуться. Точно так же, как этого хочется Теодору Ноксу.

А потом его голос опять звучит из пустоты:

— Тоска.

Чуть дальше от незнакомой тебе девушки расположился ещё один стул, повёрнутый к фортепиано спинкой. Чтобы узнать того, кто сидит на нём, тебе не приходится прилагать никаких усилий. Это Морган Монтгомери, твой непосредственный начальник. Его лицо — непроницаемая маска; и прежде чем ты успеваешь приглядеться, Теодор Нокс говорит снова:

— Вина.

Та, что сидит ещё дальше — намного дальше от первых двоих — прижимает руки к груди и держит глаза закрытыми. Ты словно проходишь сквозь невидимый барьер, который отделяет мир этой женщины от мира Теодора Нокса. Кажется, ей больно. Или, по крайней мере, так думает сам Теодор Нокс.

— Скорбь.

Последний стул возникает совсем рядом с предыдущим. Если бы этот мир наделил тебя материальным телом, ты бы наверняка отшатнулась от него почти инстинктивно — настолько тяжело тебе даётся даже один спешный взгляд в эту сторону. Единственное, что тебе удаётся заметить: этот человек похож на Теодора Нокса, как две капли воды.

Ты ждёшь. Неизвестно, сколько времени успевает пройти в реальном мире, но здесь Теодор Нокс не произносит ни слова часами. И тогда ты понимаешь: нужно сделать выбор. Он определит, с чего вы начнёте беседу.

Руки Теодора Нокса — по-прежнему в миллиметрах от крышки фортепиано; четверо людей в его голове стягивают пространство комнаты тугими нитями, превращают его в паутину. Возможно, твоя задача состоит в том, чтобы распутать её. Или всё-таки — не навредить?

ТЕХНИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ

» Людей четверо. Выбрать на данном этапе можно лишь одного.

» Это не значит, что остальные пути будут закрыты. Не исключено, что к ним тоже удастся пробраться.

» То, что может напоминать зал для музицирования, на самом деле — минное поле. Каждый твой выбор повлияет на состояние Теодора Нокса напрямую. Состояние Теодора Нокса будет отражать шкала, расположенная ниже. В данный момент он спокоен настолько, насколько может быть спокоен человек, пустивший в свою голову психолога-самоучку.

□□□□□□□□□□
СОСТОЯНИЕ ТЕОДОРА НОКСА

+2


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [21.03 СТ] Спасение утопающих