Дыхание монстра позади говорило о том, что некоторые блага человеческой жизни (вроде зубного порошка или, на худой конец, зубочисток) до низших форм будут идти еще очень, очень, очень долго.
(c) Жимолость

— Расскажи мне всё, леди дракон, чистую правду. Не жалей меня. Кажется, свет моих очей вчера вечером отключили за неуплату.
(c) Артано

Читал утренние письма дома, в тайне от коллег, и только после этого покидал жилище — такова стратегия выживания управленца высшего звена. Да и молиться на рабочем месте неудобно.
(c) Тайб

Такое по-детски простое описание всего, что давит в груди (”не виновата!”), кажется святотатством. Дьявол кроется в деталях.
(c) Жимолость

— Извините, миледи, что не в яблоках, — язвит Ярогора в ответ, — но ты это сожрёшь, — заканчивает разговор.
(c) Ярогора

Её тянет просто опуститься на колени здесь и сейчас, и будь что будет – но вместо этого она опирается кончиками пальцев на столешницу, ища поддержки, и делает то, что должно.
(c) Тина Шейли

Назад дороги больше не было. Он сбежал от себя в Сказку. Теперь будет бежать от себя к Смерти. Дальше бежать некуда.
(c) Артано

Так, у тебя восемнадцать бойцов. Выдели мне четверых, кто имеет хоть какой-то опыт боевых действий. Которые не побегут при виде волка и не спутают рожу чудовища с моей.
(c) Гиль-Камиль-Каар

– Не верьте своим глазам. – Джон усмехнулся. – Да и вообще, ничему не верьте.
(c) Джонас Йон

Кажется, что если переиграешь, все сложится наилучшим образом. Наивный самообман. Возможно, все кончилось бы куда печальнее. Никогда нельзя угадать.
(c) Николас Йон

Сказки есть сказки, и неважно, сколько в них правды – однажды разумные существа берут какой-то факт, навешивают на него мишуру и вуаля! Готовая сказка на блюдечке.
(c) Гиль-Камиль-Каар

Как же хорошо, что коты не такие, как люди.
(c) Василий

Есть такая вещь — красота. И если бы Гекльберри попросили придать этому понятию какой-нибудь приятный визуальный образ, ещё вчера он бы назвал Синтию с обложки Стальных Монстров июля 1998 года.
(c) Гекльберри

В "Стражах", поди, не девочки-ромашки работают. А если бы работали, вот это было бы номер. И Киса непроизвольно скалится, дорисовывая вокруг лица блондинки ореол из белых лепестков. Красотища.
(c) Киса Мяу-Кусь

Движение. Стой! Еще одно в сторону. Больной ты ублюдок, прекрати! Дурманящий запах крови ударил в нос. Не смей! Брат, не смей умирать!
(c) Николас Йон

Подушечка выходила просто замечательная, так что едва ли кто мог бы усомниться, что вышивка гладью райских птиц уже выбешивала изрядно. Настолько, что хотелось послать заказчицу и сжечь все двенадцать подушечек.
(c) Ланс

Случайный прохожий мог бы назвать её как-нибудь по-дурацки — ну, «дверь», например (потому что именно дверью она, в сущности, и была), — но Тень отказывался лишать Машину её гордого статуса даже мысленно.
(c) Тень

Но вы, конечно, посидите пока в карете, отгоните её на парковочку, пожалуйста, и отдыхайте пока. Вечером увезёте меня домой в целости, ведь столько кругом упырей, неврастенических повес и всесторонних уродцев на дорогах...
(c) Артано

...Лидия помотала головой, расстёгивая липучки на груди. Это слишком, Оли. Да, Нокс сегодня невменяемый, ну так он же никогда вменяемым не был! Но нож можно и оставить. И пистолет.
(c) Лидия

Через неделю уже весь Шрамовый переулок знал, как сильно Руфус хочет в отпуск. А еще через неделю добрая часть шрамовых уже была готова оплатить плащу любую поездку, желательно куда-то за горы Хап, лишь бы не слышать его непрекращающиеся стенания.
(c) Руфус

Март был Петербуржский, с давящим, низким серым небом, снег таял коричневыми разводами слякоти. А год назад на ветках уже цвели почки; Сказка непредсказуема.
(c) Софья Раневская

Поэтому он решил заявиться к звездочету в гости, - нет, не так как он обычно "ходил в гости", - а вполне официально и миролюбиво. Через дверь.
(c) Каминари

Почему-то в его голове образ «капитана» и «платья» ранее никак не совмещались, тем более, что платье – это же, считай, принцесса и все такое… Ох. Опять он об этих сказках задумался. Не к добру.
(c) Руа

- Чара Шайн… - повторил Роджер. Продегустировал имя. Снова усмехнулся. - Как будто кто-то начал произносить имя, но в процессе чихнул. Ну знаешь, Чара… пхчшайн. Да не обижайся.
(c) Роджер Доу

Бег. Он не прекращался. Ноги сами стремятся вперед. Рука намертво держит брата, словно он – единственный смысл на спасение. Впервые за все время в голове пусто. Совсем. Нет мыслей. Нет ничего. Даже усталости.
(c) Джонас Йон

— Простите. Вечер пусть. Добр будет. “Дамочка в беде”. Где?, — ужасно стесняясь, Грег снова обратился к случайному прохожему, надеясь что уж теперь-то ему повезёт.
(c) Грег

Махина говорила странно. Махина была все-таки вширь, а не в высоту. И это тоже могло стать проблемой. Она даже отклонилась, рассматривая монстра в талии. Мда. Проблемка.
(c) Чара Шайн

- Мряу мя? – Василий постарался вложить в мяуканье как можно больше вопросительной интонации, дабы человек уразумел, что пора уже чем-то заняться, кроме попыток продать никому ненужную ерунду. А голод... А голод и потерпеть можно!
(c) Василий

- Помимо гаданий и предсказаний судьбы, я также могу заглядывать в прошлое, относительно недалекое, и видеть те события, при которых присутствовал… кхм… этот ботинок, - гадалка жестом указала на изделие из коровьей или не очень кожи.
(c) Аншара

Упустить зверину вот так просто — непозволительная роскошь, поэтому Кирион дождался, когда Гек (а что это Гек он понял сразу по характерному кряхтению) заорёт, как маленькая девочка, и вот тогда вышел биться.
(c) Кирион

Это же подумать только, в Сказке живет белый пушистый пес размером с некоторые домишки, у него есть своя собственная роща с десятками песиков поменьше и игрушками, а Шадани об этом ни сном, ни духом!
(c) Шадани

Кому вообще понадобились чугунные деньги? Для чего их использовать? Покрыть пол по новомодному дизайнерскому веянию? Или вскоре чугун подскочит в цене и станет дороже золота?
(c) Ариадна

Запах крови ударяет в нос. Эреда закрывает глаза, втягивая этот аромат, пытаясь наполнить им каждый бронх. Не свежая, но тоже бодрит. Она ведома этим. Движется, словно хватаясь за незримую алую нить.
(c) Эреда

Не хочу умалять способностей вашего босса, но даже ему будет трудно превзойти в жестокости и садизме обычных людей, которые вроде бы и порядочные граждане, а загляни ты им в чулан — и заснуть потом не сможешь.
(c) Дэн Пэро

Но иногда случаются моменты просветления и монстры пробуют взять обстоятельство в свои лапы. Или же зубы, как это предпочитает делать Зэнхи.
(c) Зэнхи

