Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [13.09 ЛЛ] Vengeance


[13.09 ЛЛ] Vengeance

Сообщений 31 страница 44 из 44

31

Джин не рассчитывал, что Виктор вернется домой настолько быстро, имея смутные представления на тему того, сколько времени может понадобиться мастеру на создание протеза. Все-таки, это довольно трудоемкий и кропотливый процесс, учитывая количество деталей в чертежах. Виртуоз постарался максимально подробно изобразить на бумаге все, вплоть до мельчайших шестеренок и гравированного рисунка на поверхности. Будь это обычный легальный рабочий, то у того ушло бы на создание не меньше недели, а то и все две: подготовить сплав из латуни, придать ему нужную форму, выточить детали, наполнить все это дело магией и придать ему подвижность, словно у настоящей руки.

Поэтому, когда чуткий слух убийцы уловил проворачивающийся в дверном замке ключ, Джин напрягся, устремив крайне настороженный взгляд в сторону коридора. Подозрения и сомнения в личности пришедшего оказались беспочвенными - не узнать голос Виктора, с которым прожил столько дней под одной крышей, он просто не мог. А вот и показался сам генератор шума с недовольным и взволнованным лицом, отдернув шторку, отделявшую кухню от импровизированной спальни. Хада, не вставая из-за стола, скользнул по нему напряженным взглядом, в частности, по лицу. Это мало помогло, глаз не желал фокусироваться на размытом, рябящем по краям пятне, отказываясь узнавать лицо того, кто еще утром помогал ему менять бинты.

Виктор научился подавать голос прежде, чем приближаться в его поле зрения, и уже это стоило уважения и благодарности. По-крайней мере Джин перестал нервно хвататься за пистолет чуть что и чувствовал себя немного более... спокойнее, что ли. Он еще никого так близко к себе не подпускал за свои тридцать с копейками лет, не находился под одной крышей более нескольких часов и уж тем более не позволял к себе прикасаться.

К слову о прикосновениях. Взгляд зацепился за сверток в руках архонта, и Джин тихо выдохнул, приподнимая брови. Неужели так быстро?.. Он еще морально был не готов увидеть то, что заменит ему руку на довольно продолжительное время. Да что там говорить, он в принципе не был готов смотреть на ту отвратительную штуку, что осталась от его конечности. Тяжело было переступить через себя и двигаться дальше, но он пытался раз за разом. По-крайней мере это была не его рабочая рука, а с другими мелкими... трудностями он обязан был справиться.

— Я ведь говорил тебе отдохнуть, нет? Что… это?

- Отвлекался, - мужчина поднялся из-за стола, отложив револьвер, чисткой которого был занят до этого, и подошел к целителю, забирая у него внушительного вида сверток, и проследовал в спальню.

Опустившись на постель, он уложил сверток на свои колени и осторожно распаковал, придирчиво окидывая взглядом получившийся результат. Рука выглядела... практически как живая, не считая механических сочлений в местах, где должны были быть суставы. Гладкость металла отдавала прохладой под кончиками пальцев, а гравировка узором напоминала причудливые цветы, распускающиеся в его сознании каждый раз, когда он выходил на сцену и начинал творить. Досконально изучив протез со всех сторон и убедившись, что мастер действительно достоин своего знания и тех денег, что он ему заплатил, Джин поднял глаза на Виктора, все еще крайне недовольного.

- Мне не... - он неловко пошкреб в затылке и вздохнул. Помолчал немного, поджав губы. Как он ненавидел эту свою беспомощность, до зубовного скрежета. - Я сам не смогу. Присоединить его. Мне нужна твоя помощь. И захвати аптечку. Тебе придется "подсоединять" мышцы к руке, - он поморщился от одной только мысли об предстоящей процедуре.

+1

32

- Отвлекался он.

Всё ещё тихо ворча, Виктор последовал за Джином обратно в жилую комнату, молча пока что за ним наблюдая. Несмотря на то, что тот, скорее всего, пытался скрыть свою реакцию, кое-что можно было заметить. Хотя бы потому, что Виктор знал, какие признаки нужно искать, на что смотреть, чтобы увидеть. Потому, что он уже не первый раз сталкивался с такими людьми - и в реальности, и в Сказке. Никогда не был тем, кто их утешал, но тем не менее. Знал, как должен выглядеть страх и затаённая боль. Нежелание принимать протез как новую часть себя самого.

Или, в случае Джина, что-то совсем другое. Но хотя бы частично страх там всё таки можно было заметить.

- Я знаю, что не можешь, - Виктор улыбнулся ему, глядя сверху вниз на него, сидящего. Без снисходительности и покровительства какого-то, просто констатируя факт: - Я имею определённый опыт, но этот протез…

Он улыбнулся немного шире, подойдя ближе к Джину, осторожно опустил руку на забинтованное плечо, сжав пальцы - не сильно, но достаточно, чтобы тот прочувствовал.

- Он не похож на те, с которыми работал я. В нём использованы довольно необычные материалы, хотя принцип похож. Мастер также обещал подогнать его по твоей руке снова, если он перестанет сидеть достаточно комфортно.

Виктор кивнул уверенно, слегка нахмурившись - просто потому, что ему в любом случае пришлось бы прочувствовать всё так же, как и сам Джин. Он не сильно радовался этому, хотя и принимал, как нечто, сродни необходимому злу. О том, ради кого он это терпит, Виктор старался не думать. Моральные вопросы его не касались - вряд ли Джин подпустил бы к себе кого-то другого, учитывая то, насколько долго тот привыкал к Виктору.

Опыт был. И сам он не сомневался в успехе, даже с учётом того, что с данной… моделью он ещё ни разу не работал. Отстранившись от Джина, Виктор шагнул в сторону ванной, за необходимыми инструментами, а затем - на кухню, потому что там с утренней перевязки осталась аптечка.

- Тебе придётся посидеть смирно без обезболивающего. Чтобы мы сразу смогли понять, правильно ли поставлено крепление.

Придвинувшись ближе, коленом уперевшись в бедро Джина, толком даже не заметив этого, Виктор потянул с него рубашку, а затем - по-хозяйски взялся за бинты, одобрительно цокнув языком от того, что показалось из-под них.

- Хорошо зажило, - прокомментировал он, пальцами беззастенчиво пройдясь вдоль розоватой части, уверенно ощупал со всех сторон, стараясь убедиться в том, что не упустил ничего, а затем слегка отстранился, глянув в лицо Джину: - Я бы не советовал крепить его сейчас, потому что ты ещё не до конца поправился. Но…

Виктор вздохнул, поджав свои губы неодобрительно. Но слушать его не станут. Джин итак изводился в этой каморке от безделья, не имея возможности показаться снаружи в таком уязвимом виде. Такое существование тоже выздоровлению не способствовало. Поэтому и настаивать он не стал.

Не говоря больше ничего, Виктор принялся за подготовку, обработав культю спиртом, после чего - взялся за само дело. Чем быстрее он начнёт, тем быстрее они оба смогут вздохнуть с облегчением.

