В самом деле, полная чувств, хорошего вина и любви ночь сменилась довольно прохладным утром, когда фея в свойственной ей изощренной манере показала весь свой арсенал двусмысленных и недвусмысленных намеков, явно или скрыто указывающих на дверь.
(c) Джеймс Блекмор

Сарцелл, ощущая себя ведьмаком в душе, ненавидел чертовы порталы.
(c) Сарцелл

Людям, которые любят бурчать на все и ненавидеть все, в компании Чижа приходилось всегда сложновато. Он составлял их противоположность, любя или хотя бы нейтрально относясь ко всему миру, даже к очевидно плохим его проявлениям. Во всем он видел свою прелесть, не останавливаясь на одном ярлыке и стараясь разобраться получше. Ведь даже самый отъявленный маньяк может быть хорошим человеком.
(c) Чиж

Представленная бумага была подделкой, естественно, но подделкой весьма качественной — в ней чёрным по белому было указано, что дракон, терроризирующий ныне деревеньку, был законной собственностью его, честного торговца гильдии, Имре Фаркаша.
(c) Имре

Как можно было им, исчадьям Геенны, доверить хоть что-то?! Но нет, Сказка, видимо, будучи сама женщиной, испытывала солидарность к товаркам – и вот, по его душу пришла очередная дочь бездны.
(c) Лойко

Это был прекрасный, изумительный день. Начался он с того, что Константин свою любимую, дорогу и родную женщину всем своим добрым сердцем хотел придушить.
(c) Константин

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Ну конечно, это так по-фэйрийски, так по сказочному - "Твое дело - помогать нам, а свои оставь на сказочное потом, пока тебе не вставят новые палки в колеса".
(c) Фална Моргана

Он все летел. Упорно рвался вверх, или стремительно несся вниз, потеряв всякие ориентиры, Самаэль уже не знал. А может он и не летел вовсе – падал, на самом деле он затруднялся сказать.
(c) Самаэль

В его мире, во все времена, гадалки являлись чуть ли не синоним мошенничества - ведь нет способа более эффективного, элегантного и безопасного, чем обобрать человека, который сам на это согласился.
(c) Девил-Джо

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Это Сказка – ему нужно привыкать к такому. Сегодня говорящий кот, а завтра прямоходящая акула. В конце концов, маленького дракона он уже повстречал.
(c) Нуар

Порядочный дракон свои долги всегда платит (ещё, правда, в долг не даёт и воров предпочитает есть, но это уже другая сторона вопроса).
(c) Форте

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

"Блядь, бесконечные бабы, бабы бесконечные, я что, все-таки в аду?" - подумал Лойко.
(c) Лойко

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Скриб чуть присел и закинул женщину себе на плечо, точно та была мешком с пожитками. Ну а что, она рассчитывала, что её понесут на руках как невесту под венец?
(c) Скриб

Ну да, точно. Он точно был в аду, потому что в аду без рыжих мужчин не обойтись, а тут их было сразу двое.
(c) Лойко

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Август года Лютых Лун
❖ На смену двум лунам пришли два солнца.
❖ В Предместьях видели тень Зверя и слышали шепот Яги. Теперь все знают – они здесь, они вернулись. Некий Большой Бен из Валдена утверждает, будто видел как однажды ночью в здание гильдии Стражей заходила женщина с белыми волосами в окружении самых страшных зверей, которых он когда-либо видел.
❖ Во время дождей многие начали слышать таинственный шепот. По миру то тут, то там ползают сгустки тумана, словно они живые. Гильдия Ученых настоятельно рекомендует воздержаться от прогулок в такую погоду и стараться держаться подальше от скоплений туманов.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [03.06 ЛЛ] Q: Долгий путь домой


[03.06 ЛЛ] Q: Долгий путь домой

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

ДОЛГИЙ ПУТЬ ДОМОЙ

3 июня ЛЛ

Чертоги Смерти, Сказка

Артано

https://i110.fastpic.ru/big/2019/0401/41/597b6fe46b0a8cc566aa457204e0a241.png

ПРЕДИСЛОВИЕ

Истории о богах кажутся правдивыми в тех легендах, что передаются через поколения. Мистрэ предал любовник. Хип стал заложником обстоятельств. Отряд Зунга погиб, чтобы он возвысился.
Вы когда-нибудь замечали, что все их истории полны если не страдания, то сожаления? И никто точно не может сказать, счастливы ли они быть богами.
Их никто не спрашивал.

И уж точно вы не знаете, что послужило отправной точкой до последней черты. Историки рассказывают о видениях Воли у Фроа, о безудержной агрессии Бройе. Но что из этого правда? Когда и что случилось после того, как Воля или Смерть избрали их стать богами?
У вас есть шанс узнать это.

Долог путь до божественного статуса, нередко он обрывается на ступени слуг Смерти и Воли, чаще всего - обрывается вовсе. Иногда он занимает годы, в ином случае - множество жизней, каждая из которых складывается в единое полотно Становления.

Отныне вы - нареченный стать богом. Хотите вы того или нет, за прошлые или будущие заслуги вас избрали.
Хуже всего, что вас избрала Смерть.

Свобода Воли: нет.

+1

2

Немного Нервно - Колыбельная на одной струне

Эта смерть произошла перед самым рассветом. Она помнила это совершенно точно, даже спустя много лет после этой даты - третьего июня Лютых Лун, когда в Чертогах оказалась очередная попытка.
Попытка стать богом и не стать монстром во плоти.

Постель остыла, переговаривались птицы, ставшие из красных монохромными. Смерть считала, что это отличная декорация для мертвого - черно-белые краски, серые полутона, которые пришли на смену алым, синим, желтым ярким цветам. Свет кажется таким ярким, что глушит надменно тьму. Тьма кажется такой глубокой, что в ней можно утонуть и не заметить свет.
Она решила, что нет ничего более подходящего, чем банальность для будущего бога. У архонта по имени Артано просто остановилось под утро сердце, и он был мертв. Совершенно мертв, как самый банальный, самый обычный, самый что ни на есть мертвец.

Сливовый сад был прохладен и тих. Паук, щеголяя в черно-зеленом камзоле и толстых штанах, разливал чай в две фарфоровые, хрупкие чашечки. Месил высокими сапогами светлые лепестки. Они казались почти белыми на фоне черного.
Столько раз она встречала здесь таких - юных, светлых, старых, испорченных. Они стали почти одинаковыми. Столько лет смотришь за одним и тем же, и лишь некоторые жизни вспыхивают чуть ярче.
Как, например, этого мертвеца.

Паук исчезает в черной дымке, оставляя Смерть и Артано одних. Девочка одета в белое кружевное платье, под горлом змеей лежит широкая атласная лента, белоснежная настолько, что даже облака бы стыдливо скрылись, не будь небо здесь темно-синим и бесконечным в своей однообразности. Светлые кудри лежат на острых плечах. Тонкие пальцы обнимают чашечку.
- Доброе утро, Артано. Твое сердце вновь забьется, когда мы договорим.

[nick]Смерть[/nick][status]Так далеко до конца войны[/status][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0405/61/208d46a9649cde7f006f8ff0cae39361.jpg[/icon]

+2

3

Мальчик, ты понял, что стало с тобой
В это утро? Ты понял.

Человек устроен так, что ему обязательно нужен приют. Если он едет в карете несколько дней из города в город, то привыкает к ней, и ему кажется, что этот дилижанс — его маленький дом. Если он устраивается на ночлег в лесу под сосной, то сразу начинает отличать свою сосну от других: это дерево приютило его, и оно теперь ему ближе, привычнее, чем остальные.

Нельзя без дома.

Люди зациклены на своем логове. Каждый населённый пункт состоит из каменных и деревянных гробов, маленьких и поразительно слабо приспособленных для жизни, но человек сидит в них до самой смерти, меняя после этого метафорический гроб на самый обычный. Да, люди все ещё нередко проводят ритуалы над своими мертвецами, хоть, кажется, в Сказке это потеряло всякий смысл. Теперь труп можно сжечь или ещё как-нибудь покуражиться, ибо традициям народов несть числа, а можно просто сдохнуть на улице, подарив отслуживший свое организм собакам и паразитам. Это, однако, невежливо и разносит болезни. Но — и только. Никаких райских кущей. Никакого воскрешения мертвых в конце времени.

Удивительно, но люди в Сказке быстро втягиваются в обычный — с некоторыми, разумеется, оговорками, — ритм существования. Ну тут, на самом деле, никто не виноват. Человек-то ко всему привыкнет. Хотя Артано и не знал, как обстояли дела раньше, годы тому назад, десятилетия, века, — когда он появился в Сказке, всё прошло уверенно и цивилизованно.

Он легко справился.
Раньше, судя по всему, тоже справлялись.

Хаос, которому вроде бы положено было разыграться и править бал среди стольких невероятных фантазийных существс различными целями и стремлениями, только скромно присел в уголке танцевального зала, иногда порывался прервать звучащую музыку, но тоже как-то робко. Все знали, что он приглашён, никто не собирался ему мешать, но и помогать тоже не стремились. Люди трудились, люди жили, старались, — те, кто смог оправиться от потрясения, вписаться, не поймать филлио. И постепенно для каждого всё наладилось, хоть и никогда больше не дано было ему стать прежним. Здесь было всё не так, но при этом парадоксальным образом точно так же.

