Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Июль года Лютых Лун
❖ Две луны продолжают вырастать над Валденом каждую ночь; с бледно-голубоватого их цвет сменился на кроваво-красный. Участились осадки: тяжёлые ливни заливают столицу и её окрестности.
❖ Монстры бродят по дорогам между поселениями. Не рекомендуется выходить из дома без крепкого зонта и базовых представлений о самообороне.
❖ Бестии могут чувствовать себя слегка некомфортно. Судя по последним вестям из Латт Свадже, они слышат некий зов, но пока не понимают, куда именно он зовёт и каково его происхождение.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [16.06 ЛЛ] Эль Псай Конгру


[16.06 ЛЛ] Эль Псай Конгру

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

ЭЛЬ ПСАЙ КОНГРУ

16 июня года Лютых Лун; после заката

Дом Тени → Перекрёсток

Тень, Лидия

https://i.imgur.com/10POvJM.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

По мнению некоторых авторов, термин «многомировая» только вводит в заблуждение; многомировая интерпретация не предполагает реального наличия именно других миров, она предлагает лишь один реально существующий мир, который описывается единой волновой функцией, которую, однако, для завершения процесса измерения какого-либо квантового события, необходимо разделить на наблюдателя (который проводит измерение) и объект, описываемые каждый своей волновой функцией. Однако сделать это можно по-разному, а потому в результате получаются разные значения измеряемой величины и, что характерно, разные наблюдатели. Поэтому считается, что при каждом акте измерения квантового объекта, наблюдатель как бы расщепляется на несколько (предположительно, неограниченно много) версий. Каждая из этих версий видит свой результат измерения и, действуя в соответствии с ним, формирует собственную предшествующую измерению историю и версию Вселенной. С учетом этого данную интерпретацию как правило и называют многомировой. /c/

Свобода Воли: нет.

0

2

Она была прекрасна. Неподражаема. Восхитительна. В какой-то момент Тень даже подумал, что влюбился, но это было бы чересчур, да? Ха. Да. Это было бы слишком.

Он назвал её просто — Машина; хотя она, разумеется, заслуживала целой кучи других, куда более благозвучных имён. Имена могли подождать. В отличие от Тени.

В конечном счёте, приглашать Оли именно сегодня было немного рискованным решением. Довольно опасным. Чертовски, прямо скажем, отвратительным решением — и Тень с удовольствием принял его прямо с утра, отправив Лидии не менее десятка вингов с самым разнообразным содержанием. Карандаш в его руке дрожал так, будто он оприходовал запасную фляжку в одно лицо с самого пробуждения, но Тень не пил последние две недели. Больше? Может быть, больше.

За это время внутреннее убранство его дома заметно преобразилось: гостиную он целиком отвёл под Машину, в ванной разбирался с деталями и ингредиентами, а на кухне всегда кипело что-нибудь чертовски взрывоопасное. Спальня... где-то точно была. Спальня заботила Тень в самую последнюю очередь.

Удивительное всё-таки время! Почему-то каждый раз, когда он возвращался домой и буквально валился с ног от усталости, стоило только солнцу зайти за горизонт — и неожиданная бодрость тут же заставляла вскочить с дивана, засучить рукава и снова взяться за работу. Наверное, дело было в Машине. В конце концов, она действительно чертовски... вдохновляла.

Его дом насквозь пропах травами, дымом и кровью. Это были хорошие дни.

А сегодняшний день грозил стать ещё лучше, чем все предыдущие. Самый ответственный день — день первого эксперимента. Технически, впрочем, второго — и далеко не день, а вполне себе ночь, но всё это лишние детали. Вдаваться в них прямо сейчас было бессмысленно.

Выдернув последнюю занозу из пальца, Тень мельком заглянул в валявшийся на полу осколок и поприветствовал широкие круги под своими глазами столь же широкой улыбкой. Пожалуй, любой здравомыслящий человек сказал бы, что он выглядит паршиво. То есть даже более паршиво, чем обычно. Однако чувствовал себя Тень так, будто горы готов свернуть. И это было куда важнее любого физического состояния. Ну серьёзно, кому какое дело до такой ерунды, если речь идёт о...

Ладно-ладно, он снова слишком торопится!

Выглянув за дверь в шестой раз за последние пару минут, Тень наконец-то завидел невдалеке знакомую фигуру и тут же замахал обеими руками. Как раз вовремя! Просто замечательно, просто чудесно, просто ве-ли-ко-леп-но.

Они точно друг другу понравятся.