+1

33

— Он не похож на те, с которыми работал я. В нём использованы довольно необычные материалы, хотя принцип похож.

- Это латунь, - Джин скосил глаза на лежащий на своих коленях протез, пробежался по нему кончиками пальцев. - С добавлением других сплавов, чтобы увеличить прочность и долговечность объекта. Предпочитаю этот сплав стали, у него более гибкие характеристики. К примеру, латунь менее подвержена коррозии, не боится больших перепадов температур и при холоде остается такой же пластичной, - разговором или, точнее, этим монологом убийца пытался отвлечь себя от неприятных мыслей о предстоящей процедуре, хмуря тонкие брови и рассматривая искусственную руку. Блики заходящего солнца из окна падали на поверхность протеза, отсвечивая жидким золотом - не отличишь от настоящего. Не зря латунь стояла на третьем месте по благородству металлов. Мастер постарался на славу - ни одного изъяна, ни одной неровности или косяка, Джину обязательно нужно будет потом поблагодарить его лично за проделанную работу, ибо оно того стоило.

Виктор сгонял сначала в ванную, потом на кухню и вернулся с аптечкой, устраиваясь рядом с Джином на кровати. Слишком близко, почти вплотную, касаясь коленом его бедра. Хада искоса глянул на парня зрячим глазом, сощурился чуть, но ничего не ответил. Помог стянуть с себя рубашку - зачем вообще напяливал ее в такую жару?.. Затем в ход пошли бинты, обнажая розоватую, успешно подживающую плоть. Его каждый раз в дрожь бросало от вида собственной изуродованной конечности, а в животе ком ненависти скручивался, до тошноты. Вот только непонятно было, к кому эта самая ненависть-то. К самому себе или к тому уроду. Урода не было, и ненавидеть его на расстоянии получалось хуже, чем самого себя. Джин больше всего не любил разбираться в собственных чувствах, когда дело касалось чего-то такого. Впрочем, сейчас ему было не до этого.

— Тебе придётся посидеть смирно без обезболивающего.

- Без... - кашлянул. - обезболивающего? - убийца поневоле дернул плечом и без восторга во взгляде покосился на Виктора. Подсоединение протеза к живой плоти без какой-либо анестезии должно было принести отнюдь не самые приятные ощущения. Не то чтобы он боялся боли - ее в его жизни и так было слишком, слишком много, что уже и привыкнуть пора на самом деле. Вот причинять ее кому-нибудь другому - тут да, тут он мог разгуляться на полную. Оторваться на всю катушку, так сказать. Но когда дело касалось его самого - тут уж увольте. С другой стороны Серебрянка был прав, им нужно было убедиться, что конечность и все нервные окончания функционируют так, как надо. Второй операции без обезболивающих Джин точно не переживет.

Ему пришлось упереться лбом в чужое плечо, сжать до скрипа зубы и замереть так, пока целитель занимался его рукой. Ловкие пальцы архонта легко и почти невесомо скользили по чувствительной коже, создавая довольно странный контраст на фоне острой, почти жгучей боли от скальпеля. В воздухе к едкому запаху спирта примешивался терпкий и густой - от крови. Джин, чтобы отвлечься от не самых приятных ощущений, нащупал пальцами чужое колено, которым уперся в него парень, и стиснул так, что потом наверняка останутся следы на бледной коже. Мысли плавали в каком-то болезненном мареве, подернутые сизой дымкой, и он очень пытался от них абстрагироваться, только думать о чем-то другом решительно не получалось. Его будто током ударило, когда оголенных волокн мышц коснулись тонкие проводки, пока Виктор закреплял верхнюю часть протеза на его плече. Чужеродная рука ощущалась донельзя... странно. Это не было похоже на ощущения от собственной конечности, к которой он привык с самого своего рождения, будто что-то чуждое, неправильное и громоздкое окутывало его руку.

Отредактировано Джин (2020-07-21 11:52:53)

+1

34

Крови было мало, несмотря на жгучую боль, которую ощущал и сам Виктор. Рубашка на его правом плече очень быстро прилипла к коже, пропитавшись его собственной кровью, которую он не пытался даже остановить - не до того было. Если бы он замедлился только ради этой мелочи, шанс того, что его рука не выдержит процедуры становился практически стопроцентным. Виктор уже сейчас ощущал, как его мышцы начинают подёргиваться, а пальцы - угрожающе подрагивать. Для человека, ответственного за такую тонкую работу, подобное было… недопустимо.

Скривившись и закусив собственную губу, он почти облегчённо выдохнул оттого, что его пациент не попытался отстраниться. Потому что это бы стало очередной помехой и Виктор не был уверен, что смог бы справиться ещё и с необходимостью уговаривать Джина в том, что подобная близость - необходима, чтобы он по крайней мере видел нормально, что делает. Окно было плотно зашторено и ему приходилось прижиматься почти вплотную только для того, чтобы не ткнуть своего пациента куда-нибудь не туда. Можно было, конечно, попросить его открыть, но учитывая нынешнюю ситуацию, положение самого Джина, Виктор и сам не хотел бы рисковать чьей-то головой ради немного лучшей видимости.

Убедившись в том, что ничего больше не кровоточит, что часть, где протез крепился, была плотно забинтована, а сама искусственная рука - сидела плотно и не собиралась в ближайшее время сваливаться, он шумно, с видимым облегчением вздохнул через плотно сжатые зубы. Ладонь здоровой, левой руки - его не основной руки, - легла на прохладный, быстро нагревающийся у места соединения с горячей от прилива крови кожей сплав.

- Всё.

Он выдохнул хрипло, с отчётливо слышимой болью в голосе, будто сам только что пережил эту самую операцию, что, по правде говоря, не было так далеко от истины. Его пальцы не стискивали собственную руку только потому, что он опасался, что может себя этим повредить.

- Чувствуешь? - он надавил пальцами на металлическое запястье: - Мастер говорил, что из-за этого… - его ладонь скользнула вверх, почти лаская, к самому плечу, где пара отдельных проводков пряталась под слоями бинтов: - Ты можешь частично ощущать то, что делаешь этой рукой. Очень ограниченно, но всё-таки.

Виктор не спешил его отталкивать, несмотря на то, что плечо, в которое Джин упирался лбом, было именно с той стороны, где он ему только что провёл очень сложную процедуру. Наоборот, он зарылся в его спутанные волосы пальцами, мягко перебирая их, осторожно массируя затылок, пытаясь не то утешить, не то успокоить, уговорить расслабиться.

- Попробуй пошевелить пальцами.

Голос Виктора звучал почти у самого уха Джина. Несмотря на откровенную боль, он всё ещё звучал очень мягко, будто говорил сейчас не со здоровенным взрослым мужиком, маньяком и очаровашкой, а с маленьким ребёнком, которому были противопоказаны резкие интонации. Отчасти привычка, потому что он со всеми своими пациентами так говорил. Отчасти - из-за того, что ему действительно хотелось его успокоить.

