Многие знали её, в славе - сила её; твари, монстры, чумные псы да крысы сбегались к ней со всех углов, со всех эшафотов, ища защиты и крова - не он первый, не он последний узнает её в лицо. Вот только это лицо она показывать не готова.
(c) Жимолость

Тень смеётся глухо, отчаянно, стуча зубами о зубы и впиваясь лопатками в целое ещё стекло. Их не двое здесь — трое. Primum non nocere тебе в глотку, кровожадный кусок дерьма. Возьми себя в руки, дыши, дыши, дыши, говорю. Ты живой, а она — мёртвая, мертвее всех, и нет её здесь, и быть не может.
(c) Тень

Не дошел бы он до дому. И до Фитцроя бы не дошел. Никуда бы он не дошел; расправил бы черные крылья, разбросал бы черные перья, разметал бы черные клочки да по черным закоулочкам - и остался бы в черном пакете, получив в белый лоб черную пулю.
(c) Жимолость

Нет, господин Доджсон, ничего, всё в порядке, спасибо за беспокойство, и вам тоже самых мирных снов. Кошмарных снов о ваших мёртвых, скрежещущих зубами у порога дочерях, господин Доджсон. Нет, вам, должно быть, послышалось. Рад был увидеться. Очень, очень рад.
(c) Тень

Люди с дырявыми мозгами щемятся в переулки и помойки, захлопывают створки, щёлкают замками, как собачьими челюстями; Предместье хохочет утробно, слышно только детям, как она ловко подменяет улицы, личности, реальность.
(c) Ярогора

— Отпусти, — шипит он с голодной улыбкой и знает: выдрать из деревянных внутренностей стула его дрянную спинку так же просто, как очистить от лишних костей да мяса чужой хребет. Непропорционально, неправильно длинный.
(c) Тень

Когда они вырезали целые селения язычников, никакой полк не соглашался ночевать вблизи: все чаянно верили, что после смерти люди, отказавшиеся от Бога, ходят демонами несколько ночей, и шепчут. Шепчут. Сжимают руками головы живых и давят, могут так до самой церкви висеть «терновым венцом». С язычниками всегда ходит что-то ещё.
(c) Ярогора

Больничный запах увивался за ним, словно пёс, разнося характерный аромат лекарственных настоек пустыми коридорами Башни.
(c) Артур Райнер

Говорят, что этих ненастоящих звёзд столько же, сколько холдов есть в мире. Банально, но кто знает, а ну как правда? Во время любых катаклизмов, говорят, звёзд и вправду становится меньше. Она, по счастью, не застала...
(c) Лидия

Шейли выскочила наружу первой, через черный вход, решив не признаваться себе, что она только что начала и выиграла у Лидии гонку "кто доберется до улики первой".
(c) Тина Шейли

Вилкой с изогнутыми зубьями Лира царапает на сколотой грани стола созвездие; ее брови чуть сведены вместе, выражая то ли крайнюю степень сосредоточения, то ли просто желание немного подумать.
(c) Лира

Она ведь тоже убивала. Не мечом. С любовью, по-матерински, по-сестрински мягко - "я помогу", "я разберусь". "Я знаю, где-то есть из этого выход, потерпи еще разок, станет легче".
(c) Софья Раневская

...Всё было бы проще, если бы такие бланки можно было печатать на двух разных листах, но закон есть закон, и Хцио следовал его букве безукоризненно. И с небольшим удовольствием.
(с) Хциоулквоигмнзхах

Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

Она ведь этого хотела. Искала. Ждала. Чтобы в мире появилось хоть что-то, способное её сломать. Сломать, чтобы выпустить на свободу. Но что теперь, Ярогора? То, что должно было тебя сломать — сломало. Но оказалось, что освобождать некого.
(c) Ярогора

Ешь меня, отрывай еще и еще — и служи до последней капли кипучей крови, пачкай руки грехом убийства, разврата, алчности. Чужие руки, чужой грех. Руки Яги чисты, белы и пахнут молоком и хлебом.
(c) Жимолость

Спонтанный крик или дёрнувшаяся рука может произойти в любой момент и сломать всё, что готовили несколькими днями. Поэтому они пьют. Много. Хорошо. И жуют опустелую траву.
(c) Ярогора

И Валденская Католическая ей, конечно, чужая. Не Исаакиевский, и даже не Лютеранская на Невском - скорее реплика настоящей церкви, последняя, отчаянная попытка зацепиться за начитанное в реальности писание. Ждать и верить в Христа там, где его очевидно нет - глупость. Так посмеиваются над верующими в Башне, и Раневская только смущенно улыбается - "глупость, верно", и ей совсем не хочется спорить.
(c) Софья Раневская

Интересно, а подпадают ли сказочные вампиры под понятие "нежить"? Чтоб нет-нет да и сказать Джо так лениво — "Изыди!", и тот, захлопав перепончатыми крыльями, с воплями уносится в адские кущи...
(c) Артано

Крапинка ответственно понюхал буклетик. И так же ответственно отложил в сторонку, больше интересуясь своим новым снаряжением. В конце концов настоящим героям не нужны никакие инструкции, тем более если эти инструкции такие непонятные.
(c) Крапинка

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ В Предместье неспокойно. Монстры — разумные и не слишком — недобро поглядывают на местных, принадлежащих к другим расам. Поговаривают о нескольких случаях нападения. Въезд в Предместье временно запрещён Гильдией Стражей.
❖ Творцы подали спорное прошение о постройке на месте Валденского рынка загадочного сооружения. Сами авторы спорного проекта не уточняют его целей и таинственно отмалчиваются. Сооружение сложной формы из бумаги высотой с пятиэтажный дом может быть возведено в Валдене к следующему году.
❖ На фермах выросли потрясающих размеров сливы — к несчастью, произошло это прямо на границе между грядкой господина Ръо и госпожи Хопли-Допли. Споры не стихают уже вторую неделю. (подробнее...)
Июль года Лютых Лун
❖ Две луны продолжают вырастать над Валденом каждую ночь; с бледно-голубоватого их цвет сменился на кроваво-красный. Участились осадки: тяжёлые ливни заливают столицу и её окрестности.
❖ Монстры бродят по дорогам между поселениями. Не рекомендуется выходить из дома без крепкого зонта и базовых представлений о самообороне.
❖ Бестии могут чувствовать себя слегка некомфортно. Судя по последним вестям из Латт Свадже, они слышат некий зов, но пока не понимают, куда именно он зовёт и каково его происхождение.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [23.07 РП] Очарованье зеленоглазых фей


[23.07 РП] Очарованье зеленоглазых фей

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ОЧАРОВАНЬЕ ЗЕЛЕНОГЛАЗЫХ ФЕЙ

Июль года Радужных Птиц

юг Сказки

Гекльберри, Кирион

http://s3.uploads.ru/xczup.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

А разве ж можно не пить, коль охотникам выпить охота?