+3

3

Да, Лидия уже восемнадцать лет старалась относиться к причудам Нокса с юмором. Он уходил на Грань и возвращался мрачнее тучи, он запирался по библиотекам и беспробудно пил, он на три дня заваливался в Дом Удовольствий и, судя по тому, что шептали люди, все три дня тратил на разговоры по душам. Всё это было привычно: с тех пор, как Нокс заповелительствовал, ждать от него адекватности не приходилось.

Но на этот раз Тень переходил все допустимые границы.
На этот раз ему, кажется, было весело.

Сложно было сказать наверняка: та добрая сотня вингов, которую он свалил на неё этим утром, могла быть свидетельством какого угодно расположения духа. Белая горячка? Вполне возможно. Маниакальная фаза биполярного расстройства? Тоже допустимо. Вот только чем дальше Лидия вчитывалась, тем больше ей казалось, что Тень чем-то крайне возбуждён. По-хорошему возбуждён, так, как прыгают в предвкушении праздника дети.
Так, как прыгал над исследованиями (любыми доступными ему исследованиями) Теодор Нокс, пока его не приложило по голове чёрными щупальцами и мрачной рожей.

В общем, на всякий случай, на эту встречу Лидия взяла с собой нож. Потом подумала ещё немного и прицепила на пояс кобуру, прикрыв её плащом. Ещё одна задумчивая пауза – со склада появились бронежилет и парочка магических приблуд на ведении Боевого...

Нет, это уже реально перебор. Взглянув на своё отражение в зеркале с ироничной усмешкой, Лидия помотала головой, расстёгивая липучки на груди. Это слишком, Оли. Да, Нокс сегодня невменяемый, ну так он же никогда вменяемым не был!

Но нож можно и оставить.
И пистолет.

– Доброй ночи, неадеквашенька! – Тень выглядел настолько счастливым, что рука непроизвольно потянулась к кобуре. Лидия одернула себя усилием воли: за довольное еблище в Валдене ещё никого не сажают! Даже если оно сияет в ночи как начищенный лайн. – Что у тебя стряслось? К чему вся эта гора писем с утра пораньше? И как давно ты стал... таким?

+4

4

Вопросов было много — целых три. Запомнил Тень только последний.

По всем правилам приличия, следовало пустить Оли за порог, но он только сильнее прикрыл дверь, когда она подобралась поближе. Прикрыл — и побарабанил пальцами по тыльной стороне ладони, прокручивая в голове недавние события.

— Пару недель назад?.. Ну, помнишь те славные дни, когда я совсем не появлялся на работе? В начале месяца. Помнишь, конечно. Так вот, у меня было время подумать — я воспользовался им, подумал и понял много всего хорошего, но какая сейчас разница, правда? Никакой! Давай я тебе лучше кое-что покажу.

Чуть боязливо приоткрыв дверь, Тень поправил выпачканный в краске воротник рубашки и кашлянул в кулак. Ответ на так и не заданный (кажется?) вопрос он, разумеется, подготовил заранее.

— И да, — начал он, многозначительно вскинув вверх указательный палец, — прежде чем ты скажешь что-нибудь на этот счёт: обещаю, я постараюсь появляться на работе чаще! Но это не значит, что буду. Это значит, что я постараюсь. Хитрó, да? Лингвистическая уловка. Последнее время мне в голову приходит много таких.

И не думая спрашивать разрешения, Тень спешно стянул с Оливиоли плащ, повесил его на ближайший крючок и вскинул брови, заметив кобуру. Искреннее восхищение на его физиономии заиграло новыми красками.

— О, так ты подготовилась! Прекрасно, просто великолепно, очень продуманно с твоей стороны. Мне, пожалуй, тоже следовало захватить что-нибудь в таком духе. Опасное. Огнестрельное. Оружие, одним словом. Ну, в другой раз! Итак. — Остановившись перед дверью в гостиную, он хрустнул костяшками пальцев и торжественно коснулся ладонью ручки. — Готова? Я хочу познакомить тебя кое с кем. А кое-кого — с тобой. Что ж, Лидия Оливиоли, пожалуйста, скажи «привет»... Машине.

Распахнув дверь, Тень даже немного замешкался, не очень понимая, что делать: искать следы восторга на чужом лице или тоже взглянуть на плод своих трудов в блёклом ночном освещении. Выглядела она и вправду невероятно: как следует выкрашенная в приятный тёмно-зелёный, пахнущая свежим деревом, обтёсанная до абсолютной гладкости... Случайный прохожий мог бы назвать её как-нибудь по-дурацки — ну, «дверь», например (потому что именно дверью она, в сущности, и была), — но Тень отказывался лишать Машину её гордого статуса даже мысленно. Это была Машина. И Машина, судя по всему, не вызывала в Лидии Оливиоли особой симпатии.