Поддавшись импульсу, Виктор осторожно прижался горячими губами к его виску, продолжая настойчиво оглаживать здоровой рукой, постепенно, почти незаметно для себя переместившись с затылка ниже, на спину, прямиком между его лопаток.

Возможно, именно из-за осознания того, что Джин испытывает точно такие же болезненные ощущения, которые он, Виктор, тщетно пытался заглушить собственной магией, своё… неудобство и отходило на второй план.

Отредактировано Виктор (2020-07-21 13:25:50)

+1

35

Операция, наконец, подошла к концу, бинты плотно легли на его плечо, чтобы никакая инфекция не попала внутрь и швам ничего не мешало заживать. По нервным окончаниям все еще словно искры тока бегали, колючие-колючие, заставляя непроизвольно вздрагивать и морщиться - не самые приятные ощущения, тем более без какой-либо анестезии. Боль неприятно пульсировала по руке от основания шеи до окончания плеча, постепенно затихая, отходя на второй план. Джин медленно выдохнул, восстанавливая сбившееся дыхание и чувствуя чужую ладонь, своевольно зарывшуюся в его волосы.

Волосы Джин вообще редко кому давал трогать. По большей степени из-за того, что попросту не любил, когда кто-то в его шевелюре копошился. Внутри колыхнулась, поднялась волна праведного возмущения от излишне близкого контакта, но так же быстро утихла. Прикосновения архонта не несли в себе опасности или боли и были отчасти... успокаивающими? Да, пожалуй, именно так. По-крайней мере Джин не спешил ломать ему руку за такую дерзость.

— Чувствуешь?

Приоткрыв глаза и подождав немного, когда перед ними перестанут плясать черные точки, Хада опустил взгляд вниз на свою новую конечность, сейчас смирно лежащую на чужих коленях. Пальцы Виктора тронули металлическое запястье, скользнули выше к плечу, но... Джин качнул головой. Он практически ничего не почувствовал, лишь какие-то далекие-далекие отголоски прежних ощущений. Слишком смазанные, слабовыраженные. Напоминало ощущения во время сна, когда ты вроде бы что-то чувствуешь, но настолько мимолетно и слабо, что мозг практически не фиксирует эти импульсы.

- Слабо, - отозвался, рассматривая протез, теперь ставший частью него самого. - Совсем не похоже на ощущения от прикосновений, как это с живыми рецепто... - он вздрогнул от острой и довольно сильной вспышки, когда целитель накрыл ладонью место соединения протеза с живой плотью.

- Рецепторами, - договорил, прокашлявшись. Хорошо, с выводами он поспешил. Значит, в том месте, где металл непосредственно контактировал с плотью, ощущения все же оставались и были ярче всего. Наверняка из-за близости пролегающих нервных окончаний. Оставалось проверить работоспособность. Джин снова медленно вдохнул и попробовал шевельнуть металлическими пальцами. На мгновение ему показалось, что те даже с места не сдвинулись, отчего внутренности тут же окатило холодом, стиснуло ледяной рукой где-то под ребрами. Но после второй попытки фаланги чуть дернулись и слабо согнулись. Только после этого убийца шумно выдохнул и по занывшей грудной клетке понял, что не дышал все эти долгие секунды.

- Это... сложнее, чем я думал, - пробормотал вымученно, перевел дыхание. Научившись с рождения пользоваться своими конечностями, ты больше никогда об этом не задумываешься - твой мозг, как правило, на автомате отдает сигналы, когда ты хочешь, к примеру, почесать пузо или сделать шаг. Сейчас же ему приходилось самому направлять этот самый сигнал в руку, пытаясь представить само движение в голове. Получалось, честно говоря, плохо, но ему хотя бы почти удалось сжать металлическую ладонь в кулак, и это не могло не обнадеживать. Совсем не хотелось думать о том, что придется убить кучу времени на то, чтобы научиться снова двигать собственной рукой. Если такое маленькое движение далось ему с огромным трудом... По ощущениям - будто мешки с цементом ворочал, а не пальцами пошевелил. - В любом случае...

К виску вдруг прижались теплые губы, и Джин медленно поднял голову, встречаясь взглядом с архонтом, сидящим все так же непозволительно близко. Настолько, что на лице ощущалось чужое дыхание. Можно было рассмотреть его бледное лицо в деталях да увидеть крапинки на радужке. Виктор в принципе в последнее время всякий стыд потерял, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство раз за разом, и не пристрелил его Джин только из личных соображений. Во-первых, с одной рукой куда ему труп девать? Во-вторых, как бы ему не хотелось это признавать, без помощи целителя он вряд ли бы справился.

Отредактировано Джин (2020-07-21 21:16:46)

+1

36

Виктор едва подавил улыбку, глядя на недовольное выражение лица Джина, когда его пальцы лишь слабо шевельнулись, несмотря на явные титанические усилия, приложенные для большего. Он не стал говорить, что если бы не его магия и зелья, его пациент провалялся бы со своей рукой не меньше месяца, не имея возможности нормально двигаться. И он не стал упоминать, что в мире людей такой протез ему поставили бы только где-нибудь через полгода или больше. Всё прошло гладко, в представлении самого Виктора, поэтому сам результат его вполне устраивал. Вероятно, придётся провести с Джином ещё не меньше месяца прежде, чем тот обретёт все утраченные рефлексы, присущие потерянной руке, но… но, к собственному удивлению, он не то, чтобы сильно возражал против такого соседства.

Несмотря на убийственные взгляды, которыми Джин периодически окидывал Виктора, тот всё больше напоминал ему большого, ворчливого ребёнка, который не мог не капризничать из-за мелочей. В определённой мере, это было довольно мило, - и нет, он не стукнулся головой, чтобы так думать.

Подобные мысли, по правде говоря, посещали его и до травмы Джина. Непрошенные, они были заперты в самой глубине его подсознания, вместе с прочими помыслами, которыми он совсем не гордился. Вот только из-за необходимости жить с ним под одной крышей, ситуация Виктора стала чуточку хуже. Он уже не мог сдержать мелких, выражающих симпатию жестов, искренне желая тому помочь. На его счастье, Джин либо не понимал, либо реагировал как ёж, которого попытались погладить.

Вот и сейчас, когда тот поднял на Виктора красноречивый взгляд, явно с недовольством представляя, насколько неудобно будет избавляться от трупа с одной рукой, он замер, затаив дыхание, боясь даже моргнуть, чтобы спугнуть момент. В любой другой ситуации он, вероятно, списал бы всё это на собственное воображение, но сейчас, когда разум был притуплен ноющей болью, а в крови всё ещё танцевал адреналин, Виктор не мог не думать о том, к чему это приведёт, если он лишь чуть-чуть сдвинется вперёд, наклонив собственную голову…

Он и сам не заметил, как мысли переросли в действия. Его здоровая ладонь легла на щёку Джина, пальцы мягко прошлись вдоль шрама чуть выше, оглаживая, а затем он… прижался собственными, слегка пересохшими, потрескавшимися от жары губами к губам своего вынужденного пациента. Рука с удобством устроилась на чужой щеке, притягивая ближе, углубляя поначалу невинный поцелуй, не позволяя просто так отстраниться.