Свобода Воли: не требуется

+1

2

— М-да, брат, дела-а-а.
Попирая ногой страшную сумрачную морду, Гекльберри стоял над тушей поверженного гхыра, утыканного арбалетными болтами. Плащ, выкрашенный кровью монстров, робко трепался летним ветром.
Кириона Гек не видел уже давно. Кажется, с целый год. Ему всегда нравился этот здоровяк: он и в бою поможет, и какую-нибудь глупость ляпнет, которой того можно потом неделями передразнивать. Очаровательный представитель племени полукровок! Разве что вот эти зловещие рога … Ну да не о них сейчас. Гекльберри с неделю выслеживал этого злостного гхыра, ворующего с грядок Ленивых Утюжков репу. И, если верить особо пьяному посетителю местного трактира, иногда даже портил девок. Девок Гек любил. Репу любил чуть поменьше. Но и те, и другие отступали на второй план, когда в дело вступали лайны. А за эту страхолюдь обещали вполне себе приличный гонорар.

— … И, значит, подстреливаю раз, подстреливаю два. Он уже идёт на меня и я выхватываю пистолет. Всё, думаю, догхырился. И тут откуда не возьмись, писюн взмахни и помолись, появляешься ты! Как так, Киря?, — отойдя от трупа, Гекльберри громко рассмеялся и заключил здоровяка в объятия, хотя больше это напоминало попытку котёнка обнять баобаб, — То ты пропадаешь непонятно куда, то неожиданно объявляешься. И надо же, даже без красной ковровой дорожки, фанфар и жоп в перьях. Где тебя носило, друже?
Перепачканные кровью, грязью и низким социальным статусом, парочка охотников выглядела почти чужеродно в летнем цветущем лесу. Но встреча двух представителей Красной Стрелы — большая редкость в наше время. Особенно когда вся молодёжь повально рванула к некому Саймону, вынуждающему снова и снова совершать какие-то критичные по своей глупости поступки. Что поделать: не понять им романтики большого Пути!

— Ладно, давай вот что учудим. Ты злобно помолчи, потом порассказывай, а пока — пошли со мной? Я здесь одну чудесную вещь из реальности заказал, тебе понравится, обещаю. Узнаем, где ты там пропадал, повеселимся, отдохнём. Пошли, — в том, что Кирион на время к нему присоединится, Гек особенно-то и сомневался. Но рогатую цацу было полезно поуговаривать: благотворно сказывалось, так сказать, на ощущении самоценности. Идти было недолго. Примерно в часе от них был трактир “Мазель Жизель”, где собиралось роскошнейшее отребье. Там и назначил встречу Гекльберри фэйри-контрабандистке, которая по специальному заказу должна была доставить ему кое-что из реальности.
***
Утро солнечными лучами больно ударило по глазам. Поморщившись, Гекльберри катанулся набок и с визгом рухнул с высокой кровати.
“Какого хрена, господин охотник, с каких пор ты позволяешь себе такие роскошества?”, — в своей сказочной жизни Гекльберри был уверен ровно в двух вещах. Во-первых, он серийный нищеброд и в высокой кровати может оказаться только по приглашению какой-нибудь очаровательной богачки, а в силу его профессии такую возможность можно было отмести сразу. Во-вторых, в его-то годы, если перепить, голова на утро будет гудеть просто ужасно. Даже если дело происходит в Сказке. Право слово, хоть смешными гномиками занюхивай!

— А уот это уже внезапный поворот!, — поднявшись и с трудом разлепив глаза, Гекльберри обнаружил на кровати … Кириона! Выпили, видимо, они действительно много — Гек ни черта не помнил о произошедшем в трактире. И охотнику страшно не хотелось, чтобы в итоге оказалось, что мероприятие из благородных и милых посиделок перетекло в ситуации категории no homo bro. Но всё это оказалось вторичным, после того, как он как следует пригляделся к Кириону, — Киря, Киря, ха-ха! Просыпайся, полупсина ты рогатая, аха-ха-ха, не могу! Ты во что вырядился, Маринад-Антуанетт?
В целом, Кирион оставался Кирионом — та же морда, те же рога, да и шрамы все на месте. Но лёгким неуловимым флёром в нём сквозили изменения. Возможно во всём виноваты были лосины или карминово-красный сюртук. Но Гекльберри склонялся к варианту, что наиболее радикальным изменением в образе стал высокий припудренный белый парик.

+2

3

Кирион повёл оцарапанным плечом, перехватил распутавшиеся из узла волосы и бахнул за спину свой наследный меч. Гхырь был утыкан стрелами, как подушечка для иголок, но решающий удар всё равно остался за рогатым. Он поднял хмурый взгляд. Откровенно говоря, человек в форменном плаще Красной Стрелы — последнее, что Кирион желал бы встретить в окрестных деревнях. Хоть и предполагал неизбежность этого момента. Благо, что встреченным оказался Гек, это на самом деле многое меняло. Людишка мельтешил перед глазами, как назойливая муха, а истосковавшийся по более-менее нормальному взаимодействую Кирион не сразу уловил обилие эмоций в его речи. Это сбивало с толку, но, разумеется, не так сильно, как если бы тот кинулся к нему с воплем «сдохни, предатель!» А потом Гек и вовсе кинулся его обнимать. Рогатый сдержанно похлопал его рукой по спине.

— Я видел. Видел, как всё было, — откликнулся, при этом абсолютно не соврав. В бой он ринулся не сразу. Понаблюдал, повыверял. Этого гхыря пришлось выслеживать несколько дней кряду, а вознаграждение за него обещали такое, что рогатому не только на лачугу с нормальной (не для гномов) кроватью хватило бы, но ещё и на неплохой обед в течение парочки недель. Упустить зверину вот так просто — непозволительная роскошь, поэтому Кирион дождался, когда Гек (а что это Гек он понял сразу по характерному кряхтению) заорёт, как маленькая девочка, и вот тогда вышел биться. И ведь получилось. Но только об этом не сложить хорошего рассказа, а врать белобрысый не умел, и решил смолчать. Пожал плечами, дескать ну как-то вот так, что я тебе Кротонский такие сложные вероятности судьбосплетения высчитывать.
— …И меня зовут Рва, — с усталым полувздохом дежурно поправил, как поправлял каждого в Ордене. На замечания его никто уже давно не реагировал, а он всё отпирался. Вот и выходило это как «спасибо — пожалуйста».

За Геком он, конечно же, пошёл. Приятно-желтушное солнце в сочетании с летним ветерком как-то приятно обволакивало, так что раскололся на рассказ он довольно быстро. Попивал себе граппу, будто аперитив, и язык сам собой понёс историю о том, как от отца всё узнал, как из Ордена бежал, чем занимался и как это на его лице сделалось больше синяков, чем обычно. А потом… А потом на стол поставили что-то такое зелёное и…

— Мггх, — собственные губы ощущались как иссушенная на жаре виноградина. Кирион умел мобилизоваться быстро, да вот сейчас как-то не выходило. Титаническими усилиями спустил ноги на пол и почувствовал… Что-то между ног очень смущало. И дело даже не в том, что утро, и не в мешающей по обыкновению физиологии. Давило всё очень сильно, а рогатый только и мог что недоумевающим взглядом рассматривать лосины. Лосины?.. Так, какого лешего?.. За ухом тем временем раздавались какие-то кряхтения, плавно перетекающие в монотонную сигнализацию, и парень не сразу догадался, что это Гек. Когда белобрысый повернул голову, тот уже вовсю заливался смехом. Мозгового потенциала хватило бы исключительно на один процесс, поэтому он выбрал рассмотреть друга получше. Тот был разодет в какой-то бордовый халат, расшитый золотыми нитями. При этом халат едва закрывал ему задницу. Портки валялись где-то поодаль. И парик на нём был нагромождён такой благородно седовласый, с завитушками.
Кирион сделал то, что делал крайне редко — рассмеялся.
— Стыды прикрой, — утерев слёзки, рогатый поднялся на ноги. Качнулся. Поднялся ещё раз. И только потом сподобился разглядеть комнату. Если они что-то такое и сняли себе на ночь, то должно быть по уши влезли в долги. И наверняка во что-то вляпались. Может, вообще убили владельца всего этого добра?.. Выглядела комнатка дорого богато. Аж рот приоткрылся.
Кирион почесал затылок и только к тому моменту заметил, как и на черепушку что-то давило. Это что-то стряхнуть с головы оказалось невероятно тяжело, по комнате он так и ходил — одной рукой оттягивал лосины с причинного места, второй рукой пытался стряхнуть искусственную шевелюру, едва отличающуюся по цвету от его собственной.
— Мы… Мы… — Кирион, солнышко, соберись. — Ты помнишь что-нибудь?
Гек сейчас должен был уловить все фибры беспомощности своего рогатого друга.
А затем уловить ещё сильнее, когда в комнату скользнул некто незнакомый с очень лёгким шагом. Кирион разглядеть незнакомца/ку не успел, ибо тут же сиганул на кровать, прикрываясь одеялом аки трепетная барышня, которую застали врасплох.

+3

4

— Я, мой дорогой друг, ни хрена не помню, но эту картину уж постараюсь сохранить в памяти. Вот умора, я и не знал, что ты такой хлыщ, — хохотал Гек недолго. Взгляд упал на большое зеркало, установленное на резном белом комоде. И тут хохот перешёл уже в истошный ор.
Халат, прямо скажем был хорош. Чертовски хорош. Наверное, такой бы и хотел носить Гекльберри, если бы однажды оставил охоту и поселился в личном особняке с гаремом. Но, как говорится, непокрытый зад — а гхыр и рад. Выругавшись, Гек подошёл к горе тряпья, напоминающему одежду. Исключая штаны совсем уж странного пижонского покроя — а ведь он жил в Сказке и повидал всякого! — более-менее жопоприкрытными свойствами обладали только панталоны с изящным кружевом тонкой работы. Странностей в комнате хватало, а потому Гекльберри решил особо не церемониться и нацепил их.
— Так бл!.., — договорить Гек не успел. Их прервали.

В дверях, словно изваяние, стоял высокий фэйри с головой солы. Облаченный в великолепный фрак фиолетового цвета, он чинно поклонился охотникам.
— Ах, барон! Вы проснулись. Извольте, завтрак уже готов. Вижу по вашему наряду, что нынче у вас куртуазное настроение, — коротко кивнув, фэйри приглашающим жестом предложил краснострелым покинуть покои и отправиться … К завтраку?
— Так, подожди, кто барон? Ну понятное дело, что я, — Гекльберри снова прервали. Про себя охотнику оставалось только отметить дрянную привычку пернатого прерывать на полуслове.
— Вы все ещё пребываете в сонной дрёме ил сознательно решили отделить свои пороки от себя? Вы барон. И прошу вас, поторопитесь. Баронесса уже приступила к трапезе и её ужасно огорчит, если вы не разделите с ней десерт.
Гекльберри глянул на Кириона. Сначала с похабной улыбкой, мол, смотри-ка, тебя пороками обозвали. А потом на полградуса серьёзнее: творится какое-то серьёзное дерьмо. Но, однако, недостаточно серьёзное, чтобы отказаться от дармового завтрака. Кивком Гек предложил коллеге сходить и посмотреть, что им там наготовили. Судя по всему, завтрак обещал быть замечательным — раз уж к нему даже десерт прилагался!

Охотников провели на первый этаж и через галерею, увешанную портретами, в столовую. Портреты выглядели по меньшей мере странно. На них была запечатлена целая жизнь парочки: совсем розовощекие карапузы, шкеты, юноши и, наконец, в расцвете сил. Но смущал один момент — этой парочкой оказались Гекльберри и Кирион! Чуть оторвавшись от совы-лакея, Гек прошептал товарищу:
— Смотри, даже портрет с родителями есть. Симпатичная мамочка. Как-то слишком глобально для розыгрыша. Если только здешний барон не получился в результате скотской оргии нашей родни, которого потом выкрали и растащили по разным концам мира, — Гек хихикнул собственной глупой шутке. Что забавнее, кажется местные обитатели парочку подразумевали как единое целое. Доброе утро, барон. Здравия вам, барон. Вы сегодня серединка на половинку, барон, — Короче, парик пока не стягивай. Попробуем разобраться, что за дичь случилась. А там уже будем действовать по ситуации.

