Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

— Расскажи мне всё, леди дракон, чистую правду. Не жалей меня. Кажется, свет моих очей вчера вечером отключили за неуплату.
(c) Артано

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

– Не верьте своим глазам. – Джон усмехнулся. – Да и вообще, ничему не верьте.
(c) Джонас Йон

Кажется, что если переиграешь, все сложится наилучшим образом. Наивный самообман. Возможно, все кончилось бы куда печальнее. Никогда нельзя угадать.
(c) Николас Йон

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Как же хорошо, что коты не такие, как люди.
(c) Василий

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

В "Стражах", поди, не девочки-ромашки работают. А если бы работали, вот это было бы номер. И Киса непроизвольно скалится, дорисовывая вокруг лица блондинки ореол из белых лепестков. Красотища.
(c) Киса Мяу-Кусь

Движение. Стой! Еще одно в сторону. Больной ты ублюдок, прекрати! Дурманящий запах крови ударил в нос. Не смей! Брат, не смей умирать!
(c) Николас Йон

Подушечка выходила просто замечательная, так что едва ли кто мог бы усомниться, что вышивка гладью райских птиц уже выбешивала изрядно. Настолько, что хотелось послать заказчицу и сжечь все двенадцать подушечек.
(c) Ланс

Случайный прохожий мог бы назвать её как-нибудь по-дурацки — ну, «дверь», например (потому что именно дверью она, в сущности, и была), — но Тень отказывался лишать Машину её гордого статуса даже мысленно.
(c) Тень

Но вы, конечно, посидите пока в карете, отгоните её на парковочку, пожалуйста, и отдыхайте пока. Вечером увезёте меня домой в целости, ведь столько кругом упырей, неврастенических повес и всесторонних уродцев на дорогах...
(c) Артано

...Лидия помотала головой, расстёгивая липучки на груди. Это слишком, Оли. Да, Нокс сегодня невменяемый, ну так он же никогда вменяемым не был! Но нож можно и оставить. И пистолет.
(c) Лидия

Через неделю уже весь Шрамовый переулок знал, как сильно Руфус хочет в отпуск. А еще через неделю добрая часть шрамовых уже была готова оплатить плащу любую поездку, желательно куда-то за горы Хап, лишь бы не слышать его непрекращающиеся стенания.
(c) Руфус

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Почему-то в его голове образ «капитана» и «платья» ранее никак не совмещались, тем более, что платье – это же, считай, принцесса и все такое… Ох. Опять он об этих сказках задумался. Не к добру.
(c) Руа

- Чара Шайн… - повторил Роджер. Продегустировал имя. Снова усмехнулся. - Как будто кто-то начал произносить имя, но в процессе чихнул. Ну знаешь, Чара… пхчшайн. Да не обижайся.
(c) Роджер Доу

Бег. Он не прекращался. Ноги сами стремятся вперед. Рука намертво держит брата, словно он – единственный смысл на спасение. Впервые за все время в голове пусто. Совсем. Нет мыслей. Нет ничего. Даже усталости.
(c) Джонас Йон

— Простите. Вечер пусть. Добр будет. “Дамочка в беде”. Где?, — ужасно стесняясь, Грег снова обратился к случайному прохожему, надеясь что уж теперь-то ему повезёт.
(c) Грег

Махина говорила странно. Махина была все-таки вширь, а не в высоту. И это тоже могло стать проблемой. Она даже отклонилась, рассматривая монстра в талии. Мда. Проблемка.
(c) Чара Шайн

- Мряу мя? – Василий постарался вложить в мяуканье как можно больше вопросительной интонации, дабы человек уразумел, что пора уже чем-то заняться, кроме попыток продать никому ненужную ерунду. А голод... А голод и потерпеть можно!
(c) Василий

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Упустить зверину вот так просто — непозволительная роскошь, поэтому Кирион дождался, когда Гек (а что это Гек он понял сразу по характерному кряхтению) заорёт, как маленькая девочка, и вот тогда вышел биться.
(c) Кирион

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Не хочу умалять способностей вашего босса, но даже ему будет трудно превзойти в жестокости и садизме обычных людей, которые вроде бы и порядочные граждане, а загляни ты им в чулан — и заснуть потом не сможешь.
(c) Дэн Пэро

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ Торговец Кабула Кахетэм всё-таки выдал свою шестую дочь замуж! Сивушные пары до сих пор не выветрились из дома. Жених получил один из магазинчиков и щедрые 10 000 лайнов.
❖ Уже неделю закрыт популярный ресторанчик «У семерых воробьёв». Говорят, в последнее время было много отравлений, и Гильдия Торговцев временно запретила деятельность ресторана. А может, это происки врагов?
❖ По всему Валдену — от таверны «Старый грифон» до Фонаря Коппера — проходит длинная золотая нить, подарок Зунга. (подробнее...)
Июнь года Лютых Лун
❖ После заката над Валденом появляются две луны, частично закрывающие друг друга. Каждую ночь существа и предметы теряют цвета, превращаясь в свои монохромные аналоги. Участились приступы филлио.
❖ Пострадавшие от ударов молний вернулись в норму. Их родственники и друзья благодарят сотрудников Латт Свадже за своевременное оказание помощи.
❖ В Предместье неспокойно: кто-то из жителей поговаривает, что воочию видел Святую Питу, покровительницу монстров.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [16.07 ПМ] О люстрах, людях и нелюдях


[16.07 ПМ] О люстрах, людях и нелюдях

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

О ЛЮСТРАХ, ЛЮДЯХ и НЕЛЮДЯХ

16 июля Года Пылающих Маков, полдень

Городской Валденский тракт, 10 км от города

Гиль-Камиль-Каар, Руа

http://ilovehdwallpapers.com/wallpapers/wallpaper-little-red-roadside-flowers-scenery-in-morning-sunlight-1280x1024.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Восемь лет назад, ровно через год, после вступление Гильбертом-Камиль-Кааром в Гильдию Учёных, он возвращается на место своей работы после короткого отпуска у матери в Предместье. Наслаждаясь чувством собственной значимости, окружающей природой и бурей первобытных инстинктов, он надеялся провести этот путь в размышлениях о своём дальнейшем пути в жизни, но как обычно, у судьбы всегда есть на тебя собственные планы. На тракте, как раз в это же время, чуть не сбив ребёнка, переворачивается груженная карета торговца люстрами. Звон горного хрусталя, раскатившейся по всей округе, не предвещает ничего хорошего никому из этой компании. Так или иначе, трое мужчин явно жаждут покрытия своих убытков или, по крайней мере, дать выход своей злобе.

Свобода Воли: а почему бы и да?

+1

2

Утро, как ни странно, было добрым. Сок соломинки во рту, ещё не высохший под палящим солнцем, давал приятную кислинку. Ещё с рассветом Гильберт поднялся, перекусил и сейчас валялся на мягкой траве, прикидывая, сколько ему ещё осталось времени, чтобы добраться до уже успевшей стать родной, Башни Гильдии Учёных. Прошёл всего год, но это место стало ему куда роднее, чем тесная комнатка в маминой кузнице, в которой он провёл почти сорок лет. Да и Валден, несмотря на изобилие странных личностей всех сортов, после жизни в Предместье, выглядел чем-то вроде идеалистической модели сосуществования тысяч и тысяч существ, где не просто каждый был занят своим делом. Валден был огромным улеем, где каждая пчёлка делала небольшой вклад в строительство и развитие их мира. Здесь не было места выживанию, в привычном ему понимании. Но всё же постоянная суета и шум, порой, сводили его с ума. В Предместье, ни люди, нифэйри, ни уж точно монстры, старались особо не шуметь. Но в Валдене, ещё до рассвета ты слышал топот сапог и ругань, переплетающуюся со словами или стонами любви, от которых было никуда не деться, природа ведь берёт своё...

          Только вчера он выбрался из Предместья, распрощавшись с друзьями и любимой маменькой, которая в очередной раз не упустила возможности намекнуть ему на то, что, мол, ему-то уж пора повзрослеть, наконец, и найти себе пару. Сколько раз у них уже был этот разговор и всё в одну степь. Он-то уж точно никуда не торопился с этим вопросом. В его жизни была всего одна большая и светлая любовь, и ей он отдавал всего себя –  его работа, его ученики, и его цель. Однажды, он войдёт в Владен и увидит, как монстры лениво прохаживаются по городским улочкам вместе с людьми и фэйри. И никто ни на кого не косится. Никто не судит книги по обложке. Ведь как легко относиться хорошо к тому, кто такой же, как ты. Возможно, в этом и заключается сила людей, что в каждом они видят частичку себя. Хорошая мысль. Дырявая насквозь, но красивая.

          - Ну что же, пора в путь, - проговорил он сам себе, вслух, прочищая горло и разминаясь. Звук собственного голоса потонул в глубинах первозданной, природной тишины. Размяв затёкшие ноги, и покрепче затянув ремешки облегающего, походного костюма, он начал свой путь. В этот раз он двигался налегке, а  потому всё вокруг словно шептало ему: «давай, несись как ветер!» Но куда там ему, учёному, наставнику, мудрому ящеру, впрочем, разве что совсем чуточку…

          Сначала он просто побежал, чувствуя, как лёгкая ткань его одежды, не сковывает движения и позволяет телу дышать, ловя встречный ветер. По мере того, как его разум пробуждался, мышцы наливались неистовым, юношеским импульсом, а в мозгу зарождались и вовсе ребяческие мысли и… айда! Никакой ты не учёный! Ты чудовище, монстр! Ты животное и это великолепно! Тебя ничто и никто не в силах остановить!