Он и сам не заметил, как забрался к Джину на колени, оседлав бёдра, слабо цепляясь больной рукой за его плечо, притягивая ближе к себе, несмотря на то, что так было неудобно продолжать целоваться. Дыхание почти закончилось, в груди начало тяжелеть от нехватки кислорода, но Виктор упрямо не разрывал горячего, внезапно ставшего каким-то голодным поцелуя.

Рука снова переместилась на затылок Джина, а пальцы вплелись в его волосы, притягивая его голову ближе, будто тот мог в любой момент сорваться и убежать.

Оторвавшись от него, наконец, тяжело дыша, Виктор опустил слегка затуманенный взгляд на ставшее уже почти привычным за эту неделю лицо, украшенное, казалось бы, безобразным шрамом, и мягко улыбнулся, пальцами легонько пройдясь напоследок вдоль его щеки.

- Тебе стоит прилечь, - прозвучало почти знакомым, заботливым тоном, а ладонь упёрлась в его плечо, укладывая: - На спину. Расслабься, я просто хочу тебя немножко потрогать.

Последнее, естественно, испортило всё впечатление. Улыбка перестала казаться такой уж невинной, а во взгляде Виктора можно было заметить опасные для подобной ситуации эмоции. О том, что ему могут отказать, он и не думал. Не собирался ведь и впрямь полноценно его заваливать, хоть желание и притаилось под распалённой от жары и поцелуя кожей.

Отредактировано Виктор (2020-07-22 11:11:17)

+2

37

Этого стоило ожидать. Стоило догадываться о подобном развитии событий, потому что все неизменно к этому шло. Все мимолетные и не очень прикосновения, взгляды украдкой, когда Виктор думал, что Джин не видит. Все это было определенного рода сигналами, которые Джин, в силу своей отстраненности и любви к искусству, старательно игнорировал. По-крайней мере, пытался. Было сложно, хотя бы потому, что и сам испытывал схожий интерес к парню-целителю, и интерес этот мягко переплетался с желанием увидеть его в качестве одного из своих полотен. Он должен был стать самым прекрасным, самым драгоценным его творением, но...

Чужая ладонь, обжигающе горячая, легла на его лицо, коснувшись пролегающего через правую половину шрама - убийца едва головой не мотнул, откровенно ненавидящий, чтобы кто-либо касался этих отметин. Виктор вдруг подался к нему вперед, Джин - инстинктивно назад, едва не стукнувшись затылком о стену. Поцелуй вышел немного неловким, смазанным из-за разницы в росте, каким-то... не таким. Губы Виктора были сухими, слегка потрескавшимися, совсем не шли ни в какое сравнение с мягкой и податливой сочностью, как у женщины. И целовался тот отнюдь не как женщина - не робко и мягко, а напористо, почти жадно, без слюнявой нежности. Джин как-то упустил из виду тот момент, когда парень взобрался к нему на колени, прижался порывисто, вплотную притиснулся всем телом, что отчетливо был слышен лихорадочный стук в груди - ту-тук, ту-тук.

Ладонь живой руки взлетела в воздух, чтобы оторвать парня от себя, отпихнуть совсем всякую совесть потерявшего наглеца, но... замерла на чужом плече, стиснула его. Хада после секундной заминки выдохнул, голову немного запрокинул, - Виктор, теперь сидящий на нем, был немного выше, - и зарылся пальцами в серебристую шевелюру, сгреб в кулаке тонкие прядки, подаваясь вперед. Он особо и не задумывался над тем, когда целовался в последний раз, что уж говорить о сексе, не шибко испытывая потребность в удовлетворении физического контакта с людьми. Искусство стало его страстью, его любовью, какие уж тут плотские утехи с теми, в ком он видел лишь холст для творчества?

С Серебрянкой все было по-другому. Болезненная одержимость этим архонтом пробуждала в нем какие-то совершенно темные, запретные чувства, опасные для них обоих, и Джину не хотелось думать, что произойдет, если он все-таки ослабит контроль хоть-немного. Страшно не поддаться чувствам и позволить себе довериться кому-то.

Страшно - открыть глаза и увидеть перед собой того, к кому испытываешь некого рода привязанность. По частям.

Тем не менее он не мог сейчас заставить себя оторваться от чужих, таких соблазнительных горячих губ, даже когда от недостатка воздуха голова мягко пошла кругом. Ногтями надавил на затылок парня, поскреб, путая серебристые прядки, и скользнул рукой ниже, замерев где-то на уровне поясницы, прижимая плотнее к себе. В грудной клетке что-то сдавило, взорвалось жаркой волной, пробежалось колкими мурашками вдоль позвоночника и поселилось где-то в костях. Напоследок довольно ощутимо прикусив за нижнюю губу, Джин отстранился, переводя сбившееся к чертям собачьим дыхание и устремляя взгляд своего единственного зрячего глаза на раскрасневшееся лицо целителя прямиком перед собой. Их сейчас разделяло расстояние меньше пары дюймов, он отчетливо ощущал чужое, такое же сбивчивое дыхание на своей коже.

В голове билось настойчивое "Что он, черт возьми творит??", смысл произошедшего доходил до убийцы слишком медленно, но... Поздно пить боржоми, когда голова отвалилась и уже лежит на коленях.

- Вы всех пациентов так успокаиваете, доктор? - хрипло отозвался Виртуоз, не сводя прикипевшего взгляда со слегка припухших после поцелуя губ архонта. На его плечо настойчиво надавили, но Джин выставил руку назад и оперся о нее, не давая себя уложить. Скосил глаза на рукав Серебрянки, пропитавшийся кровью. Что тот говорил каждый раз? Все ранения, что он наносит собственными руками, проецируются и на его тело?.. - Твоя рука. Нужно, наверное, обработать, - он нахмурился и снова перевел глаза на его лицо.

+1

38

Джин его не оттолкнул.

Эта мысль была единственной, что билась в затуманенной лёгким возбуждением вперемешку с адреналином голове, вытеснив все остальные, прочно поселившись где-то в районе груди, заставляя сердце выстукивать затейливый, отдающий той наивной доверчивостью, которая была присуща ему в детстве. В крови кипело волнение, побуждая его сместиться немного, поёрзав - на месте не сиделось, хотелось двигаться, делать, ласкать пока дают. Пока разум не вернулся к Джину, а его взгляд не обратился прежним, колючим и отталкивающим, не наполненным схожим желанием, которое Виктор ощущал почти физически, раскрасневшейся кожей.

Губы дрогнули и он замер, когда уложить Джин себя не дал. В груди ёкнуло немного, он приготовился сгруппироваться, если его всё-таки решат с колен спихнуть - падение в его нынешнем состоянии могло грозить чем-то большим, нежели простой ушиб. Но взгляд, направленный на него, не менялся, поэтому Виктор склонил голову набок, по-птичьи, с любопытством глядя в хмурое лицо напротив.