В столовой уже завтракало несколько дам и, судя по столу, приступили к чаю с пирожными. Гекльберри присвистнул, чем мигом собрал несколько осуждающих взглядов. Охотников усадили по обе руки от черноволосой девицы в расшитом — прямо как халат Гека! — золотом платье. О, она была красива! Карие глаза, аккуратный профиль, белая кожа и вот это вот всё. Увы, в деталях сейчас уже и не припомнить: всё внимание Гекльберри сосредоточилось на глубоком декольте с вздымающейся при каждом вдохе грудью. Завтрак, несмотря на ни гхыра не понимающих Гека и Кириона, проходил более-менее нормально, пока охотник с размаху не ударил по столу кулаком:
— Так, ну пожевали и будет! Где Жоржетта и Жанетт?!, — видит Сказка, терпел Гекльберри сильнее, чем скрытый вегетарианец во время закупки продуктов к барбекю. Но, как и тот самый предполагаемый вегетарианец, не выдержал и заявил о том, что его больше всего волновало.
— М-мы здесь, господин барон, — светленькая девица, сидящая рядом с подругой-шатенкой, робко улыбнулась охотнику, чем окончательно сбила того с толку. Но ни пирожные, ни фэйри-сова, ни даже грудастые барышни не могут остановить Гекльберри, потерявшего самое ценное.
— Да не вы. Пистолеты!
— Какие пистолеты, господин барон?
Гекльберри жестом показал, мол, не извольте беспокоиться, поезд уехал, вы исключены из Хогвартса. А потом глянул на Кириона своим особым взглядом, в котором откровенно читалось: кажется, я пролюбил шмотье, за которое ещё рассрочку год платить.

+2

5

«Ах, барон!» Кирион о всяких баронах и барончиках только слыхивал, а вот воочию видеть как-то не приходилось. Не такими уж широкими шагами разворачивалась клиентская сеть у изгнанника. Фэйри так это произнёс… Вычурно и манерно. У рогатого аж лицо передёрнуло, и само слово сразу как-то возненавиделось. Пока он пытался напялить на себя хоть какие-то более-менее сносные штаны — хотя все, как по заказу, оказывались ему беспощадно малы, — всё размышлял: он — барон чего?.. Покосившись на Гекльберри, усмехнулся. Тот даже собственному котелку не барон, а уж Кирион в свете последних событий и подавно. Только вот обращался фэйри как-то странно, к ним обоим разом. Удостоил беловолосого таким едким взглядом, словно знал про него всё на свете. У Кири от этого неприятно запершило в горле, и дело вовсе не в выпитом алкоголе. Впрочем, в том, что они употребляли именно алкоголь он уже порядком сомневался.

Задавать вопросы Кирион не спешил. Вряд ли кто-то поспешил бы на них отвечать. Благоразумно он раскинул — что делать в ситуации, где не понимаешь абсолютно ничего? Правильно, не отсвечивать. К тому же, в полупустой голове их, вопросов этих, витала масса, только вот изо рта выходили какие-то невнятные хмыки да вздохи. А уж когда на одном из портретов он разглядел собственную мать, то вовсе впал в ступор.
Нет, вот до этого всё было ещё ладно, но вот это уже беспредел.
— Гек, я ничего не понимаю… — он собственную мать последний раз видел несколько лет назад. Светловолосая такая человеческая женщина, без рогов и прочего. Обычная, как… как Гек, например. Он его на картинах тоже приметил, и на самых первых, бросающихся в глаза, выглядели они, словно счастливая замужняя (переженившаяся?) парочка. На следующих уже больше походили на кровных братьев. Что отметалось сразу. Нет, ну вы видели этого человечка? Что у них могло быть общего?.. Все временные отрезки на одной стене: вот Кири с режущимися рожками сидит на коленях дородной дамы, а рядом с ним Гек улыбается во все молочные. — Гек, нас заманили в какую-то западню! Надурманили и заманили…
Он не договорил, воззрившись на трапезную или... Обеденную?.. Столовую?.. В любом случае, как-то дороговато для западни получалось.

От баронессы пахло корицей и чем-то едва уловимо сладким. Перед Кири, на маленькой белоснежной тарелке в узорах, покоились пирожные. В чашечка рядом стыл чай. Только сам беловолосый, наплевав на всё, залпом опрокидывал уже четвёртый стакан с водой. Та, в чистейшем прозрачном кувшине, казалась живительным источником, решением всех бед. Целительным эликсиром против всех ран. Сладкопахнущая баронесса косилась на Кириона с неким подозрением. Один раз он отупело посмотрел на неё, не опуская стакан изо рта, а затем тут же смутился, прыснул каплями и отвёл глаза. Вот с женщинами у него всегда так было, такой уж он парень: если, хихикая и зажимаясь, девица скажет «ну прекрати, не надо», он и правда прекратит. Или, например, скажет она, что благодарить за подвиги ей нечем, надо этот вопрос как-то решить и потянется к его груди пальчиком, Кирион добродушно махнёт рукой и скажет, мол ему особо-то ничего и не надо.
Рогатый всё косился на Гека. Ждал, когда тот наконец завершит свою трапезу и удостоит вниманием их проблему.
Между делом он думал, что охотников, должно быть, спутали с кем-то. Может, приняли за важных гостей и пустили в чужой дом по ошибке. Но нет, вовремя вспомнил, что обоих даже в лучшее время вряд ли можно принять за приличных людей, поэтому не складывалось.
И только когда Гек вскинулся, Кирион следом опомнился, что у него был меч. И балахон! И красные тряпки на рогах! Но главное — меч. Фамильный меч, наследство, все дела… Внезапное озарение такой мощной волной ударило по мозгам, что у него резко заболела голова. Здоровяк застонал, сжав виски руками. Баронесса озабоченно обратилась к нему, поглаживая по коленке. Чем сделала только хуже, потому что Кири тут же вскочил со стула, беспорядочным взглядом уставившись на Гека.
— Где Асса?! — басом разнеслось по комнате. Вообще-то, полным именем его меч звался Ассарримисун. Красивый такой меч. Кирион даже в полуобморочном состоянии мог вспомнить расстояние между гардой и навершием, форму примерно описать. Действительно, не был он похож на остальные мечи. Дед говорил, что бурлила в лезвии кровь поверженных монстров. И, может, Кири слишком доверчивый, но пару раз он взаправду пытался прислушаться. И взаправду слышал.
— Асса где? — взгляд беловолосого сделался уж совсем ошалелым.
— Так тут же, милый, — слабым голоском отозвалась баронесса.

+3

6

Гекльберри заканчивал уже второе пирожное, когда, наконец, Кирион спохватился и принялся орать, как раненный сайгак. Вот ведь зануда, вспомнил про свой знаменитый в узких кругах — в основном, среди самого же Кириона и его папаше — мече. Но внезапно к Геку пришло так называемое озарение. Или, что вероятнее, мозги встали на место и путем интенсивных фрикций извилин смогли зачать целую дельную мысль.
— Ох, душенька моя, я поутру такой проказник, ты не находишь?, — Гек положил свою ладонь поверх ладони баронессы и подмигнул Кириону: не волнуйся, друже, отбой операции. Работает разведрота, — Асса, дорогая, пришли ко мне в кабинет всех значимых бездельников, управляющих моими землями. У меня к ним целый ряд вопросов.
— Все эти шутки, работа сразу после завтрака: отрадно видеть тебя в чудесном расположении духа, дорогой. Берта их приведет, — открытой ладонью баронесса указала на лакея с головой совы. Тот лишь услужливо поклонился.

— Так, мужик, я всё понял, а что не понял — то додумал, — Берта помог барону с раздвоением личности добраться до кабинета и тут же исчез, с обещанием скоро вернуться, — Во-первых, мой дорогой друг, прими факт — наша магия здесь не работает. Я пытался говорить с металлом в столовой и ни-хре-на-шень-ки. Во-вторых, все тут носят имена нашего оружия. И пусть я до сих пор в шоке от того, что не дал своему тесаку права гендерного самоопределения и назначил его бабой, искренне возмущен: вот чего это твой шматок металла целая баронесса, а мои девочки - фрейлины? Ну не об этом сейчас. Ловушка хитра.
Дверь отворилась и в кабинет вошло три человека. Важно оттопырив нижнюю губу, Гекльберри сложил руки на груди. Он уже успел переодеться здесь же в желтый камзол и лосины, а потому картина была более, чем благолепная: холопы оправдываться перед барином пришли.
— Господа, я вами недоволен. Вы — мерзавцы и пройдохи. Вы, судари с наичестнейшими лицами, враги народа, — для убедительности Гекльберри хлопнул себя по ляжке. За стол присесть не догадался, а весу словам добавить требовалось, — А потому, немедля, я требую сообщить всё о состоянии моих земель. Историю моего герба, маменьки моей даже, мать вашу! А дабы прочувствовали на шкуре своей вы моё недовольство, в конце речи добавьте: “я, имя-должность, с прискорбием сообщаю, что дурачок”. Слева-направо, начинайте.

Гекльберри переоценил свои силы. Несколько часов кряду они слушали доклады о состоянии гвардии, результатах применения передовых технологий обоссывания полей во славу богатого урожая, отношениях с соседями и с кем по слухам спит баронесса. Последняя тема казалось бы была центральной: во всех подробностях они описали похождения ветренной дворянки и скоро Гек убедился, что с самых лучших сторон её не знал разве что последний свинопас. Было немного обидно: жена ведь, хоть и вымышленная. С другой стороны, он-то никаких клятв на венчании не давал: с него и взятки гладки. Заскучав, охотник даже припомнил, что было что-то такое при французском дворе — когда не иметь любовницу было просто постыдно. Что же, по крайней мере госпоже Ассе стыдиться было нечего.
— Господи, брат, какой же это бред, — как только советники раскланялись и покинули кабинет, Гекльберри рухнул лицом в стол и взвизгнул, как школьница, которой указали на соскользнувшую лямку лифа, — Мы, владельцы баронства Джек Дэниелс, ведём свой род от прославленного полковника Сандерса, истребителя бойцовских куриц. А три сотни лет назад, наш предок кардинал Хью Хефнер, соблазнил дочурку герцога и разослал по всей стране картины с изображением её, заглатывающей … Много чего заглатывающей, в общем. Поэтому вот мы с тобой, старина, в опале. Ну и Асса твоя по рукам пошла, да. Господи, в этом же никакого смысла, какой это всё пи…
— Господин барон, как изволите скоротать остаток дня?, — Берта, хоть и обросла перьями и яйцами, всё ещё оставалась надёжной, как те самые швейцарские часы. Не успел Гекльберри как следует словить грустинку от происходящего, как этот уже возник в дверях. Пусть Гек и не родился дворянином, в роль он вжился быстро, уверенно и, как ему казалось, очень результативно. А потому он лишь устало махнул рукой:
— Шёл бы ты, Берта. Обедать господин барон не изволит. На ужин прикажи подать алкоголя. Много алкоголя. И эти, пижонские огурчики, корнишоны. Свободен.

Господин барон, существующий в виде половинки-барона и серединки-барона, прогуливался по парку, пытаясь переварить полученную информацию. Её было не очень много, но достаточно, чтобы примерно понимать положение дел:
— Знаешь, а если верить тому удоду, деревня Хип-Хоп скоро поднимет бунт. Говорят, в своё время мы ничего для них не сделали, — со стеклянными глазами Гекльберри шел по аккуратно вымощенной тропинке вдоль розовых цветов, — Знаешь, как ни гляжу, не могу найти выхода отсюда. Может, попробуем застрелиться? С другой стороны, у нас целая одна девка с супружеским долгом, которая у половины провинции в должниках. Не, ну сиськи-то ничего, скажи?
Гекльберри локтём толкнул в бок Кириона и рассмеялся. Как-то невесело, тускло вышло. Собственно, как и сама шутейка. Где-то на фоне витала мысль, что — как знать? — возможно они заперты здесь навсегда. И тогда все проблемы прославленного Джека Дэниелса лягут на их могучие, но всё же недостаточно сильные плечи. Гекльберри, конечно, мечтал о богатствах, слугах и всяких дамочках с глубоким декольте — кто  же его осудит, он простой охотник за чудью. Но прилагающиеся к этому проблемы оказались малость сомнительны. Особенно с учётом того, что проблемы были не его собственные, а нажитые кем-то задолго до. Хефнер, Сандерс — ну как так-то?
— Ладно, здоровяк, не вешаем нос. Уже темнеет, пошли ужинать. Посмотрим, что утром случится.

+2

7

Ошалело подорвавшись, Кирион также ошалело и столь же быстро присел на место. И долгим, очень долгим не сходящим взглядом уставился на баронессу. Та похлопала ресницами, аккуратно глянула ему за плечо — разок, второй, — затем, заметно растерявшись, попыталась скрыть замешательство, игриво хихикнув и прикрыв рот ладошкой. Весь этот балет деликатно скрытых эмоций Кирион просидел, буквально замерев. Только спустя добрых несколько секунд до него донёсся голос Гека, а когда тот положил свою лапищу на ладонь его замечательного… замечательной Ассы, рогатый заметно зарделся. Что ж это такое творится в самом деле?

Перешагивая ступеньки и отчаянно пытаясь не навернуться в своих новых моднявых штиблетах, Кирион задумчиво закусил щёку. Он верил в совпадения, хитромудрые ловушки… О, Сказка, но ведь не могло это быть настолько хитромудрой ловушкой, даже в таком странном мире. Разумных монстров он видел собственными глазами, действие зелий и магии для него не являлось вопросом, а самим собой разумеющимся. Но вот его славный меч, внезапно превратившийся в не менее славную женщину… Брови поползли вверх и глазёнки как-то недобро заплясали. А вдруг Асса и передаётся из поколения в поколение по этой причине?.. Да нет, бред какой-то.
— Потому что у Ассы кровь благородная, вот и баронесса, — пробурчал рогатый, чуть успокоившись от внезапных осознаний и мотнув головой. Хотел добавить, дескать своих то на помойке нашёл или перекупил у кузнецов по дешёвке, но смолчал. Трепаться о железках — хоть для каждого охотника оружие это святое, но — дело одно, а вот о милых и вполне себе живых девочках — как-то некрасиво.

Кирион даже не знал, как правильно назывались эти люди, что выплясывали перед ними с докладами… Уже через полчаса его величество баронство вальяжно развалилось на стуле, закинув ногу на ногу. Через час голова свесилась вниз, а рога опасно притёрлись со стеной. Через полтора эти же самые рога оставляли на обоях заметные бороздки, а Кирион всё чесался и чесался, тихонько шкрябав и смущая этим докладчиков. Трое из ларца первое время силились поправить его, но пространный взгляд ничего не понимающего великана приняли за прямую угрозу, и губки поджали.
— А, вообще, знаешь… — озарился он неожиданно живо, когда их с Геком наконец оставили вдвоём. — У нас же ни у кого в роду не было всяких Джеков и Хрефнеров. То есть, за себя то я точно могу сказать, историю семьи разучил назубок, да и ты, думается, узнал бы хоть кого-то в случае чего. Я к тому, что всё это похоже на чужую фантазию, в которой мы по какой-то причине играем главную роль. Лосины эти… Их вообще кто-нибудь носил в реальной жизни?
В конце концов, какой чудак, продолжая фамилию Хефнера, не желал бы себе целый особняк, полный… красивого оружия? А у них только три девицы и не то чтобы полностью принадлежавшие им. Не сходилось, всё чертовски сильно не сходилось.
От сложности произнесённого рогатый со стоном истинного страдальца сжал виски — голова разболелась неистово. Буквально загудела, когда он попытался вспомнить события аккурат перед тем, как проснулся. Хотя бы те, что во временном отрезке были ближе всего к крайним. И вот тут перед глазами заплясали зайчики, запрыгали лучики. Зелёное, что-то очень зелёное.

— …Говорят, они там устроили что-то вроде подпольных боёв. Версус какой-то, — невесело подхватил Кирион, всё-таки хоть что-то из отчётов уяснив. Не радовало его, конечно, что Асса непонятно с кем ошивалась, но она всё-таки свободный и своенравный меч. Могла делать всё, что пожелается. По крайней мере, в отличии от Гека, Кириона дела постельные интересовали в последнюю очередь. Он весь чесаться начинал, колоться, пытался спрятаться подальше от всего этого. Нет, было бы гораздо легче, если бы Асса так и оставался его преданным оружием. Все проблемы из-за баб.
И тут Кирион замер прямо перед дверями в особняк. Тушей своей заслонил двери, повернулся к Геку, вперился неморгающими глазами.
— Зелёные глаза. У той девки, что дала нам… Неважно. В общем, у неё были зелёные глаза. Может, это она во всём виновата? Может, это зелье куда-то переносит? И мы типо… Во временной петле?
А вот не стоило рогатому великану перехватывать старые книжки по современным научным теориям в перерывах между бегством из Гильдии.

+2

8

— А?, — у самого крыльца Кирион вдруг взбеленился и, перекрыв проход к столовой, упёрся в Гека взглядом. Спасибо уж, что не рогами, — Ну да, зеленые глаза у неё. Что за зелье, что-то несешь?
Внезапно в висках заболело. Нестерпимо, будто после ночи в обнимку с бочкой самого крепкого валденского стаута. Пошатнувшись, Гекльберри схватился за голову. Мелькали образы: монстры, девки, где-то нашлось место даже Кириону. И глаза, пронзительные зеленые глаза, сверкающие на веснушчатом лице. Карнавал образом исчез также внезапно, как и явился. Продышавшись, Гекльберри снова открыл глаза:
— Зелье… Не знаю! Ничего не помню после той охоты. Одно я точно могу сказать тебе, дорогой друг. Мы не во временной петле, а во вполне себе безвременной жопе. Попробуем для начала поспать, может случится чего. Сам знаешь, брат — это Сказка.

Берта постарался на славу. Стол буквально ломился от алкоголя. Какие-то вина, сидры, пиво. К чести всего баронства, дамы сидели на своих местах и изящно пили из высоких фужеров — никакой еды не было видно, а потому ужин смело можно было принять за попойку. Гекльберри кисло улыбнулся. Вот именно это сейчас ему и нужно, хорошенько захмелеть. А дурная голова под хмельком, как водится, уже сможет придумать какие-то аккуратное решение сложившейся проблемы. С другой стороны, здесь важно было понимать, а есть ли вообще проблема? Они — целый один полноценный барон. По парку гуляют, обедают по расписанию. Красота и простые удовольствия, такие чуждые охотникам за нечистью самого разного масштаба. Может, пообвыкнут ещё, тут и останутся. От одной только мысли Гекльберри передернуло. Хоть перспектива и была самая радужная, от себя не уйдёшь. А он прекрасно знал кого и что из себя представляет. И барона в этом длинном списке не было.

— И вот, друзья мои дорогие, какая ситуация, — закинув корнишон за щеку, Гекльберри активно зажестикулировал и продолжил свой рассказ, — Скидывает она своё платье! А там всё хорошо, прямо чудесно. Девка девкой, а между грудями — не шучу — сияет татуировка разумного монстра. Я ей и говорю: мадмуазель, я преисполнен благородства и не смею воспользоваться положением. Монстр, понимаете!
Гекльберри уже изрядно захмелел, а потому устроил на ужине шоу одинокого клоуна. Когда шутки категории “Ты вообще нормальный?” кончились, пришло переходить к двум любимым темам: охота и бабы. И если в области охоты чего-то примечательного рассказать было нельзя — не пристало охотнику похваляться — то вот бабы, это разговор совершенно другой. И глубоко любимый Гекльберри.
— Ну что же, друзья, — Гек опрокинул очередной бокал вина и утёр остатки с усов рукавом, — Господин барон — личность глубоко занятая, а потому пора бы уже ко сну отходить. А потому, в опочивальню. Дорогая Асса, буду дожидаться вас в постели.

Слуги собирали посуду, а Гек отозвал ненадолго Берту. Кирион едва ли мог слышать, что Гекльберри сказал пернатому, но судя по улыбке — ничего хорошего. Охотник и без того любил учудить какую-нибудь глупость, а уж пьяным! С Кирионом Гекльберри договорился ночевать в разных комнатах. Во-первых, чтобы снова не оказаться в одной постели. А во-вторых, чтобы проверить гипотезу относительности реальности происходящего.
— Пойми, дружище, нас тут считают за одну личность. А вот если разделимся, то что тогда? К гадалке не ходи, у мирка должна будет рожа по шву треснуть.
Спальню Гек любезно одолжил рогатому, а сам остался дожидаться в кабинете. Взглянул на часы: половина двенадцатого. В этот момент в спальню должна была заявиться баронесса в возмутительно пошлом белье. Не сдержавшись, Гекльберри хихикнул в кулак. Каково это, господин Кирион, трахнуть собственный меч? Но слишком долго на этой мысли он не задержался. Дверь отворилась и в ночнушках на голое тело в кабинет вошли Жанетта и Жоржетт.

Желтый камзол мигом улетел куда-то в угол, куда и проследовала остальная одежда. Конечно, не исключая ночнушек. Наслаждаясь жаркими поцелуями, упругими грудями и настойчивостью своих девочек, Гекльберри подумал: чёрт, а ведь хорошо. И вот отсюда они хотят нырнуть назад в унылыю сказку? Да никогда.
— Господин барон, — томко куснула за ухо Гекльберри Жоржетт, — Зверь грядёт.
Охотник уже успел себе нафантазировать всякого, но как оказалось совершенно зря. Его любимые девочки заметно преобразились. Хотелось бы, конечно, чтобы назад в пистолеты, но нет: лица скривились и стали настоящими мордами, опоясанные рядами крылков. Пальцы неестественно изогнулись и из них вырвались длинные острые когти. Постельные — а точнее кабинетные — игры мигом переменились и две чудовищные бабы кинулись на взвизгнувшего Гека:
— Ну-ка, ша, свалили к херам!, — толкаясь и отбиваясь, охотник получил длинную глубокую царапину. Потом ещё одну и ещё. Без арбалета и палаша у Гекльберри были очень призрачные шансы. Извернувшись, он толкнул одну монстро-девку на другую и резко выбежал в коридор.

+3

9

Угрюмым взглядом взирая на пиршество, Кирион всё никак не мог осознать, а чего ему собственно так сильно не нравилось? Берта плеснул вино в бокал, мудренькими глазками прошёлся по озадаченной мине рогатого; рядом восседала баронесса, хихикая в кулачок и изредка справляясь о его самочувствии. Не заболел ли барон? То радостен, то грустен, то весел, то зол. Славный же барон, точнее, часть барона, разменивая пятый бокал в первые полчаса званого ужина, вытирал ладонью рот и сохранял молчание.
Если так подумать, когда ещё ему встретится такая щедрость судьбы? Никаких тебе уродливых монстров, никакого тебе бегства от друзей, никакого тебе отца-идиота — ты сам себе идиот. Лосины расшитые, еда вкусная, красота и благодать. Едва его взгляд скользил вбок, Асса тут же выпрямляла спинку и топорщила груди, да и вообще так старалась, так старалась! Да чего ещё можно желать? Кирион шумно выдохнул через нос.
Хотелось хлопнуть кулаком по столу: всё ему здесь по нраву, да только не его это всё. И мысль такая гнусная, всё покоя не давала, вот он и ёрзал словно на иголках.
На Гека даже коситься было бесполезно, тот слишком увлёкся историями, которые Кирион слышал когда ещё состоял и заставал охотника на пьянках в Ордене. То есть, непосредственно в штабе Ордена никто никогда не пьянствовал, но уставшие понурые спины в алых плащах иногда заполняли ближайшую таверну. Собственно, что-то такое рогатому нынешняя попойка и напоминала: вокруг крутились девицы, стоял гогот и размякший от хмельного чужой голос уже вещал какую-то историю, а Кирион всё сидел, будто не тут, и не там. Кто ж знал, что это исполнится в прямом смысле!

Беловолосый часто отлучался в уборную. По вполне очевидным причинам, не то чтобы специально планируя шпионскую вылазку по дому. А потом чуть захмелевшая голова и осмелевшие ручки решили — а вот стоило бы! Бродил он по хитросплетению коридоров, совал свой нос на кухню, во все туалеты, что нашлись в доме, спальни, пролёты и балкончики. Крышечку сорвало окончательно, когда Кирион по какой-то причине решил, что в доме непременно найдётся портал в настоящую Сказку и он, портал этот, обязан оказаться в самом тихом и незаметном углу. Шумел и пыхтел охотник знатно, себя же самого видел, как ползучую бесшумную змею. Возвращался на несколько минут к ужину (Гек всё ещё травил байки, и на круге третьем рогатый мог поклясться, что дружище начал повторяться), выпивал очередной бокал и бежал обратно. Асса уже стыдливо потянула к нему ручки: точно ль здоров? Но Кирион утвердительно хлопнул её своей лапищей по плечу: точно. Стук изящных бароньих штиблетов затих где-то в кабинете. По крайней мере, так он его нарёк. Если где-то стояло множество стеллажей с книгами, а на полках покоились всякие штуки разной степени ценности, то это наверняка было кабинетом. Но там ничего особо интересного не нашлось, разве что деревянный сувенир подозрительной фаллической формы «от добрых друзей», как значилось на гравировке с обратной стороны. Кирион почему-то сразу почувствовал, что это его — но хохмы ради, не более. Именно в этом состоянии его и застал Берта, громко хмыкнувший в полутьме. Рогатый барон дёрнулся, выронил фаллос, а потом несколько минут пытался его поднять. Пальцы, как размякший зефир, всё не желали слушаться.
— Господин барон, могу ли я поинтере...
— Нормально всё, — пробурчал Кирион куда-то в пол.
— Будет ли вам угодно…
— Чего вы тут устроили?! — грозно пробасил охотник, наконец выпрямившись. — Что за представления?.. Какие мы блин бароны?
Берта не совсем понял, чего от него требовал славный барон, поэтому осторожно подошёл к нему, взяв за локоть и столь же мягко стал направлять в сторону двери.
— Господи барон, вас разморило на свежем воздухе. Позвольте отвести вас в спальню, баронесса наверняка сможет вас расслабить.
И Кирион, сменив блеск азарта на привычную угрюмость, послушно поплёлся.

Почти двухметровая пьяная рогатая детина не то, что мечтала бы увидеть хрупкая девушка в своей спальне, но баронесса оказалась удивительно охотлива до ласк. А ещё разодета в какие-то узорчики, едва прикрывавшие соски, рюши и вызывающие чулки. Не совсем то, в чём мечтал бы увидеть свой меч Кирион, но… Руки, как заговорённые, сами легли ей на талию, а дальше всё было крайне приятно до того самого момента, когда шёпот Ассы прогремел, ей богу, громом: «Расслабься и получай удовольствие». А потом когти прошлись по груди, только совсем не зазывающе, очень даже больно. Едва рогатый разинул зенки, то протрезвел мгновенно. Пернатый монстр пытался проделать путь к его незащищённому горлу, но Кирион смог его оттолкнуть. Затем впопыхах схватив со стола канделябр с парой тлеющих свечей, вдарить им по щеке непонятной страшиле, и выбежать прочь.
Только вырвавшись в коридор он услышал вопли Гека, топот ног и невнятный скрежет. Добежал чуть дальше, в проёме разглядел охотника, жестом подозвал к себе, мол двигаем в окно, но что-то пошло не так. Одна из Гековых девок вырвалась за ним, а Кирион инстинктивно закрыл своей широкой грудью проход. Его вновь встретили когти, ноги обвили торс. Так она и не слезала с него, пока он с криками и ругательствами не протанцевал вместе с ней до треклятого окна и не вышвырнул на землю. Нарисовалась слабая минутка затишья, Кирион судрожно пытался отдышаться.
— Есть смысл спрашивать что происходит?..

0

10

С трудом отдышавшись, Гек сплюнул на пол. Немного по-другому он представлял себе эту ночь и вот на тебе: стоит голый перед Кирионом в ночном особняке, где творится чертовщина самых разных размеров. И ладно голый — без пистолетов или хотя бы арбалета! Словом, как ни глянь, ситуация переходила в ситуацию “швах”.
— А ловко ты… Жоржеттку-то. Жаль рогами не боднул. Происходит, мой друг, херня. Штатная ситуация. Валим-ка, — поманив жестом коллегу, охотник рванул дальше по коридору. Они и суток тут не пробыли, но он уже успел изучить здание. Совсем скоро они вырвались на воздух. Однако, Гекльберри не сбавлял темпа и продолжал нестись вперёд. Совсем недавно они прогуливались по саду, а теперь он стал их надёжным укрытием.

— Итак, девки превратились в дичь. Есть вероятность, что с рассветом всё придёт в норму, но мне совершенно не хочется проверять. Надо искать выход. Сейчас же, — казалось бы, даже деревья изменились. Вместо раскинутых крон — голые и острые ветки. У розовых кустов давно облетели лепестки и остались одни лишь шипы. В темноте было мало понятно, но и сам особняк изменился: облетела штукатурка, проржавели ограды. Но хуже всего было то, что охотники не смогли бы увидеть при всём желании. Будто изображая какой-то шпиль, на крыше застыл Берта. Внимательными совиными глазами он следил за охотниками, сложив руки за спиной. Но одно дуновение ветра и он исчез, будто и не стоял.

— Мы ни черта не знаем, вот что плохо!, — сорвав какой-то лопух, Гекльберри неведомым образом сумел укрепить его на причинном месте, уподобившись первому человеку, — Твоя, кстати, молчали? Мои упоминали какого-то Зверя. И знаешь, что по-настоящему странно? Я точно про него уже где-то слышал. Но где — вот хоть на рог свой насади, не могу вспомнить. Вообще никак! Может это быть важно или как?
В бессилии, Гек схватился за голову и тихонько орнул. Он не был лучшим среди орденцов Красной Стрелы. Но всё же оставался довольно приличным Вершителем. А потому подобная ситуация становилась уже комичной. Они неизвестно где — никто не может даже гарантировать, что всё ещё в Сказке. Они оба лишились оружия. И понятия не имеют, что делать дальше. А ведь дальнейший шаг — он самый важный. Как говорится, одна ошибка и ты ошибся. Ошибаться не хотелось.

Хрустнула ветка. На девок у Гека взгляд был намётан, а потому он сразу приметил Жоржетту. Ту самую, которую Кирион вышвырнул в окно. Окей-окей, они не только страхолюды, но ещё и довольно крепкие. Короткая передышка закончилась и охотник предложил своему другу очень простой и от того самый действенный сценарий: свалить отсюда по-быстрому, пока не стало мучительно больно. Царапая задницу о кустарник, он нёсся вперед, уже не разбирая пути. Пока, наконец, не выбежал к самым границам поместья — к высокой стене, перемахнуть которую не представлялось возможным.
“Думай, думай, Гек, мать твою! Код не просто красный, а краснючий уже”, — в исступлении, охотник рванул к ограде и подёргал её. Она ожидаемо не поддалась. Это было столь ожидаемо, что Гекльберри даже не удивился. Всё это место работало против них. Ставило своей целью их уничтожить. Но, чёрт возьми, есть же целая куча способов сделать это быстрее, чем с помощью стрёмных девиц. Вон, гляньте на Кириона: этот-то наверняка явил проактивность престарелого менеджера и рванул в направлении заката сразу же, как перед ним показалась девка в белье. У Гекльберри времени на осознание того, что сегодня бэнг-бэнг и дерганья спускового крючка пистолета не предвидится, ушло чуть больше времени, но зато его удирать дважды просить не нужно. Но это место работало по своим строгим законам. И, кажется, ему было совершенно плевать на то, что там надумали себе два Вершителя Красной Стрелы.

— Киря, чисто по-братски, держись-ка поближе. Я не из трусливых, но тут и у меня попка сыграть может, — выходя из зарослей, их полукругом окружила толпа настоящих чудовищ. И даже то, что у некоторых из них были обнажённые и вполне приличные груди, общей ситуации не поправляло. В толпе Гек узнал даже их управителей. Кажется, в эту толпу страховидлов собрались все, кто проживал на территории поместья. Это не добавляло оптимизма. Нахмурившись, Гекльберри обвел их взглядом. Нападать они не спешили, а потому он смог в деталях рассмотреть их. И перекошенные от ярости лица, и острые клыки, и ещё более острые когти. Ничего похожего на то, что он видел раньше. Сказка так не извращает своих жителей. А тогда, спрашивается, кто извращает? Явно не барон-серединка-на-половинку. Здесь было что-то иное. Иное и чертовски зловещее. Охотник понимал, что уповать на помощь рассвета не стоит. Но и разобраться с этой толпой у них вряд ли есть возможность. Ситуация была бы патовая, если бы не одно но: при желании монстры разорвут их на гековы ножки, да кирионовы рожки при одном лишь желании. Однако, желания у них не было.
— Знаешь, а заточенным клинком ты мне нравился куда больше, — Гекльберри нахмурился. Кораблём по морю, через сплошную толпу чудовищ к ним вышел Берта. Такой же, как и всегда: в выглаженном костюме, с белыми перчатками и печатью осуждения на жёлтых совиных глазах.
— Нонсенс, господин барон. Я таков, какой я есть, — сверкнув глазами, слуга поклонился своим господам, которые были, мягко говоря, в некоторой опасности, — Истинно, власть ваша сильна. Ибо этот мир — ваш мир. Но что ваши притязания пред Зверем?

0


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [23.07 РП] Очарованье зеленоглазых фей