— Ну... как она тебе? — поинтересовался он как можно более осторожно, изо всех сил стараясь скрыть лёгкое разочарование в тоне. Все они тут должны как следует подружиться, чтобы план сработал. Возражения не принимаются.

+2

5

Сложно было осуждать Нокса за его маленькие причуды. Даже когда причуды переставали быть маленькими и начинали становиться самыми что ни на есть большими и Ноксообразующими. В любом случае, причуды были достаточно нестрашными, чтобы можно было больше не вспоминать про собственную кобуру.

– Это дверь, – Лидия не старалась быть особенно многословной, разглядывая Машину, которая была меньше всего похожа на все известные Оливоли машины. Больше всего Машина была похожа на дверь. Обыкновенную деревянную свежеокрашенную дверь.

Похлопав Нокса по плечу, Лидия обошла комнату, переступая через горы Теневского барахла, которое, несомненно, являлось очень важным для науки. Там, в углу гостиной, был шкаф. Хороший шкаф, давно известный шкаф, и Лидия надеялась только, что Тень не успел опустошить всё его содержимое, пока боготворил дверь. Повернувшись к ней по пути, Лидия вежливо похлопала и её по косяку – ну, дверь как дверь, ничего не обычного. Что ещё себе напридумывал этот горячечный?

Звякнуло стекло, булькнула в бутылке настойка; сопроводив предложение не терпящим возражения взглядом, Лидия протянула Ноксу стакан.

– За Машину, белую горячку и торжество чистой науки, чёрт бы вас с твоим Монтгомери побрал, – чокнувшись (к счастью, пока что только бокалом), Лидия опустилась на пол, скрестив ноги, и привалилась к стене. – Рассказывай давай, что тебе в голову взбрело.

* * *

Прямо сейчас, полчаса спустя, Лидия была готова к трём предельно научным выводам.

Первый: никто кроме Нокса не понимает, что за чушь тот несёт. Она попыталась, честно попыталась врубиться, но, если основные тезисы ещё были ей ясны («Мы пойдём на Пррррекрёсток!»), то вся прочая болтовня, щедро присыпанная формулами и околонаучными идеями как назло сама пролетала мимо ушей. Впрочем, они и не были особенно интересными. Ну, на Пррррекрёсток так на Пррррекрёсток, чего ей теперь, спорить что ли?

Вывод второй: Нокс – олень. Если уж он и намылился на Перекрёсток, то ему несомненно нужно было подобрать звероформу, а какая ещё звероформа подходила бы Ноксу больше, чем олень? Вроде бы, именно по этой причине Лидия и напялила на него плюшевые праздничные рога. А потом отобрала рога уже для себя, потому что приходить вот так, по первому зову какого-то оленя, чтобы смотреть на дверной косяк, способен только другой олень. Плюс, на этих рогах были пришиты маленькие бубенчики, отчего соглашаться (и не соглашаться) с Ноксом становилось ещё веселее.

Вывод третий: Судя по тому, как быстро развезло Нокса, его настойка плохо сочеталась с бессонницей. Судя по тому, как быстро развезло её саму – настойка и с лекарствами плохо сочеталась. Плохая настойка, несочетаемая.

– А теперь давай всё то же самое, но ещё раз. Медленно. На пальцах, для тех, кому интересно, но ничерта непонятно, – Лидия отодвинула от себя бутылку, кривясь. Всё. На сегодня, кажется, всё. – А потом голову проветрю, и хоть на Прррекрёсток, хоть в До Блаттаг. Главное, чтоб до Свадже не дошло.

+3

6

На самом деле, он не планировал сегодня пить. Он, в общем-то, не пил уже... Сколько, последние пару недель? Вау. Звучало как очень большое число недель. И это большое число наверняка стало бы ещё бóльшим числом, если бы не... Ну, в общем, обстоятельства.

Тень икнул, мотнул головой, выпутываясь из рогов, и стыдливо покосился на Машину. Нет, правда, одно дело — тихо и мирно выпить дома, и совсем другое — нажираться на пару с Оли в её присутствии. Нехорошо. Почти как перед ребёнком; впрочем, почему «как»? Ей ведь всего несколько дней от роду. Натурально — младенец.