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы внешности
❖ Торговец Кабула Кахетэм всё-таки выдал свою шестую дочь замуж! Сивушные пары до сих пор не выветрились из дома. Жених получил один из магазинчиков и щедрые 10 000 лайнов.
❖ Уже неделю закрыт популярный ресторанчик «У семерых воробьёв». Говорят, в последнее время было много отравлений, и Гильдия Торговцев временно запретила деятельность ресторана. А может, это происки врагов?
❖ По всему Валдену — от таверны «Старый грифон» до Фонаря Коппера — проходит длинная золотая нить, подарок Зунга. (подробнее...)
Июнь года Лютых Лун
❖ После заката над Валденом появляются две луны, частично закрывающие друг друга. Каждую ночь существа и предметы теряют цвета, превращаясь в свои монохромные аналоги. Участились приступы филлио.
❖ Пострадавшие от ударов молний вернулись в норму. Их родственники и друзья благодарят сотрудников Латт Свадже за своевременное оказание помощи.
❖ В Предместье неспокойно: кто-то из жителей поговаривает, что воочию видел Святую Питу, покровительницу монстров.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [31.05 ЛЛ] Quiproquo


[31.05 ЛЛ] Quiproquo

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

QUIPROQUO

Ночь с 31 мая на 1 июня года Лютых Лун

Сознание Моргана Монтгомери

Морган, Тень

https://i.pinimg.com/originals/0e/f2/99/0ef2999eb478ebd97b8e60458b25ace4.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Любой новичок, хоть немного освоившийся в отделе зельеварения, знает: испытание концентратов ранга B и выше должно проводиться в группе составом не менее четырёх человек. Испытуемый в таких случаях обязан быть подготовлен в соответствии с Протоколом, а в состав группы должен входить по меньшей мере один специалист, способный оказать первую медицинскую помощь. Здравомыслие — главный помощник любого учёного.

Это — история о прямой противоположности того, что называют здравомыслием.


Вместе со всеми он стоял у кровати и смотрел, как дядя умирает — надёжное слияние, от жизни к смерти. Свет в окне был серым и оранжевым, оттенка летней кожи, а дяде, казалось, стало легче, когда его дыхание улетучилось совсем.

Когда смерть меня схватит, поклялся тогда мальчик, она почувствует у себя на роже мой кулак.

Лично я такое люблю. Такую глупую отвагу.

Да.

Ужасно люблю.

/c/

Примечание.

На Моргана Монтгомери действует следующий эффект:

6282,2 написал(а):

Вы правы, Ученый, это поганка. Нетрудно так же догадаться, что это был яд. На весь следующий новый эпизод вы становитесь... ядовитым. Любое ваше прикосновение делает человека счастливым ровно на один пост. Вот только потом его ждет откат в виде депрессивного настроения еще на два.
И с каждым прикосновением вы видите призрак девочки рядом с собой ровно два поста чужой депрессии... вы знаете, что это за девочка. А что скажет на это Воля по итогам?

Свобода Воли: нет.

[icon]https://i.imgur.com/qfv0B8c.png[/icon]

+1

2

Плохие истории — ваши любимые. Когда вы проваливаетесь внутрь чужого сознания, вы чувствуете себя человеком, застрявшим в трясине. Ноги вязнут в чёрной жиже, а трепыхаться уже нет никакого смысла. Жижа принимает вас таким, какой вы есть: сковывает руки, заполняет лёгкие. Вы знаете — вы очень медленно падаете вверх, пока наконец ваши барабанные перепонки едва не лопаются от шума. Шум — как облегчение после вязкой тишины.

Вы словно рождаетесь заново, впервые открывая глаза.

Машина, которая проносится мимо вас, обдаёт вас грязью из лужи у обочины. Лужа — серая, грязь — серая. Весь мир как на чёрно-белой фотоплёнке, но чем больше вы оглядываетесь, тем сочнее становятся цвета.

Вы адаптируетесь. Это — важно.

В конечном счёте вы понимаете, что предчувствие ведёт вас туда, где прямо на тротуаре припаркована патрульная машина: сирена надрывается и судя по звукам, в ближайшем переулке происходит какая-то возня. Спустя несколько минут подъезжают и другие. Люди в тёмно-серой одежде не обращают на вас никакого внимания.

Когда вы видите Моргана Монтгомери, он сам на себя не похож. И вы смутно осознаёте, что именно вам предстоит вернуть его в прежнее состояние. Больше некому, Теодор Нокс. И вы это знаете.

улик найдено: 0/34

— Джерард Виндебальд, подними руки так, чтобы я их видел!
Морган берёт его на мушку не для того, чтобы отпускать. Он-то знает, в чём соль: охотишься за этими скользкими ублюдками, ищешь их по подвалам, собирая для расследования ещё пару свежих трупов, которые потом можно навешать на подозреваемого, даже если он их и не убивал, а потом суд выносит не пожизненное, а какой-то жалкий десяток лет. И эти ребята, которые ещё вчера резали маленьких девочек, примерно отсиживают своё.

Морган думает, что за такое положено пускать пулю в лоб. Когда он захотел стать одним из стражей, мог ли он предположить, что вершить правосудие будет мешать само правосудие? Бред ведь, как ни взгляни.

Джерарду за решётку не хочется — ну, в этом его можно понять. Он визгливо вскрикивает, отходя в сторону и лепечет, роняя нож на грязный асфальт. Под ноги Джерарда попадаются мусорные мешки, какие-то банки и скомканный полиэтилен — пытается ли он убежать или просто испуганно пятится, значения не имеет — ноги его заплетаются, когда он цепляется за один из мешков и он падает, роняя свою задницу прямо в лужу.

— Нет, нет, подождите, вы не можете...не стреляйте! — надрывается Джерард, поднимая в воздух обе руки. На ладонях следы крови, под ногтями — грязь. Морган сплёвывает, подбираясь ближе и бросая беглый взгляд на труп девочки у стены «Лемойн Плаза». Третье убийство в окрестностях этого отеля, даром что почти каждый сайт норовит дать ему не меньше трёх звёзд.

Все увечья как по инструкции: точно такие же, как у предыдущего трупа и трупа до него. Разве что на запястьях какие-то царапины — глядя на это Морган вдруг испытывает неприятную гордость. Пыталась сопротивляться, всё-таки. А потом злость забивает гвоздь в крышку этого деревянного гроба.

— А её ты послушал? — сквозь зубы рычит Морган и бьёт наотмашь, чтобы побольнее приложить ублюдка прикладом пистолета. Удар выходит смазанным и тупым, Джерард корчится и пытается встать, пока его ноги всё ещё разъезжаются в луже. Но идея, вообще-то, хорошая — Морган поднимает его сам, заправляя табельное оружие в кобуру и бросает о стену, брезгливо придержав за грудки.

Первый раз он бьёт в челюсть, чуть ниже скулы. Потом — под дых, выбивая из лёгких Джерарда оставшийся воздух. Только вопреки сладкому чувству превосходства, приходит разочарование: Джерард не скулит от боли, а вдруг расплывается в счастливой улыбке и что-то мычит, глядя куда-то сквозь Моргана, сквозь труп за его спиной. Он как в вечность смотрит и это выводит Моргана из себя. У него уходит не больше нескольких секунд, чтобы отойти на шаг и приставить дуло пистолета ко лбу этого ублюдка.

Давай же, Морган. Давай же, решайся.

Он говорит это сам себе, хотя знает, что не выстрелит. В гильдии запрещено убивать подозреваемых: по крайней мере тогда, когда нельзя выдать это за самозащиту.

Поэтому они стоят так ещё какое-то время: Джерард — глупо улыбаясь, а Морган — пытаясь подавить в себе жгучий гнев. Ноздри Моргана широко раздуваются, когда Карвер из отдела аналитики трогает его за плечо.

— Молодец, Монтгомери. — устало, но всё ещё улыбчиво заявляет Карвер и убирает руку только тогда, когда Морган успокаивается и отходит, приводя себя в порядок. Ещё двое стражей связывают Джерарду руки и заставляют сесть на землю. Обратно в лужу, да? Странно то, что Джерард всё ещё выглядит счастливым — Морган не удерживается от прощального плевка в макушку.

— Что, этого тоже по стандартной процедуре? — неохотно отзывается Морган, направляясь к машине, оставленной в конце переулка. Переулок длинный, серый и грязный и моросящий дождь вызывает скорее раздражение, чем успокаивает нервы.

— Допросим на месте, а потом отправим в камеру. До вынесения приговора. — Карвер далеко от места преступления не отходит. В какой-то момент он останавливается, махнув своим коллегам рукой и прощается с Морганом длинным кивком:
— Знаешь, у нас вообще никто не был уверен в том, что ты его поймаешь. Так что...ну, мои поздравления? И с новым напарником тоже, кстати.

Морган не отвечает. Он закуривает по привычке, задумчиво щёлкнув зажигалкой и мыслями находится уже не в этом месте, когда наконец замечает человека возле своей патрульной машины. Выглядит он одновременно как-то знакомо и потерянно, но Морган всё равно не спешит протягивать ему руку.

Блаженное лицо Джерарда всё ещё стоит перед глазами, как член перед самой дешёвой шлюхой Предместья.

— Так это ты мой новый напарник? — нехотя спрашивает Морган и затягивается. Он не понимает, почему у него вдруг возникает желание затушить сигарету о чужое лицо — так, словно он всю жизнь собирался сделать это.
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/M29.1551896578.png[/icon]

+2

3

Сегодня он чувствует себя немного...

Доктор Фостер отправился в Глостер.
Весь день его дождь поливал.

Сегодня он чувствует себя немного подавленным, слегка помятым, чуть-чуть деформированным, разъятым на части, раздвоенным. Как если бы одна из его половин до сих пор отдыхала дома, под тканым одеялом, а другая — окунала скальпель меж чужих рёбер.

Сегодня он чувствует себя не так, как обычно, а это значит — день получится интересным. Даже тогда, когда машина — ав-то-мо-биль; вот ведь причудливое слово! — проносится прямо у него перед носом и серая грязь портит серую кожу серых ботинок (досадно, весьма досадно), он продолжает улыбаться. Не снаружи. Только про себя.

Свалился он в лужу,
Промок ещё хуже,
И больше он там не бывал.

Мир — чёрно-белый. Как любопытно. Давненько он не видел чёрно-белых миров.

Признаться, с другими мирами он вообще встречался не слишком часто за всю свою долгую — бесконечную — жизнь. «Домосед», — говорит про него старушка Бэтси, живущая в доме по соседству. «Затворник», — бросает Лидия, девочка, которую он сшил из совиных перьев, глаз ребёнка и трахеи пересмешника. «Душегуб», — огрызается старина Пит, владелец никому не сдавшейся закусочной в паре кварталов от его лаборатории. Но — ни одно из этих слов не является настоящим именем. Ни одно, включая то, что приходит ему на ум почти сразу. «Тень».

Это — звание.

Вспомнить оказывается легко: всего их семеро. Семеро Теней, и он — Четвёртый; а имена ему придумывают лишь, потому что настоящего он не имеет. «Фауст» отдаёт замогильным свистом ветра в сточных канавах («Я, впрочем, думаю, что 'Мефистофель' подошёл бы мне куда больше»), «Коллекционер» царапает жёсткой наждачкой едва-едва ожившую плоть («А ведь я никогда не оставлял их себе; закончив собирать, всегда отпускал на свободу»), «Мастер» скользит змеиной чешуёй по асфальту («Что ж...»). И, наконец, «Тень» — опускается на бумагу густой чернильной кляксой. Он молчит.

Ему ведь дали имя. Совсем недавно, прежде чем отправить сюда; ну конечно, конечно же. Пробуя его на вкус самым кончиком языка, Теодор Нокс не сдерживает счастливой улыбки. Владеть именем — очень приятно. И это конкретное ему действительно подходит. Теодор — как учёный из страны с гремящим названием. Нокс — как в той книжке на медицинском языке, которую неизвестный оставил ему на пороге в качестве подарка или, может, предупреждения. Всё одно. Он любит это имя так, словно оно и вправду принадлежит ему, — и отчего-то тянется выстроить ещё одну вертикальную букву посередине.

«Что-то» снаружи отвлекает его, стоит только задуматься о лишней букве. Что-то — мерцание серых спин на фоне серых стен, серая (от уха до уха) улыбка серого человека, которого роняют на землю другие серые люди, и — ещё. Ему кажется: здесь что-то неверно. Вывеска над входом в отель выглядит так, будто принадлежит не этому миру. Серые спины серых зверей — ав-то-мо-би-лей — жмутся друг к другу так, будто принадлежат не этому миру. Полупрозрачная медуза с оторванными лапами — у медузы тоже есть имя, её зовут (C2H4)n — проносится мимо так, будто принадлежит не этому миру. Чужому.

Загадка.

Улыбка остывает на губах дождевой моросью, когда Нокс (он решает, что так — для краткости — будет лучше) выхватывает нужную серию спину из всех остальных серых спин вокруг. Он смотрит с узнаванием: с узнаванием склоняет голову набок, с узнаванием наблюдает за резкими, импульсивными движениями (каждое из них кажется неожиданным, как бы наложенным поверх, на манер плотного фильтра). А затем, когда серый человек подходит ближе к нему и задаёт вопрос, Нокс задумывается, чтобы сказать:

— Нет. — И тут же поправить себя: — Не совсем. Это ты — мой новый напарник.

Смешливая улыбка возникает на его лице совершенно естественным образом. Нокс покачивается на каблуках, поправляет сползающие с носа очки и давит в себе желание провести ладонью по чужой голове, зарывась в волосы в поисках цвета.

— А я — Теодор Нокс. — Когда он опускает ладонь в карман, то уже знает, что найдёт внутри. — Мармеладку?

Он выглядит приятным, этот человек; несмотря на то, что чуть не выстрелил в какого-то бедолагу. Ноксу хочется, чтобы у него тоже оказалось имя — какое-нибудь причудливое, немножко высокомерное и ужасно звучное. Он мог бы спросить напрямую, но вместо этого — пытается домыслить, строит предположения; улыбка блуждает от угла губ к скулам, а оттуда — к пытливому взгляду, которым Нокс высматривает в лице напротив знакомые черты. И это — забавно, потому что его память в полном порядке. Он помнит всё.

Значит, должен вспомнить и имя.
[icon]https://i.imgur.com/qfv0B8c.png[/icon]

+1

4

улик найдено: 3/34

улик заблокировано: 2/34

Улики.

— Вы узнали имя вашего нового напарника. Его зовут — Морган Монтгомери.
— Морган Монтгомери явно знает вас.
— Морган Монтгомери, похоже, не рад вашему присутствию.

Теодор Нокс. Теодор. Нокс. Морган пробует это имя на вкус, довольно скоро приходя к выводу, что оно ему знакомо. Он заставляет себя взглянуть иначе — глубже, задерживаясь на улыбке и ямочках на щеках, прочно ассоциирующихся с ехидством. Теодор Нокс ведёт себя достаточно резко, чтобы Морган захотел швырнуть его в мусорный бак.

Он этого не делает. И уже заранее знает, что зря.

— Значит, теперь моя очередь работать с Тенью? — хмуро заявляет Морган, сжигая сигарету до самого фильтра и выкидывает её в урну не глядя. Промахивается, кстати, но искусно делает вид, что не замечает этого маленького промаха. Очень удобно — не замечать. С дисциплинарными взысканиями тоже работает на «ура». — Морган Монтгомери.

— Постарайся меня не бесить, будь добр.

Вот и всё, что говорит Морган Ноксу. Он почти рычит, когда падает на водительское сиденье и нервно стучит по краю руля пальцами, дожидаясь, пока новоиспечённый напарник догадается сесть рядом. Нокс словно бы и не торопится: оглядывается по сторонам, вертит головой так, будто он впервые в своей жизни увидел место преступления. Или улицу. Весь этот грёбанный мир: уж Морган отдал бы многое, чтобы его забыть.

Он ощущает тошноту раньше, чем это происходит. А когда оно происходит всё равно, Морган замирает и очень медленно расслабляется.

Ну же, Морган. Просто не смотри и всё будет в порядке. Не смотри.

И Морган не смотрит. Он, как беговая лошадь, глядит вперёд себя и старается не то что не шевелиться, а даже не глотать. Даже дыхание становится медленным — почти прекращается. И в третий раз в своей жизни Морган готов возненавидеть своё отличное боковое зрение.

Он знает, нет, правда знает, что на другом конце дороги, у самой обочины стоит девочка. Серая кожа, мёртвые глаза, лицо так искажено, что её попросту невозможно узнать. Морган видит её уже не первый раз: за день, за сутки и за неделю. И в кошмарах она продолжает ему сниться. Потерянная девочка на той стороне дороги.

Каждый раз она становится ближе. На миллиметр, сантиметр, чёрт его знает, но, блять, у Моргана отличный глазомер. И ему чертовски это не нравится. Он знает, что для стражей это нормально: видеть трупы людей, которых не удалось спасти или пришлось убить. Но эта девочка не относится ни к тем, ни к другим.

Считая про себя, Морган старается убедить себя в том, что эта стерва — плод его воображения.

Ничего у него, естественно, не выходит.

— Закрой окно. — хрипло просит Морган, словно надеясь, что стекло защитит от неумолимого сближения с этой странной галлюцинацией и наконец трогается с места. Звук работающего мотора его успокаивает.
— — —
Вы едете по серым улицам и дождь очень мелко барабанит по лобовому стеклу. В какой-то момент вы замечаете, как Морган нервно дёргается — тогда, когда вы останавливаетесь на светофоре: он отводит взгляд в сторону, а потом резко поворачивает голову. Морган смотрит на вас и вы явно догадываетесь, что это как сделка с Дьяволом: на вас ему смотреть приятнее, чем на то, что он увидел ранее. Понять, на что именно Морган смотрел, вы не успеваете, машина слишком быстро трогается с места, едва загорается зелёный.
Вам следует выбрать линию поведения. Кроме этого, вы можете заговорить с Морганом по дороге в главное здание стражей или попросить его остановиться у небольшого магазинчика под названием «Грань», где подрабатывает ваша знакомая гадалка.

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/M29.1551896578.png[/icon]

+1

5

Имя действительно есть. Хорошее. Ненароком Нокс снова вспоминает о книжке на медицинском языке: почему-то на нём, помимо врачей, разговаривали мудрецы и полководцы. «Моргана Монтгомери» вполне можно разложить по разным страницам этого томика, но зачем, если в нём и так можно отыскать чертовски много интересного? Например, имя первого ионийского сказителя или сановитый клавишный инструмент. Ноксу нравятся клавишные.

Выражение лица, которым он одаряет Моргана напоследок, сложно описать однозначно: нечто среднее между «Все, кто просили меня об этом, безнадёжно разочаровывались» и «Ну, может, сегодня тот самый день, когда это наконец изменится?». И ещё: «Сомневаюсь, Морган». «Я оч-чень в этом сомневаюсь».

Прежде чем проследовать к машине, Нокс с любопытством склоняется над сигаретным тельцем, будто заправский жрец, что никак не определится: оживлять ему этого несчастного за бесценок или оставить в покое.

Дверь за ним захлопывается куда тише, чем можно ожидать. Он кое-как усаживается на своём сидение, ёрзает несколько секунд в попытках устроиться поудобнее, а потом — смотрит. С абсолютно искренним восторгом Нокс ощупывает взглядом каждую деталь вокруг: от зеркала заднего вида (зеркала нужно хранить дома, а не цеплять их на машины; странный, странный Морган Монтгомери!) до педалей под чужими ногами (приходится слегка отклониться назад и запрокинуть голову, чтобы всё внимательно разглядеть), от причудливой стрелки, гуляющей от одного числа к другому, до ручника, от счётчика топлива до...

— М-м? — Он оборачивается, вскидывает брови и, проследив за направлением чужого взгляда, понимающе кивает. — Ага. Сейчас.

Сказать проще, чем сделать. Когда окно не поддаётся в первый раз, Нокс хмурится так, как делает это, когда ланцет снова застревает в крепкой, слишком крепкой, слишком искусственной ткани недостаточно живого существа. И только после этого обращает внимание на кнопки. А потом, закончив с окном, отвлекается снова.

Обе руки одинаково спешно бродят по многочисленным карманам пальто. На колени ему падают пара карандашных огрызков, затупившаяся бритва, сборник детских загадок, чья-то пястная кость, пакетик с мармеладными животными (все зелёные — съедены подчистую) — и ровным счётом ничего, хоть немного похожего на блокнот.

Чужую бумагу Нокс не любит. Слишком сухая.

Блокнот обнаруживается в одном из нижних карманов — прямо по соседству с угольным карандашом. На то чтобы рассортировать вещи заново, у него не уходит и дюжины секунд; в следующую же секунду Нокс напрочь забывает о том, не перепутал ли Место Под Бритву с Местом Под Мармелад.

Он перерисовывает наскоро — так, будто мир вокруг обязательно растворится через пару-тройку секунд, оставляя его в неведении. На страницы попадают висящая под потолком ёлочка, изгиб руля, чужое лицо... Весьма примечательное, кстати, лицо. Однажды Нокс сделал точно такое же — когда вылетающая из лаборатории Лидия уронила стоящего на подоконнике Ланселота. Ланселоту как раз стукнуло восемнадцать лет, и он был чертовски хорошим фикусом.

В случае с Морганом дело, впрочем, не в комнатных растениях.

— Что, призрак? — Нокс убирает блокнот обратно в карман, проводит ладонью по холодному стеклу и внимательно рассматривает приставшие к пальцам капли. — Призраки приходят, когда захотят, а ещё готовят замечательный чай. Большинство из них. Кроме Старого Терри. Старый Терри — ужасный прохвост, постоянно подливает туда какую-нибудь мерзость, вроде сока кьяры или... Хм.

Внимание Нокса привлекает ящик. Или, наверное, не ящик — да, он точно должен называться как-то по-другому. Нокс вспоминает точное название только тогда, когда по-хозяйски лезет туда обеими руками. «Бардачок». Ну конечно. «Маленький бардак».

Прищурив левый глаз, он заглядывает в дуло револьвера правым.

— ...или коньяк! Да, в прошлый раз он выбрал коньяк. Редкостная гадость. Так что, это ведь был призрак? Или нет? — Секунда. — Прекрасная фотография.

Он действительно тронут. Морган — строгое имя, и хранить в своём маленьком бардаке совместную фотографию с возлюбленной — ужасно не по-моргановски. Приятный контраст.

Нокс оборачивается к нему с добродушной улыбкой и бережно складывает чужую память в предназначенное для неё место: сначала — револьвер, затем — хрупкую фотографию, последним — приглашение, которое он задерживает в руках на пару мгновений дольше положенного. Не такая уж и сухая бумага.

— Мы знаем друга друга, — говорит он, прежде чем заметить металлическую пряжку справа и потянуть за неё с азартом первооткрывателя. Рубашка мудрости. Пояс хитрости. «Ремень безопасности». — То есть, я так думаю — думаю, что знаем. Скорее всего, дело в имени. Я только-только узнал своё и ужасно удивился, а ты — нет. Так откуда?

Откуда же.

Нокс бросает попытки разобраться с ремнём и — впервые за всю поездку — смотрит прямо перед собой. Хватает его не слишком надолго.

— «Грань». — Он вновь поворачивается к водительскому сидению, закидывая ногу на ногу, распрямляясь, закидывая другую и распрямляясь опять. — Отличное место, чтобы сделать остановку. Совсем недалеко отсюда, Мор.

Всё это ужасно.

— Ган.

Ужасно интересно.
[icon]https://i.imgur.com/qfv0B8c.png[/icon]

+1

6

улик найдено: 7/34

улик заблокировано: 5/34

Улики.