Почему они прервались?... Поначалу он даже не понял, на что Джин смотрит, осознав это, только когда опустил взгляд на руку, с пальцев которой начала капать его собственная кровь - наверняка из-за того, что он ею неосторожно двинул в процессе их… поцелуя.

Дрогнул неловко, как-то всем телом. Плечо тут же пронзила острая боль, он снова ощутил подрагивающие под кожей мышцы, которые были задеты при процедуре. Руку сводило от того, насколько глубоко ощущалась эта боль, насколько серьёзно, по сути, было вмешательство. Наверное, не стоило делать что-то подобное человеку, который уже лишился своей руки, при этом рискуя последовать за ним.

- Это…

Виктор нахмурился в ответ, потеряв мысль, не зная, что нужно в подобной ситуации говорить. Рука и впрямь была помехой, но он всё же немного опасался. Того, что Джин воспользуется этим, как отвлечением, а потом - будет делать вид, что ничего не было. Такая возможность отчего-то сильно раздражала, вынуждая поджимать зацелованные до этого губы, глядя на своего пациента, почти партёра, неоправданно строгим взглядом. Будто ожидая всё ещё, что тот сбежит, спрячется от него, как классический вампир из романов о Дракуле от солнца.

Было в этом сравнении что-то забавное.

Фыркнув, Виктор кое-как сполз с чужих коленей, после чего немного неловко принялся стаскивать с себя испорченную рубашку. К счастью, она итак была красной, поэтому возможность того, что пятно можно было вывести, не исчезла полностью.

Он стащил с себя подтяжки, расстегнул пуговицы, неосторожно оборвав парочку, а затем скинул рубашку куда-то на пол, открывая собственному взгляду изувеченное плечо. Шрамы останутся точно. Он бы поморщился, если бы не был привычен к оным.

- Я зашью. Но мне нужна будет твоя помощь.

Виктор поманил Джина к себе, улыбаясь легко, немного даже игриво, будто речь и не шла о том, что он с собой сделал. Ради него. Ради того, чтобы он больше не сходил с ума, запертый в четырёх стенах. Сам Виктор и не думал об этом. Пока что. Не торопился осознавать.

Повернувшись к Джину плечом, он принялся дезинфицировать иглу, а затем и нить.

- Это - моя основная рука. Тебе придётся периодически направлять иглу, чтобы я не… сделал ещё хуже. Справишься?

Отредактировано Виктор (2020-07-22 20:36:55)

+1

39

Виктор немного неловко слез с его колен, выпрямился, и Джин подавил облегченный выдох, оправляя примявшуюся одежду и одергивая ткань брюк. Если бы этот архонт продолжил так увлеченно елозить на его коленях, вряд ли даже на самом деле это осознавая во время поцелуя, то последствия были бы куда более... двусмысленными, пожалуй. Сейчас же он отделался лишь сбившимся дыханием, слегка припухшими губами и легким жаром, который прочно поселился где-то в районе желудка. Ну и на голове творилось черти что, Виктор ему в процессе все волосы растрепал. Кашлянув, убийца провел ладонью по своей голове, приглаживая беспорядок и снова устремляя свое внимание на целителя.

Тот принялся стягивать с себя рубашку какими-то дерганными, деревянными движениями, не обращая внимание на то, что с мясом выдирает пуговицы. Взгляд, потяжелевший, скользнул по чужой худощавой груди, животу с тонкой, едва различимой дорожкой светлых волос в самом низу, пробежался по плечам, подмечая каждый оставленный шрам на бледной коже. Остановился на правом плече, кровоточащем, с глубокими резными ранами, идентичными тем, что наносил он Джину. До каждого мельчайшего пореза. И чувствовал он себя сейчас наверняка ничуть не лучше. Джин запоздало подумал, что надо было предложить принять обезболивающее ему, архонту. Ведь вовсе не обязательно было терпеть эту боль на себе, они же проверяли чувствительность нервов на нем, а не на целителе.

— Я зашью. Но мне нужна будет твоя помощь.

Джин неуверенно на него поглядел, приподнимая бровь и мало себе представляя, чем он должен будет ему помочь. Рабочая рука-протез пока не отличалась особой подвижностью, и он не то что зашить рану - кружку в руках удержать сейчас не сможет. Не смотря на свои навыки бывшего хирурга.

- Хорошо, - голос, хоть и тихий, тем не менее не дрогнул, и мужчина послушно придвинулся ближе, наблюдая за иглой в чужих тонких пальцах. - Надо было сразу этим озаботиться, чтобы не травмировать руку еще больше, - спокойно проговорил он, имея в виду тот странный порыв. На губах все еще ощущался привкус поцелуя и чужих горячих губ, горьковато-то приторный, похожий на запах полыни и лаванды. Джин мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли и постарался сосредоточиться на ране перед своим лицом. Выглядело... не очень хорошо. Виктор делал с ним тоже самое? Удивительно тогда, как он от боли еще не тронулся, потому что плечо Джина до сих пор пульсировало и горело, будто объятое огнем. Сознание ласково намекнуло на морфий, который Виктор от него куда-то прятал в последнее время, будь он не ладен.

Черт бы побрал этого мальчишку, совсем не думает, прежде чем что-то делать! Джин вздохнул, помогая целителю управляться с иглой, ловко придерживая ее и промакивая рану куском бинта, стирая набегающую кровь, чтобы штопать было удобнее. Управились довольно быстро, мужчина подтянул к себе аптечку, как-то машинально вытаскивая бинты и помогая с перевязкой, частично плавая где-то в своих мыслях. Мозг все еще пытался переварить произошедшее несколькими минутами ранее и выстроить дальнейший алгоритм действий, единственно верный в сложившейся ситуации. Но не получалось. Что делать дальше и как вести себя с парнем Джин решительно не знал. Он вообще не ожидал, что тот к нему целоваться вдруг полезет, особенно в такой момент. Нет, против он не был. Как оказалось, его тело - тоже. Не думать о чужих губах было просто. Сложнее всего оказалось не скатываться на них взглядом раз за разом.

С какой-то стороны, это ведь то, чего ты добивался, Хада. Верно? Все те подарки, свидание, намеки... Ты мог оттолкнуть его сто раз за все это время, но по какой-то причине не сделал этого. Чего ты ждал? Убийца закончил с бинтами, чуть отодвинулся и опустил глаза на свои ладони - живую и металлическую.

Единственный способ разобраться в том, что происходило - проверить еще раз. Поэтому Джин сощурился, взглянув на Виктора из-под упавшей на глаза челки. Ладонь, которая живая, легла на его шею со стороны загривка, плотно обхватила пальцами - хочешь, не хочешь, а не вырвешься. А затем он притянул парня к себе, находя его удивленно приоткрывшийся рот своим.

Отредактировано Джин (2020-07-22 22:45:27)

+2

40

Виктор не мог отвести от него удивлённого взгляда - в перерывах между делом, естественно, негоже отвлекаться тому, кто, собственно, в руках иглу держит. Даже если штопает в данный момент себя. Тем не менее, довольная полуулыбка не покидала его губ всё то время, пока они оба зашивали нанесённые откатом архонта раны. Было в этом что-то… милое. Хмурое выражение лица, о котором Джин наверняка не думал, пока они были заняты, выдавало лёгкое беспокойство, из-за которого Виктору хотелось смеяться.