...и-и-и он действительно напивался при младенце. Боже. Просто ужасно. Оставалось только надеяться, что мама не узнает. Ну, то есть, вон та, настоящая мама из реального мира, которая провожала их с Дэнни в школу короткими поцелуями в одинаково растрёпанные макушки, а потом — точно так же — провожала на войну, а потом...

Нет, не то.

Тень икнул ещё раз, на всякий случай, чтобы уж наверняка отогнать подальше все мрачные мысли. Как известно, никакая мрачная мысль не была способна вынести больше пары секунд в голове икающего повелителя ужаса.

— Ну знач-так! — многозначительно проронил Тень, поднимая вверх указательный палец. Палец. Да. Взгляд медленно переполз с Оли на этот самый палец, и, недолго думая, Тень присоединил к нему второй, тоже указательный, разместив их рядом друг с другом. — Это ты. Узнаёшь? Нет? Неважно! Потому что вот это — тоже ты. — Рядом с указательными пальцами появились ещё и средние. — И это, и это, и все остальные — тоже ты. Лидия Оливиоли в пальцевом эквиваленте. Но!

Тень резко сжал обе руки в кулаки и снова вытянул вверх только один из указательных пальцев. Правый.

— Но только эта ты сейчас согласишься отправиться со мной на Перекрёсток. Пьяная и Решительная Лидия Оливиоли! А вот это, — Тень оттопырил большой палец, — Неудачливая Лидия Оливиоли. Через секунду она погибнет от падения башни учёных на крышу моего дома. А вот э-э-это!.. — Средний палец. Символично. — ...Жуткая Лидия Оливиоли. Она стала повелителем ужаса, убила Тиамат, заняла её место, питалась детьми и терроризировала Валден всю свою бесконечную жизнь! Неплохо, а? И знаешь, что всё это значит? Знаешь?

Тень даже на ноги вскочил от восторга и едва не расплескал свою настойку, растопырив руки по сторонам.

— Это значит, что я был прав! Нет никакой смерти!

Пауза в пару секунд. В тройку. Не встретив ответного энтузиазма, Тень пожал плечами и поставил стакан на полку.

— Ну всё, собирайся. Давай, топ-топ, все уже заждались. Кстати, кто? Кто-нибудь заждался? Нас ведь встретят на Перекрёстке? А что там ещё есть, кроме перекрёстка? Или только перекрёсток? И как тогда вы там все на нём помещаетесь? Ох, извини!

Последняя реплика была адресована Машине, в которую Тень едва-едва не вписался виском. Наверное, не стоило разговаривать и ходить одновременно. Многозадачность никогда не была его сильной стороной.

— Извини, — повторил он уже тише, аккуратно похлопав ладонью по ручке. — Мы туда и обратно, честное слово. Ты же... Тебя же... В общем, ничего страшного, что я так? Мне очень надо самому проверить и своими глазами увидеть, чтобы, ну, ты понимаешь. Чтобы знать.

Кажется, она не возражала — под его ладонями зелёное дерево отозвалось немного печальным, но понимающим теплом. К Оли Тень обернулся уже с прежним энтузиазмом:

— Ну, поехали: экспресс-курс от холда о Перекрёстке! Я записываю! То есть не записываю, конечно, — так, только запоминаю. Но запоминать — это всё равно что записывать, но как бы изнутри, на подкорке, и карандаш искать не надо, а то я его постоянно забы... Всё, молчу, молчу!

+3

7

Да. Белая горячка, однозначно. Ничем другим не получалось объяснить вот... это всё. Прыжки, разговоры с Машиной и прочие безумства, которые Нокс прямо сейчас перед ней устраивал.

Задумчиво посмотрев на оттопыривающиеся пальцы, Лидия, кажется, наверняка знала, которой из всех пальце-Лидий она сама являлась на самом деле. Объясняло ли это что-нибудь? Ничерта.

Чужое «смерти нет» она проигнорировала со всем нетрезвым тщанием. Явно не стоило думать об этом лишний раз.

– Ну. Чтобы попасть на Перекрёсток, нам точно не понадобится дверь, хоть у тебя и очевидно другие планы. Впрочем... Если ты позволишь её сжечь... – да, в целом огня будет более чем достаточно, чтобы провести Нокса с собой. Она не пробовала толком, но должно быть достаточно. – Затем... Там все выглядят не так, как тут. Там, это. Холды. В истинных формах. И костёр, большой костёр, возле которого все и сидят в основном! И... И что ещё?

Что полагается рассказывать про мир собственной специализации, если ты не столетний повелитель ужаса, заколебавший своими регулярными уходами на Грань поплакать?