          В следующую секунду он и впрямь был уже не учителем и учёным, а диким ящером из Предместья, который нёсся по-звериному, на всех четырёх конечностях, вгрызаясь когтями в мягкую, чуть влажную по утру землю, оставляя за собой взрытые борозды. Земля была прохладной, а палящее солнце пекло спину, перемежаясь с хлёсткими порывами влажного утреннего ветра. Он нёсся без определённой цели, обгоняя ветер и наслаждаясь скоростью и силой своего тела, напряжением в мышцах и эйфорией в голове. Крайне редко в последнее время ему удавалось порезвиться, не думая ни о каких рамках и приличиях, и дать волю своей природе!

          Сейчас он двигался чуть поодаль от городского тракта, который тянулся от самого Валдена до Предместья и никто не мог бы заметить его или помешать, встряв в эту бешеную гонку.... Как вдруг, по всей округе разлетелся пронзительный, стеклянный звон. Звук шел от дороги, совсем близко, так, что он мог практически точно определить расстояние до цели. Да уж, никто не мог остановить. Никто, кроме его собственного разума. Ещё за полкилометра он услышал знакомый свист хлыста, а через несколько секунд увидел перевёрнутую на дороге карету. Вот и всё, подумал он, пока не сбавляя темпа. Закончился дикий ящер, пора помочь людям, как самый настоящий, цивилизованный гражданин. Впрочем, не успела эта мысль проскользнуть в его голове, как тут же ушла на второй план.

          Трое мужчин, один ребёнок, причём судя по всему, именно ребёнок стал виновником аварии, так как стоявший перед ним мужчина что-то кричал, размахивая руками и явно не испытывал любви и симпатии к себе подобному. Возможно, он не знал, что надо бы увидеть в собеседнике частичку себя? Так или иначе, в стороне Гилберт оставаться не мог – вследствие чего плавно свернул в сторону дороги, не сбавляя скорости, готовясь через пару секунд выскочить прямо перед ними и разобраться в том, что происходит именно так, как достойно разумному существу.

+3

3

Руа бежал через весь лес на всех парах; он спотыкался уже не единожды, но ни разу еще не посмел упасть, бережно прижимая свою ношу к груди. На руках у юного фэйри сидело… существо.
Руа нашел его под крошечных кустиком, жалобно кричащим, зовущим, дрожащим. Оно было размером с котенка и покрыто чешуей. У него была совершенно грустная ящеричная мордочка с большими глазами и пастью, полной мелких, но жутко острых зубов, а еще выпирали ребра. Оно уже давно не ело и было слабым, настолько, что когда Руа попытался его взять на руки, не смогло ничего сделать против.

Может быть, это был местный зверек, может – какой-нибудь страшный монстр, еще детеныш, но вдруг оно вырастет когда-нибудь – если выживет – в тушку размером с дом?! Сейчас это не имело значения; важным было его накормить и обогреть. В лесу было холодно; недалеко были болота, и от них шла сырость.

Судя по всему, за малышом уже никто не придет. Может быть, забыли, может – погибли… Может, и не было у него, у Это, – как окрестил найденыша Руа, – никого с самого начала: Сказка частенько бывает неподвластна ничьему объяснению, сей момент фэйри прекрасно усвоил за все семь лет своей жизни. Может, в конце концов, так должно было случиться, чтобы Руа Это нашел? Конечно же может…

И пусть юный фэйри и сам уже несколько дней сидел на жёсткой диете, пусть сам он умудрился невесть как потеряться в этих деревьях и ходить кругами, раз за разом протаптывая тропинку мимо поваленного дерева с причудливо изогнутой веткой – единственный ориентир, который, как Руа казалось, над ним уже насмехался или скоро бы начал это делать – бросить плачущего звереныша он был не в силах. Спрятав Это под плохонькой одежкой, раздобытой им давным-давно и уже заметно потасканной и заношенной, Руа уверенно потопал прочь от пня, ровно в другую сторону. И он даже нашел выход!
Правда, чуть не угодив в другую ловушку…

В общем, когда он, наконец, не отпуская свою ношу (заметно пригревшуюся и, кажется, задремавшую), чуть ли не вывалился на дорогу – настоящую дорогу! Ура! – за ним гналась стайка уже других тварек, еще мельче, чем Это, но куда более взрослых и крайне агрессивных.
Впрочем, на самой дороге они отстали.

Зато на голову фэйри свалилась новая беда! Он едва не угодил под колеса стремительно мчавшейся кареты!

Откуда она появилась из-за того холма, и как вообще можно было поворачивать так быстро, да еще передвигаясь на столь сомнительном транспорте по этой дороге, прячущейся между холмов да рощиц, Руа было неведомо. Возница, увидев фэйри, столбом замершего на середине пути, завопил, дергая поводья; странная поклажа подозрительно дрогнула, волной поднимаясь в воздух (Руа мог поклясться, все происходило так, словно кто-то замедлил само время!), разлетаясь во все четыре стороны и…

БЗДЫНЬКНУЛО.

О, да! В воздух взвились осколки, заискрились радугой стекляшки… Руа успел только отшатнуться, чтобы его не зацепило… Да порадовался, что мелкий не проснулся, видимо, крепко он умаялся. Или она? Ну, не суть.

Сам фэйри был… устал, голоден, выжат и почти что без сил, что, в общем-то, не странно, если учесть, что он крепко застрял в двуногом своем обличье, запутавшись, как оборачиваться обратно. Так бы и погиб, верно, смертью голодной, из леса пути не найдя, под тем самым проклятым пеньком, если бы не… не Это, не мелкие хищники, в чье логово-нору случайно угодила его нога (это их, наверное, и разозлило…), да вот счастливое нахождение дороги, которая обязательно выведет его к разумным и еде! И ведь вывела! Правда, первый же разумный явно был такой встречей недоволен.

А вместе с ним были недовольны (и это еще мягко сказано!) еще двое мужчин, которым удалось выжить после того, как карета, дернувшаяся в сторону (Руа только порадовался, что запряженные зверушки в ней не пострадали, но и то потому, что являлись то ли призрачными, то ли неживыми изначально), завалилась на бок, а вместе с ней «уснул» мертвым сном и весь товар. Хрустальный, и грустно разбитый сейчас.
И может быть даже Руа и хотел бы извиниться, но ему не дали!

- Ах ты тварь! – заорал возница. Он уже успел отпричитаться, бегая вокруг кареты и хватаясь за голову, - ах ты мразь вшивая! – Руа вздрогнул. Такими словами его еще никто не называли. Как-то… не доходило у него еще до конфликтов с жителями. Поэтому он оторопел, а уши его полыхнули стыдом и смущением.
Как же так! Он же не виноват, что все так обернулось!.. Да и зачем было так торопиться, если у тебя такой ценный груз!..

- А ну-ка иди сюда, стервец малолетний, - еще двое мужчин, приводившим себя в порядок после такого аттракциона – у одного из них лицо напоминало один большой синяк, и фэйри все больше испытывал вину. В конце концов, он ведь и правда.. опро…средывательно… Того…

Это завозилось под рубашкой. Руа всхлипнул, прижимая зверька и открывая было рот для извинений, но его опередил удар хлыста, чуть не опустившийся прямо на грудь. Прямо на Это!

И вместо извинений Руа зашипел, оскалив зубы.

Конечно же, это самое поведение у него получилось инктинкивным, случайным, но оно явно не служило успокоительным для сложившейся обстановки.
- Скотина какая, - с каким-то удовлетворением протянул один из мужчин, осматривая разодранную штанину, - еще и огрызается, ты ж смотри, - голос был какой-то до жути холодный.
У Руа даже мурашки поползли.
- Вот-вот, - отозвался второй, морщась и прикладывая к синяку платок, - раз один по дорогам шатается, то уже не маленький. Должен понимать, что попал на лайны. Да, мелкий? А лайнов-то у него, по виду, и нет.
В своих одежках Руа сейчас и правда смахивал на бродяжку. В общем-то, это даже было правдой, если так подумать.

- Я н… - «не» замерло, запнулось где-то в горле; фэйри скакнул в сторону. Возница весьма ловко управлялся хлыстом, ухмыляясь и не без удовольствия пустив его в дело.

- Не виноват! – Руа дернулся в другую сторону; хлыст обвил щиколотку, резанув по коже и выжав из дракона скулеж. Обидно, больно, чувство вины давит. Он бы, может, и смирился бы, дав себя поколотить, но ведь маленький Это! Не бросишь же его так! А эти – не слушают и слышать явно ничего не хотят.

И перед глазами словно пелена из воды собирается. Еще чуть-чуть и, как всегда, зареветь готов. Вот же!

- Танцуй, козявка, - гоготали мужики, - нам теперь Бракха бы дождаться с его командой, сами мы эту дуру не подымем, - наверное, про карету. Руа совсем перестал что-либо понимать, едва успевая отпрыгивать в сторону от верткого прута, то и дело его задевающего по касательной и полосующего кожу в кровь. Единственная дельная мысль, которая сейчас его занимала – это не дать Это выбраться из-под рубашки, да не упасть на него самому, а то вот-вот уже… и силы на исходе.