— Вы узнали имя вашего нового напарника. Его зовут — Морган Монтгомери.
— Морган Монтгомери явно знает вас.
— Морган Монтгомери, похоже, не рад вашему присутствию.
— У Моргана Монтгомери была/есть супруга.
— Моргана Монтгомери посещают мысли о самоубийстве.
— Вы не узнаёте окружение, словно оно вырвано из другой эпохи.
— Вы узнаёте, что у Моргана связаны с вами давние воспоминания, хотя он и не помнит, какие.

Мотор гудит ровно: отзывается как ласковая кошка, которой приспичило лечь хозяину на голову прямо посреди ночи. Морган воспринимает это звук как...благодарный. В конце концов, он сам ковыряется во внутренностях этой машины каждый свой выходной — даром что патрульные машины достаточно часто проходят техобслуживание. Морган уверен, что к каждой машине нужен свой подход.

Ещё он уверен, что уже ковырялся с машинами раньше. Или с чем-то вроде машин, но почему-то не помнит, чтобы когда-то покупал себе тачку. Уж он-то, наверное, заметил бы? Морган списывает фантомные ощущения на дни, когда он был беспробудно пьян. Может, помогал Дэнни с его колымагой. Может, ещё кому-то.

Не то чтобы его когда-то считали мировым мужиком, готовым помочь каждому. Сейчас-то точно не считают и Моргана это вполне устраивает.

— Что-то вроде. — отвечает Морган рассеянно и явно на автомате, а потом как просыпается. Этот Нокс вываливает на него какую-то чепуху, до того забористую, что Моргану приходит в голову проверить его на вещества. Он даже не реагирует на то, как Нокс, закончив со своими карманами, начинает вытряхивать содержимое бардачка.

Нокс смотрит в револьвер — это, блять, как издевательство. Последние несколько месяцев дуло этого револьвера смотрело только ему в рот. А этому дегенерату хоть бы хны. Ему ве-се-ло, понимает Морган и возвращает своё внимание дороге, время от времени поглядывая в сторону Нокса.

— Ты всегда такой любопытный или лезешь только в мою личную жизнь? Не знаю я ничего. Как мать назвала Морганом, так, знаешь ли, и остался. А тебя... Я помню. Ещё не понял, откуда, может я тогда совсем в говно был. Но точно помню, что ты мне понравился поначалу, а потом я понял, что проще начистить тебе рыло, чем пытаться быть дружелюбным. Чувство у меня такое, будто мы ещё с песочницы вместе играли. Может так и было. С воспоминаниями детства у меня не очень. — огрызается Морган, на очередном светофоре прикрывая глаза. Он даже так чувствует, как на него смотрят. Радует только, что ощущение это быстро проходит и червячок страха отпускает: остаются серые улицы, дождь, мотор и придурок-напарник, которого на должность взяли из лечебницы для душевнобольных. Из койки прямо в детективы.

В следующий раз Морган смотрит на Нокса дольше и мысленно пожимает плечами: может и из койки. По крайней мере, выглядит он достаточно занятно, чтобы понравиться главе.

— Если тебе приспичило, то мог бы и потерпеть. — отзывается он и всё-таки сворачивает туда, куда просит Нокс. О да, «Грань» он знает. Место, которого Нокс явно достоин.

Машина пересекает ещё один перекрёсток, а потом Морган небрежно паркуется, занимая сразу два места. Это не критично — у этого магазина оккультных товаров почти никогда не бывает посетителей.

Когда мотор перестаёт урчать, Морган разворачивается к Ноксу всем телом и старается быть максимально ласковым. С душевнобольными действительно лучше быть поласковее — кто знает, не решит ли этот застрелиться с горя прямо в салоне его машины.

Патрульной, конечно, но всё равно его.

— Слушай, давай сразу кое-что выясним, ладно? — Моргану приходится досчитать в уме до пятнадцати, — Ты, может, славный парень, но мы с тобой не друзья. Моя личная жизнь тебя не касается. И если ты будешь трогать тут всё, что тебе не принадлежит, я вышвырну тебя из машины в придорожную канаву. Тебе ясно?

Морган дожидается кивка неожиданно терпеливо и выходит из машины, хлопнув дверью. Нетрудно догадаться, что «Грань» ему не особо нравится.
— — —
«Грань» — странное место. Этот магазин не вызывает у вас никаких противоречивых чувств, но глядя на него, вы понимаете, что что-то не так. Этот дом, который кажется темнее всех прочих и словно клубится у вас в глазах, не должен быть домом. Вас охватывает чувство странной ностальгии и вам в голову приходит мысль о том, что это вовсе не то место, по которому стоит скучать. В любом случае, вы обнаруживаете, что Морган закуривает, прислонившись спиной к машине, к своей двери. Он выглядит как человек, который ждёт, пока вы закончите свои дела. А когда вы заходите в магазин, он неохотно тушит сигарету и заходит следом за вами. У Моргана волосы, мокрые от дождя и он сам весь в этих мелких влажных каплях.
Вы осматриваетесь и наконец находите её — девушку, возраст которой решительно невозможно определить. Она смотрит на вас со смесью хитрецы и радости и переваливается всем телом через стойку, чтобы чмокнуть вас в щёку. Девушка на Моргана не смотрит — ей он, кажется, не по душе. И это взаимно. Девушка задаёт вам закономерный вопрос: «Ты редко здесь бываешь. Что-то нужно на этот раз?» и вы вспоминаете, что действительно пришли сюда с какой-то целью. Не только в магазин, вообще, сюда.
Вы понимаете, что Морган скрывается между стеллажами. Вы предоставлены самому себе. Решайте.

[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/M29.1551896578.png[/icon]

+1

7

Одна мысль всё никак не выходит у него из головы. И тогда, когда они перепрыгивают последние тропы, выкрашенные в белую полоску, и тогда, когда автомобиль наконец застывает у бордюра и вид из окна заставляет Нокса впечататься взглядом в полузнакомую стену полузнакомого магазинчика. Морган произносит слова: «С воспоминаниями детства у меня не очень» (интонации и вдвойне недовольный вид наталкивают на мысль о том, что он, должно быть, глумится — но над чем?). Морган произносит слова, и Ноксу хочется ответить: «Я тоже», предварительно вычеркнув из чужой реплики ненужное «детство». Он даже открывает рот, но в последний момент решает промолчать.

И всё-таки, почему такая идея вообще приходит ему в голову?

Он ненадолго забывает об этом, когда Морган оставляет за собой очередное сигаретное тельце: если предыдущее погибло от огня, то это — утопло. Нокс думает: вот зачем он, видно, понадобился грозной Страже. Серые люди и раньше обращались к нему. Это называлось «просьба установить причину смерти». Нокс всегда улыбался. Ему нравилось. Каждое. Слово.

Он возвращается к мысли о памяти — своей и чужой, — когда снова видит гостеприимное приоткрытые двери «Грани». «Я тоже». Откуда такая уверенность? Забывчивостью Нокс никогда не страдал, если не считать классификации карманов; тогда почему? Когда он поймёт, то почувствует себя ужасно счастливым. А он поймёт. Обязательно.

Колокольчик над дверью приветливо звякает, пропуская его внутрь. Нокс заходит сюда редко, но всегда покупает что-нибудь: частью по привычке, частью потому, что не может не порадовать её.

Её Нокс называет «мамой»: вслух и про себя. В этом отношении он ничем не отличается от прочих Теней. Старое прозвище, старые дела, старая история. Он действительно чувствует себя кем-то вроде воспитанника или непутёвого сына: все братья и сёстры давно обзавелись семьями и нашли нормальную работу, а этот бедолага по-прежнему сидит со скальпелем за своими...

«Братья и сёстры». Мгновение. Мурашки по тыльной стороне шеи.