– О! Там не надо говорить. Мне – не надо. Тебе – нельзя. Начинаешь говорить – вжух! И выпадаешь нахрен из мира! Холды мыслями общаются. Остальные... Ну, просто молча ходят. Ничем не могу помочь с этим. Воооот...

Вроде бы всё? Или?
Лидия пожала плечами, массируя виски. Рога от этого сползали и позвякивали.

– Не орать, не пиздеть, наслаждаться видами, если чего разглядишь. Там... темновато. Вечный вечер.

Кстати, обращался ли Нокс с ней когда-нибудь хоть вполовину так же нежно, как сейчас с этой своей дверью? Дверефил несчастный. Очевидно, чего это они расстались...

+4

8

Дверь — не понадобится. Машина — понадобится! Вслух Тень этого, впрочем, говорить не стал: если пообещал молчать, то молчи как следует. Вот он и молчал. Так старательно, как только мог во всём своём нетрезвом состоянии. Судя по всему, перед Перекрёстком в этом деле ему предстояло поднатореть.

— Ага. Хорошо. Понял, — закивал Тень уверенно. — Холды, костёр, сидят, говорить не надо, чтобы не выпасть. Звучит просто.

Компаньон прибыл, Машина готова, правила вызубрены наизусть — значит, можно отправляться? Ладони Тени застыла над дверной ручкой, касаясь только самыми подушечками пальцев. Не страшно, совсем нет — скорее волнительно. И самую малость... беспокойно. Он чуть-чуть повернул голову, перевёл взгляд с зелёного дерева на Оли и улыбнулся осторожно, даже невнятно как-то.

— В общем... Не исключено, что мы будем падать. Недолго — наверное, недолго! — но ощутимо. Так что будет хорошо, если ты ухватишься за меня и будешь держать, ладно? Крепко. Неловко получится, если нас раскидает по разным мирам... специализаций.

Нет, правда, почему он, чёрт возьми, не продумал все риски? Это ведь не так сложно — прийти к простой, очевидной мысли о том, что двое существ необязательно окажутся в одном и том же месте после перехода! Проклятье. Пр-роклятье. Тень поджал губы, пожевал нижнюю и дёрнул подбородком. Идея.

— Ну, полетели!

Дёрнув Лидию за воротник, он стиснул её в объятиях и рухнул. В прямом смысле и с прямой спиной, этой самой спиной вперёд, ровненько в дверной проём. Ладонями к талии, лбом в лоб (больно, кстати!) и губами — к губам. Ну так, просто на всякий случай. Сложно, наверное, раскидать двоих идиотов по разным мирам, если эти самые идиоты ещё и целуются в момент перемещения. Не по-божески! А если Оли потребует объяснений, ей придётся дождаться того момента, пока он снова сможет говорить. То есть — до выхода из Перекрёстка. То есть — ждать достаточно долго, чтобы Тень успел придумать хоть немного внятное объяснение.

Гениально. Он был гениален.

+4

9

Пьяный Нокс продолжал оставаться существом совершенно непонятным. Настолько же непонятным, как его идеи, его план с Перекрёстком, и сама его чёртова дверь, которая (что было непонятнее всего!) действительно работала.

На фоне всего этого пьяный поцелуй оставался единственным оплотом адекватности. И только потому возражать Лидия не стала. Всё псевдонедовольное бурчание осталось невысказанным грузом висеть до лучших времён. А пока что...

Перекрёсток всё ещё не изменился. Он не менялся, наверное, вообще никогда, и Лидия выдохнула расслабленно, улыбаясь одним уголком губы. Забавно: всё то, что так раздражало в нормальной жизни, здесь воспринималось не иначе как мана небесная. Занудное однообразие превращалось в стабильность. Унылая тишина в спокойствие. Необходимость шароёбится по лесам, в которых волки срать боятся, в возвращение, наконец, домой.

Кажется, она слишком давно тут не была.

И ещё дольше не водила сюда других. Лидия покрутила головой, разыскивая Нокса и разминая заодно затёкшую шею – хоть здесь кости наконец-то начинали работать так, как нужно, а суставы – гнуться в нужную сторону. Жаль, тут никогда зеркала не было, чтобы посмотреть, как она теперь смотрится. Было бы, наверное, интересно.

Или жутко.

Но всё-таки больше интересно.

Нокс был рядом. Это во всяком случае радовало. Хоть не придётся разыскивать его по всему Перекрёстку, жестами объясняя, кого она тут пытается найти. Потерялся мальчик, воооот такого роста, морда восторженная до идиотизма, не видели мальчика? Лидия подёргала мальчика за рукав, не удержавшись от того, чтобы поразглядывать собственные пальцы снова. Вот так это ещё пальцы, а чуть крутанёшь рукой и снова то ли когти, то ли что. Или перья даже, не понять.