И помощи уж точно неоткуда ждать.

+4

4

На полной скорости вывернув на дорогу, Гильберт увидел то, от чего сердце у него ёкнуло. Впрочем, справедливости ради, следует заметить, что ёкало оно у него постоянно, но в этот раз причина, по крайней мере, была достойной. Трое увальней, выглядевших так, словно карета, прежде чем упасть, проехалась по ним, злобно смеясь и улюлюкая, измывались над тщедушным, хилым ребёнком. Он даже скривился от того, что показался сам себе слишком мягкосердечным. Любой его знакомый из Предместья просто прошёл бы мимо. Ну, или навалял бы человечкам, для профилактики, чтобы поживиться содержимым кареты. А он тут развёл морально-философскую проблему мирового масштаба.  Причина всего этого действа была очевидна и проста. Невесть откуда взявшаяся на этом тракте карета, наткнулась на не менее чудесным образом материализовавшегося оборванца. Хрусталь, разбросанный вокруг, в радиусе нескольких метров, красноречиво рассказывал о том, что убытки эта компания понесла немалые и сейчас попросту отыгрывается на виновнике. Вот только…

          Длинный, почти двухметровый хлыст свистнул, снова разрезая воздух, и больше бездействовать было нельзя. Гильберт сделал особенно широкий прыжок, оттолкнулся задними ногами от земли и рванулся вперёд. Расталкивая всем своим весом двоих хохмачей, пролетев мимо самозваного судьи и резко, так, что мышцы в ногах натянулись, словно струны, опустился на колено и затормозил всего в паре сантиметров перед парнишкой, лицом к лицу, накрывая его собой, словно живым щитом.

Хотелось бы сказать, что всё это ему удалось провернуть легко и непринуждённо, но на деле, сердце Гиля колотилось, выдавая его с потрохами. Ещё пролетая мимо возницы, он, что было дури, впился когтями в землю, поняв, что просчитался. Совсем чуть-чуть и ситуация из героической переросла бы в трагическую, так как вряд ли малец пережил бы, упади на него почти полторы сотни живого веса. Впрочем, так или иначе, героическое появление могло бы даже сейчас показаться удачным, если бы хлыст, адресованный пареньку, не нашёл другую, более очевидную цель – его, Гильберта, спину.

        - Какого хрена ты творишь, уродец? – Послышалась из-за спины, и он был уже готов сделать замечание о том, что не стоит использовать подобные выражения в столь неподходящей компании, как всё его желание поучать и воспитывать куда-то улетучилось. Резкий, скользящий удар туго сплетённых конских волос, пришедшийся на его спину, хоть и не мог причинить ему особого вреда, но, всё же, оказался чертовски болезненным. Да и, к тому же, судя по треску, рассёк его дорожную жилетку. А ведь её, пускай и неказистую, сшила ему своими руками мама, которая, между прочим, была кузнецом, а не портнихой.  Ящер зашипел, на сей раз, сам проглотив проклятия, и постарался улыбнуться пареньку во все девяносто с лишним зубов.

- Постарайся держаться за мной и лишний раз не высовываться, договорились? – Проговорил он, стараясь вложить в свои слова успокаивающую интонацию. Хотя, судя по глазам мальчишки, тот либо был в шоке от того, что с ним случилось, либо просто не понимал его. – Ладно, - он потрепал мальца по волосам когтистой лапой, - Всё будет хорошо.

- Шёл бы ты отсюда, тем же курсом, по тому же адресу… - Продолжал верещать представитель разумной и цивилизованной расы, теперь уже явно обращаясь к Гильберту. Иногда ему казалось просто невероятным, что эти хрупкие, тщедушные создания, обладая таким гонором и суицидальными наклонностями, умудрились выживать целые века и тысячелетия. Хотя, а ведь если вдуматься, в его словах было как раз то, что ему нужно.

          Глубоко вздохнув, он поднялся и повёл плечами. И правда, порвали, сволочи. Будь его мать здесь, она бы ответила по принципу око за око, порвав им что-нибудь равноценное. Хотя понятия о ценности вещей у маменьки всегда были далеки от реального положения вещей. Гильберт развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, что возница не только не раскаивается в своих необдуманных поступках, но более того, имеет наглость замахнуться вновь! Хлыст просвистел где-то совсем рядом, и Гиль успел лишь рефлекторно поднять руку, как тот обжёг предплечье, обвиваясь вокруг него и впиваясь в кожу. Он удивлённо посмотрел сначала на человека, скалящего редкие зубы и тянущего хлыст на себя, заставляя его ещё сильнее затягиваться, а затем на руку. На ней, из-под пут, усеянных, словно сорная трава, мелкими шипами, выступили капельки тёмно-красной крови. А ведь возница оказался не так прост.

          Стараясь держать себя в руках, но, всё же помня, что промедление может обойтись дороже, он резко отвёл руку в сторону, заставляя возницу, который так и не выпустил рукояти хлыста, пошатнуться и сделать шаг ему навстречу. И именно в этот момент он сам шагнул ему навстречу, выставляя руку вперёд, под самое горло незадачливого забияки, сжимая и привлекая к себе. Улыбаясь, стараясь с максимальной доступностью продемонстрировать ему каждый из своих зубов, Гильберт шумно выдохнул и начал, наконец, переговоры.

          - Если я не ошибаюсь, именно вы, уважаемый, только что советовали мне удалиться своей дорогой. И было бы крайне невежливо с моей стороны вас ослушаться. – Он тщательно подбирал слова, стараясь изложить свою мысль максимально доходчиво… а может быть просто специально медлил, наслаждаясь испугом на лице мужчины, который даже не пытался вырваться, лишь усиленно пыхтел и сучил ногами. Оно и понятно, ведь до земли он мог достать лишь носками ботинок. – А теперь, если вы, конечно, не имеете ничего против, я пойду. И заберу с собой этого ребёнка, дабы мы оба не доставляли вам больше неприятностей, договорились?

          Но не успел он поставить возницу на место, чтобы тот смог вдохнуть и ответить, как увидел встречное предложение в виде холодной стали ружейного ствола, направленного на него самым старшим из всей троицы. Тот удобно расположился, облокотившись о перевёрнутую карету, глядя сквозь целик ружейного ствола даже не моргая. Судя по всему, пока Гильберт был занят ощущением собственного превосходства, человек не терял времени и делал как раз то, что выдвинуло его вид на вершину пищевой цепи – заряжал оружие.

        -  Ты бы это... аккуратнее с нашим другом, ящерица. – Пробубнел тот гнусовато, -  Он нам ещё пригодится, а вот ты мне совершенно не симпатичен. Хотя, тебя послушать, прям диковинка какая-то. Посадить бы тебя в клетку и в лагерь. Ганза у нас большая, весёлая, потешиться разговорами любит… - Второй, тот, что был помладше, гадко хохотнул и обнажил длинную, искривлённую саблю.

         Гильберт замер, прикидывая свои силы. Даже учитывая все обстоятельства, он мог без особого труда выйти из ситуации малой кровью. Мог бы, будь он один и будь у него желание проливать эту самую кровь. Но в Гильдии ему ясно объяснили, что даже самооборона должна быть разумной, а значит, он должен придумать что-то ещё. Причём быстро и такое, чтобы сталь из ружья, в результате, не нашла последний приют в его голове.

Отредактировано Гиль-Камиль-Каар (2019-03-30 01:29:04)

+3

5

Руа качнулся: на короткий миг перед глазами его все внезапно потемнело, будто солнечный свет резко погас, и наступила ночь; он едва устоял на ногах, но свист и последовавший за этим очередной удар плети сильно взбодрил, выжимая из юного фэйри короткий и жалкий крик-всхлип. На сей раз возница попал точно по плечу и назад свое оружие отзывал с оттягом, стягивая тонкую кожу, раздирая рану в мясо. На лице мужчины играла довольная улыбка. Страшная.

Плечо словно взорвалось от боли. Если бы не Это, фэйри бы давно уже упал и выл, катался по земле, хватаясь за злосчастное плечо и, наверняка, тем самым себе причиняя ещё больше вреда. Да и от всех этих ударов, градом обрушивающихся на него сейчас, он бы тем более… не смог увернуться. Хотя теперь уже, верно, точно не сможет.

Горло душило злыми и обидными до скрипа на зубах слезами. Силы стремительно таяли, как и надежда на лучшее.
Руа практически видел и слышал, даже почти почувствовал весь ужас, когда его враг – это все же был именно враг, нельзя этого отрицать, как бы не хотелось думать иначе – вновь занес руку для удара.
Рвущий воздух кнут взвизгнул злобной сукой.

Руа вздрогнул, сжав зубы и сгорбившись, стараясь прикрыть собой маленького звереныша, возмущенно запищавшего под рубашкой. Его руки дрожали. Сейчас он проклинал себя, не могущего сделать даже малого. Даже сбежать был не в силах!.. Не то, чтобы обернуться… Однако мгновения утекали точно песок сквозь пальцы, а удара не следовало. Руа накрыла тень. Фэйри слабо дернулся, распахнув глаза и уставившись на…

Дракона?

Это точно был дракон. Его морда выглядела гордо, а тело было, пусть и не таким, как у Руа в его истинном обличье, но  должным. Почему-то Руа казалось, что так правильно.
Неправильным казалось иное.

Фэйри сглотнул, оценив масштабы улыбки и ощутив чужую боль.

Его спаситель поймал удар, предназначенный Руа. Примерил на себя. И теперь улыбался, немного жутко и как-то даже зло. Но злость эта, как казалось Руа, была направлена вовсе не на него.
Ну… Конечно же нет.

- Я… Спасибо, - пискнул фэйри, прижимая Это покрепче и успокаивающе поглаживая зверёныша через рубашку: тот заметно нервничал и пытался вырваться, царапая живот и грудь коготками, словно им обоим проблем было мало!  Руа же был не против спасения, но теперь вины стало куда больше, чем ранее. Ведь теперь и его неожиданному защитнику – настоящему дракону! Пусть и инаковому, не такому, как он сам, – могло перепасть все то, что троица готовила для Руа. С другой стороны, даже если фэйри и виноват, мертвецом он вряд ли сможет как-либо исправить все ошибки.

Его мучителям появление защитника, в отличие от фэйри, явно не понравилось.

Руа постарался стать меньше. Конечно, он не уменьшился в размерах, но послушно притих за чужой спиной, мелко дрожа и чувствуя себя не слишком-то хорошо. И без того ужасное состояние не преминуло спуститься еще на пару планок ниже. Но он все равно заставлял себя держаться. Хотя бы из-за Это. А теперь еще и из-за Дракона, который решил побыть его личным героем.
Внутри что-то зашевелилось. Кажется, это называют восхищением?..

Но вот вновь зловеще шипит хлыст; и Руа вновь испытывает ужас, когда Дракон ловит плеть рукой. В нос ударяет запах крови – то ли ему кажется, то ли сам он ею провонял насквозь, ранки кровоточат, а плечо горит и пульсирует, заставляя его сжимать зубы до скрипа песка, то ли… Но сейчас он болеет за своего Героя. И молит богов о том, чтобы тот не пострадал из-за него… ну… сильно.
Раз уж без этого совсем никак.

Юный фэйри трет глаза рукой и молчит, забивая пробивающийся изнутри скулеж как можно дальше. Дракон не показывает слабости, а значит, и Руа не должен. Тем более, Руа тоже… дракон.
…В некотором роде, может, они даже могут считаться родственниками. Было бы здорово, наверное, иметь хоть одну душу, которой на тебя не все равно. Да?
Дракон перехватывает хлыст, дергает его и хватает человечка так легко и быстро, что Руа даже не успевает моргнуть и удивиться. Вот вдох – шаг, короткое мгновение изумления и испуга, и ящер, встряхивающий взрослого мужчину как игрушку тряпичную, вежливо поясняет свою точку зрения. Но те, другие, не согласны.

Руа шагает навстречу, поймав взгляд человека с ружьем. Недобрый взгляд, полный ярости, но холодной, пропитанной раздражением насквозь.
Следующие слова вышибают из фэйри холодный пот.
Надо… надо что-то делать!

И тут из-под рубашки вырывается Это! Звереныш выкатывается откуда-то снизу, разрывая одну из множественных дырочек в исхудалом полотне, шлепается в пыль, подрывается с места и прыгает кругами, громко и отчаянно вереща, заставляя мужчин отвлечься на него.

Момент!

Но ноги словно прирастают к земле от липкого ужаса, потому что теперь ружье направлено не на Дракона, а на Руа. И ему бы сейчас воплотиться в свой крылатый вид, да смять их ударом хвоста! Но непослушная магия давит в висках, и фэйри только всхлипывает от бессилия, глупо и нервно бросаясь в сторону – к третьему, тому, что с саблей. Голыми руками он ничем не поможет, но зачерпнуть  песка и бросить взрослому в лицо ума хватает. А что дальше – уже другой вопрос.

+2

6

Главное не поддаваться панике и не натворить глупостей. Ребята из Лиги часто говорили, что даже если ты уверен в победе малой кровью, из любой ситуации можно постараться выйти вообще без кровопотерь. Несмотря на то, что большая их часть были теми ещё дуболомами, дело они своё знали. И хотя Гильберт никогда не был полноправным членом их дружной компании, всё его детство прошло в их столовой, казармах и тренировочных залах. А значит, ему требовалось только немного пораскинуть мозгами и оценить обстановку…

          Впрочем, не успел Гиль даже сориентироваться и прикинуть, как ему лучше ответить и вывернуться, чтобы выйти сухим из воды, как его опередили. Судя по всему, завладеть ситуацией ему в этой компании не светит – придётся импровизировать. Пока он судорожно соображал, стараясь не потерять самообладания и не выйти из себя, паренёк принял эпохальное решение принять участие в заварушке.  Услышав шорох и скулёж за спиной, он успел только краем глаза заметить, как малец выронил какую-то брыкающуюся живность, а затем, немного повозившись, ломанулся очертя голову к скалящему зубы мечнику.

          - Вот ведь… - Только и смог он процедить, когда попытавшись не глядя поймать мальчишку, сцапал лишь воздух. Тот оказался на удивление юрким. Ну, или просто настолько худощавым, что заметить его было целой проблемой. Сейчас главное не терять из виду ружьё, которое…

           И снова ему пришлось действовать не раздумывая. Стрелок явно не был расположен шутить и в тот момент, как мальчишка швырнул горсть песка в своего оппонента, дуло ружья медленно поползло в его сторону. Головорез явно заколебался, не желая рисковать и спускать с Гильберта глаз, но в конце концов, всё же поддался на провокацию. Положившись на свой опыт и реакцию, тот видимо решил быстро пристрелить мальца, чтоб не мешался под ногами. Это его, отчасти, и подвело. Гильберт глухо зарычал и рванул наперерез, уже со второго шага понимая, что даже встать на траектории выстрела он не успеет. А значит, оставалось ему только одно.

            Прогремел выстрел, и ладонь Гильберта пронзила острая боль. В последнюю секунду он сделал единственное, чем мог помочь мальцу избежать прямого попадания в голову. Схватил ружьё за дуло, закрывая его собственной ладонью. В голове промелькнула только одна мысль – если стрелок дёрнется и выстрел придётся на сустав, то ему попросту оторвёт кисть. Мысль промелькнула и испарилась с грохотом выстрела и подарком из свинца. Ощущение было таким, словно его неожиданно огрели по голове, порванные мышцы и перебитые нервы слали горячий привет своему хозяину, отдаваясь судорогой по всей руке. Боль была чудовищная, но она же пробудила в нём злость. Он резко одёрнул руку, но лишь отметив, что пуля упала, не пролетев и метра, пробив толстую, чешуйчатую кожу его ладони навылет. Гиль резко вернул ладонь на место. Игнорируя новый взрыв боли от соприкосновения со свежей раной, он ткнул дуло в противоположном направлении, так, что приклад ружья, уйдя назад, аккурат нашёл челюсть своего владельца. Тот резко дёрнулся, отступая назад. Из разбитого рта хлынула кровь. Судя по всему, был прокушен язык… и поделом. Эта тварь пыталась убить ребёнка. Такого же, каким был он сам! С того момента, как он спустил курок, для Гильберта это было равноценно признанию в собственной неразумности.

          Там, где он вырос, всё решалось именно так. Лига десятилетиями учила жителей Предместья отличать разумных от неразумных. Разделять всех окружающих на опасных и безобидных. Они были порой жестокими, но всегда, насколько мог вспомнить он сам, были справедливы. С теми, кто готов был идти на диалог – говорили. Им помогали, слушали, искали компромиссы. Но если тварь была опасна…

          - Ах ты, грёбаный недомерок! – Взревел Гиль во всю силу своих лёгких. Он выхватил ружьё из ослабевших рук, здоровой ладонью пихнув мужчину в грудь, отталкивая к повозке. – Ты! Боги, ты ведь даже не представляешь, на кого поднял свои грязные руки! -  Используя ружьё как дубинку, прочертив широкую дугу в воздухе, он со всей силы, снизу вверх заехал прикладом стрелку между ног. Но вместо того, чтобы позволить тому упасть, схватил его за ворот потрёпанной рубашки и, сделав полоборота корпусом, швырнул его в парня с мечом. – Я Гиль-Камиль-Каар, из драконьего племени и не вам, жалким кускам мяса, вершить чью-либо судьбу в моём присутствии.

          Он рванул вперёд, на ходу склоняясь к мальчишке. – Лучше отвернись. – Прошипел он, не в силах унять свою ярость. Тут же схватив паренька за шиворот и развернув на сто восемьдесят градусов, как бы подкрепляя свою рекомендацию более явным обоснованием.

          - Я по своей наивности посчитал вас, тварей, разумными. Уж очень вы похожи на людей. – Подойдя вплотную к парню, который всё ещё плевался песком и, поднимаясь с земли, тёр глаза, он мощным, прямым ударом ноги по колену отправил его обратно, лицом в землю. Его не смутил даже отвратительный звук ломающихся костей, которым отозвалась ладонь с зажатой в ней рукоятью сабли, когда он на неё наступил. Стрелок всё ещё отплёвывался от крови, заливающей рот, и судорожно глотал воздух, так и не оправившись от удара. Гильберт присел, поставив колено на спину воющему парню, навалившись на него практически всем своим весом, тут  же, схватив за ногу, притянул в кучу стрелка. – С моей стороны совершенно неблагородно было бы глумиться над вами. Ведь я, в отличие от животных вроде вас, сознаю свои поступки. – С нотками холодной ярости проговорил он, зажимая своей жертве рот ладонью, не давая избавляться от душащей, заливающей глотку крови. – И раз уж это так, то я с удовольствием подарю вам избавление от мучений. – Стрелок пытался брыкаться, бил его кулаками в грудь, лишь разбивая их в кровь. Безумно брыкаясь, он снова смотрел на Гильберта глаза в глаза. Как и минуту назад, через целик ружья, когда он чувствовал себя хозяином положения. Вот только в этот раз в его взгляде не было задора, лишь страх и безумие, которые проявляли себя лопающимися капиллярами, которые распускались в белках чистых, небесно-голубых глаз, маленькими, кровавыми бутонами.

          Ящер вновь зарычал, широко открыв пасть и клацнув зубами прямо перед лицом человека, жить которому явно оставалось не больше пары минут. В то мгновение он почти забыл, кем является. Он откровенно наслаждался тем, что делает и, заметив, как слёзы брызнули из глаз стрелка, когда тот, стараясь что-то проговорить, косился на молодого парня под его коленом, лишь надавил сильнее, вырывая из юноши очередной вопль боли. – Оу! Да вы родственнички? Ну ничего… скоро всё это закончится. Он не сильно тебя переживёт… - Скалясь, прорычал Гильберт. Но тут же отвлёкся, услышав что-то за спиной.

Отредактировано Гиль-Камиль-Каар (2019-04-09 22:17:37)

+2

7

Руа в отчаянии. Куда там до ужаса, все гораздо хуже! Сабля уже летит навстречу юному фэйри, но песок оказывается проворнее, как и сам Руа, в последний момент увернувшийся от удара и едва не поседевший преждевременно от просвистевшего почти над самым ухом клинка. Человек сплевывает проклятье в его адрес, но сейчас это не имеет никакого значения.

БАХ!

А вот это – имеет. Руа вздрагивает, резко оборачиваясь и внутренне леденея. Он ожидает увидеть что-то совсем жуткое, – воображение услужливо подбрасывает картины одну краше другой, – но господин Дракон жив и кажется, даже не ранен (поврежденную руку спасителя Руа не замечает, отчего тот кажется ему настоящим Героем, словно сошедшим со страницы книги!), один из врагов лежит позади него, а второго он крепко держит за оружие, и место панике уступает какое-то волшебное спокойствие и уверенность, что теперь все будет хорошо.

Что его защитят. Обогреют… Накормят, в конце концов…

Ох. Стоит остановиться в своих мечтаниях и взять себя в руки. Да и с ч-чего он вообще взял, что это вот всё раз и закончится? Достаточно и того, что из-за его неосторожности – не выскочил бы на дорогу, ничего б не случилось бы! – пострадал посторонний. Да еще и, если уж совсем по фактам перебирать, не один! Может, эти мужчины бы побили его, Руа, и успокоились бы – наивность фэйри не знает границ – но все-таки за него заступились. Совершенно незнакомый незнакомец! И теперь Руа в долгу перед ним. И виноват Руа перед всеми ними, если уж так. Хотя если бы не Это, он бы и слова никому не сказал против, а так… Но ведь и эти, которые враги, не знали об этом. Т-то есть, все это происходящее – ужасное недоразумение.

И теперь защитник его, похоже, в ярости. Руа притих, сжавшись в комок и стараясь не отсвечивать лишний раз, а то кто знает, может, и ему прилетит. Но тот лишь берет и… разворачивает его спиной ко всем. И фэйри слушается, вжимая голову в плечи. Только уши горят. А совсем рядом слышится возня. Малыш!

- Это! – с отчаянием шепчет Руа, пытаясь подозвать звереныша. Тот ещё жалобно попискивает, весь взъерошенный и ничего не понимающий, скалит клычки и падает, запинаясь в собственных лапках. Руа скулит в ответ, шустро подбегая, хватая глупого и вновь пряча под футболкой. На него не обращают внимания: все заняты важным делом.

И Руа, честно говоря, не может не смотреть, когда слышится страшный треск. Он оборачивается и застывает, зажав рот ладонью.
Чтобы не вскрикнуть. Потому что это страшно.

Сила… Гиль-Камиль-Каара, так его спаситель-дракон назвал себя, ужасает. Он чуть ли не сломал одного из мужчин пополам – так кажется Руа со стороны – и фэйри чувствует себя странно. Ему и страшно – не за себя даже, а за врагов – и радостно. Потому что Дракон победил! Он сильный и… величественный! И если Руа вырастет, то он точно хочет быть похожим… вот чтобы так же! Взять и… спасти. Кого угодно.

Фэйри с хрипом втягивает воздух, прижимая руки к груди и поглаживая Это через ткань.

А вот собственные силы его, кажется, на исходе. Потому что усталость, ранее приглушенная, нападает с новым усердием, цепляется и давит на плечи, ставит невидимые подсечки, вгрызается в ссадины и многочисленные порезы, оставленные хлыстом.
Ярость его спасителя ему вполне понятна, пусть к жестокости он не привык, и сам бы никогда не решился действовать на врагов вот... вот так. Может, если бы обернулся в дракона, попытался бы, но без усердия.

Руа вздрагивает, слушая глухие вскрики и скулеж. Он даже пытается подняться, чтобы… что? Остановить? Кого? Они первые обнажили оружие… С другой стороны, это ведь он, Руа, виноват!

Фэйри начинает мелко трясти. Это что же, из-за него сейчас их же и…

- П… - он сглатывает, делает было шаг, но ноги не держат и фэйри падает на землю, успевая упереться руками, чтобы не навредить Это.

«П?» - в глухом ужасе думает Руа, уставившись во все глаза на повернувшегося в его сторону дракона.
«Пощадите? Помогите? Пожалуйста? Что?».
Страх сковывает движения. И разум тоже. И Руа давится мыслью, внезапно подумав, что если… если он сейчас…
- Это из-за меня, - все же скулит он. На глаза наворачиваются слезы. Руа кусает губы. Больно. Стыдно. Просто ужасно!
- Не убивайте их, пожалуйста, - выдавил Руа едва слышимо.

А ведь если их не убить, то не решат ли эти трое потом отомстить?

И тут в голову набатом бьет очередная мысль. «Трое!»

Их было трое. Стрелок и мечник – вот они. А где его мучитель, тот, с хлыстом?
И стоило ему лишь об этом подумать, как горло внезапно стискивает чужая рука, дергая куда-то назад, вырывая судорожный вздох – попытку вздохнуть! – и непонимание.

Когда он успел?!

Возница ядовито скалит зубы, с ненавистью встряхивает Руа, придушив его сухой мозолистой рукой и чуть ли не шипит:
- Отошел назад, тварь, или я сопле твоей драной шею сверну, - и ведь свернет, понимает Руа, но судорожно биться не прекращает, отчего получает новую порцию ненависти и удар куда-то в поясницу кулаком.

Руа взвизгивает, сипит от боли и хрипит, неожиданно и с упорством – слабоумие и отвага, по-другому не скажешь – продолжая свою маленькую и жалкую битву. Только перед глазами как-то все темнеет подозрительно… и меркнет. И звуки… глохнут?

+2

8

Чёртовы твари. И сам он не лучше. Дурак! А ведь он считал себя выше их, лучше, умнее. Он позволил этим животным переиграть себя. Поддался слепой ярости и вот к чему это привело. Упустил из виду мальчишку, ради которого всё это затеял. Но выбора не оставалось. Ему его не оставили.

          - Это из-за меня,  не убивайте их, пожалуйста. – Услышал он за спиной, прежде чем различить шум борьбы. Явно неравной борьбы, следует заметить. Он не ошибся, влезая в эту передрягу. Пускай пролилась кровь и прольётся ещё, но если сравнить тех, кто сейчас был его жертвой и мальчишку, вывод о ценности жизней напрашивался сам собой. Несмотря на то, что его унижали, били и были готовы убить. Просто за какую-то провинность, тот не перестал ценить жизнь. Он судорожно прижимал к себе какую-то зверушку, жизнь которой для него была важнее своей собственной. Он просил его не убивать своих мучителей, хотя те не раздумывая, готовы были убить его. И вот снова. Снова они совершают всё ту же ошибку.

          - Отошел назад, тварь, или я сопле твоей драной шею сверну. – Просипел возница. Короткая же у него память и непонятно, как он такой умудрился дожить до своих лет. Вот только если это подобие человека пыталось казаться монстром, то он был монстром. Его природа отдавалась пламенем в его венах, болью в пульсирующей ране, кровавой пеленой на глазах. Он мгновенно схватил стрелка за шею, разворачиваясь и поднимаясь, отводя руку с ним в сторону. Так же, как недавно держал самого возницу. Гильберт хотел, чтобы тот прочувствовал это. Ощутил, чего избежал и то, что ему предстоит, сделай он неверный шаг. А в том, что тот помнил, Гиль был уверен. Красные следы на его шее красноречиво рассказывали об этом целую историю. Ну а стрелок… тот даже не обрадовался появившейся возможности выжить. Судя по всему, был умнее своего собрата или просто потерял сознание.

          - Послушай-ка меня, убогое ты животное. – Прошипел Гильберт, теперь уже полностью отдаваясь окутавшей его жажде крови. Ненависти к этим существам. Он прикончит их теперь в любом случае. Просто, чтобы избавить мир от мусора. Но оставалось ещё одно нерешённое дело. – Я не убил твоих сородичей только потому, что этот паренёк просил за вас. Но сейчас ты угрожаешь его жизни. Посмотри и задумайся. Твой друг захлебывается кровью, а этот… - Он не без удовольствия вонзил когти ноги в спину юноше, что валялся на земле, - Вряд ли ещё хоть раз в жизни сможет пользоваться своей рукой. – Он смотрел прямо в глаза вознице, стараясь проскользнуть в его разум. Донести до него мысль, посеять ужас перед участью, что его ждала. Этот паренёк должен был выжить. Иначе всё это впустую…

          - А теперь я расскажу тебе, что будет дальше. Сначала я сожму руку и сломаю позвоночник старику. Это займёт не больше секунды. – В подтверждение своих слов, он слегка сжал ладонь, позволяя когтям пронзить тонкую кожу. Брызнула кровь, тёплыми струйками стекая по его руке. Но стрелок лишь заскулил, даже не пытаясь сопротивляться. Гильберт лишь встряхнул его и сопротивление прекратилось. Никакой жалости по отношению к своей жертве он уже не испытывал, даже сейчас, в этом странном и сладостном состоянии, когда его разум гармонично взаимодействовал с пульсирующей злостью, распаляющей кровь.

          – Затем, я прикончу молодого. Хочешь узнать как? – С этими словами он легонько наступил ногой на его голову, вжимая её в рыхлый песок. – Ещё одна секунда. Возможно, как раз за неё ты успеешь убить мальца. Но знаешь, что будет потом? О! Поверь мне, тебе это понравится. Ты ведь любишь боль, правда? Ты думаешь, я убью тебя? Нет. Не просто убью. – Гильберт облизнулся, усмехаясь, и видя, как страх, наконец, начинает заполнять разум его жертвы.

          - Я выбью из тебя дух, а пока ты будешь приходить в себя, разведу костёр. В нём я раскалю докрасна вот этот самый меч. Потом, дождавшись, пока ты очнёшься, я отрублю тебе им пальцы. Крови почти не будет, потому, что рана будет прижигаться сразу же. Но то, что ты испытаешь, ни с чем несравнимо. Потом, я отрублю тебе руки по локоть, а затем, ноги. И вот когда ты будешь думать, что уже скоро умрёшь, я дам тебе целебных трав из своей сумки, которые залечат твои раны. Мы с тобой уйдём в лес, где проведём один день, пока ты не оправишься, чтобы достаточно развлечь меня. А затем лишишься языка, носа и члена. Но умереть тебе я не дам. Как только всё будет сделано, я погоню тебя кнутом и буду гнать до тех пор, пока ты не приведёшь меня к своей банде. Я исполосую тебя твоим же кнутом так, что на тебе не останется ни одного кусочка кожи, но умереть не дам. А затем, когда мы доберёмся до пункта назначения…

          Гильберт тряхнул головой, улыбаясь всё шире и шире. Он тяжело дышал, его грудь мощно вздымалась и опускалась, а кровь стекала по обожжённой руке. Он поднёс её к лицу и облизнув, сплюнул кровь в песок. – Думаю, ты понял. А теперь, я даю тебе выбор. Отпустить мальчишку ко мне и остаться жить, или позволить мне насладиться кровью. – Гильберт даже залился смехом. Звонким и чистым, совершенно не подходящим к данной ситуации. Вот уж никогда он не думал, что ему предстоит пройти через нечто подобное. Думать о подобном и ЖЕЛАТЬ подобного. – Ну а чтобы ты не решил, что я блефую, начнём считать.

          ОДИН

          Ладонь сжалась в кулак мгновенно, так что стрелок не успел даже пискнуть. Кровь брызнула во все стороны, а тело забилось в судорогах  в тот момент, как Гильберт кожей ощутил гладкие позвонки и рванул сверху-вниз, встряхивая его как тушу. С жутким хрустом отделив от него голову, он швырнул её под ноги тому, кто посмел помыслить, что смеет указывать ему, что делать. А сделав это, увидел, что тот обмочился. Улыбнулся вновь, уже набрав в лёгкие воздуха, чтобы продолжить счёт.

+1

9

Воздуха начинало не хватать; Руа лишь протяжно и жалобно – а скорее даже жалко – скульнул, хватая руками чужие пальцы в глупой и отчаянной попытке оттянуть их от шеи. Но в итоге сдался и повис вытянувшейся шкуркой, бессмысленно уставившись в небо, куда ему еще позволяла смотреть эта злая хватка.

Он задыхался и слабел. В голову лезли просто отвратительные мысли о… смерти. Где-то Руа слышал, что фэйри после смерти превращаются в волшебную пыльцу. Глупости, конечно, но, кажется, у него сейчас есть все шансы, чтобы это проверить…
- Ты! Да пошел ты к черту! - До ушей доносится перепуганный голос его мучителя, скатывающийся во что-то истеричное и визгливое. А потом Руа вдруг падает, откинутый, словно котенок какой, в сторону. Столкновение с землей прилично вышибает дух и он еще какое-то время задыхается: сделать вздох крайне сложно.

Слышится хруст. Восклицание, ругань.

Топот.

Руа требуется все силы собрать, чтобы поднять голову и мутным взглядом поймать действительно жуткую картину: его спаситель, величайший дракон из тех, кого он когда-либо встречал на своем пути, в легкую ломает человеческое тело. «Вот почему так резко запахло кровью», - догадывается фэйри, а потом бледнеет, становясь еще белее, чем обычно. Наверное, сейчас его можно спутать с каким-нибудь призраком, не меньше.

Однако же от запаха крови, чужой крови…
…Он чувствует себя бодрее. И это так странно.

Собственные раны все так же кровоточат, усталость и побитость не дает подняться и сделать лишние движения. А еще, кажется, Это благополучно вырвался и сбежал в неизвестном направлении. По крайней мере, звереныша не слышно и не видно. «Надеюсь, Это где-нибудь рядом», - устало думает Руа, прикусывая щеку изнутри и заставляя себя упереться дрожащими руками в землю, чтобы приподняться, встать, но эта малость оказывается неподъемным для него грузом.
И ему вновь становится страшно.

В общее плетение запахов вплетается что-то тошнотворно-противное, заставляющее Руа поморщиться, а его желудок болезненно сжаться. Наверное, стоит порадоваться, что он уже несколько дней ничего не ел…

Кажется, один из участников представления, разыгравшегося на тракте, малодушно сходил под себя, наплевав на чувства окружающих. А… Вероятно, это был тот, кто…

Руа поднимает взгляд.

И видит прямо перед собой оторванную голову, слепо уставившуюся сквозь него.

К горлу подкатывает ком и фэйри сжимает зубы, удерживая себя от постыдного. Но от холодного пота и какого-то противоестественного окоченения ему не деться никуда. И он только мелко дрожит, покрываясь мурашками, смотрит на эту голову, приоткрывшую рот в немом крике, смотрит на нить слюны из этого рта и выпученные желтушные глаза с потрескавшимися капиллярами.

…Кажется, возница, руки которого оставили на шее памятный след, дал деру. Руа бы тоже дал, если честно, но силенок не хватало даже чтобы отодвинуться от злосчастной головы! А ведь еще был тот, второй! Ну, у которого еще… было… кажется, все на месте… Живой, в общем.

Только стоит ли оставлять этому живому его жизнь?

Что-то темное внутри Руа шипело, что нет. Да и возницу, по-хорошему, следовало бы прикончить. Потому как защита защитой, а нападение и убийство добром не аукнется. Тем более, тут, наверное, и до столицы недалеко…

«Сжечь бы тут всё», - пронеслось в голове чужим сожалением. Жечь Руа не умел, только немного подсластить воду, превратив обыденность в глоточек радости. Сейчас, правда, это бы не сработало, как обычно. Руа, если честно, вообще не имел понятия, как теперь придется выкручиваться.

Да и…

Он сглотнул, мертвея внутренне, и опасливо поднимая глаза на спасителя.
Руа хрипло вздохнул, попытавшись что-то произнести, но взамен только болезненно раскашлялся. Неожиданно для себя понимая, что все это время не сделал ни вздоха.

«Не убивай», - застряло в глотке. Отразилось от стеклянных глаз мертвеца, эхом прошлось меж чужих потрохов. «Догони и уничтожь», - ящер внутри него яростно бьет хвостом, с ненавистью взирая на «врагов».

Руа даже не всхлипывает: горло болит от любого маломальского намека на задействование себя в чем-либо. Он упрямо пытается подняться, мелко вздрагивая от звуков и оступаясь на ровном месте.
Где-то в кустах слышится знакомый писк Это, притихшего, но не ушедшего далеко.

+1

10

- ДВА! – Только и крикнул с досады Гильберт вслед убегающему человеку, но убивать его спутника не стал. Наоборот, убрал ногу, позволив тому свернуться в жалкую позу зародыша, прижимая сломанные пальцы к груди. Пелена постепенно спадала с его глаз и картина прояснялась.

          Всё кончено. Мысль в голове промелькнула и улетучилась, оставляя после себя лишь пустоту и злость. Не ту холодную ярость, которая движила им всё это время, а именно тупую злобу. На этих идиотов. На себя самого. Гильберт злился на то, что свёл всё к побоищу. А ведь он всегда считал себя умнее всех этих рубак и авантюристов, которые сначала бьют, а потом думают. И вот, в который раз, оказалось, что не особо-то они и отличаются.

          Глядя вслед удирающему в истерике вознице, он глухо зарычал и пнул парнишку, валявшегося на земле по голове так аккуратно, как только мог, чтобы просто вырубить, а не убивать. Вообще, если бы только у него был выбор, он не стал бы убивать и старика. Вот только рисковать жизнью ребёнка он не мог. Пришлось действовать наверняка. Но хватит на сегодня крови. Мальчик итак увидел то, чего ему не следовало видеть и всё из-за него. Герой чёртов. С его лёгкой руки парнишку теперь всю жизнь будут мучить кошмары, но, так или иначе, всё закончилось. Он посмотрел на паренька, который, судя по всему, был в шоке ничуть не меньше своих мучителей. Тряхнув головой, собирая мысли в кучу, Гиль отошёл на пару шагов, к повозке, отодрал с дверцы плотную, бордовую шторку, которую без промедления накинул на валявшуюся у ног парнишки голову. Он протянул было руку, желая потрепать его по волосам, успокоить и утешить. Сейчас ему самому было жизненно необходимо побыть не убийцей, не монстром и чудовищем, а проявить разум и доброту. Хотя бы для того, чтобы напомнить себе, что всё это - не он. Пускай это было заложено в его природе, основополагающим принципом выживания, но... Он был другим. И хотел, чтобы мир принял его в новом обличье.  Впрочем, не успел он даже кончиком когтя коснуться волос мальчишки, как одёрнул ладонь обратно.

          Обе его руки были попросту залиты ещё даже не успевшей остыть кровью. Чертыхнувшись, он, как сумел, вытер их о траву у ног. От грубого обращения рана саднила и тупо ныла. Да уж, а ведь заживать она будет ещё долго. И поделом. Будет напоминанием в  следующий раз поступать умнее. Или, вообще не попадать в такие ситуации. Ведь нужно было ему геройствовать, вступать в диалог... а ведь мог попросту схватить мальца и дать дёру. Даже будь у них повозка на ходу, учитывая ту скорость, которую он был способен развивать, догнать бы эти увальни не сумели.

          Гиль проследил за взглядом парня и вспомнил о его зверьке. Поскуливание недвусмысленно выдавало его местоположение и его внезапно пробрало любопытство. Осторожно поднявшись, он подошёл к кустику невысокой дикой травы, раздвинул её и критически взглянул на своего дальнего сородича. Клюкач, а это был именно он, сидел затаившись, пытаясь спрятаться от всех тех криков и возни, что они тут устроили. Но Гильберт знал об этих зверьках не понаслышке. За чертой города, в Предместье, клюкачи обитали небольшими стайками и особо не вырастали. Они были чем-то вроде крупных полевых мышей, которые обитают на полях Валдена, с той лишь разницей, что клюкачи как раз этими мышами питались. Впрочем, была у них и ещё одна особенность - в отличие от обычных ящериц, эти зверьки вполне могли становиться разумными и это напрямую зависело от их размера. А расти они могли всю жизнь и зависело это лишь от того, насколько обильно они питаются. Гильберт самолично знал одного клюкача, который жил в Предместье и работал в одной из местных харчевен. Но этот, судя по всему, отбился от своих сородичей довольно давно, уж сильно худым и несчастным он выглядел. Порывшись в поясной сумке, Гиль достал кусочек сушёного мяса и протянул ему.

"Дашь ты хлеба клюкачу,
Станет он не по плечу,
Будешь рад его прогнать,
Только он мастак кусать!

Дашь ты мяса клюкачу,
Он в ответ: Ещё хочу!
Пастью клацнет он над ухом,
Набивая тобой брюхо."

- Пробубнел он, ожидая пока зверёк принюхается и подойдёт. Этот стишок он услышал ещё совсем в юном возрасте. Тогда он ещё не был знаком с этим зверьём и лишь гораздо позднее понял, о чём в нём говорится. Впрочем, встретив впервые такую вот миниатюрную ящерку, вряд ли поверишь, что она способна, при должном кормлении, вымахать до его, Гильберта, размеров.

          - Не бойся, малыш. Всё в порядке. Но нам правда, нужно уже уходить. – Подождав немного, пока голодная зверушка вцепится в угощение, он ловко схватил его и усадил к себе на плечо, чуть поморщившись, когда тот вцепился в кожу острыми коготками. Впрочем, сопротивляться зверёк даже не думал, так как еда для него была сейчас куда важнее, чем что-либо ещё.

          Гиль обернулся и снова подошёл к парню. Присел, приподнимая указательным пальцем его подбородок и внимательно вглядываясь в его глаза. – Прости, что всё так получилось. Возможно, если бы я не вмешался, всё обошлось бы парой громких фраз, а теперь… - он беспомощно развёл руками и снова поморщился. От неожиданного движения зверёк у него на плече дёрнулся, покрепче хватаясь за его чешуйчатую кожу. Взглянул на него и даже улыбнулся. Так глупо всё это выглядело на фоне произошедшего побоища. Нужно поскорее унести отсюда ребёнка. Что было, то было, а сейчас ему следует привести своего нового друга в порядок. Раны на его теле уже не кровоточили и прихватились корочкой, но промыть их не мешало бы. Он вскинул голову, оглядываясь и припоминая, в какой стороне от дороги могла быть вода, а затем, не особо церемонясь, подхватил парня под пятую точку на предплечье здоровой руки, вставая.

          - Держись крепче. Тут недалеко, в лесу есть небольшой ручей. – Он зашагал прочь, не оборачиваясь, направляясь прямиком к лесу. Чем быстрее с их глаз скроется это проклятое место, тем проще ему будет забыть. Гиль не обманывал себя и понимал, что забыть такое невозможно, но время смажет воспоминания и чем меньше в них будет деталей, тем лучше. К слову, паренёк оказался совсем лёгким, почти невесомым и лишь сейчас, приглядевшись, он смог заметить суровое сходство между зверьком и его хозяином. Они оба были тощими и измученными. Судя по всему, что один, что другой, давненько уже не видели настоящей постели и горячей еды. А значит, именно так он отплатит за всё то, что умудрился тут устроить.

          - Если хочешь что-то знать, - спрашивай. Я много чего знаю, ведь я работаю в Гильдии Учёных. Слышал о такой? - Гильберт улыбнулся. Сейчас он готов был сказать что угодно, и если нужно было - стал бы и доброй тётушкой фэйри из сказок, лишь бы паренёк отвлёкся. - А тебя я расспрошу уже позже, когда мы придём и я разобью лагерь.

          Шёл он быстро, стараясь двигаться плавно, без лишней тряски. Пареньку итак изрядно досталось, чтобы мучить его лишний раз. Говорить особо не хотелось, ведь не так он себе всё это представлял. Чем больше времени он проводит в компании людей, тем меньше их понимает и вот сегодня это случилось снова. Иногда ему начинало казаться, что виноваты совсем не люди. Просто он сам был неправильным. Смотрел на мир глазами влюблённого в жизнь существа, не замечая всех тех ужасов, из которых он состоял на самом деле. Гиль глубоко вздохнул и постарался прогнать давящие мысли. В конце концов, сейчас у него были куда более реальные проблемы.

Отредактировано Гиль-Камиль-Каар (2019-04-16 10:05:51)

+1

11

Руа все-таки раскашлялся, отчего стало еще хуже. И по горлу словно раскаленным железом прошлись в один миг. Больно! Но… терпимо. Главное – заставить себя прекратить кашлять, успокоиться и не обращать внимания на… на всё.

На своего внутреннего монстра, призывающего «врагов» к ответу, жестокого, но в какой-то степени все-таки, наверное, справедливого… На острый запах крови вокруг, кружащий голову. На собственное самочувствие, падающее все дальше вниз. Размазывающееся по глазам туманной пеленой. На спасителя, влегкую расправившегося со злодеями и, кажется, сейчас предлагающего свою помощь и далее. И Это! Руа как раз уселся, приподнявшись на дрожащих руках, чтобы увидеть, как дяденька-дракон берет крошку-монстра на руки, и тот, совершенно безбоязненно, ест с его рук. Значит ли это, что спасителю можно доверять?

Хотя, честно признаться, Руа бы сейчас и сам с удовольствием с чужих рук что угодно скушал. Если бы предложили.
Желудок поддержал эту мысль гулким урчанием. Фэйри покраснел.
Еще больше стеснения он ощутил, когда спаситель подошел вплотную. Вблизи он был совсем большой. Махина! Огромный даже, не то слово, чтобы «большой»!

Руа тер горло и растерянно смотрел то на Это, цепко сидящее на плече у ящера, то на самого… ящера. Дракона.
Самого настоящего дракона, прямо как он сам, только на двух ногах ходящего и без крыльев. Интересно, а мистер Каар умеет оборачиваться? А летать? А огнем – дышит? А можно ли сокращать его имя?.. А то каждый раз так длинно именовать как-то сложно выходит, ух!

Невысказанные вопросы витали рядом; Руа надсадно хрипел, во все глаза уставившись на нового знакомого, вполне может быть, спасшего ему жизнь.
Не то, чтобы он точно знал, что тут могло бы произойти в итоге, но подозревал, что ничего хорошего как факт…
…И в этом все равно была его вина. Но, пожалуй, переживать он начнет чуть позже.

- Умх, - выдавил Руа в ответ на объяснения здоровяка.
- Ых! – повторил он удивленно и испуганно, когда тот вдруг подхватил его на руки. О-он ведь сам был ранен! И в-вовсе не был обязан… с ним, с Руа, нянчиться! Как же стыдно!

«Только не в лес», - услышав пояснение фэйри внезапно перепугался. Он и так недавно только смог вырваться из плена этих дурацких деревьев, совершенно заплутав в трех сосенках, а тут сейчас снова и здрасте-пожалуйста?!

- Похходить, - выдавил Руа. Голос отказывал ему в работе, не желал возвращаться, пронзал иглами гортань. Руа поморщился. Заживет!
Это, которого Гиль-Камиль-Каар назвал клюкачом, если Руа правильно расслышал слова той песенки, совершенно нагло перебралось поближе к самому Руа и приткнулось мордочкой ему в ухо. Словно подбадривая. А может, вовсе не словно… но слезы на глаза так и навернулись, совершенно непрошенные и не нужные сейчас. Глупые какие-то. Несущие в себе, наверное, облегчение от того, что все хорошо закончилось. Или закончится… Ну, ведь его спасали явно не чтобы скушать! Верно?..
А даже если и так, то… тоже… ничего страшного, наверное…
Подумаешь.

Руа затих. Прикусил губу. Смущенно отметил, что висеть на чужом плече – очень даже неплохой способ перемещения, даже не укачивает ни разу, как могло бы показаться. По крайней мере, нехорошо ему было и есть, но не настолько отчаянно, чтобы совершать что-либо нелицеприятное. А так даже… немного размяк. Успокоился... Настолько, что даже чуть не заснул прямо вот так!

- Я… благходарен… чшто вы в-вмешшались, - все-таки выхрипел Руа, старательно ворочая языком и жмурясь и затихая. Глаза слезились. Вспоминать произошедшее не хотелось, наоборот – поскорее бы забыть, как страшный сон.

«Гильдия ученых?» - Руа даже удивленно рот приоткрыл. Вот это да! Самый настоящий ученый – и вот такой вот?! А он их задохликами в белых халатах почему-то представлял. И обязательно с очками. И пробирками в руках. Никак иначе!

- Слыхшал, - удивлению его не было границ. Руа только крепче вцепился в плечо, - а зачшем рассбивать лагхерь? – он поморщился, вновь потерев горло рукой. Болезненные ощущения, наверное, еще долго не пройдут. Но терпимо. И все-таки от пережитого его нервно потряхивало. Как-то запоздало, но ощутимо. И усталость. Просто дикая! Навалилась камнем, прижимая щуплое тельце к несшему его Гилю и не оставляя иного выбора, кроме как смириться с действительностью и продолжить клевать носом, старательно убеждая себя держаться в сознании.

+1

12

- О, дружок, да я как посмотрю, у вас с твоим питомцем куда больше общего, чем может показаться на первый взгляд. – Немного вымученно улыбнулся Гильберт, услыхав урчание в животе паренька, которое ненавязчиво так заглушало моментами звуки его собственного голоса. Хотя мог бы и сам догадаться, а не болтать тут на пустом месте. Впрочем, нужно бы сначала дойти до места, а там уж он его и накормит и подлатает. Всему своё время. – Лагерь мы разобьём для того, чтобы я мог обработать наши раны. Потом мы перекусим, отдохнём и решим, что нам делать дальше. Не могу же я после всего произошедшего просто отпустить тебя на все четыре стороны? – Он говорил медленно, стараясь чеканить каждое слово. Конечно, возможно мальчишка плохо говорит только потому, что пережил недавно не самую обычную для его умишка ситуацию, но может дело и не в этом. Так или иначе, теперь Гильберт был уже в своей родной стихии. Ему нравилось заботиться о других. Правда, близкие ему люди, замечая в нём эту черту, частенько пытались сосватать его в первые попавшиеся женские руки. Но не тут то было. Гильберта мало интересовала идея обзавестись спутником жизни. Он совершенно не мог представить свою жизнь в отрыве от постоянных изысканий и порой откровенно глупых опытов, жизнь без охоты и лазанья по наружним стенам башни Гильдии. Как его возлюбленная отнеслась бы, к примеру, к его привычке, забираться в окно башни к г-ну Монтгомери? А ведь достучаться в его дверь можно было разве что с помощью тарана! Нет уж. В ближайшие годы этот путь для него закрыт и ему вполне достаточно того, что на его долю выпадают такие вот ситуации, когда он может позаботиться о ком-то просто так. Конечно, было бы совсем замечательно, если бы при этом не приходилось ломать людям кости и ловить пули, но жаловаться на судьбу смысла не имело.

          Он глубоко вздохнул и остановился, выбрав для их временного лагеря небольшую поляну на которой останавливался раньше, когда впервые отправился из Предместья в Валден. Тогда он ещё толком не понимал, чего ищет и куда идёт. За плечами у него была тяжеленная телега с книгами, но впереди манила мечта о светлом будущем. О городе, полном разумных существ, где никто никого не убивает просто так. Где нет насилия, и все живут, сосуществуют в мире и взаимном уважении. Стоит признать, что его, в некотором роде, ждало разочарование. За первый год его жизни в Гильдии Учёных он понял, что Валден не так уж и отличается от предместья. Разница была лишь в том, что «неразумными» здесь, теми, на кого велась охота, были те, кто сам, осознанно выбирал для себя этот путь. Те, кто решал отринуть свою человечность и вредить другим живым существам. Как тот, кому он в порыве ярости оторвал голову…

          Гильберт покачал головой, глядя на простреленную руку, и постарался отбросить гнетущие его мысли. Несомненно то, что случилось сегодня, не пройдёт бесследно и для него самого, но об этом можно будет подумать и после, а сейчас было другое, более важное дело.
Поляна эта была хороша тем, что, во-первых, здесь сквозь землю пробивался небольшой ключик чистой воды. Во-вторых, здесь всегда было полно сухой растопки от хвойных деревьев в округе. И, наконец, в-третьих, именно здесь, поближе к воде, рос виландес. Хорошо знакомое каждому охотнику растение, которое сейчас было как никогда кстати.

          - Не нужно меня благодарить, я сделал то, что должен был сделать. Иначе не смог бы себя уважать. Лучше скажи мне, как тебя зовут? Я, - Ящер ткнул пальцем себе в грудь, - Гильберт, но ты можешь звать меня просто Гиль или вообще, как тебе больше нравится. – Он, наконец, посадил мальчишку на ствол поваленного дерева и принялся собирать вокруг сухие ветки и хвою. – Мне хотелось бы узнать о тебе побольше. Откуда ты и как попал в эту передрягу? Твои родители, наверняка, ищут тебя? Не бойся, расскажи мне, а я помогу тебе как сумею. – Он на минуту остановился, а затем, сбросив собранный хворост в одну кучу, со всего размаху шлёпнул себя рукой по лбу. – Ах тыж чёрт… - Взвизгнул от в ту же секунду, осознавая свою ошибку. К сожалению, рефлексы редко подчиняются логике, и к твёрдому лбу он хорошенько приложился свежей раной. Криво улыбаясь и тряся больной рукой, здоровой он полез в походную сумку, вынимая оттуда небольшой свёрток и кладя его на ствол рядом со своим спутником. Аккуратно развернув края ткани, он явил голодным глазам мальчишки кусок хлеба, пару картофелин, яиц, тонкие полоски вяленого мяса и кусочек сыра. – Это должен был быть мой завтрак, но вчера я хорошо поохотился и остался сыт. Так что еда как будто ждала тебя. Не стесняйся, но и жуй тщательно. Иначе придётся кормить тебя с рук и жевать за тебя. – Заговорщически подмигнул он пареньку, который, конечно, вряд ли это заметил, учитывая обстановку. В любом случае, теперь ему стало немного легче на душе. Он отвернулся, присел и быстро соорудил из камешков и веток небольшой костерок. Навалив внутрь пирамидки хвои, он поджег всю эту нехитрую конструкцию с помощью огнива. Затем, строго по своему внутреннему плану, как сумел ополоснул руки от чужой и своей крови в прохладной воде ручейка и туго перемотал платком рану. Та, хоть и болела, но обезболивать её Гильберту не хотелось. Пусть остаётся как напоминание о содеянном. Это будет справедливо. А вот парнишка – другое дело. Смочив второй, большой платок, который он обычно использовал как скатерть, он принялся растирать в нём виландес, возвращаясь к своему спутнику.

          - Ну как тебе, вкусно? Это для меня собрала моя мама, но думаю, она была бы рада, узнав, что мой завтрак достался тебе. – Гиль даже хихикнул от этой мысли. Его мать, конечно, была доброй женщиной и привези он к ней мальца, приняла бы его без лишних вопросов, вот только жизнь у неё вряд ли бы пришлась мальчишке по душе. Возможно, через год, его пришлось бы спасать уже не от бандитов, а от заботливой мамочки.

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [16.07 ПМ] О люстрах, людях и нелюдях