Но не было сомнений в том, что и здесь, как в реальности, было с избытком таких, кто бежал от себя дальше и дальше с каждым днём, а кто и просто сидел, обхватив голову руками. Такие были всегда. Суть, внутренняя суть, умеющая великолепно вызвать себе в собеседники ощущение пустоты и бессмысленности, — именно она заставляла человека хвататься за голову.

Когда мы бессильны что-либо изменить, мы останавливаемся. Ложимся на воду, кладем руки на затылок и тихо плывем по течению. Иногда выплёвываем воду.

Вот и все человеческое противодействие.

***

Артано не двигался. Молчал.
Совсем не потому, что не мог двигаться или говорить. Мог, если бы захотел. Его переполняло чувство свободы, беспредельной, страшной. Такой, которую можно почувствовать единственный, последний раз в жизни. Когда сделан шаг, за которым только и остаётся сказать — ну вот и всё.

Но ему казалось бестактным, неправильным вмешиваться в холодную красоту происходящего. Он гость здесь, на этом прекрасном чаепитии. Архонт осознавал, кто перед ним. Он понимал, что случилось. Не знал, как. Но что — было ясно. Никаких истерик, отрицания, гнева. Даже плакать не хотелось. Только самая суть, самое сокровенное, честное. Синее небо — холодная бритва. Недвижимость общая, тонкая нота.

Здесь следуют правилам.
Артано не был исключением.

Но вот к нему обратились. "Забьётся сердце". Неужели?.. Внутреннее спокойствие заискрилось тревогой, надеждой. Это Артано не понравилось. Но он поборол искушение промолчать, — не следовало портить разговор своим неумным ребячеством.
— Доброе утро, — тихо сказал мальчик. — Я... готов.

+3

4

Она подвигает ближе напиток. Сливовый чай, темный и с запахом цветов. Мимо бродят души за деревьями, мимо бродят знакомцы и неизвестные, безвестные и знаменитые, павшие за свои мечтания и чужие идеи.

Полные, бледно-красные губы открываются, произнося то, зачем Артано появился здесь:
- Какие бы планы у тебя не были на собственную жизнь, теперь ты принадлежишь мне.
Когда-то Паук не смог перешагнуть дальше за грань, стать кем-то большим, чем оболочка, наполненная дряной темной магией. В него же пошел сын. Без капли божественности...

И какой мезальянс, раз Смерти будет служить не преданный Повелитель ужаса, а настоящий, светлый архонт. И столь же подвигало к этому его человеческое жалкое прошлое, сколь и эта маленькая, первая, должно быть, из многих, смерть.
- В тебе есть капля божества. Искра творца, и я взращу ее. Долог путь до божественных врат, единицы проходят его. Возможно, и ты пройдешь.

Губ касается белый фарфор. Белый лепесток касается поверхности стола, подчеркивая узор древесины.
- Отныне и навсегда, ты уже божество среди прочих. Слишком мала твоя сила, чтобы ее заметили обычные фэйри и люди. Не гордись, не представляй корону на голове... Я властна над богами так же, как над всеми прочими существами в Сказке. Я властвую над Волей, ибо уйду лишь после ее гибели.

Она наклоняет голову, смотрит внимательно на мальчика.
- Я взращу... хочешь ты того или нет. Каждый бог проходит испытания. Каждый куется в страданиях, крови, отчаянии. Кто-то достигает лишь жалких ступеней слуг. И когда ты проснешься, начнется первое твое испытание.

[nick]Смерть[/nick][status]Так далеко до конца войны[/status][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0405/61/208d46a9649cde7f006f8ff0cae39361.jpg[/icon]

+2

5

Я не дьявол и не бог, я кавалер Румата Эсторский, веселый благородный дворянин, — грустно подумал Артано. Вслух он это предпочёл не озвучивать. Не стоило накалять обстановку непонятными цитатами. Да и что тут скажешь? Его ведь просто ставили перед фактом. С ним никто не советовался, не предлагал разумных альтернатив. "Я не согласен! Оставьте! Я против, немедленно прекратите и оставьте меня спокойно лежать, сложив лапки, на смертном одре!". Кто же такое скажет?

Совсем некстати Артано представилось, как, обнаружив его тело, ведут себя родственники и примкнувшие к ним, устраивают, поди, поучительное представление и драматическую импровизацию. Конечно, а как же, такой человек помер, так что будьте любезны: факелы, рыдающий в фартук дворник, распахнутые окна, крики “помогите”, пух из перин, набат, и крики одного дракона над башней: “Вам кажется я плачу?! Я не плачу! Я вправе плакать, но скорей на тысячи кусков порвётся сердце…Никодим! Терзай гармонь! Пропало всё! Пропало!”.

Мальчик вздохнул.

— Я об этом не просил, — мягко заметил он. — Потому и гордиться тут нечем. Просто помереть — дело нехитрое, это каждый может сделать.
Он ничего не знал ни об искре, ни о своей божественной судьбе. И эта девочка, — понял Артано, — ничего еще не знала точно, но верила, что они победили. А потому не столь уж бесполезным было теперь ее стремление вмешаться в этот бой. Потому что бой не кончается после победы. Почти никогда.
— Но я готов к испытанию, — мальчик кивнул. — Готов... попробовать. Будет интересно.

В  конце концов, он и так умер.
Что он, спрашивается, теряет?

Мальчик берёт в руки чашку с тёмным чаем. Почему-то ему кажется правильным сделать хотя бы глоток, хотя и не хочется. Мне знакомо это место, — думает Артано. Смотрел на чашку, видел, как лепесток падает на стол. Он делает глоток чая, закрывает глаза. Связи внутри сознания текут сами по себе, вскакивая и распрыгиваясь, теряя чёткость. Лица, мысли, прошлое. Всё это кажется очень дорогим, необходимым, но каким-то придуманным. Фальшивка. Ложь. Чья-то волшебная история, подводные течения. Артано открывает глаза, смотрит в отражение в чашке. Мальчишка с глазами старика.

Две границы его бессмысленной жизни. Брат Ник и брат Джо. Разные полюсы, две ипостаси одной сущности. И между ними — Артано Йон. Архонт.

Песня об Артано кончилась. Это мальчик только что осознал со всей беспощадной полнотой.
Он был лишь персонажем между двумя близнецами.

Что же теперь?

Мальчик ставит чашку на стол.
Решительно смотрит Смерти в глаза.

Отредактировано Артано (2019-04-09 14:50:33)

+2

6

Она смотрела в ответ. Этот мальчик, этот архонт, который одновременно перестал быть и мальчиком, и архонтом, и целителем и всем - всем разом, действительно был готов.
Время пришло.
Странное и непонятное, оно рано или поздно приходит к каждому, берет его за шкирку и встряхивает, как кутенка, чтобы потом тыкнуть носом во всю прожитую им жизнь. Обычно - ужасно прожитую, потому что как именно нужно было ее прожить, человек узнает в эту самую минуту.

Она понятия не имела о том, понял ли сейчас Артано, как нужно было прожить свою. Странно, наверное, потому что Артано был одним из тех немногих несчастных, кому пришлось делать это два раза. Память - штука дряная, ненадежная. Смерть кивнула.
Жизнь - штука вообще ненадежная.

- Нет ничего дороже времени. Нам нужно закрыть твой контракт, человек. И потому ты должен отнять время у других.
Сладкое, важное, бесчисленно дорогое время, которое, должно быть, эти "другие" очень ценили. Потому что перед самим Артано сейчас было его как никогда много - и ни секунды, ибо мертвец не ведает, что такое время. Оно начинается там, за пределами Чертог, и лучше всего его понимают сердцем, бьющимся в унисон утекающим секундам. Каждый такт и удар мышцы - это прожитое мгновение, которое приближает к смерти неотвратимо.
Это и предостояло забрать.

- Принеси мне пять сердец из умерших от твоей руки. И я сотворю из них лучший пирог. Сочный, горячий и щедрый, ибо наполнен он будет временем. У каждого оно свое. У творцов оно красочное и яркое. У стражей оно каменное и твердое. У границ оно темное и хитрое, говорила он, глядя на Артано. - У комедиантов оно быстрое и кровавое. У торговцев оно драгоценное и жадное. Принеси мне за ближайшие три дня пять сердец от них. И часы, что в твоей груди влекут к гибели, остановятся. Какой же бог... без вечности, - усмехается Смерть.

[nick]Смерть[/nick][status]Так далеко до конца войны[/status][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0405/61/208d46a9649cde7f006f8ff0cae39361.jpg[/icon]

+3

7

Мальчик солгал.
Он был не готов.
Не к этому. Только не к этому.

Это... Он почувствовал себя на грани паники. Словно он сбежал из тюрьмы, вырвался на волю и до спасительной границы оставались считанные метры, и вдруг холодные равнодушные руки крепко схватили его за плечи. Теперь его волокут назад, обратно в преисподнюю. Раньше там было тяжело, теперь — после недолгой, но сладкой свободы — невыносимо. Паника была вызвана не страхом, — и это пугало. Я так привык бояться, что уже боюсь расстаться со страхом, — понял мальчик. Но это...
 
Он хочет что-то сказать, но не может почему-то.