Она клюёт Нокса в щёку — для этого приходится сложиться практически вдвое. Роста в ней совсем немного: как в ребёнке или пожилой леди; не слишком понятно, какой из ответов стоит считать верным. Нокс и не задумывается. Равно как не задумывается над тем, почему никак не может однозначно назвать цвет её волос или глаз, манеру одеваться или угадывающееся в лёгкой полуулыбке настроение. Он задерживает ладонь на прохладной спине в порыве беспричинной нежности. Этого достаточно.

— Я не в себе, — говорит Нокс, двумя пальцами снимая со стойки маленький брелок в невозможной форме треугольника Пенроуза. Цепочка звенит. Он смотрит сквозь крошечное отверстие. — То есть, я сам не свой в последнее время! Вот, что я имею в виду. Или ещё что-нибудь в таком духе. Я как будто бы должен тебя попросить... Или, может быть, предложить тебе...

Слабый свет играет бликами на серебристом металле. Нокс откладывает брелок в сторону и принимается за железную головоломку: два сложно переплетённых друг с другом кольца заставляют его поджать губы в азартной задумчивости.

— Нет, — говорит он наконец, хлопнув металлом по стойке и заглянув матери в глаза. Внимательно. Если кто-то и способен дать ему ценный совет в такой ситуации, то точно она.

Нокс почти ложится грудью на стойку. Он должен быть в замешательстве, должен теряться и нервничать — вместо этого в уголки его губ легко закрадывается лукавая улыбка. Пальцы неторопливо барабанят по деревянной стойке в такт играющей в магазинчике мелодии.

— Он видит призраков, — заговорщически шепчет Нокс. — Морган Монтгомери. Кто такой Морган Монтгомери? Откуда я его знаю? Знаю ли я его? И кого он видит? Мам? Если это Старый Терри, то дела наверняка плохи, но ты всё равно скажи! Я очень хочу...

«Вернуться», — подсказывает ему что-то. Или, может быть, всё-таки «вернуть».

— Треугольник или кольца? — Нокс повышает голос, оборачиваясь и глядя в ту сторону где предположительно должен бродить Морган. Важный вопрос. Ему всегда было сложно сделать выбор между безделушками в этом месте. Морган Монтгомери наверняка справится куда лучше — он буквально выглядит так, будто должен справиться. Выглядит безразличным. — Морган? Мо-орган?..

Нокс снова награждает головоломку и брелок несколькими придирчивыми взглядами. По очереди; туда-сюда. Так, будто в любой момент они — и кольца, и треугольник — могут исчезнуть. Так же было в машине.

Точно такое же ощущение.

— И ещё, ещё, — он снова поднимает глаза на мать, переходит на шёпот и щурится, припоминая, — можешь подать мне этих курительных трубочек, у тебя должны быть такие, знаешь, пахнут серыми людьми и плохим настроением — сигареты! Точно. Подарок.

Может сработать. Кажется, Моргану Монтгомери эти причудливые штуковины ужасно по душе.
[icon]https://i.imgur.com/qfv0B8c.png[/icon]

+1

8

улик найдено: 9/34

улик заблокировано: 5/34

Улики.

— Вы узнали имя вашего нового напарника. Его зовут — Морган Монтгомери.
— Морган Монтгомери явно знает вас.
— Морган Монтгомери, похоже, не рад вашему присутствию.
— У Моргана Монтгомери была/есть супруга.
— Моргана Монтгомери посещают мысли о самоубийстве.
— Вы не узнаёте окружение, словно оно вырвано из другой эпохи.
— Вы узнаёте, что у Моргана связаны с вами давние воспоминания, хотя он и не помнит, какие.
— Вы догадываетесь, что помните далеко не всё из своей жизни и воспоминания могут принадлежать не вам.
— Вы вспоминаете своих братьев и сестёр, также вы вспоминаете Мать. Вы вспоминаете, что пришли сюда, чтобы что-то вернуть.

Морган предоставляет Нокса самому себе. Заходит за один стеллаж, потом переходит к другому, рассматривая содержимое полок. Оккультные книги, журналы, карты. Возле одной из колод Морган задерживается. Он засовывает руки в карманы, чтобы унять желание рассмотреть, изучить. Он где-то слышал, что для детектива это хорошее качество. Хотя с уликами работать настолько плотно хочется далеко не всегда: мало приятного — копаться в крови, дерьме и внутренностях.

С колоды, которая привлекает внимание Моргана, смотрит перевёрнутый человек, с головы до ног покрытый кинжалами и ножами как ёж — иглами. Для того, чтобы разобрать название, приходится наклониться: стоит Моргану сделать это, как в его ноздри ударяет запах тления и неприятный душок благовоний. «Жертвенная Колода» — гласит название.

Не отдавая себе отчёта, Морган взвешивает колоду на ладони, пересчитывает пальцем рёбра карт и идёт дальше. Он не разбирается в оккультной чертовщине, но эта колода вдруг кажется ему важной деталью. Можно назвать это детективным чутьём: когда оно говорит, что важна улика, которая на первый взгляд не привлекает к себе никакого внимания, этому чутью нужно верить. Без этого чутья, наверное, Морган стал бы очень посредственным детективом.

Склянки на одной из полок выглядят незнакомыми. Морган бегло осматривает их, поймав себя на мысли, что может безо всякого труда назвать состав, год, месяц и день изготовления и, может, даже место. Просчитывает в уме формулы, прикидывает возможную вариативность ингредиентов. Чёрт, а ведь никогда не был отличником по химии в школе. Все эти знания не приживаются — вылетают из головы, когда Морган отворачивается. Но вот ощущение, словно в черепе поселился кто-то посторонний — не уходит. Морган просто надеется, что это не Нокс.

Кстати о нём. Голос Нокса доносится со стороны кассы. Моргану сперва хочется промолчать, ровно до тех пор, пока он не понимает, что Нокс будет кричать и дальше. Доставать, пока не получит нужный ему ответ.

Три жертвенных столпа.
— Треугольник. — громко отзывается Морган, переступая через ведро, из которого торчит длинная палка швабры.

Он едва не поскальзывается на разлитой по полу воде и хватается за стеллаж, роняя колоду на пол. Карты рассыпаются как разноцветные конфетти и только несколько ложатся, не обратившись к низу лицевой стороной. Чертыхаясь, Морган сматривает их бегло, но всё равно запоминает.

Сыч.
Змея.
Зверь.
Солнце.
Жертва.

На последней из карт Морган замечает человека, протягивающего новорождённого чудовищу. Жертва.
Эта история кажется такой знакомой — как текст старой песни или история из детства, слова которой крутятся на языке, но не складываются в предложения. Морган качает головой и замечает, что разлитая по полу вода следует мокрой дорожкой до приоткрытой двери на склад и исчезает где-то там.

— У вас есть штатный уборщик? — гаркает Морган и хмурится, получив отрицательный ответ. Он приближается к чуть приоткрытой двери в тот момент, когда Нокс подходит ближе и удерживает его за плечо раньше, чем он берётся за дверную ручку.

Морган почти рычит, когда выражение глаз Нокса становится до одури счастливым.
— — —
Девушка говорит с вами, хотя сколько бы вы ни пытались, вы не можете подловить момент, когда её губы приоткрываются и она произносит хоть что-либо. Её слова словно звучат внутри вашей головы и от них всё ещё сквозит неудовольствие, даже — неприязнь. Когда она разговаривает с вами про Моргана Монтгомери, вам кажется, что этот человек чем-то задел её. Не он сам, не лично, а словно бы нанёс оскорбление своим существованием. Вы осознаёте тот простой факт, что она бы обрадовалась, получив известие о том, что Морган Монтгомери погиб в автомобильной катастрофе — видимо, не проверив состояние своей любимой машины перед поездкой. Какая трагическая смерть.
У вас получается запомнить несколько важных слов, среди которых: «сделка», «чудовище» и «дочь». Она улыбается, говоря вам, что Морган Монтгомери — не тот, кем кажется, в той же мере как и вы сами лишь отражение себя самого. Она говорит вам, что он сам виноват, что происходящее с ним является плодами его гордыни и глупости, а ваша глупость в том, что вы пытаетесь ему помочь.
Втащить утопающего на свой хлипкий плот, зная, что он не сможет выдержать веса двух человек. Сколько ещё вы собираетесь топить свой плот? Вот о чём она вас спрашивает.
Вы знаете, что это риторический вопрос. Немного любопытства, немного насмешки. Девушка говорит вам, что девочка — всего лишь причина, а не результат. Вам нужно торопиться.

Когда вы подходите ближе к Моргану Монтгомери и двери, к которой он направлялся, то успеваете услышать странный звук. Он похож на треск — не тот тёплый треск от сухих дров, попадающих в костёр, а, скорее, треск ломающегося металла или стекла. Он исходит из того помещения, из приоткрытой двери. А потом затихает, стоит вам приблизиться.
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/M29.1551896578.png[/icon]

+1

9

Эти переплетённые в причудливой головоломке кольца никогда ему не давались — наверное, поэтому улыбка выходит радостной. Нокс сжимает треугольник тремя пальцами, давит подушечками на углы и прячет его в третьем слева кармане, выкрашенном в бодрую бордовую клетку. То есть, ему кажется, что когда-то она была бордовой: в тусклом свете магазинчика (мама не любит электрический — говорит, слишком жёлтый, бьёт в глаза или что-то вроде) карман выглядит серым. Как, впрочем, и всё остальное.

Нокс благодарит Моргана вслух, несмотря на то, что тот наверняка не слышит. Это неважно: в его голове давно — уже несколько секунд — бродят слова совершенно другого толка. Он облизывает пересохшие губы и прячет нос в складках шарфа, перебирая ответы, один за другим. «Сделка». Не та, за которой он пришёл. «Чудовище». Не то, о котором он может знать. «Дочь». Маленькое человеческое существо, принадлежащее своим родителям. Ворохом разноцветных воспоминаний на Нокса обрушиваются десятки однообразных сказок. Ему нравятся сказки, но мрачный Морган Монтгомери не кажется тем, кто сможет вписаться в одну из таких.

И всё-таки имя у него — вполне себе сказочное. Имя о многом говорит.

А Нокс — слишком долго думает.

Он срывается с места, когда снова слышит чужой голос, и даже не помнит, успевает ли расплатиться. Может быть, в нижних карманах и вправду завалялось немного мелочи. А может, мама отдала ему брелок и сигареты просто так, совершенно бесплатно. Подарила. Мама любит это: делает небольшие подарки каждый раз, когда кто-нибудь из её детей забредает на огонёк. Книги. Свечи, от которых за версту пахнет смесью ягод, трав и чьей-то крови. Хрустящие свитки. Бессмертие. Осколки зеркал.

Разные штуки.

Моргана он застаёт уже у двери.

Ладонь сама тянется к ручке. Это абсолютно естественный жест — желание узнать то, чего знать совершенно точно не стоит. Странный звук только подливает масла в огонь. Мама говорит, он не единственный, кто носит имя «Теодор Нокс», но вряд ли в этом мире — или любых других — существует Теодор Нокс, который отказался бы от желания заглянуть за эту дверь.

Рука Моргана тянет его за плечо раньше, чем Нокс успевает додумать эту мысль; лучезарную улыбку, которая появляется на его лице сразу после, не скроешь ни под каким шарфом. Наверное, потому, что улыбается он весь: от переносицы, где чуть кривовато уселись очки, до подошв ботинок, на которых он перекатывается туда-сюда в привычном нетерпении.

Морган Монтгомери поступает разумно. Это отдаёт очередным невесомым воспоминанием. И веселит.

Нокс позволяет себе окунуться в это ощущение с головой, и всё равно упрямо цепляет ручку паутиной из пальцев. Ни нашим, ни вашим. Такой вот компромисс — правда, временный. Аргументы. Ему нужны аргументы.

— Пойдём!

Это не аргумент. Даже произнесённое заговорщическим шёпотом, это сомнительное предложение не может считаться аргументом ни в коей мере. На долю секунды Нокс как будто видит себя со стороны; рука автоматически тянется к тому карману, в который он запрятал пачку сигарет, и вот это — действительно необычно. Он никогда не пробовал курить. Люди курят, когда недовольны собой? Другими? Жизнью? В бардачке Моргана Монтгомери — револьвер. Может быть, смертью.

Нокс разворачивается на каблуках и встречает пасмурный взгляд Моргана собственным, восторженным до фанатизма. Слова сыплются из него, как шарики бисера — на звонкое стекло.

Она тебя, кстати, ужасно не любит, так что ты совсем ничего не потеряешь, если... Как это у вас называется? Проникновение со взломом? Без взлома? С сообщником? Ты оставил за собой улики, кстати. Это сова? — Он кивает Моргану за плечо, обращая внимание на одну из карт, и тут же неловко топчется на месте: встал прямо в лужу. Уф. — Нам нужно вытащить тебя отсюда — знаешь, тебя, по-настоящему, как занозу — из пальца. Чтобы вытащить, нужно двигаться. Быстро. Серые люди умеют двигаться быстро? Так, чтобы угнаться за собственной тенью?

В этом есть что-то забавное, в его словах, в том, как быстро и естественно они приходят на ум. Ноксу радостно, Нокс счастлив, потому что Морган Монтгомери звучит, как какой-нибудь сказочный персонаж, но ведёт себя прямо противоположным образом — в этом и заключается загадка. Загадки — то, что Нокс любит со всей возможной страстью.

С этой мыслью он делает шаг за дверь.
[icon]https://i.imgur.com/qfv0B8c.png[/icon]

0

10

улик найдено: 11/34

улик заблокировано: 8/34

Улики.

— Вы узнали имя вашего нового напарника. Его зовут — Морган Монтгомери.
— Морган Монтгомери явно знает вас.
— Морган Монтгомери, похоже, не рад вашему присутствию.
— У Моргана Монтгомери была/есть супруга.
— Моргана Монтгомери посещают мысли о самоубийстве.
— Вы не узнаёте окружение, словно оно вырвано из другой эпохи.
— Вы узнаёте, что у Моргана связаны с вами давние воспоминания, хотя он и не помнит, какие.
— Вы догадываетесь, что помните далеко не всё из своей жизни и воспоминания могут принадлежать не вам.
— Вы вспоминаете своих братьев и сестёр, также вы вспоминаете Мать. Вы вспоминаете, что пришли сюда, чтобы что-то вернуть.
— Вы вспоминаете, что эффект чесотки может быть следствием передозировки ядом вилохвоста.
— Вы вспоминаете, что уже бывали в пещере, в которую вас занесло в данный момент.
— Вы чувствуете, что знаете ребёнка, лицо которого вам не удаётся увидеть.

С Ноксом происходит то же, что и с остальными. Он впадает в какую-то дикую эйфорию и начинает тараторить, то пытаясь дотянуться до ручки, то заглядывая Моргану куда-то за спину. Нокс выглядит как больной. И он, в общем-то, всегда был психом... — Морган не успевает додумать, что именно «всегда» и какого чёрта он размышляет об этом так, будто они давно знакомы.

Он отшатывается, отступая сначала на шаг, потом на другой. Морган готов пойти пешком в главное здание и сорвать дверь в кабинет начальства с петель. С одной просьбой: забрать это обратно. Потому что это уходить явно не собирается.

— Ты можешь перестать тараторить и сказать уже наконец, что за херня с тобой происходит? — Морган свирепеет окончательно. Лишь мысль о том, что одно прикосновение вызывает такую сумбурную реакцию, останавливает его от удара. Нокса и кулак Моргана разделяет какая-то глупая шутка богов. Кто бы мог подумать.

И эта неспособность хотя бы удовлетворить собственное раздражение доводит Моргана до ручки.

Он смотрит за тем, как Нокс крутится юлой. Наблюдает, как он хватается за дверь и провожает взглядом, когда Нокс исчезает за ней. Он, вроде бы, делает один шаг в тень, но его силуэт мгновенно исчезает полностью, не оставляя после себя никаких следов.

— Ну и хуй с тобой. — сплёвывает Морган себе под ноги и понимает, что остался один.

За стеллажами не видно прилавков, но Морган почему-то полностью уверен в том, что ни за одним прилавком нет этой странной девушки, которую за какие-то бредовые истории назвали гадалкой. В этом магазине, за его пределами, на улице — никого нет. Даже звуки, кажется, исчезают полностью.

Морган переводит взгляд медленно, он честно старается не психовать. И всё равно дёргается, врезаясь спиной в стеллаж.

Эта стерва — она стоит там. Она, чёрт подери, стоит там, рядом с его тачкой — гораздо ближе, чем была в прошлый раз. Смотрит — так, что у Моргана трясутся руки и сосёт под ложечкой. Поэтому он моргает — тоже как можно медленнее и считает до пяти, успокаивая бешено колотящееся в груди сердце.

А когда он открывает глаза — она приближается ещё на шаг.

Морган не боится, что его застрелят во время выполнения задания. Он не боится умереть от отравления алкоголем, ему не страшно от того простого факта, что его жизнь оборвётся бездарно — он это заслужил. Но эта тварь пугает его до полусмерти.

Если Морган и кричит, то не слышит своего собственного голоса. Он оглядывается, ища запасной выход, но из этого помещения есть только две двери и одна из них — входная, ведёт прямо к этой мёртвой девке. Из двух зол Моргану приходится выбрать меньшее: он шагает вперёд вслед за Ноксом, захлопывая за собой дверь.
— — —
Стоит вам зайти в эту дверь, она исчезает за вашей спиной. Исчезает — этот чёрный прямоугольник на чёрном фоне. И вокруг вас тоже сплошная темнота. И шуршание. Скрежет. Скрежет. Скрежет. Он лезет вам под кожу: у вас чешутся глаза и лоб, даже ладони. И какое-то время вас охватывает желание снять с себя кожу, чтобы этот зуд прекратился.
Типичные последствия передозировки ядом вилохвоста — вот что приходит вам в голову. Яд вилохвоста — даже звучит нелепо. Как кусочек другого пазла, который по ошибке впихнули в ваш собственный.
Так или иначе, вы надолго остаётесь в темноте. Даже если вы пытаетесь идти вперёд, назад, направо или налево — ничего не меняется. Только скрежет иногда становится громче, а потом затихает. Так, словно кто-то скребётся толстым панцирем по потолку пещеры. Вы понятия не имеете, откуда знаете это. Но вы, определённо, слышали этот звук.
В какой-то момент вы понимаете, что пространство вокруг вас светлеет. Проходит несколько минут, прежде чем неизвестный источник света — странно, ведь в помещении нет ни ламп, ни солнечного света — вырывает из тьмы узкий мост, протянутый над пропастью. Вы стоите у одного берега, в самом начале. А Морган Монтгомери уже добрался до середины.
Вы смотрите на его спину, пока не замечаете фигуру впереди него. Маленькая, судя по очертаниям — ребёнок. Вы не можете увидеть его лицо, словно оно написано на затёртом портрете. От ребёнка исходит то, чему вы не можете подобрать название — чёрные волны на чёрном. И они, похоже, совсем доканывают Моргана Монтгомери.
Он ведёт себя так, словно не видит ребёнка. Проходит мимо, как в трансе и вы понимаете в один момент, что он собирается прыгнуть прямо в пропасть.

Для того, чтобы предотвратить прыжок, вам нужно бросить 1 дайс со 100 гранями, где 54+ будет считаться успехом.
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/M29.1551896578.png[/icon]

+1

11

Если честно, он до последнего ожидает, что Морган пойдёт следом. Это кажется логичным — таким же логичным, как отсутствие зелёных мармеладок в свёртке. Теодору Ноксу нравится зелёный мармелад. Морган Монтгомери должен сделать шаг за дверь. Но этого не случается — и Нокс чувствует себя подавленным. Чувствует себя расстроенной клавишей старого, бесполезного пианино. «Чувствует себя преданным», — подсказывает ему чужое воспоминание. Он отгоняет его взмахом ладони, как кружащую над ухом мошкару, — и этот жест тоже кажется чертовски странным, принадлежащим кому угодно, кроме него самого. Слишком тяжёлый.

Когда Нокс понимает, что остался один, то мрачно усмехается в темноту.

Одиночество не должно его беспокоить. На всякий случай он перечисляет заново: «домосед», «затворник», «душегуб». Человек-из-лаборатории. Он провёл долгие годы наедине с инструментами, с запахом чужой кожи, с тремором чужих жизней: они приходили и уходили так часто, что не стоило и скучать. Так откуда всё это?

Нокс накрывает ладонями виски, ожидая острого приступа мигрени, но приходит только чесотка. И это пробуждает его. Совсем чуть-чуть. Проклятые вилохвосты.

За мысль о пазле он цепляется обеими руками. Легко представить: в хитросплетение цветов вдруг попадает один совершенно чёрный кусочек, каждая выемка в котором идеально соответствует окружающим выступам. Только цвет не тот, что нужен. Любопытно, какой он — этот другой мир?

Нокс шагает вперёд, не разбирая дороги, и окружающий его мрак отзывается внутри холодным дежавю. Звук скребётся не только под потолком, но и в его собственной подкорке, царапает голову изнутри — и, чёрт возьми, на этот раз дело совсем не в вилохвостах. Он уже был здесь: зачем-то, когда-то, где-то — чёрт подери, где?!

Всеми пальцами одновременно он сжимает спрятанный в кармане треугольник — единственное, что, кажется, до сих пор привязывает его к этой, родной (родной, правильной, настоящей — она должна быть настоящей!) реальности.

Ему прекрасно известно: этот мир никому ничего не должен. В том числе — не должен оказаться единственным из всех.

В любой другой ситуации эта простая и честная гипотеза растянулась бы на лице Нокса счастливой улыбкой, но что-то не даёт ему улыбнуться. Вероятнее всего, это делает Морган. Морган стоит посреди этого треклятого моста. Морган делает этот треклятый шаг в сторону, от которого мысли срастаются в единый, тугой комок.

Что-то внутри Нокса усмехается по-прежнему знакомо: значит, серые люди способны не только угнаться за своей тенью, но и перегнать её.

А потом он бросается вперёд, оставляя за спиной и мерзкую чесотку, и панцирный скрежет, и гнетущую мысль о том, что револьвер в бардачке — заряжен.

— Морган!

Если в два слога и можно вложить всю невысказанную злость, накопившуюся за десятилетия (десятилетия?..), то он делает это прямо сейчас. Не процеженное сквозь зубы «господин Монтгомери», не презрительное «рыжий», не полузабытое «Эй, кажется, лестница снова не пускает меня на этот ваш тайный этаж...» — но все они на какое-то мгновение становятся до боли знакомыми. Как рассматривать старые фотокарточки, забыв об альбоме на век-другой. Ноксу хочется остановиться. Нокс продолжает бежать.

Он задевает взглядом девочку только в самый последний момент и вспоминает слова: «сделка», «чудовище», «дочь». Плот не выдержит веса двоих, но и под мостом — отнюдь не океанические глубины. Неважно, что под мостом. Раз этот невозможный человек вздумал покончить с собой, прямая обязанность Тени — лишить его такой радости. «Не раньше, чем я, Морган», — думает он, протягивая руки. — «Не раньше, чем я».
[icon]https://i.imgur.com/qfv0B8c.png[/icon]

[dice=154880-1:100]

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [31.05 ЛЛ] Quiproquo