Он сдерживался. В основном, потому что всё ещё было дико больно, несмотря на то, что он не кривился и не стонал. Ему не хотелось демонстрировать подобную слабость перед человеком, который ему доверился - пусть и не в полноценном смысле этого слова. Наоборот, было желание доказать, что он не просто бесполезная сиделка, что он может о Джине позаботиться, если тот, естественно, шанс даст.

Странные мысли посещали его сейчас. Виктор совершенно не хотел разбираться в том, откуда они появились вдруг. Не сегодня ли утром он всё ещё думал о Джине, как о раздражающем ребёнке, за которым нужно следить тщательнее, чем за мелким воришкой на базаре? Его логика, почти утонувшая в захлестнувших его чувствах, ощущениях, бунтовала, не позволяя успокоиться, отчего и без того странно энергичный, Виктор с трудом мог усидеть на одном месте.

Он выдохнул с облегчением, когда они закончили с перевязкой. Не потому, что боль улеглась - она всё ещё пульсировала, давая о себе знать, огнём растекаясь под самой кожей, напоминая о том, что он с собой сотворил.

Удивлённо вскинувшись, когда Джин к нему потянулся, Виктор толком спросить ничего не успел, даже воздуха в грудь набрать, чтобы это сделать, потому что его заткнули буквально ещё одним поцелуем, таким же неловким, как и вначале, потому что он не сразу сориентировался, уперевшись здоровой рукой в плечо своего вынужденного пациента…

Только после того, как первоначальный шок сошёл, Виктор расслабился в его хватке, прильнув к груди так, будто там всегда было его место, всё той же рукой скользнув по обнажённой спине Джина, пальцами лаская ощутимые отметины шрамов, мягко, ненавязчиво пройдясь между лопаток короткими ногтями.

Как-то сразу стало тепло - оно растеклось от центра груди, ухнуло куда-то вниз живота, поселившись там отчётливым напоминанием о том, что Виктору было очень, очень далеко до святости. Он тихо застонал в чужие губы, одновременно от осознания того, к чему они двигаются, каким образом меняют устроившийся за неделю быт, и от того, что, наклонившись слишком неловко, он дёрнул больным плечом так, что перед закрытыми глазами вспыхнули звёзды.

- Постой… н-не удобно.

Пробормотав в чужие губы, нехотя отстраняясь от них, тем не менее - не в состоянии отвести голодного взгляда. Почти не глядя, вслепую снова толкнул Джина в грудь, настойчиво укладывая на спину, мягко оглаживая тонкими пальцами вверх-вниз, вверх-вниз. Ритмично, почти монотонно, цепляя один из его сосков.

В полной тишине, нарушаемой разве что сбившимся, шумным дыханием обоих, Виктор снова забрался сверху, усевшись на ноги Джина, прильнув бёдрами к его паху, вжавшись так, чтобы почувствовать, насколько он неравнодушен к происходящему. Медленно он снова наклонился к лицу своего партнёра, пальцами скользнув по нижней части его лица, пройдясь вдоль влажных, припухших от поцелуев губ.

Которые почти сразу же накрыл своими, вновь вовлекая в глубокий, жаркий поцелуй, настойчиво, почти агрессивно толкнувшись языком в его рот. Давая понять, что Джин в данный момент совсем не с податливой девушкой, а с другим мужчиной, здоровым и полноценным, который, вероятно, совершенно не любит уступать.

Обе руки Виктора с удобством устроились на чужой груди. Пальцы одной были почти ледяными из-за ранения и слабо подёргивались без его на то ведома. Вторая же не замирала, постоянно исследуя предоставленную в его распоряжение, отмеченную множеством шрамов кожу.

Отредактировано Виктор (2020-07-23 10:37:50)

+2

41

Психопатия не предполагает каких-то теплых чувств к другим людям - так с умными лицами говорят дядьки и тетьки в белых халатах. Психопаты не способны любить кого-то, кроме себя любимого, и в других они видят лишь способы достижения своих целей. Инструменты, вещи, игрушки, которые можно использовать, не более. Чувство, что сворачивалось в его груди удушливым, темным облаком с запахом дыма и пепла, Джин охарактеризовал бы скорее как... одержимость? Увлеченность? Нездоровое любопытство?

Любые отношения между людьми подразумевают эмоциональную поддержку. Люди просто напросто не могут без этого, обмениваясь друг с другом эмоциями, взглядами, даже простых, порой, мимолетных прикосновений бывает достаточно. Но как может психопат дать то, чего у него нет? Любое его действие зачастую продиктовано манипуляциями, и именно по этой причине Джин так сильно не любит, когда кто-то трогает его без дозволения. Влезает в его зону комфорта, оказывается слишком близко, пытаясь навязать привычные людям формы коммуникации. Ни одно живое существо не вызывало у него таких чувств, которые возникают лишь тогда, когда он творит. Эта страсть, это вдохновение - лишь искусству подвластно затронуть глубинные струны его темной души.

Ладно. Пожалуй, в этот раз удалось не только искусству.

И теперь этот парень, выглядевший совсем еще мальчишкой, жмется к нему податливо, льнет к его груди, словно котенок, выпрашивающий ласку. Ладонями касался его спины, отчего Джин едва заметно вздрагивал, когда тонкие пальцы задевали рубцы давным-давно заживших шрамов - следов его собственной глупости и невнимательности. Виктор прижимался к нему близко-близко, порождая в искалеченном разуме убийцы совсем нездоровое желание - обладать. Присвоить себе целиком и полностью, взять под собственный контроль и оградить от внешнего мира. Никому не позволять прикасаться, даже смотреть в его сторону чревато тем, что он просто напросто заживо выколет наглецу глаза и заставит сожрать. Что-то такое, наверное, испытывают к безумно дорогой вещи, к своему самому лучшему творению. Больная привязанность на грани маниакальной одержимости. Стоило догадаться о предпосылках уже тогда, когда Хада в его честь устроил парад трупов на центральной площади.

Виктор вдруг оторвался от него, и Джин, недовольный тем, что его прервали, рыкнул, скользнул по целителю хмурым взглядом, уже морально готовясь к тому, что его сейчас будут отшивать - хотя архонт сам первый же и начал! Но тот лишь настойчиво толкнул убийцу в грудь, забираясь сверху. Койка жалобно заскрипела под весом двух мужчин, далеко не пушинок. Лоб убийцы рассекла недовольная складка, когда он неловко задел руку, только что перенесшую операцию, но его внимание тут же привлек Виктор. Архонт снова склонился к нему, вжался тесно всем своим худощавым телом, заставив неровный выдох сорваться с губ. Кажется или в комнате стало еще жарче?..