Закрывает глаза. Открывает. Рывком, как в последний раз.
Перед глазами, — они. Те, из прошлого, чьи сердца он с такой лёгкостью вынимал.
Кто же знал? — горько усмехается Артано. Кто же знал. Набрал бы тогда с собой...
Никто не отзывается, никто не рад тому, что он жив.
Встань. Иди, — говорит ему Чёрный Отто. Я иду, — кивает мальчик. Не могу не идти.
 
... показалось.
Артано смотрит в чашку. Как же так? - неуверенно думает он.
Тихо. Пульс ветра стучит. Что в моей голове?

— Я же... — говорит он. Голос против воли дрожит. — Я же не могу. Я не могу убивать, я врач... Я не хотел больше никогда, никогда... И даже если! Я архонт! Ведь это же убьёт и меня тоже! Всего три дня, плюс всего три дня! Пять человек за трое суток, это же...

Паника. В вязкой тишине стучится в череп изнутри паника.
Рука дрожит, чай в чашке пошёл рябью. Смешной, нелепый ребёнок, начавший бурю в стакане.
Сбежавший от собственной судьбы в другую реальность лишь для того, чтобы быть там схваченным равнодушными пальцами за плечо.
Что же мне остаётся? Умереть, исполненным сожалений? — всхлипывает он.
Или вечно жить, терзаясь виной?

— Я... Мне надо привыкнуть к этому... этой мысли, что мне придётся... — прошептал он. — Прошу меня простить за эту слабость.

Озвученное задание не подразумевало иносказаний, загадок, ребусов, способов извернуться. Пять сердец от умерших от его руки, за три дня, — всё просто. Хоть плачь, настолько просто. Никаких благородных способов самопожертвования, ноль лазеек в плане. Да и вряд ли Смерти нужно его остроумие. Ей нужны сердца. От него и для него.

Я могу отказаться? — хочет спросить Артано. Может, ещё не поздно?
Но не спрашивает. Он знает, что давно и безнадёжно опоздал.
На все корабли, поезда и самолёты в своей жизни, — кроме этого.

— Они... обязаны умереть от моей руки? — тихо интересуется он вместо этого.

Отредактировано Артано (2019-04-23 12:59:06)

+2

8

Она не мешает. Не мешает принять судьбу, отворачивает голову к сливовому водопаду и смеряет его взглядом, будто нашкодившего щенка, что по незнанию съел хозяйские туфли.
- Убьет, - просто отвечает Смерть. - Доживи до конца, и это будет последняя твоя смерть от такой глупости.
Кому как не ей знать. Дарить вечность... Она дарила ее каждому богу, отдавала Воле, как само собой разумеющееся... но каждый, каждый из ни знал, что эта вечность - временная иллюзия того, что они еще живы.

- Ты страшишься смерти пятерых? - спрашивает она, и голос становится глуше, становится сливовым лепестком, падающим под ноги. - Но как ты будешь убивать сотни, став богом?
Или он станет самым светлым богом? О - нет света и тьмы, Смерть знала это лучше прочих. Даже печальная Фроа сметала деревни, даже Хип, решивший сотворить волшебство для всех и разом, свергал неугодных. В какой-то момент чужие жизни перестают существовать, и пешки на шахматном столе принимают чудесные обличия родных, знакомых, друзей.

- Они обязаны послужить фундаментом твоего возвышения, Артано. И пусть после о них говорят, как о легендарных жертвах, - глухой тон становится шепотом и гаснет вместе с этим миром, осыпающимся лепестками.
Вкус чая, запах слив, темные тонкие стволы деревьев...
Звук погребальной песни до тех, кого изберет Артано. Смерти нужно было пять сердец представителей разных гильдий, погибших от руки архонта. Что ж, кто знает, чем это обернется.

Мальчик Артано Йон был жив. Он проснулся в своей постели спустя несколько секунд после остановки сердца. Три дня, отведенных на кровавое дело, начались, став миниатюрной стрелкой в часах, висящих на цепочке под рубашкой.
Тик-так.

[nick]Смерть[/nick][status]Так далеко до конца войны[/status][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0405/61/208d46a9649cde7f006f8ff0cae39361.jpg[/icon]

+2

9

[03.06 ЛЛ, Раннее утро]

[РАЗ]

http://sd.uploads.ru/56uey.png

Мальчика разбудил холодный ветер. Он стучал в окна, свистел в щелях стен. Мальчик схватился за сердце, — ему показалось, что сердце болит, но оно не болело. Пришел в себя, потряс головой. Голова отозвалась ноющей болью. Он огляделся. Вокруг была его комната, в которой царил бардак. Постель была смята, тусклый свет ночника в чёрно-белой ночи был неприятен. Приснилось, — подумал Артано, вздохнул. Кошмары и раньше посещали его нередко, но после истории с драконом... Каждую ночь. Каждую чёртову ночь ему снятся кошмары.

Он закрыл лицо ладошками.
Звякнула цепочка.
Кошмар выбрался из сна. Стал явью.

Артано не любил спать. Во сне за ним приходил чёрный силуэт. С каждым новым днём он становился всё отчетливее понятен, знаком. Мальчик знал, кто это. И не хотел знать, не хотел думать об этом, и даже когда в порыве раздражения задал вопрос Нику о нём, об этом силуэте, он не дал брату ответить. Предпочёл сбежать. Там, за дверью, где притаился чёрный человек, правда — и она очень, очень страшна. Шесть лет пожил по-человечески, и хватит, малыш. Рано или поздно до тебя бы добрались. Никому нельзя обманывать судьбу, даже Йонам.

— Как мне с этим жить? — прошептал Артано.
Вслух, чтобы услышать свой шёпот, чтобы удостовериться, что он всё ещё существует.

Вы сильно удивитесь, доктор, узнав, с чем можно жить.

Никакого выхода не было. Мальчик заплакал. Затем, сквозь слёзы, рассмеялся. Несуществующая боль в груди притихла, но сделалась рваной, тошнотворной. Снаружи бушевал ветер. Деревья бились в припадке, как мышь в мышеловке. Простое существование, которое вёл Артано Йон, старательно собранное из осколков и кирпичиков, совсем развалилось; камин погас. Было холодно, сыро и одиноко. Поэтому мальчик придумал себе друга. Мерзкий, неприятный силуэт, добродушное открытое лицо. Как бы его назвать?

Ну, например, друг. Он же друг?

— С кого начнём? — спросил друг.
Он сидел у камина. Отблески пламени освещали его широкое добродушное лицо. Камин, как уже выяснилось, давно погас, в свете ночника было невозможно разглядеть даже золу, но это было неважно для придуманного добродушного друга. А значит, неважно и для придумавшего его мальчика.

— Это имеет значение? — спросил он в ответ.
— Нет. Честно говоря, никакого значения это не имеет. И всё же — с кого начнём?
— Может быть, с Никанора. Он одинокий дурачок. Его никто не хватится.
— А может быть, нет?
Вот именно, — не ответил мальчик, ощущая, что дрожит.
— Ты спишь? Ты что, уснул?
Мальчик снова не ответил. Ясно, что спит.
— Сейчас, я думаю, во сне безопасно, — заметил добрый друг. — Я теперь реален, тут красиво. Ночью холодает, и дождик, и змеи залезли в свои норы, и барсуки, и лисы. Даже мертвец в норе. Волки за детьми — и только. Тебя как зовут? Меня — друг!
— Я Артано, — осторожно сказал мальчик.
И тут же понял, что услышит в ответ.
— А я Отто.

Мальчик всхлипнул, встал, укутался в одеяло. Прямо в одеяле он пошёл в ванную, встал под душ. Стало чуть легче. Он сбросил мокрые волосы со лба.
— Вянет лист, проходит лето, иней серебрится, — прошептал он. — Юнкер Шмидт из пистолета хочет застрелиться.
Декламация всякого дурашливого бреда — лучший способ сбить образы.
В последнее время это не помогало.

— Иди уже, юнкер, — беззлобно буркнул Отто, сидя на краю ванной. — Ты себя видел? Такое-то чучело. Иди, будет город, деревенька, кладбище, тебе понравится. Мертвец уже в норе, а скоро выйдет, а ты в во сне, вот смеху-то будет.
Но его красивое доброе лицо, освещённое потухшим камином, почему-то не смеялось. Он лишь улыбался. В свете камина его улыбка была настолько жуткой, что Артано спрятал лицо в коленки. Ночь с каждой секундой становилась все более невыносимой. Скорее бы утро, — молча плакал он. Скорее бы утро. Серое утро уже не страшное.
— Не пойду.
— Упрямый, — Отто вздохнул. Погасил придуманный костёр.

Артано мок в ванной, как был. В одежде, с одеялом. Пока не стих ветер и не наступило утро, согревшее лучами сырую келью доктора.
После этого он выбрался из ванной, переоделся. Дрожащей рукой принялся писать письмо, но мысли путались, рвались. Он нацарапал какой-то бред, долгие минуты невидящим взглядом смотрел на лист, не понимая, что это перед ним такое. Потом сообразил. Позвал винг.

Винг был по обыкновению равнодушен.
Как и отупевший Артано.

— Я по берегу бродил. Карасей в пруду удил.

Я тронулся, — как-то буднично подумал мальчик. Я позволил ему победить.

— Никанор. Никанор!
Голос хриплый. Губы сухие, еле-еле удалось разлепить.
— Поможешь мне? Надо осмотр, витамины... надо. Надо! Вот сюда. Да. Молодец!

***

Шприц опустел. Смертельная доза анестезирующего наркотика растекалась по организму парня.

Теперь Артано с восторгом наблюдал за Никанором, медленно угасающим на его глазах. Лицо тронутого умишком ассистента сейчас стало какое-то по-особенному тупое — он пытается что-то сообразить, но у него ничего не получается. Он засыпает. Он уже мертв, но почему-то двигается. Это смешно, приятно и немножко, самую чуточку, трогательно. Жаль, что скоро он затихнет совсем.

— Что Вы делали, юнкер Матросов, там, в полярных снежных торосах? — четко и нараспев произнёс Артано вслух, пытаясь отвернуться. Надо сбить образ, но он не мог себя заставить. Это не помогает и уже не поможет. Не прекращая испытывать дикое, извращенное удовольствие от смерти мальчишки-ассистента, он бормочет что-то бессвязное. Сознание пульсирует, смешивая отвращение, боль, ужас и сладкую истому в тошнотворный коктейль.

***

Через полчаса Артано пришел в сознание.
Отключение сознания — хороший защитный механизм.
Друга по имени Отто нигде не было. Но теперь мальчик знал, что он больше не скрывается за дверью в кошмарах. Теперь он здесь, наяву.

И хуже всего было то, что это был сам Артано.

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку.
Теперь будет бежать от себя к Смерти.
Дальше бежать некуда.

Артано Йон, бывший врач гильдии "Границы", подхватил рюкзак с медицинскими инструментами и препаратами и побежал наружу.
У него есть три дня.

Отредактировано Артано (2019-05-14 01:52:09)

+3

10

[РАЗ]

http://sd.uploads.ru/56uey.png

Доктора Артано Йона больше нет.
По крайней мере, для него самого он уже стал кем-то иным.
Но многие все еще знают его как друга, знакомого, врага, любимого. Как маленького архонта из гильдии Границы, Артано Йона. Как врача, к которому всегда можно придти за помощью.

К врачу как раз собирались, как раз шли к нему. Что ж, вот и первый итог: видели ли мальчика, совершающего преступление? Или видели после труп?

Видел ли Некто убийство руками Артано Йона:
[dice=30976-1:100]

И нашел ли он труп (после провала первого):
[dice=110352-1:100]

0

11

Видел ли:
[dice=96800-1:100] 
Нашёл ли:
[dice=46464-1:100]

0

12

[03.06 ЛЛ, Вечер]

[ДВА]

http://sh.uploads.ru/4kn3Z.png

Почему. Почему он маленький архонт, а был маньяком? Как так вышло?
Из-за чего?

И почему он... Йон? Почему брат Ника и Джо? Это невозможно, и тем не менее...

Сам же добродушный убийца Отто — не похотливый сумасшедший, хотя назвать его нормальным человеком не повернется язык. Он спокойный и методичный, может ждать годами, хорошо знает медицину и историю, связанную с жертвоприношениями. От этой образованности Артано становилось страшно. Ведь такие люди не ошибаются — они планируют и ждут.

Но утром в приступе безумия мальчик натворил кучу неисправимых ошибок.

Он всё ещё не хотел бы ассоциировать себя с тем маньяком, каким он был до Сказки. Их ничего не связывало. Общие знания, общее прошлое, — да. Но Артано смотрел на своё отражение, видел в нём грустного светловолосого ребёнка в черной толстовке с капюшоном, в кедах и с рюкзаком за плечами. Он не был маньяком. Он был мальчишкой. Был врачом и должен был спасать людей.

Отто тоже был врачом. И тоже должен был спасать людей. Но только он их убивал.
Мальчик шмыгнул носом. Приступ прошёл. Безумие и паника спали, исчезли. Не осталось ни сил, ни ощущения боли. Просто было пусто и грустно. Больше всего на свете ему хотелось проснуться от этого кошмара, побежать к братьям за защитой, рассказать им всё и просто разреветься, а потом забыть обо всём и просто лежать, ничего не делая. Но он знал, что пробуждения не будет.

Маленький архонт уже совершил непоправимое.
Я просто проживу три дня в Предместье, — подумал он. А потом я просто умру. И всё, и больше никто не пострадает.
Мысль была благородной и верной; от неё перехватило дыхание. Но... никакой надежды эта мысль не пробудила.

Другие будут жить. А он — нет.

Так шутила Сказка. Сочетая оба эти понятия — холод могилы и утреннюю зарю, она дала двум искрам — Смерти и детству — столкнуться, и возникло маленькое существо. Homuncio, — сказал бы Плавт. Знание латыни, Плавта, Артано, — это всё подарил тебе он, убийца, от которого ты так бежишь. Хотя ты сам уже убийца. Насмешки тут неуместны. Здесь все серьезно: и добро и зло.

Знакомые привычные Предместья казались мерзкими. То тут, то там раздавался вой, — снаружи было необычно много монстров. Мальчику чудился блеск наблюдающих за ним глаз. Слышался время от времени какой-то шорох. Было жутковато, но нестрашно — смерть перестала быть страшной. Конечно, прыгать в пасть монстрам Артано не собирался, но мысль о том, что его могут сегодня вечером съесть здесь, вызывала не страх, а мрачное облегчение.

Можно будет сказать — вместо "я не смог": но меня съели! Что я мог сделать?

Неожиданно совсем близко поднялся лай и вой, какая-то возня и борьба. Артано, забыв о том, что не против быть съеденным, побежал прочь от источника звука, но только для того, чтобы осознать, что он в кольце монстров. Некоторые были, пожалуй, даже красивы. Но большинство — по-настоящему ужасны.

Мальчик зажмурился и просто сел на мостовую, спрятав лицо в коленках.

1-20 - довольно серьёзные травмы
20-50 - средние травмы
50-80 - легкие травмы, царапины, укусы
80-100 - монстры не тронули
[dice=79376-1:100]


Но вот возня стихла. В наступившей тишине Артано понял, что почему-то всё ещё жив.

Он открыл глаза. Он сидел на мостовой целый и невредимый. По какой-то причине монстры не тронули его совсем. Почему — мальчик не знал. Вокруг не было никого.

Кроме истекающего неподалёку кровью человека в фиолетовом плаще. Архонт вскочил, подбежал к пострадавшему. Даже поверхностного взгляда было достаточно, чтобы понять — здесь архонт был бессилен. Сердце мальчика учащённо забилось.
— Я врач, — хрипло сказал он. — Я...
Искалеченный комедиант застонал. Жизнь неохотно покидала уже непригодное тело.
— Будет не больно, — прошептал Артано, дрожащими руками готовя инъекцию.

Несмотря на то, что мальчика трясло, инъекцию он поставил уверенно и точно.
Истекающий кровью комедиант дышал всё тише, пока не затих совсем. Может быть, я мог ему помочь, — подумал Артано, сидя на асфальте, прислонившись к стене. Может, смог бы вылечить. Я же даже не пытался.

Добродушный друг сидел рядышком.
— Два из пяти, — прошептал он на ухо Артано.
Мальчик тихо всхлипнул.

Отредактировано Артано (2019-05-14 01:52:48)

+3

13

[ДВА]

http://sh.uploads.ru/4kn3Z.png

Парень, что носит преступный фиолетовый плащ, был мертв. Это совершенно точно. Мог ли Отто помочь ему до этого, уже не суждено никому узнать. Пока Некто, видевший первое преступление, бежал к главам гильдии, второй Некто, отряхивая руки от магии, спешил к своему другу.
Главное... Главное, чтобы он был жив!

Видел ли Некто убийство руками Артано Йона:
[dice=129712-1:100]

И нашел ли он труп (после провала первого):
[dice=92928-1:100]

+1

14

Видел ли:
[dice=30976-1:100]

Нашёл ли:
[dice=106480-1:100]

+1

15

[04.06 ЛЛ, утро, день]

[ТРИ]

http://s7.uploads.ru/2ebJZ.png

Проснулся Артано от холода. Ему показалось, что прошло несколько минут с момента, когда он заснул. Но встать мальчику едва удалось, — все тело затекло. В голове что-то шумело, глаза болели. Высохшие слезы неприятно стягивали лицо. Вокруг был туман. Он, пошатываясь, пошёл вперёд, к фонтану.

В воде плавали мелкие рыбешки. Когда мальчик коснулся воды пальцами, они бросились в рассыпную, но потом вновь собрались в стаю и уплыли на другой конец водоёма. Артано помыл руки, умылся. Еще одной ночи не выдержу, — подумал он и вздрогнул. Толстовка, покрытая росой, не согревала. Его начала бить дрожь. Глядя на дрожащие пальцы, Артано почувствовал, что ему смешно. Затем его вдруг стошнило какой-то слизью. Показалось, что он умирает. Это было одновременно и смешно, и страшно.

Сколько он не ел? Больше суток?
Кажется. Надо бы поесть. Но пока всё равно ещё всё закрыто.

Какой вообще сейчас день недели? Мальчик не мог сообразить. Словно туман, окутавший улицы, проник в него самого, отравил мысли серой влажной ватой. Он понимал, что теперь завис на полдороги, теперь он уже не светленький архонт с крылышками, добрый врач, который нередко добродушно ворчал, часто смеялся, которого было легко полюбить. Но он ещё и не тот, каким его хотят видеть в Чертогах. Кто он?

Просто преступник в бегах. Вот кто ты.

В Валден он пришёл, когда было уже темно, небеса освещали две луны, а улицы приобрели раздражающую монохромность. Артано боялся спать, но эта потеря цветов была почему-то невыносима и куда страшнее кошмаров. Поэтому он побродил по ночному городу, вздрагивая от каждого громкого окрика или звука, — ему казалось, что это за ним, что это ловят его.

Артано суждено было умереть в неведении. Мирно, во сне, — пусть кошмарном сне, но и только. Теперь же ему придётся умирать в отчаянии. Смерть представлялась мальчику бездной. С трепетом стоя у этого зловещего порога, он с ужасом отступал от него. Он был врачом, а значит достаточно образованным человеком, чтобы оставаться безучастным. Смертный приговор потряс его душу и словно пробил ограду, отделяющую человека от тайны мироздания и называемую жизнью. Надежда обернулась проклятием — его смертный приговор мог быть отложен пятью чужими. Стою ли я пятерых человек? — всхлипнул мальчик.

Цинично рассуждая, ну скорбный на голову переросток и растерзанный монстрами комедиант... Да, первая жизнь была на его совести, но в... в состоянии аффекта, а вторая и вовсе, считай, была эвтаназией. Просто, ну, просто так получилось. Он не убийца. Просто так получилось.

Так получилось, что он почему-то начал обращать внимание на людей в жёлтых плащах.
Получилось, что увязался за одним из них.
Понемощнее. Постарше.
Просто так получилось.

***

Кто-то начал строить стену, делящую комнату пополам, но так и не закончил свою работу. Здесь, в этой довольно убогой подворотне, закончил свою жизнь один из творцов. Рука Артано была сломана, его ушибы значительны, сам он еле волочил ноги, — тщедушный творец оказал отчаянное сопротивление, и сил справиться с мальчишкой у него хватало. Мальчику просто повезло: старик споткнулся. Он ещё дышал. Ещё дышал и Артано.

Скоро всё было кончено.
Это была третья жертва и последняя ампула.
Дальше нужно было импровизировать.

Теперь архонту Артано было нечего сказать.
Без оговорок, — этого человека Артано Йон убил сам. Находясь в рассудке. Ни в чём не виноватого. Возможно, хорошего.

Он всмотрелся в себя. В свою жизнь. Он был безобразен. Отвратителен. Он был чудовищем. И всё же какой-то мягкий свет, как показалось ему, сиял над этой жизнью, над его душой. Словно дьявол в лучах райского солнца.

С огромным трудом он зафиксировал сломанную руку шиной из ножниц и линейки. Было очень больно. В таком виде ему было не скрыться. Он попытался вылечить сломанную руку, чувствуя себя грязным, сломанным, испорченным. Мальчик Артано больше никогда не будет прежним. Теперь он отравлен, его душа пузырится чернотой.

За спиной — возможно, в последний раз в жизни, — вспыхнули крылья.
Когда-то белые. Теперь они были серыми.

Утром он мог бы сказать, что да, наверное, он стоит пятерых жизней.
Сейчас Артано не дал бы за себя даже щербатого лайна.

Сколько часов проплакал он?
Что сделал после того, как перестал плакать? Куда пошел?
Это осталось неизвестным.

Отредактировано Артано (2019-05-14 01:53:47)

+1

16

[ТРИ]

http://s7.uploads.ru/2ebJZ.png

Почти у каждого творца есть ученик. Смешно ли сказать, что ученик этого творца тоже был архонтом. И сейчас шел к своему учителю, точнее, разыскивал его. Впрочем, он-то как раз был настоящим. В отличии от Артано, который на самом деле всю свою жизнь так и оставался Отто. Просто повезло оказаться в сказке - на короткий промежуток времени.

Видел ли Некто убийство руками Артано Йона:

[dice=60016-1:100]

И нашел ли он труп (после провала первого):

[dice=187792-1:100]

+1

17

Видел ли:
[dice=172304-1:100]

Нашел ли:
[dice=25168-1:100]

+1

18

[05.06 ЛЛ, вечер]

[ЧЕТЫРЕ]

http://s5.uploads.ru/dKT2n.png

Часы были неумолимы.
Часы раздражали.

Артано чувствовал себя отвратительно. Это были самые мучительные дни в его жизни. Скорее бы уже прошло время, скорее бы избавиться от неумолимых часов, пусть всё кончится, так или иначе. Давящее ощущение невыполненного долга, от которого тошнит, страх того, что ничего не получится, страх того, что получится.

В жизни возможны лишь две трагедии — достичь цели и не достичь её.

Если он выживет, его, конечно же, поймают. Артано смутно помнил, на чём и как поймали Отто, но одно было точно — добродушный убийца был куда расчетливее и готовился к делам скрупулёзно и планомерно. Артано так не мог, и он осознавал, что никак не озаботился сокрытием улик или собственным алиби. Более того, он и не собирался этого делать. В конце концов, у него было всего лишь три дня. Три дня безумной гонки от себя самого, под пристальным взором Смерти. Три дня паники, тошноты и презрения.  Скоро ад войдет к Артано, сердце медленно и гулко отсчитает секунды, — а потом все вокруг примутся за него. Вот бы сойти с ума, — всхлипнул мальчик. Или я уже? Тогда почему мне так страшно сидеть здесь в углу заброшенного дома? Почему я боюсь настолько сильно, что прижимаюсь мокрой спиной к стене, за которой ад?

Этот презрение — ничто. По сравнению с тем, что обрушится на него после поимки.
Но даже то презрение, тот ад — ничто по сравнению с разочарованием в глазах Той Самой.

Смерть — выход для многих. Малодушный, где-то пижонский, но выход.
Но Артано был лишён даже его. После того, как сдастся и решит, что он не имеет права убивать, — он встретится с ней. Сама мысль о том, что она подарит ему один-единственный разочарованный взгляд и отправит его в Чертоги, словно нашкодившее ничто, казалась Артано невыносимой. Он не мог этого допустить. Он действительно был в безвыходном положении. О, если бы его не было никогда! Как всем было бы легче.

В глубинах Валдена мальчик купил чаю. Кипяток с равнодушной жестокостью ворвался в заварник, заставляя чай раскрываться, увеличиваться в размерах, отдавая горячей воде сначала цвет, а потом вкус. Артано вспомнил, что он ненавидит смотреть на этот процесс, потому готовит чай быстро, — он же переученный левша, поэтому руки у него развиты одинаково. Новое, бесполезное знание. Как резать. Как бить. Эх, если бы не слабое здоровье, как много бы удалось!..

Артано передёрнуло. Какую же мразь достали из реального мира братики. Вот он, оказывается, какой...

Он сделал глоток.
Горячий напиток приятно обжигал.

Очень хотелось есть, но Артано знал, что его вырвет если он хоть притронется к еде.
Он написал письмо брату. Перечитал, отправил. Задумался.

Я хочу, чтобы меня не было, — заплакал он вдруг прямо над чашкой.

***

Он бесцельно шатался, пил чай. Устремлялся вглубь города.
В середине дня он решился поесть, купил у уличного торговца каких-то бутербродов. Думал, не удастся, но против ожидания он пообедал с аппетитом.
Его настроение улучшилось, и он принялся искать убежище на ночь. У меня есть ещё один день, — думал он. Ничего страшного.
Я подумаю об этом завтра.

***

Когда наступило завтра, Артано проснулся с ощущением того, что он загнан в угол.

***

Артано прыгнул.
Из этого ничего не получилось. Не помогла даже внезапность этого нападения.

— Пацан... малыш... Ты чего?

Артано всхлипнул. И бросился вперёд.

Парень с шагом ногой прямым ударом тут же ударил мальчишку. Реакция едва спасла мальчика, он ушёл от удара, — не отпрыгивая назад, а наоборот, сближаясь, уходя в сторону, одновременно правой рукой заблокировав руку противника, а затем от души всадил нож под рёбра стражу. Но из этого ничего не вышло; нож скользнул по кожаной куртке, вылетел из руки. Страж охнул на выдохе, но не отступил.

— Малыш, за что?

Артано развернулся вправо, уходя от очередного выпада, схватил стража за правое запястье, ударил другой рукой по дубинке, надеясь выбить. У него ничего не вышло. Парень схватил его, потянул на себя. Мальчик ушёл в сторону, но взамен пропустил удар кулака в скулу. В глазах вспыхнули искры, голова дёрнулась и Артано упал, ударившись о стену. Не до конца излеченное тело отзывалось острой болью, рунические шрамы пульсировали, но это сейчас не имело значения. Он быстро поднялся, увидев, что страж бросился наутёк, заскочил на ящики, прыгнул, левой рукой схватил противника за шею сзади, повис на нём, надеясь повалить, используя инерцию собственного тела. Ему это удалось, удалось даже не заорать от боли, ударившись о мостовую.

Разумеется, страж бы вырвался из захвата мальчишки. Да и боль от падения заставила ослабить захват.

Артано с трудом откатился, чувствуя, как теряет сознание.
Но его хватило на то, чтобы подняться, опираясь о стену.

Страж не шевелился. При падении он ударился головой, — сообразил Артано.
Под парнем образовывалась лужа крови.

Мальчик вспомнил, как пытался спасти согильдийца. Удар по голове, аксональные повреждения, неминуемая кома. Врачам нельзя давать слабину, но в тот раз Артано плакал. Почему, почему он проиграл смерти этого человека? Прошел с ним этот ад умирания, а выдернуть его у смерти не смог. А теперь вот, отправляет смерти одного за другим, одного за другим.

Что остаётся после смерти? Труп. Мясной мешок с кишками на костяном каркасе.
То, что сейчас лежало на мостовой в луже крови, перестало быть молодым стражем.

Почему он со мной не справился, — Артано тяжело дышал. Почему не скрутил, не арестовал, не уволок в подвалы Стражи? Он не хотел, чтобы так. Он тайно надеялся, что страж легко справится с ним, что там, умерев в камере, Артано сможет сказать Смерти — я пытался. Я честно пытался, но не удалось. Дай мне спокойно умереть, отпусти меня.

Вместо этого он убил ещё одного человека. И он почти в центре города, хоть и в пустой подворотне. Отсюда ему не скрыться.
Теперь останавливаться было глупо. Иначе всё это было зря. Осталось чуть-чуть.

Чувствуя, как сходит с ума, он взмолился Валдену, прижавшись лбом к стене, пытаясь увидеть кровеносную систему улиц города точно так же, как видел своих пациентов. Тогда, ещё в другой жизни, ещё позавчера. Ему очень, очень нужен был кто-то, с кем мальчик мог бы поговорить. Ему нужен был кто-то, кого он может обнять. Он устал плакать. Устал бороться.

Он был, в конце концов, избит и изранен.
Его серые крылья отказывались лечить ту мразь, которой он стал.

— Руа, — позвал он одними губами. — Пожалуйста.

Способность "Каждый угол"

» Каждый угол. Благодаря испытанию Зунга вы не только попробовали себя в причудливом деле составления карт, но и как следует изучили Валден. Единожды в месяц вы можете обратиться к городу с любой просьбой: скрыть ваше присутствие от чужих глаз, помочь разыскать нужное место или встретиться с нужным человеком. Город услышит.

Отредактировано Артано (2019-05-14 01:54:08)

+1

19

[ЧЕТЫРЕ]

http://s5.uploads.ru/dKT2n.png

Город услышал. Город слышал несчастного серого архонта, которого от смерти хранила только Она сама. И потому... Потому Валден помог Отто встретиться с драконом Руа.
Серебро, перенос, мгновение, головокружение... Центр Валдена остался позади, и Отто действительно помогли.
Вот только...

Видел ли Некто убийство руками Артано Йона:

[dice=158752-1:100]

И нашел ли он труп (после провала первого):

[dice=56144-1:100]

+1

20

Видел ли
[dice=90992-1:100]
Нашел ли
[dice=191664-1:100]

+1

21

Весь день Руа бегал по городу, как под хвост укушенный. Ему необходимо было разобраться с заказами еще первой своей подработки, ныне ставшей вполне себе такой даже… официальной и важной, а потом кинуть сообщение на винг этому… как его… Йованну. По крайней мере, когда он уточнял, что и куда, ему посоветовали прицепиться репейником к лицу бывалому, чтобы понять, как оно, куда и чего, да быть понаглее... А потом уже, значит, прочие разговоры… И Идея! И её эта самая! Ре-А-Лизация, вот. Короче говоря, его ждала целая уйма Дел и Свершений! Великих и не очень. Иногда он ловил себя на мысли, что в последнее время как-то слишком оживился, что ли. Схватился за одно, потом за другое, в гильдию, опять же, вступил. Связи стали опутывать его тонкими невидимыми нитями, и их становилось все больше и больше, и настолько это порой казалось ему диким и непривычным, что дракон впадал в какой-то особенный ступор, из которого выйти помогала разве что теплая мысль о той… о том… Ради чего все это, в общем, затевается.

Тогда Руа краснел, если не лицом, то перепонками, встряхивался и вновь бежал по ждущим его делам. Чтобы их свершить. Чтобы стать ближе к заветной цели.

Вот и сейчас: он как раз топал по небольшой улочке Туманных Видений в северной части Валдена, когда на душе внезапно стало тревожно. Это можно было бы списать на особенность места, но почему-то Руа все равно остановился. Тревожность превратилась в какое-то глухое отчаяние и всё росла и нарастала, её стало так много, что фэйри схватился за грудь рукой, сжимая ладонь в кулак от острой фантомной боли. Ему начало казаться, что стены…. Давят. И некий голос – такой далекий, непонятный, едва слышимый, отчаянный и тоскливый, рвет душу – то ли свою, то ли его – на части.

Фэйри пошатнулся. Коробка с чем-то явно стеклянным упала на мостовую, бесславно завершая свой путь.

- А… - голос внезапно сел; перед глазами взмахнуло светлыми волосами.
Артано возник из ниоткуда, словно его вытянуло из стены прямо в его объятия. Руа полыхнул смущением, бережно обхватывая своего Принца руками и сразу же леденея внутренне.
Что-то не просто было «не так». Что-то было катастрофически неправильно! Все было неправильно!
- Артано? – дрогнувшим голосом позвал дракон, растерянно оглянувшись по сторонам – это вообще что сейчас было такое? Перемещение в пространстве? Не времени хоть? Какие-то эксперименты ставит, что ли?.. Или… И…

…Что с ним?..

Внутри все так и перевернулось. Сжалось. Застыло. Руа шумно выдохнул.
- Кто это сделал? – из груди вырывалось рычание; дракон сцепил зубы до боли, отстраняясь и окидывая Артано взглядом. Кровь. Избили? Напали? Кто? Убить их всех и плевать на последствия, будет что будет. Оставить вот это просто так?.. Вот еще! Черт! Он знал, что эта проклятая Гильдия… Но ведь разве подумаешь, что влиятельные братцы не смогут его защитить?!
Огромный ящер внутри него взревел. И тут же застонал от накатившего отчаяния.
Даже если и мстить, то никак не сейчас. Боги милостивые!..

- Тебе нужна помощь, - мрачно резюмировал Руа, отбрасывая замешательство в сторону и осторожно подхватывая Артано на руки, отступая на шаг и прямо так, сходу, перебрасываясь в дракона. Хватка его была крепкой, но осторожной и бережной. Где тут ближайшая лечебница? В паре кварталов от? Да он мигом! Да он легко! Главное, чтобы ничего не… Не. Артано сейчас выглядел как избитый жестокими мальчишками котенок, обессиленный и смирившийся со своей участью. И пахло от него… Смертью.
Руа сдавленно зашипел и задрожал; внутри вновь начинала закипать глухая ярость.

— Не... не надо помощь, — прошептал мальчик. — Просто унеси меня отсюда. В пещеру, на крышу, на утёс, куда-нибудь. Только подальше от города. Пожалуйста.

…Это был его голос. Определенно его. Ну, тот… Который он тогда чувствовал. Не слышал даже.
Руа отчаянно хотелось закричать. Накричать! На глупого архонта, который ни исцелить себя не в силах, ни помощи получать не желает. Но почему-то не смог. Только крепче прижал его к себе, нахмурившись и замолчав. В какой-то момент Руа стало чертовски страшно. Но он заставил себя поверить в… лучшее. По крайней мере… Артано ведь… Ну… просто побит? Ну, немного… да? Подумаешь, попал в передрягу. С кем не бывает… Руа вот тоже били и ничего. Живой пока.

Ему пришлось пройти всю улицу в своем чешуйчатом облике, на двух лапах, вытянувшись вверх и волоча хвост длинным шнурком, чтобы выйти на небольшую площадь и уже оттуда взлететь в небо, тяжело поднимаясь все выше и выше, направляясь за пределы городских стен и взяв точной курс на Мираэль. В конце концов, если за Артано кто-то гонится, то сейчас вряд ли сможет как-либо достать.
И еще в Мираэле есть целители. Всяко есть… Должны быть. И там спокойно.

…Приземлился он недалеко от поселения, не рискнув все-таки сразу же выходить на люди.

Артано выглядел неважно.

Руа сглотнул. Осторожно опустил его на траву и сам улегся рядом, вокруг, закрывая кольцом из крыльев и хвоста от прочего мира.
- Ты… Знаешь, выглядишь неважно, – сдавленно выдохнул дракон, - Что с тобой? Что произошло? Артано?.. Пожалуйста… - последнее он выдохнул совсем тихо и жалобно. От одного лишь вида архонта ему хотелось выть, скулить, как побитому псу. И рвать глотки тех, кто осмелился сделать такое с его главной драгоценностью.
[icon]http://sh.uploads.ru/l0nhJ.png[/icon]

Отредактировано Руа (2019-05-14 01:44:34)

+1

22

Артано коснулся лапы дракона. Было странно и необычно держать в руках эту могучую лапу, которая в людском обличьи ненамного больше ладони подростка. Дракон был тёплым и родным. Но даже он отвернётся от него, когда узнает правду. Смешно, они знакомы всего неделю, но именно к нему Артано побежал, когда наступила крайняя необходимость. Он бы заплакал, но слёз уже не было, — плакать Артано устал.

— Лечиться нет смысла, — просто сказал он, закрыв глаза и прижавшись к дракону. — Через пару часов я умру.

Ему не нужно было смотреть на часы, сверяться с ними. Он знал с точностью до секунды, сколько ему осталось. Как только у него появлялась об этом мысль, как он уже знал. Какая-то глупость. Совершеннейшая глупость. Бог... да что за бог бегает затравленной крысой по Валдену и окрестностям, чтобы найти жертв послабее? Разве в этом величие слуги Смерти? Разве так возносятся на вершину? Неужели существующие боги тоже растеряли по дороге к олимпу всё достоинство и уважение к себе?

Мальчик погладил коготь дракона.

И начал рассказывать. Всё. Начиная с причудливого сна, который оказался не сон, заканчивая убийством ни в чём не повинного стража. Не забыл также рассказать и о том, кем он, оказывается, был до Сказки. Он рассказывал тихо и просто, понимая, что это его последняя исповедь. Слова, впрочем, звучали не так и не те, Артано казалось, что он только больше запутывает эту историю, что настоящий смысл того, что он сделал и почему, извращается, не доходит как нужно. Он постарался объяснить — показалось, что уходит в какие-то оправдания. Поэтому он смял концовку, замолк.

Какое-то время стояла тишина.
Она была невыносимой.

— Понимаешь, Ру, — сказал Артано, чтобы разбить невыносимую тишину, — это всё чья-то жестокая игра, какая-то шутка. Мне слишком везло. Невозможно, невероятно везло. Как, скажи мне, избитый мальчишка моего сложения может убить взрослого стража? Никак. Он просто неудачно упал. Почему монстры напали на комедианта и не тронули меня? Почему в драке с творцом, старым мужчиной, повидавшем жизнь, я всего лишь сломал руку? Это невероятное везение, вот только о таком счастье я не просил!

Он сжал кулаки.

— И вот сейчас... Вот смотри. Я позвал тебя, потому что просто хотел тебя увидеть и рассказать, больше просто некому. А ты показываешься, помогаешь мне, уносишь меня, а на тебе плащ торговца. Опять мне везёт, скажи? Опять у меня в руках сердечко, только дотянись! Почему бы мне не убить... почему бы не убить тебя? Моего дракона? Ведь всё для этого, созданы все условия!

Последнюю фразу он почти прокричал.
Наконец, показались слёзы.

— Ты... ты встретил меня в очень странный период моей жизни, — закончил мальчик, всхлипывая. — Просто... побудь со мной этот последний час. Я устал от этих игр. И от этого безумного задания. От этого жестокого везения. Всё равно.
Слабо улыбнувшись, Артано легонько ткнул дракона кулачком.
— Поздравляю с приёмом в гильдию.

+1

23

Дракон молчал. Дракон слушал. У дракона сжималось сердце от понимания того, что его маленькому Принцу пришлось пройти, через что, вернее… Ну и не такому уж и маленькому, видимо… Но это не имело значения. Потому что это был его Принц, а он был его Драконом. Всё согласно канонам, всё следовательно непрописанным постулатам. Это меняло его, меняло все вокруг и заставляло его жить со смыслом, а не просто искать свое место под солнцем.

Руа закрыл глаза; осторожно прикрыл Артано горячим после лёта крылом. По хребту его прошла легкая дрожь. Вот, значит, что. Вот, значит, как. Вот почему.

- Я не позволю, - пробормотал он тихо, будто бы вторя своим мыслям.

Пусть сам он смотрится глупо и наивно, пусть! Это понятно.
Пусть даже их встреча была такой странной и сумбурной.
Пусть.

Главное ведь то, что она ему дала. Может быть даже не им… Впрочем… Если Артано выбрал его из всех возможных, к кому он бы мог обратиться за помощью, к кому он бы…

Руа судорожно втянул воздух в легкие. Становилось прохладно. Артано сорвался на крик, вновь переворачивая эмоции и чувства фэйри с лап на спину и мешая, мешая в чудовищную кашицу все вместе за раз.

- Помнишь, - тихо шепнул дракон, мягко боднув лбом плечо мальчика, - тот странный день, когда мы встретились… - он смутился, завозившись и прижимая Артано к себе крылом, словно боялся, что тот вдруг отойдет. Оттолкнет, - когда мы… я… В общем, не важно. Даже если это не правда, я все равно хочу в это верить, - все в его голове путалось; все связи, все нити, все они превращались в липкую паутину. Липкий ком. Который так и норовил застрять где-то в горле, мешая выдавливать из себя нужные слова.

- Я не хочу, чтобы ты исчез. Да, подумаешь, мы знакомы всего-то… неделю, - хвост его нервно дернулся, сворачиваясь кончиком в спираль, - так мало. Со стороны, наверное, скажешь, что я идиот, - Руа дрогнул голосом. Замолчал. Вздохнул.

- Но я все равно тебя люблю. И буду любить. Ты меня изменил… - «нас изменил», - и я сам захотел… измениться. И, знаешь, - дракон звучал еще тише, голос его походил больше даже на рокочущее странное урчание, чем на голос вообще, - без тебя все это станет бессмысленным.

Сквозь ветви деревьев осторожно выглянули Луны. Руа подумал, что они чем-то на них похожи.

- Тебе ведь осталось лишь одно сердце, верно? – нарочито веселым тоном спросил фэйри. Смотреть в лицо Артано он… избегал.

Страшно? Да. Ему было страшно.

Чешуя его слабо мерцала в сгущающемся сумраке.
Дракон завозился. Отстранился немного, усаживаясь напротив бывшего архонта. Артано… Отто? Не важно. Коснулся лапой груди, тихо зарычал, сдвигая чешуйки в сторону и вспарывая кожу.

- Придется забрать мое.
[icon]http://sh.uploads.ru/l0nhJ.png[/icon]

Отредактировано Руа (2019-05-14 02:21:08)

+1

24

— Ты! Стой! Не...

Артано вскочил, пошатнулся, упал на колени. Сил за эти три дня у него уже почти не осталось.
Вот так, — пусто и отстранённо подумал он. Вот так за эти дни я лишился всего, во что верил, и всех, кого любил.
Он предал гильдию. Покинул гильдию, бросил братьев. Убил невинных. Предал своё звание архонта.
И вот теперь ещё и Руа.

Я хочу, чтобы меня не было. Зачем я такой?

Как я ещё не сошёл с ума?
Хотя что это, если не безумие?

Но что он скажет Руа? Нет, не надо, ради меня не стоит этого делать? Все эти чудовищные банальности, какие-то детские вопли... Уже слишком поздно для этого. Времени оставалось очень мало. И он, и дракон — они оба знали, что это произойдёт. Эти несколько дней Артано просто тащило по изгибам судьбы, причудливым образом ломая его, как неправильно сросшийся перелом. Всё было понятно. Всё было логично. Ему и так дали целых шесть лет нормальной жизни. Более чем достаточно. Теперь пришла всё вернуть на круги своя. Ангелу придётся рухнуть с небес в пучину ада.

Сейчас где-то дома плачут родственники тех, кого он убил. Жёны, которые не знают, как проснутся утром. Дети, не понимающие, как это папа больше никогда не придёт домой. Братья, желающие найти его и отомстить. Когда такое делал Отто, он никогда не думал об этом. Артано же об этом не думать не мог. Что если именно для этого ему дали шесть лет побыть мальчишкой-ангелочком? Поучить состраданию?

Всё это было слишком жестоко. Слишком глупо и самонадеянно.
Ему просто везло всё это время. И вместо того, чтобы отказаться убивать, он смирился и убивал.

Вот и вся метафизика. Вот и вся судьба.

— Превратись... в человека, — сказал он Руа. — Ещё есть время.

Он отвернулся. Дождался прикосновения ладоней к своим плечам.
Мальчик глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя невыразимую нежность. Он развернулся, прижался к Руа, обнял его. Хотелось забыть о времени, но это было невозможно, — чем больше хотелось, тем настойчивее, неумолимее тикали они. Так и стояли они в поле рядом с Мираэлем, чувствуя друг друга, изучая пальцами, ощущая дыхание. В последний раз. В последние минуты.

"Сейчас мы умрём", — понял мальчик с ужасающей ясностью.

[05.06 ЛЛ, Ночь]

[ПЯТЬ]

http://s8.uploads.ru/BqitE.png

Он слегка отстранился, посмотрел Ру в глаза. Те самые, невозможные и бездонные глаза.

— Про... прости меня, Ру. Нам пора.

Мальчик ждал, что инстинкт победит. Что дракон отпрянет, отскочит, обратится и улетит. И это будет самым прекрасным, что можно будет увидеть последним — безумно прекрасный крылатый силуэт на фоне двух лун. Артано даже хотелось, чтобы так случилось. Руа забудет его, найдёт себе новую... принцессу. Вместе с тем, он знал, что этого не случится.

И не случилось.

Зажмурившись, Артано извлёк нож и, закричав, с силой вонзил в Руа. На руки хлынула кровь дракона-торговца, а через мгновение и кровь Артано — он всё ещё был архонт, и никто не давал ему возможности наносить людям раны. Боль прошила тело, взорвалась битым стеклом в животе, раскалённым гвоздём пробила висок. Но мальчик не отпустил рукоять. Ему казалось, что это единственное, за что он держится в этом мире. Отпустит — и улетит куда-то прочь, в бесконечную даль, где не будет ничего, кроме боли, где не будет Ру. Он нанёс ещё один удар. Руки слабели, колени подкосились, он упал на траву. В последний раз открыл глаза.

И встретился с глазами Руа. Прекрасными, удивительными глазами, внутри которых рождались и умирали звезды, вращались галактики.

Сколько же миров я убил сегодня? — подумал он, погладив щёку дракона слабеющими пальцами.

Жизнь покинула архонта и дракона одновременно.
Одновременно с этим остановились часы.

Отредактировано Артано (2019-05-14 01:55:09)

+3

25

[ПЯТЬ]

http://s8.uploads.ru/BqitE.png

Это был, несомненно, героический, но безрассудный поступок.
Как и любая история о любви.

Видел ли Некто убийство руками Артано Йона:

[dice=94864-1:100]

И нашел ли он труп (после провала первого):

[dice=151008-1:100]

0

26

Видел ли:
[dice=180048-1:100] 

Нашёл ли:
[dice=96800-1:100]

+2

27

Артано Йон убил сегодня пять миров, чтобы построить на их костях один. Он в самом деле выбрал путь убийства, и чаши весов сущности будущего бога сместились на отметку "тьмы".
Но разве что можно было назвать хоть одного из них по-настощему темным и светлым? Разве Хип не помогал исцелиться? Разве Мистрэ не дарила страсть всей жизни? И разве они не строили свои миры на белых костях и красных сердцах?

Смерть резала горячий пирог, пахнущий мясом и хвойными ягодами. Светлое платье было сменено на черное, светлые волосы собрала темная бархатная лента, тяжело свисающая гроздьями на плечо.
- Выпей чай, Отто. Ты, должно быть, устал. Но твой пирог готов.

Умиротворение заползало в сердце. Сворачивалось правильностью действий. Оставалось пустотой в душе. Смерть поправила платье и опустила перед мальчиком большой кусок пирога.
- Ешь пирог, Отто. Он уймет боль в груди и окончит твой договор с фэйри.
Никакой больше гибели от него. От всего, чего угодно, кроме него. До конца настоящей жизни мальчика было еще очень далеко.

Она села напротив, положила подбородок на скрещенные ладони. За спиной падали лепестки, и сама Смерть казалась столь же спокойной, как и всегда.
- Это был твой первый шажок к божественному состоянию. Кроме того, ты, кажется, узнал о себе достаточно, чтобы понимать - твое существование Артано Йоном было не более, чем анестезией.

[nick]Смерть[/nick][status]Так далеко до конца войны[/status][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0405/61/208d46a9649cde7f006f8ff0cae39361.jpg[/icon]

+2

28

Если ветер больше не зовет тебя, — настало время проверить, не забыл ли ты свое имя.

Сначала Артано отрёкся от реального прошлого, затем — от архонтовской сути в пользу навыков убийы Отто. Он относился к своей личности так, словно Артано и Отто были несовместимы, словно бы он мог действовать только одной или другой половиной своего тела. Затаившись в здании гильдии, спрятавшись от всех, он не мог спрятаться от себя самого. Пока Артано лишь боролся с половиной своей личности, тогда как нужно было всего лишь объединить эти половинки в единое целое.

Он не хотел быть Отто. Но он был им, и с этим ничего нельзя было поделать.
Вместе с тем, он был Артано Йоном. Светловолосый мальчишка не являлся иной личностью. Он просто был тем, кто забыл, что убивал. Отто не являлся только маньяком, — наверное, были те, кого он любил, у него были друзья, он был, несомненно, образован, наверное, мог быть приятным в компании. Сбежав от себя как от несомненного зла к себе новому, несомненному добру, Артано сам возвёл степени зла и добра в абсолют. Шаткая конструкция держалась на честном слове шесть лет. И рухнула эффектно, похоронив несколько человек.

Странным архонтом он был все шесть лет.
Но он им был.

Раскаивался ли он в содеянном? О да.

Две луны на небе, приступы филлио, — и сколько ещё их будет! Здесь, в Чертогах, конечно, ничего, кроме умиротворения и беспредельной свободы он не ощущал. Но ему придётся ожить. И тогда последствия обрушатся на него со всей положенной силой. И стыд, и боль, и ненависть к себе. Его раскаяние, его стыд и его ненависть к себе, — очень важная составляющая процесса. Без этого ничего не получится, так что все это будет, и будет искренним. Быть мразью — часть пути.

Но теперь, как ни парадоксально, он был готов.
Лекарство будет горьким. Как любое толковое лекарство.

Он усмехнулся. Внутри него появилась жестокость, она не осталась незамеченной мальчиком. Что же, она пригодится.
Попавшего под каток обстоятельств маленького архонта было достаточно припугнуть смертью, чтобы он, сломя голову, бросился истерически убивать без разбора, не подумав ни секунды, натворив множество ошибок и проколов. Ему не хватило жёсткости противостоять приказам. Отто бы убил не задумываясь. Артано же был полон решимости не убивать никогда, — и вот к чему это привело. Дурак. Маленький дурак.

Артано Йон, который откроет глаза, очнувшись, будет совсем не тем трогательным плаксой. И совсем не маньяком. Абсолютное зло напоролось на абсолютное добро, и вдруг сообразив, слилось воедино. Он наконец-то будет собой. Жаль, что это далось такой дорогой ценой, жаль, что раны прошлого пришлось прижигать так болезненно.

Но что сделано, то сделано.
Серые крылья — вполне хорошие крылья. У других нет и этого.

— Спасибо, — кивнул мальчик, принимая пирог.
О да, уж его-то он точно заслужил.

Пока дышу — надеюсь. Точнее, aegróto, dum ánima est, spés esse dícitur. Пока у больного есть дыхание, говорят, что есть надежда. Цицерон. Было очень приятно вспомнить эту фразу, знать это, и не впадать в истерику, вспоминая, откуда он это знает. Смерть ошибалась. Артано не был анестезией от симптомов Отто. Теперь он был цельным, новым существом. Которому придётся смириться с собой, и жить со своими ошибками всю оставшуюся вечность.

В конце концов, какой же бог без вечности? — подумал мальчик, откусывая кусок пирога.

Его имя было Артано, и он был готов.
Вот теперь — он был готов.

+2

29

- Впереди еще много ступеней, на которые тебе придется взойти. Но пока можешь отдохнуть. Обдумай... - Смерть подперла подбородок тонкими бледными кулачками.
Наблюдала за тем, как юноша поедает пирог. Как бабушка, к которой приехал любимый внук, и той нужно проследить за тем, чтобы не дай Воля не похудел у нее в гостях.

- Ты решил убить их. Кто знает, в какие цвета окрасятся твои крылья, когда станешь богом. Пока они темнее черного.
Она прекрасно понимала, что иные божества так же мешали черный и белый до самого конца - до предательства зелья защиты, до любовных утех, до той самой последней капли, когда не могли больше держать свою человеческую суть.

- Твой контракт окончен. Отныне ты бессмертен, - произнесла она, подаваясь вперед. - Но тебе придется вернуться туда, в мир живых. И твои преступления видели. так опрометчиво...
Да, она дала всего три дня, но Артано даже не потрудился выбрать места поспокойнее, позащищеннее. Не решился спрятать трупы так, чтобы никто их не нашел.
- Я помогла тебе в Предместье. Ты всего лишь повредил руку после. Но если тебя поймают сейчас, за твои преступления, вызволять не стану. Могу дать выбор: твоя внешность и твоя специализация изменятся, или это будешь лишь иллюзией, и ты останешься при своем облике и магии. По крайней мере... остатках магии, ибо ты все равно уже не архонт.

[nick]Смерть[/nick][status]Так далеко до конца войны[/status][icon]https://i110.fastpic.ru/big/2019/0405/61/208d46a9649cde7f006f8ff0cae39361.jpg[/icon]

+1

30

У него забрали всё. Крылья, жизнь, семью. Пытались отобрать имя. Внешность.
Это было правильно и понятно, и Артано не роптал, — только потеряв всё, ты обретёшь свободу.

— Благодарю за угощение, — сказал мальчик, отставив тарелку.
Вкус был изумительным. Хоть и несколько горчил.
— Меня устраивает моя внешность, — он тряхнул волосами. — Мы потратили три драгоценных дня и пять сердец для довольно жестокого урока. Произошло это исключительно из-за того, что какому-то мальчишке случилось воплотиться архонтом. Но он не сдался, не умер, не перестал существовать и не сделался чьей-то иллюзией. Что бы кто ни думал, он вот он, здесь. Дурак, глупец, маникёр, маньяк, убийца, псих — кто угодно, но не трус.

Артано отвёл взгляд.
— Волосы я обрежу сам. В остальном и так сойдёт.

Про специализацию он промолчал.
Больше не архонт. Это было правдой.
Артано знал, кто он теперь. Прекрасно знал и понимал.

Наконец-то он собрался воедино. Был цельным, законченным.
Для него было найдено название и место.

Если бы не эта умиротворяющая обстановка за столом у Смерти, Артано кричал был в голос.

Отредактировано Артано (2019-05-25 05:34:18)

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [03.06 ЛЛ] Q: Долгий путь домой