Вновь потянув Нокса за пальто, Лидия кивнула вперёд. На достаточном отдалении в дрожащем пламени костра виднелись тени, бесформенные и переливающиеся. В местной тишине было слышно и шорох шагов и даже тихий треск огня, но голосов Нокс, наверное, не слышал. Зато слышала она. Сотни шёпчущих голосов, сливающихся в гул, не разобрать слов. Слов, впрочем, и вблизи не разберёшь, это не речь, это мысли и образы, это будто гудение огромного ветра в огромных проводах, в котором каждый разбирает своё. То, что адресовано ему. Нужно ему.

Где-то там, вдалеке Джорджи из аналитиков жаловался на загруженность. Без слов, конечно: одно большое УСТАЛ, давящее на мозг мигренью, куча шуршащей бумажной волокиты, Шейли, узнаваемая в его мыслях не по силуэту даже, а по запаху... Лидия машинально поддакнула, едва не пихнув Нокса локтем: мол, молодёжь, не привыкла ещё, с Шейли-то разве бывает иначе, ага?! – но вовремя поняла свою ошибку. Да, кажется, слишком давно она не водила сюда людей. Начала уже отвыкать даже.

+3

10

Первое, что бьёт ему в голову, — тишина. Абсолютная, голодная, первородная тишина, уводящая сердце куда-то в пятки — от такой не спрячешься.

Второе — собственная неуклюжесть. Когда глаза мало-мальски привыкают к темноте вокруг, Тень вытягивает руки, осматривает внимательно каждую и пробует пошевелить пальцами. Выходит как в замедленной съёмке. Пьяно и странно.

И третье — совсем немного, на самых только задворках — страх. Совершенно естественный страх скептика, городского, оказавшегося вдруг посреди чащобы. Шелестит что-то вокруг, скользят за деревьями тяжёлые спины, а ты — не серьёзнее ребёнка. Ни опасности, ни интереса не представляешь. Просто так.

Но если холды здесь растворяются в собственных инстинктах, то Тени растворяться не в чем. Потому — и ноги деревянные, и дыхание спёртое, и сердце колотится, как ненормальное. Он делает шаг вперёд, прорубает подошвой ботинка какую-то ветку — треск посреди молчания — и цепляется за руку Лидии. На секунду кажется, что у неё и не пальцы вовсе — крепкие когти хищной птицы, — но всё это так, враки, наваждение. Тень сжимает чужую руку покрепче и послушно вторит быстрому, радостному шагу.

Радостному.

И как ей вообще удаётся?.. Для Тени это — вроде причудливого аттракциона. И хочется, и колется. Всё внутри требует профессорским тоном: «Домой», — и тогда он упрямо ускоряет ход, стараясь поспевать за ловким танцем Лидии. Не прислушиваться ведь к голосу разума. Вот ещё, глупости.

Когда ноги начинают сплетаться друг с другом, путаться в высокой траве, Тень отрывает рот и втягивает шумно воздух, чтобы попросить — помедленнее, погоди секунду, шнурки развязались! — но вовремя вспоминает правила игры. Да. Молчание. Разумеется. Ну и как им тогда, спрашивается, друг друга понимать?

Он находит единственно верный способ: цепляется руками за чужие плечи, дёргает кое-как на себя (с каких пор она стала такой, ну, сильной?) и валит неловко в траву. А потом — выдыхает наконец шумно, но беззвучно. Неужели.

Поднимаясь, счищает с рубашки приставшие комья земли и протягивает руку. Джентльмен — он и посредь леса джентльмен; только пусть не заставляет опять нестись во весь опор. Сердце старое, ко всяким Перекрёсткам не привыкшее... И почему, кстати, никто до сих пор не проложил здесь нормальных дорог?

+3

11

Лидия его почти не замечает. И, падая, ругает себя за невнимательность, но несерьёзно: Нокс всё-таки не пропадёт. Как выйти – он знает.

Интересно всё-таки, как она сейчас выглядит для него. Он старательно концентрируется на человеческом и совсем не замечает птичьего? Наслаждается мутировавшей птичкой, забывая, что она ещё и человек? Просто наслаждается всей прелестью нестабильной, слегка бесплотной холдовской мордашки? В конце концов, истиная форма холда прекрасна, без шуток. Слегка непривычна взгляду, может быть...

Надо было попросить его взять с собой фотоаппарат. Интересно, пропустило бы?

Вставать с травы Лидия отказывается, только роняет Нокса обратно к себе. Закидывает крыло-руку под голову и задирает мечтательно глаза вверх – красивое. Небо тут тоже красивое. Кто-то пролетает, на секунду закрывая собой нестабильные искры-звёзды, и Лидия посылает вслед приветственный мысленный вскрик. Ответный свист прилетает тут же.

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...

Нужно ли выводить Нокса к костру? На это он хочет посмотреть? Или ему и тут, на траве неплохо? Чёрт его знает. Лидия утыкается в чужое плечо пернатой головой и прикрывает глаза. Пусть сам учится коммуницировать, это в конце концов, не её была идея!

+4

12

Он всматривается в небо — странное, слишком объёмное, чересчур широкое. Тень привык к сказочному: днём — соплетение оттенков, ночью — кромешная пустота. А здесь и время дня-то не определить толком. Темно — это да, это понятно. Звёзды вот ещё. По всем параметрам — чистой воды ночь, но Тень всё равно сомневается. Что-то не позволяет ему сделать этот вывод, во всех отношениях простой, практически очевидный.

Наверное, всё это потому, что сказочная ночь рациональна. Тень знает, что сгущающийся в закоулке мрак — это к откушенной в скором времени конечности, а резкая мигрень где-то в районе corpus mamillare — к очередному приступу филлио. Сказочную ночь легко осмыслить и понять. Ночь на Перекрёстке такому осмыслению не поддаётся.

Нет, наверное, должны быть какие-то изыскания на этот счёт. В том же отделе чар, или там географии. Надо бы спросить в следующий раз, когда...

Так, стоп, это ему сейчас перья в щёку уткнулись? Ладно. Ла-адненько.

Тень вытягивает руку и несмело тянется ладонью туда, где, по всем предположениям, должен находится затылок Оли. На ощупь... Ну, затылок как затылок. Волосы там. Наружный кожный покров. Значит, пронесло — хвала Воле. И всем Семерым заодно тоже хвала. Не то чтобы он имел что-то против птицы; птицы — замечательный класс, его любимый. Но всё-таки... странновато. Непривычно. Необъяснимо.

Он гладит Лидию по растрёпанной макушке, запоминает расположение звёзд на глаз и даже, кажется, успевает уловить распластавшегося посреди небосвода Змееносца, а потом...

Мда.

Как Тени удаётся не завопить в этот момент во всю глотку — загадка. Наверное, дело в старых стражеских привычках: в какой-то момент просто перестаёшь реагировать на любые, даже самые косматые, самые громадные и самые зубастые неожиданности естественным криком. И начинаешь молчать. Упрямо, напряжённо; даже тогда, когда тебе прямо на лицо капает тяжёлая слюна.

Лидия, убери это.

Пожалуйста. Убери.

+2

13

Само собой, Лидия знает. Наджа мчится к ней любопытствуя, свесив язык на бок, и узнаёт Тень ещё за полкилометра, тут же интересуясь, начерта Лидия начальство-то притащила. Может в нормальном мире Надже удаётся ещё сходить за взрослую и адекватную («я нормальная, работаю себе в боевом, глупостей не делаю!»), но тут она – здоровенный дурной щенок, лучащийся вечным счастьем, и это самая не-человеческая истинная форма, которую Лидия вообще может вспомнить.

Наджа размашисто облизывает Ноксову мордашку наискось и по-звериному улыбается во всю пасть, ткнувшись мокрым носом Лидии в бок. А ну как и правда прикусит за бочок?

Лидия приоткрывает лениво глаза, следя за Ноксом: узнает ли? Маловато шансов, конечно, но любопытно всё-таки. Может, сработает какое-нибудь повелительское чутьё? Есть у них такое?

Крыло-ладонь путается в шерсти, Наджа устраивается поперёк Нокса, придавливая его своим весом, и Лидия беззвучно смеётся. Ты сам сюда полез, мальчик мой, придётся и холдов терпеть. Если уж забрался в женскую баню, не визжи потом, что тут голые женщины.

+1

14

Повелительское чутьё у повелителей-то, конечно, есть, вот только к истинным, ложным и прочим формам холдов оно никакого отношения не имеет. И касается в основном, ну, смерти. Смерти, Чертогов, Зачертожья и всех сопутствующих.

В этом-то, думает Тень, пока чужая слюна стекает по его щеке, и штука. Не то чтобы он бывал во множестве разных миров специализаций — едва ли! — но Перекрёсток — самый живой из всех, что он вообще может вспомнить. Хотя бы из того, что сообщала немногочисленная литература, посвящённая междумирью. Самый живой — а значит, и самый немёртвый, чуждый любому повелителю ужаса просто по определению.

На миг — это происходит, когда Тень окончательно отвлекается от происходящего наяву, — в поле зрения вдруг мелькает полузнакомое лицо. Он вспоминает лихорадочно, хмурится — кто-то из гильдии, кажется, как будто из боевого... Проклятые холды. И как это всё у них тут работает вообще?!

Как — становится ясно секундой позже, когда комок меха и мускулов падает на него с высоты. Тень выдыхает тяжело — и искренне надеется на то, что за полноценный, произнесённый вслух «Уф-ф!» Перекрёсток это не засчитает.

❖ ❖ ❖

Не засчитывает.

Тень вспоминает об этом минутами (часами? Или, напротив, секундами?..) позже, сидя у костра. А ещё — о том, что в кармане брюк на такой случай как раз припасены блокнот с карандашом. У костра достаточно светло, чтобы записать все свои наблюдения и не выронить их из пустой головы по дороге домой — пригодятся ведь! Можно, например, отделу географии подсунуть, по традиции анонимно, чтобы не ждали недоброго от клятой Стражи.

Вот только здесь, под многозвёздным небом, в окружении получеловеческих-полузвериных полулиц-полуморд, Тень... робеет, что ли. Как-то не подходят блокнот с карандашом этому жанру. Да чего там: он и сам явно из другой оперы, но мир до сих пор терпит. Не трещит пока по швам. Провоцировать его лишний раз — так себе затея.

Тень поджимает губы, ёрзает на месте, то и дело озираясь в поисках Лидии, и блокнота всё-таки не достаёт. Опасно.

+1

15

Здесь хорошо. Лидия подтверждает это себе в очередной раз: войти на Перекрёсток после долгого отсутствия – как вернуться в старый родительский дом. Не то что ей было, с чем сравнивать, но... Но, наверное, это именно так должно ощущаться, ведь правда?

И так же, как и в родительском доме, не нужно задерживаться надолго без нужды. Лидия поднимается на ноги и тянет Тень за собой, мотает головой прочь, мол, идём. Наджа прощально бодает её бедро собственным мохнатым лбом, чужие мысли сливаются одним прощальным порывом, и Лидия кивает всем им как давним знакомым.

Если они пройдут друг мимо друга по улице, они и не всомнят друг друга. Может, кого-нибудь из них она завтра упечёт за решётку. Там, в нормальном мире, может быть что угодно, но здесь они все друзья. Включая даже неловкого и растерянного Нокса: его разглядывают с добродушным любопытством или безразличием, но без всякой злобы. Он ведь не враг. Здесь – не враг. Слишком спокойный мир для того, чтобы помнить о старой вражде, и покидать его – каждый раз, будто нырять в ледяную воду, задерживая инстинктивно дыхание.

Нокс, к его чести, даже умудряется не потеряться, пока она ведёт его обратно к его возлюбленной Двери.

А вот она сама, кажется, теряется, что странно. Эти места, ближайшие к костру километры, она знает как свои пять пальцев, и она практически уверена, что место-то нужное, но вот Двери-то нет! Хотя, может, в этом и проблема...

Лидия адресует Ноксу вопросительный взгляд. Это нормальное поведение для твоей хвалёной машины? Вряд ли её спёрли в кармане, правильно?

+1

16

Трава шуршит под ногами. Тень поджимает губы, но упрямо следует за Лидией по пятам, туда, куда она ведёт. И хочется верить, что ведёт — к цели. Не ему ведь в этом странном месте дорогу разбирать, верно? И так не видно ни зги, хоть ты тресни. За прошедшие годы Тень к хорошему зрению уже привык; возвращаться к треклятой слепоте вот так запросто — вроде вымученной Перекрёстком шутки.

Нет у тебя ни хвоста, ни лап, ни даже какого-нибудь крыла захудалого — вот и блуждай себе в потёмках. Дурак.

Ну вот, где-то здесь ведь они её и оставили. Машину, то есть. Так ведь?

Тень отвечает на вопрос, сквозящий в лице Оли, гнетущим молчанием. Хмурится. Чешет затылок, медленно оглядывается, вертит головой из стороны в сторону, ну где же, где.

Нет Машины.

— Блядь, — честно говорит тогда Тень.

И только потом понимает, что это значит.

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [16.06 ЛЛ] Эль Псай Конгру