Поцелуй заставил отвлечься от созерцания чужого лица в прямой близости от его собственного. Живая ладонь Джина скользнула вдоль загривка парня, ногти с нажимом прошлись вдоль затылка, зарылись в густую светлую шевелюру, запутались среди серебристых нитей и смяли их, сжали в кулаке с тем же пылом, под стать их поцелую. Ему снова невольно подумалось, что для такого скромняги Виктор целовался слишком уж горячо, и он не упустил возможности ему об этом сообщить, прикусив за подбородок и глядя на него своими, чуть прищуренными глазами - зрячим и не зрячим.

- Ты мне так и не ответил, - хрипло, жарко прошептал в чужие губы, опаляя их своим дыханием. - Со всеми своими пациентами ты так или это... одноразовая акция? - даже в такой момент Джин не мог заткнуться, не мог не вставить свои пять копеек, пятерней убирая волосы со лба архонта, зачесывая их назад и облизываясь.

- Не двигайся, - добавил он. Ладонь прошлась по лицу Виктора. Кончики пальцев медленно ощупывали каждый миллиметр бледной кожи, каждую неровность, его губы, скулы, надбровные дуги. Джин запоминал. Запоминал его лицо на ощупь, не имея возможности оставить в своей памяти, прекрасно осознавая, что с наступлением утра оно снова оттуда выветрится, как и всегда. Поэтому сейчас, получив такую возможность, он решил воспользоваться ею сполна, благо его тактильная память была более длительной, чем зрительная.

+2

42

Прохладная ладонь больной руки с осторожностью легла на щёку Джина в ответ, пальцы слабо сжались, прошлись вдоль линии челюсти, к подбородку, снова мягко скользнули по его горячим губам, замерев так, подрагивая, возле его рта. Виктор нахмурился, вглядываясь пристально в лицо человека под собой. Он не был дураком, несмотря на всё происходящее, голова всё ещё неплохо сидела у него на плечах и он умел ею пользоваться. Было в словах Джина что-то… странное. Мелькнуло в его взгляде то, чего Виктор не видел у прочих своих любовников. Настораживающее, тёмное.

Стоило что-то сказать, но он молчал. Пауза, повисшая между ними, затянулась довольно надолго. Он размышлял, подбирал слова - насколько это возможно в ситуации, когда всё твоё внимание сосредоточено не совсем на важных в данный момент вещах. Ляпнуть первое, что приходило в голову, впрочем, было нельзя.

Виктор прикрыл собственные глаза, позволяя Джину исследовать своё лицо пальцами так, как тот захочет, нависая близко-близко, почти касаясь губами тёплой щеки.

- Мне не кажется, что ты хочешь услышать о предыдущих моих связях, - подал он, наконец, свой голос. Шепнул едва слышно, не раскрывая собственных глаз, свою здоровую руку переместив на грудь Джина, устроив ладонь напротив глухо бьющегося в клетке из рёбер сердца: - Что ты хочешь услышать, Джин? Что я привычен и забуду об этом, как только выйду за эту дверь? Или, быть может, что я никогда не делал ничего подобного и причиной стал именно ты?...

Медленно, словно нехотя, Виктор распахнул свои глаза - сине-серые, словно хмурое, едва прикрытое тучей небо, - снова встретившись взглядом с человеком, которого всего минутой ранее исступлённо целовал. Которого, несмотря на ни что, всё ещё хотелось поцеловать ещё раз. Или несколько раз - как повезёт.

Наклонившись ещё ближе, Виктор прижался к его щеке своей, почувствовав лёгкую колкость, а затем мягко потёрся, словно пытаясь отвлечься. Или запомнить, как тот ощущается под его собственными прикосновениями - он и сам толком не знал причины.

- Ты мне нравишься, - снова тихий шёпот практически в самое ухо, едва касаясь губами чувствительной кожи там.

Виктор не был дураком. Подобные признания человеку, вроде Джина, вряд ли были нужны. Что-то подсказывало ему, что тот попросту не сможет понять до конца, что эти слова в себе заключают, какой потенциал могут нести. Именно поэтому голос его звучал не так уверенно и твёрдо, как бы ему хотелось.  И всё же Виктор не торопился отстраняться, обдавая ухо Джина горячим дыханием:

- Но если ты сделаешь со мной что-то… плохое. Что-то, что мне не понравится - я больше никогда не посмотрю в твою сторону.

Чувствительно прихватив зубами мочку его уха, Виктор вновь отстранился, глянув на Джина сверху-вниз из-под полуприкрытых век, задумчиво, будто пытаясь понять, насколько тот смог осознать предупреждение. Насколько оно в принципе может быть для него весомым. Надежда, та самая, которую он, как полагал, потерял после первых выходок матери, всё ещё теплилась где-то под сердцем, поэтому, вместо того, чтобы подняться, закончив это безумие, Виктор снова накрыл чужие губы поцелуем. Коротко, почти жёстко. Требовательно.

Чтобы вновь отстраниться в следующий момент, переключив всё своё внимание на шею Джина. Прижавшись к ней полуоткрытым ртом, исследуя тёмную, более жёсткую кожу, нежели у него, губами и языком, оставляя после себя лёгкие укусы, которые тут же зализывал.

Ладонью снова настойчиво, с нажимом оглаживая чужую грудь.

Отредактировано Виктор (2020-07-25 10:13:46)

+1

43

В комнате повисла тишина, тягучая, душная, словно плотный утренний туман с запахом сырости. Джин не торопил. Он вообще был слишком занят исследованием чужого лица, чем в самом деле ждал ответа на свой вопрос. Не то чтобы его действительно волновали прошлые связи Виктора. Не то чтобы он действительно хотел знать.

- Желательно - что-нибудь похожее на правду, - отозвался он, не отвлекаясь от своего слишком увлекательного занятия. Кожа целителя была приятной на ощупь, на лице отсутствовали шрамы и щетина, как было в случае с Джином, и Хада вскользь подумал, что ему не помешало бы побриться. Да и в целом привести себя в порядок после вынужденной недели так называемой изоляции.

Пальцы скользнули ниже, обвели абрис челюсти. Удивительно, что это милое лицо никто ещё не попытался испортить, учитывая специфику работы Виктора и то, с каким контингентом обычно тому приходится работать. Будь Джин менее в нем заинтересован... Вернее, не так. Будь он заинтересован в нем в том самом плане, то уже давно превратил бы это лицо в очередную восхитительную композицию. Оно непременно должно было стать одним из лучших творений Виртуоза, его несомненно прекрасной Галатеей.

Образы, вспыхнувшие в его сознании яркой, практически ожившей картинкой, опасно подталкивали убийцу к другому краю, и ему пришлось на пару долгих мгновений прикрыть глаза, медленно выдохнуть, отгоняя их прочь. Слишком тонка грань между вожделением и безумием, между восхищением и одержимостью. Слишком легко сорваться, ведь нужно только опустить руку чуть ниже и сомкнуть пальцы на доверчиво подставленной шее, вслушиваясь в мелодичную песнь ломающихся позвонков.

— Ты мне нравишься, - Виктор снова прильнул к нему близко-близко, прижался к его груди, шепотом горячечным опалил ухо, заставив Джина вздрогнуть едва заметно - щекотно. Мужчина тихо хмыкнул, - да что ты такое говоришь, парень? - устраивая ладонь на затылке прижимающегося архонта и глядя куда-то в потолок. Нравится, говорит, он ему, ишь. Вряд ли с таким пылом целуют того, кто противен. Да и не нужно обладать какой-то развитой эмпатией, чтобы заметить чужие знаки внимания, особенно когда Виктор думал, что он за ним не наблюдает. Джин крайне редко ослаблял бдительность, поэтому углядеть взгляды, бросаемые на него целителем украдкой было проще простого. Что-то ему даже подсказывало, что парень и вовсе не пытался их скрыть.

Однако Виктор умудрился совершить ошибку. Джин, будучи тем, кто обычно сам всеми вокруг манипулирует, всем своим существом, до трясучки, до зубного скрежета ненавидел манипуляции. И сейчас этот архонтишка пытается ставить ему какие-то условия! Где же это видано такое! Хада даже посмеялся бы от души в голос, будь ситуация менее серьезной. Он задумался. Крепко так задумался, перебирая в голове варианты развития событий, которые напрямую будут зависеть от его ответов и действий. Первоначальное возмущение и негодование улеглось, уступив место холодному, расчётливому рассудку. Не смотря на то, что Виктор настойчиво его от этих самых размышлений пытался оторвать, принявшись выцеловывать его шею.

Он мог наврать этому парню. Наплести с три короба о взаимных чувствах, наобещать и пальцем не трогать, и на руках носить, и в золото нарядить (последние два, кстати, не были бы такой уж ложью). Уж в чем, а в том, чтобы лить в уши сладкие речи ничего не подозревающей жертве, которая сама в итоге придет в сети к пауку, Хада был самый настоящий виртуоз. Но попадется ли Виктор? Поверит ли после всего того, что Джин ему рассказывал и показывал? Очевидным ответом будет: нет. Он не дурак и не настолько наивен, каким может казаться - убийца неплохо успел изучить этого парня.

Ладонь скользнула вдоль чужой шеи и легла на спину между лопаток, ободряюще поглаживая, поощряя.

- Ты с самого начала знал, кто я и чем занимаюсь, - речь Джина звучала тихо, вкрадчиво, будто льющийся горячий мед. - Твоя храбрость, твое благородство и отчаянное желание помочь всем нуждающимся вызывают неподдельное восхищение. Редкий самоцвет, волей случая что-то забывший в горе мусора, - ладонь сжала плечо архонта, Джин усмехнулся. - Я хотел слепить из тебя нечто прекрасное, огранить и заставить сиять ещё ярче, но... Ты заставил меня изменить свое мнение.

Убийца лукавил, недоговаривал, но знать истинное положение вещей Виктору было вовсе не обязательно. Джин приподнялся слегка, подался вперёд, крепко придерживая парня за плечо. Одно ловкое движение, и вот архонт уже лежит под ним, серебристые волосы ореолом размещались по подушке, и Джин подумал о том, что не видел зрелища более завораживающего, чем это. Он провел ладонью по всей длине прядей, погружая в них пальцы и любуясь контрастом белого на смуглой коже. Замечательный оттенок. Они оба были живыми воплощениями контрастов: убийца и целитель, благодетель и коварство, кровь и молоко. Две ипостаси, которые не могут существовать в гармонии, потому что это не предусмотрено природой. И тем не менее... Джин склонился ниже, ощущая запах антисептика и крови от чужой кожи, вопросительно всматриваясь в лицо архонта, опуская ладонь на его живот.

+1

44

Он охнул от неожиданности, когда Джин решил поменять немного их позиции. Было в этом движении что-то, что заставило голову слегка закружиться, а его самого - на короткое мгновение потерять всякий ориентир. Вполне вероятно, что дело было даже не в самом резком переворачивании, а в том, что плечо Виктора при этом вновь вспыхнуло всеми оттенками боли, вынудив его зажмуриться на какое-то время, восстанавливая сбившееся дыхание - по правде говоря, сбившееся не только от вызванной сменой их положения болью.

Он не стал предупреждать, чтобы Джин был осторожен, это было немного бессмысленно, но его пальцы здоровой руки снова, как раньше, прошлись с нажимом от самого искусственного запястья вверх, к месту, где металл прилегал к коже, мягко надавив пальцем. Не столько даже пытаясь боль причинить, сколько проверяя, насколько высока была чувствительность там. Вся его искусственная рука в определённой мере завораживала Виктора, постоянно притягивала взгляд.

Он приоткрыл слегка опухшие, зацелованные губы, всё ещё влажные от слюны, и тихо выдохнул.

- Я спал с некоторыми из своих пациентов, но никогда подобного не инициировал, поэтому… - его взгляд скользнул по лицу нависающего над ним Джина, а рука, до того сжимавшая его плечо, переместилась на его щёку, пальцы вновь прошлись по немного колючей коже: - Поэтому на ситуацию с тобой это не распространяется. Я сделал то, что захотел сделать. С тобой.

Завозившись, Виктор немножко приподнялся, вжикнув молнией на своих штанах, потянул их вниз, неловко подгибая ноги, стаскивая их полностью, оставшись после этого в одних трусах. Простых, чёрных боксёрах без узора. Полностью обнажаться было как-то немного неудобно, что ли. Да и не хотел Виктор заходить черечур далеко. Во-первых, потому что сам Джин, не привычный к такого рода контакту, мог почувствовать себя слишком… перегруженным физической близостью. Во-вторых, что-то ему подсказывало, что разговор… о позициях и потенциальные споры ждут их совсем не за горой.

Портить настроение этим как-то не хотелось.

Раскинувшись, Виктор перевёл дыхание, глядя из-под ресниц на своего партнёра. Все его слова… были красивыми. И возможно, он бы с удовольствием поверил им, если бы не его опыт из детства. Что-то мешало, сдерживало - наступить на одни и те же грабли дважды было чересчур даже для него. Возможно, у его матери были совершенно другие психологические отклонения. И тем не менее, жизнь с ней научила Виктора тому, что такие люди… могут сказать всё, что угодно, чтобы удержать тебя рядом с ними. Если, конечно, их интерес распространяется на тебя.

Он улыбнулся, тем не менее. Мягко, не скрывая своей… привязанности. Даже если он обожжётся снова, в его восприятии - это, в какой-то мере, стоило того, чтобы попробовать. Возможно, глупейшая из его затей. Любой человек, знавший Виктора достаточно хорошо, покрутил бы пальцем у виска. Но это его не волновало.

- Ты можешь трогать меня, как захочешь… если хочешь, - прошептал он едва слышно, снова мягко потянув за плечи ближе к себе, наклоняя, чтобы прижаться приоткрытыми губами к уголку его рта, жарко выдохнув: - Я позволю тебе многое, но не дам тебе себя калечить и… засовывать что-то внутрь. В остальном - твои руки развязаны.

Отредактировано Виктор (2020-07-30 15:14:14)

+1


Вы здесь » Dark Tale » Архив эпизодов » [13.09 ЛЛ] Vengeance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC