Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [07.05 ЛЛ] Смерть в четырех актах


[07.05 ЛЛ] Смерть в четырех актах

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

СМЕРТЬ В ЧЕТЫРЕХ АКТАХ

07 мая года Лютых Лун

Город рядом с Валденом

Джин, Гуймихо

https://sun1-99.userapi.com/gjgViFn_bCVIA03Jh9mWVmF6CdDbFZiz8lD81g/N5HUcnLZvRA.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, - там жизнь проходит,
А там, где нет меня, - идёт!

В соседний от Валдена городок приезжает странствующий театр. Городишко поставлен на уши, все наслышаны об небывалом мастерстве этих актеров. Кто ж знал, что среди простых обывателей найдется настоящий ценитель искусства.

Свобода Воли: да.

Отредактировано Джин (2020-04-22 14:15:02)

+4

2

Занавес поднимается над полотнищем сцены, залитой ярким огнем софитов. Виднеется одинокая фигура, безмолвно застывшая в центре. Отсюда не видно ее лица, голова небрежно запрокинута назад, а само тело расслабленно полулежит на стуле, кончиками пальцев касаясь деревянных досок пола. Человек выглядит так, словно решил в поисках отдыха ненадолго прилечь, настолько безмятежен был его покой. Стоит подойти чуть ближе, как фигура кажется уже не такой умиротворенной, а сердце охватывает первобытный ужас от прояснившейся картины. Свет ламп выхватывает обнаженное запрокинутое горло, влажно поблескивающее, будто раскрытый зев чудного зверя. Шея разрезана спереди, распахнута причудливыми дверцами, открывая вид на розоватые внутренности и белоснежные нити голосовых связок. Внимание привлекает что-то длинное, торчащее прямо изо рта фигуры - это гриф виолончели, слегка присыпанный канифолью, но это не страшно. Пыль он потом уберет. Сейчас же было время его триумфа, время насладиться получившимся действом, жутким творением рук своих. Джин, словно издеваясь, отвесил театральный поклон телу, что уже не ответит. Выпрямившись, он впился в него взглядом, скользя по каждой линии, изгибу, проверяя совершенство линий. Не упустил ли что из виду, не оставил ли каких неровностей, выбивающихся из композиции и нарушающих гармонию. В его руке лежал смычок, и Хада неспешно подошел к юноше, что совсем недавно демонстрировал свою совершенно безвкусную, убогую игру. Как мог он!.. Оскорбил великое искусство своей грубостью, халатным, небрежным отношением.

Но ничего, ничего. Он это исправит.

И он исправил.

Джин любовно, даже с неким трепетом огладил миловидное личико ладонью в латексной перчатке, - ни к чему лишние следы, - затем мягко обхватил одной рукой гриф инструмента, смычок во второй опустил на связки-струны и повел, вслушиваясь в приглушенное звучание. Глаза прикрыл от удовольствия, затрепетал всем своим естеством, а потом отпустил, отступая.

- Вот теперь, - прошептал он, опуская смычок на колени фигуры и снова окидывая ту взглядом, полным неподдельного восхищения. - тебе удалось затронуть глубинные струны моей души. Теперь ты зазвучишь иначе. Зазвучишь правильно.


Акт первый.
Aperitif.

Весть о том, что в соседний город приезжает довольно известная актерская труппа, долетела и до Валдена. Джин, по натуре своей падкий на любые представления, так или иначе имеющие отношение к искусству, первым же делом поставил себе задачу побывать на этом мероприятии. Разузнать о дате и месте проведения не составило никакого труда, купить билеты в первом ряду - тоже. Оставалось только собрать вещи и отправиться в путь, благо повозки ходили исправно каждый день. По прибытии в городок, мужчина остановился в небольшой таверне, где снял себе комнату на ближайшие пару дней, после чего отправился на прогулку, дабы разведать местность и осмотреться. Городок напоминал ему город, в котором Джин родился и вырос, прежде, чем покинуть его и переехать в Валден. Такие же небольшие чисты улочки, невысокие домики в один-два этажа, открытый рынок, шум с которого доносился аж сюда. До выхода пьесы оставалось чуть меньше двадцати четырех часов, выступление было запланировано на завтрашнее позднее утро, поэтому времени у Маэстро было достаточно.

На следующий день у театра задолго до открытия уже толпилась уйма народу, и Джин похвалил себя за сообразительность, когда пришел задолго до первого человека. Его оценивающий взгляд скользил по внутреннему убранству, по сцене и декорациям, стоило художнику оказаться внутри. Он ожидал чего-то... большего. Что ж, видимо этот городок не может позволить себе дорогих излишеств для оформления, придется довольствоваться этим. Все-таки в выступлении был главным вовсе не задний план, а игра актеров. Свет погас, занавес поднялся, зазвучала музыка, и первые фигуры ступили на сцену. Хада замер, устремив на них свой взор и сосредоточенно приготовившись погрузиться в чужую игру.

- ...Конец, конец, огарок догорел!
Жизнь – только тень, она – актер на сцене.
Сыграл свой час, побегал, пошумел
– И был таков...

Выходил он с гложущим душу разочарованием. Раздражение глухой волной поднималось в нем от самых кончиков пальцев, не смотря на то, что внешне мужчина был совершенно спокоен. Он даже выдавил из себя скудные аплодисменты, которых заслужили не все выступавшие. Больше всего зацепился он за молодого юношу, чью внешность он сначала принял за женскую. Какого же было его удивление, услышь он мужской голос из этих прекрасных уст. Голос и внешность никак не вязались в его голове в одну картину, но бог бы с ним. Как же ужасно этот юноша играл! Ни капли таланта, ни грамма отдачи! Сухие, грубые реплики, в которых не то что душа не чувствуется - создавалось стойкое впечатление, что актер вовсе не заинтересован в том, что происходит сейчас перед ним. Джин цепко отметил его скучающий взгляд, полный какого-то самодовольного презрения. Наверняка думает о том, что эта глушь не достойна его таланта. Знаем таких, плавали. Вот только талантом в нем и не пахло.

Джин вышел на улицу, настолько погруженный в собственные мысли, что случайно столкнулся с кем-то, едва не полетев при этом на землю. Вскользь отметил серебристые волосы какой-то нереальной длины, бросил скомканное "Прошу прощения" и поспешил дальше. Ему предстояла долгая ночь, в голове моментально созрел план, который немедленно нуждался в исполнении.
За искусство платят болью.

Отредактировано Джин (2020-04-15 00:07:34)

+2

3

Театр – это не только игра актёров на сцене, нет. Они – лишь сердце, которое заставляет кровь бежать по коридорам, наполняя их жизнью и громкими голосами тех, кто пришёл поглазеть на новоприбывшую труппу и теперь томится в ожидании. Но есть и другая категория, которую не  интересует сцена: они жадно пьют ту самую кровь, насыщаются общением вдохновлённого общества и дорогим вином. И те, и другие создают неповторимую атмосферу театра.

Гуймихо не относил себя к какой-то определённой группе. Его умысел охватывал куда больше, чем просто разговоры и просмотр представления. В этой поезде он решил совместить всё: работу, развлечения и свою страсть.

- Подлец! – звонкий удар ладони и вспыхнувшая болью щека резко выдернули девятихвостого из раздумий. Ах, он совсем забыл про эту скучную леди, которую он одаривал комплиментами меньше часа назад. Настолько скучную, что она выпала из его головы, едва лис увидел юную красавицу, которая весело щебетала что-то группе своих подружек, словно весенняя синичка по утру.

- Ох, миледи, как Вы могли… - едва начал свои сладкие речи мужчина, как ему пришлось увернуться от очередной пощёчины. Раздосадованная женщина гордо вздёрнула подбородок и, развернувшись на каблуках, направилась в противоположную сторону, чтобы снова оказаться обманутой очередным скучающим мужчиной. Она была слишком проста, как похлёбка бедняка, и так же безвкусна.

Остаток времени перед представлением лис провёл  в обществе юных фейри, которые просто засыпали его вопросами. В основном это касалось, разумеется, работы и внешности девятихвостого. Устав в десятый раз рассказывать о том, как он ухаживает за своими волосами, Гуймихо выдохнул с облегчением, когда двери, ведущие в зал, наконец открылись. Его спутница, нежная и хрупкая как молодая перепёлочка, потянула лиса за руку, требуя быстрее занять места. Она светилась от предвкушения и счастья, такая живая и беззаботная, что Гуймихо совсем позабыл и о пощёчине, и о глупых расспросах.

- Милый, ты только посмотри на него! – звонкий шёпот заставил ухо холда дёрнуться и развернуться в сторону девушки, а самого Гуймихо подавить зевок. Представление оказалось донельзя скучным и бездушным, и всё это время мужчина развлекал себя тем, что ласково гладил тонкую кисть своей спутницы или дразнил ту, легонько щекоча хвостами. Лис перевёл взгляд на сцену, фокусируя его на объекте внимания своей пассии.

«Интересно, он пахнет мужчиной или женщиной?» - тут же вспыхнула в разуме девятихвостого назойливая мысль. Отсюда даже со своим звериным чутьём он не мог ощутить, все запахи перебивались стойким облаком парфюмов и ароматом множества тел.

- Да, он прекрасен, - тихонько шепнул в ответ лис, - но твоя неподдельная женская красота во много раз превосходит его.
Румянец девушки был заметен даже в полумраке, но она больше не интересовала его – ни её внешность, ни прекрасный юный голосок, ни сладкий аромат её нежной кожи. Всё это меркло перед юношей на сцене. И пусть тот был отвратительным актёром, он мог стать прекрасным блюдом на фуршете сегодня ночью.

Гуймихо уже вовсю строил грандиозные фразы, пока шёл к сцене, чтобы поближе взгляднуть на объект своего гастрономического желания, и не заметил как в него врезался мужчина, спешно покидающий зал. Не нужно быть эмпатом, чтобы почувствовать его недовольство. Видимо, то был настоящий ценитель театра, оставшийся не удовлетворённым спектаклем. Что же, его можно было понять. В ответ на извинения лис лишь как всегда обворожительно улыбнулся, всем видом, демонстрируя, что ничего страшного не произошло, хотя ему было уже всё равно, его интересовала лишь стройная фигура, охотно принимающая аплодисменты, подарки и цветы от публики.

* * *
Было не трудно втереться в доверие тщеславному красавцу. Он оказался падок на комплименты, а вот что, так лить в уши мёд Гуймихо умел прекрасно. Особенно помогли цветы, которые попросила передать актёру его юная спутница. Мысленно лис отметил, что этой юной леди обязательно нужно будет прислать достойное угощение, чтобы отблагодарить за оказанную помощь, о которой она и не подразумевает. В конце концов, стоило поддерживать с ней контакт, потому что рано или поздно она могла бы стать сладким дополнением к следующему визиту лиса в этот город.

Актёр, как оказалось, звали его подобающе – Анджело, и Гуймихо договорились встретиться поздно вечером. Заинтригованный ужином, достойным его таланта, и сладкими речами юноша был в руках девятихвостого лжеца как кусок мастики – такой же податливый и липкий. Так и хотелось оторвать кусочек и съесть.

Отредактировано Гуймихо (2020-04-20 12:16:15)

+1

4

Акт второй.
Amuse Bouche.

Устроить слежку за предполагаемой жертвой было проще простого для того, кто в совершенстве владел актерским мастерством. Хочешь быть незаметным? Не нужно прятаться под тонной масок и плащей, нужно всего лишь быть на виду и не привлекать этим внимание. Юноша, за которым творец следовал по пятам весь вечер, даже ни о чем не подозревал, наивный и беспечный. Джин поневоле задумался, неужели у таких персон отсутствует элементарное чувство опасности? Разве у них не бывает "плохих" фанатов и просто недоброжелателей, которые могут после представления толпой закидать помидорами горе-актеришко.

Один раз Хада упустил того из виду, когда отвлекся на разгорающийся шум на улице. Два пьянчужки устроили дебош, вывалившись из трактира подобно двум взъерошенным петухам, кидаясь оскорблениями столь витиеватыми, что некоторые художник даже запомнил. Для просвещения, так сказать-с. Когда мужчина вернул свое внимание к интересующему его объекту, того и след простыл. Раздражение колыхнулось в душе вкупе с недовольством, и ему пришлось выдохнуть и успокоиться. В этом деле требовалась исключительно холодная и трезвая голова, дабы не совершить ни малейшей ошибки.

Джин еще порыскал в округе, с облегчением обнаружив юношу выходящим из местной забегаловки, когда солнце почти опустилось за горизонт. Неприятные серые сумерки накрыли городок, то самое время, когда фонари зажигать еще рано, но видимость уже не та. Приходится напрягать зрение, что не улучшало настроение маэстро. В последнее время глаз начал уставать все больше, отчего Джин подумывал обратиться к кому-нибудь из знакомых лекарей. Не хватало второго лишиться.

Вернемся к юноше, который выходил из здания, громко с кем-то прощаясь с извинениями о том, что у него назначена важная встреча на вечер. Интересно, очень ли расстроится тот, с кем этой встречи не суждено будет случиться? Впрочем, Джина это волновало настолько ничтожно мало, что он отбросил эту мысль за ненадобностью и юркнул в узенький переулочек за своей целью. От молодого человека даже отсюда чувствовался запах дешевого алкоголя вперемешку с запахами еды из забегаловки. Узкая спина и бедра, длинные ухоженные волосы - он сошел бы за изящную дамочку, если бы Хада раньше не слышал его голос. Бедро холодил револьвер под длинной серой накидкой, Джин двигался бесшумно, плавно, крадучись словно хищный зверь, выслеживающий добычу. Собственно, добыча до последнего не подозревала о слежке, пока со спины пара сильных рук не схватила его за горло.

Попался.

Юноша вскинулся, затрепыхался, распахнул рот, хватая воздух, будто выброшенная на берег рыба. Ногтями царапал руки своего палача, пытаясь сопротивляться и пинаться, но Джин с полным хладнокровием и знанием дела выдавливал из него жизнь голыми руками. Видел широко распахнутые слезящиеся глаза, в них плескался страх пополам с неверием. Наверняка считал, что это какая-то ошибка, что происходит все это сейчас не с ним. Что этот мужчина с шрамами на лице опомнится, отпустит его и извинится за причиненные неудобства. Ему ведь выступать завтра на бис, в конце концов!

- Я избавлю мир от твоего ужасного звучания, - горячо прошептал рядом с ухом, словно прочитав чужие мысли. - Сделаю все правильно. Не волнуйся, тебе подойдет образ, который я для тебя приготовил. Хм? - рядом ощущалось чужое присутствие, помимо них двоих. Джин вскинул голову, напрягся, выпустив на мгновение чужое горло, - ему достаточно было небольшого усилия, чтобы свернуть этому куренку шею, но это было бы слишком скучно, - что, видимо, стало своеобразным сигналом. Парнишка вырвался, хрипя как раненая псина, загнанно дыша и кашляя, рванул в сторону приближающейся фигуры с сиплым "Помогите мне!".

Рука легла на пистолет под накидкой.

+2

5

Гуймихо не стал тратить драгоценное свободное от работы и беготни на Проклятую Гору время на прихорашивания и подбор подобающего встрече с актёром внешнего вида. Напротив, ему было на руку его нынешняя невзрачность: дорожный плащ с капюшоном удобно закрывал от взглядов зевак звериные уши и хвосты и при этом не привлекал к лису подозрения, ведь лицо его оставалось полностью открытым. К тому же, этот плащ будет удобно сжечь, чтобы скрыть возможные следы крови.

Весь день до назначенного часа Гуймихо провёл в таверне, бесстыдно прогуливая не слишком большую сумму, что у него осталась, в обществе распутных девок и алкоголя. Время неслось неумолимо быстро, и лис уже было подумал бросить свою затею, но снова возникший образ стройного красавца заставил желудок сжаться в голодном позыве – этот голод не могли утолить ни отличная кухня местного повара, ни выпивка.

- Ещё увидимся, не могу же я надолго оставить таких сладких девочек в обществе местных пьянчуг, - лукаво подмигнул девятихвостый очередным своим подружкам, которые будут забыты через пять минут после выхода из таверны. Слишком безвкусные.

Оказавшись на улице, Гуймихо выудил из широкого кармана плаща длинную курительную трубку, забил её душистыми травами и поджёг. Сладковатая дымка очищала разум и душу от следов пошлых прикосновений и разговоров. Легкомысленная улыбка наконец сползла и лица холда, давая тому наконец отдохнуть от всего этого театрального фарса, которого было слишком много за этот день. Мужчина закрыл на несколько секунд глаза, выуживая из воспоминаний очертания актёра из утреннего спектакля.

Мой милый Анджело, бы вырвал зубами твои крылья, но ты, увы, простая театральная шлюха.

Гуймихо сделал последнюю сильную затяжку и, высыпав пепел из трубки на землю, убрал ту обратно в карман плаща. Вот теперь он был готов к охоте: настроен, сосредоточен и чертовски холоден.

* * *
Подозревать о том, что что-то идёт не по плану, Гуймихо начал только когда подходил к назначенному месту  - тихому уютному переулку, откуда они договорились начать свою прогулку по городу. Лёгкий ветерок донёс до носа холда лёгкий запах страха, перемешанный с запахом выпивки и дорогого, но безвкусного парфюма.  Девятихвостый раздражённо цыкнул и устало потёр переносицу двумя пальцами – видит Воля, он ненавидел, когда что-то шло не по плану. Особенно, если кто-то покушался на его добычу. Если бы не плащ, то было бы видно, как стоит дыбом шерсть на его хвостах.

- Я избавлю мир от твоего ужасного звучания… - чуткий слух лиса уловил обрывки фраз. Нападающий один? Замечательно. Он тоже считает, что паренёк – полная бездарность? Отлично! Гуймихо с трудом удержался, чтобы не издать ехидный смешок. Значит, он будет играть сегодня в доблестного спасителя…

- Помоги мне! – раздался хрип Анджело, который рванул к нему, едва завидев девятихвостого. Как жалко и невкусно он сейчас выглядел: растрёпанный, с раскрасневшимся лицом, перекошенным ужасом.

- Мой милый Анджело, иди ко мне, я защищу тебя, - ласково замурлыкал Гуймихо, поймав юношу в крепкие объятия. Тот мелко дрожал как испуганная пичужка в сжатом кулаке. Лис медленно гладил его, стараясь успокоить – у испуганной дичи портится мясо. Но вот сам он не сводил взгляда на стоящего с противоположной стороны переулка мужчины. Что он будет делать? Нападёт? Позовёт помощников? Убежит?

Гуймихо втянул носом воздух, получше улавливая запахи, исходящие от трепещущего в его руках тела.

- И всё-таки ты воняешь мужчиной, - неожиданно грубо прошипел он, нежно касаясь кончиками пальцев следов, оставленных нападающим на шее юноши. Удушение? Отличный способ убийства, но не подходящий для Гуймихо – последние секунды жизни жертвы тогда обращаются в настоящий ужас.

- Простите, ч-что? – дрожащим от слёз голосом переспросил Анджело, явно не разобравший слов девятихвостого, то ли от страха, то ли от нежелания их попросту понимать. 

- Тшшш, - лис всё ещё не мигая смотрел на незнакомую фигуру, его руки целиком легли на хрупкую шейку мальчишки. Холд мог при желании практически полностью обхватить её пальцами одной руки, настолько тонкой и женственной она была бы, если бы не торчащий кадык. Руки мужчины поднялись выше, нежно гладя шелковую кожу и вытирая пальцами слёзы.

- Хоть ты и бездарность, природа щедро наградила тебя. Или прокляла, это как посмотреть,
- резкое движение, хруст ломаемых шейных позвонков, и Гуймихо медленно опускает ставшее тряпичной куклой тело на землю и закрывает его глаза. - Вот теперь ты выглядишь достаточно загадочно и томно, словно спящая принцесса.

Девятихвостый выпрямляется во весь внушительный рост, и теперь уже всё его внимание приковано к незнакомцу.
- Это всё равно была моя добыча.

Отредактировано Гуймихо (2020-04-21 14:19:09)

+2

6

В их маленьком спектакле, рассчитанном только на двоих, внезапно появилось третье лицо. Джин с досадой поморщился, всматриваясь в высокую, с него самого ростом фигуру в плаще. Свидетели в его планы не входили, только вот что-то подсказывало художнику, что появился этот парень здесь отнюдь не случайно. Может, акула своих владений? Неловко получилось, если выяснится, что Джин посягнул на чужую территорию. С другими маньяками он предпочитал связываться очень осторожно - не всегда можно договориться с этими своенравными личностями, а порой существовал вполне реальный риск оказаться на месте жертвы. Все-таки конкурентов мало кто любит в любой сфере.

Мысли завертелись, закружились в голове со скоростью игрушечного волчка, заплясали разными цветами. Может ли это быть кто-то из Стражи? Маловероятно. Те обычно орут про справедливость, честь и что-то там про "держите руки на виду, господин преступник!", а не ходят в подворотнях, закрыв лицо.

— Мой милый Анджело, иди ко мне, я защищу тебя.

У Джина глаза на лоб чуть не полезли от любезностей, с которыми незнакомец принялся гладить и успокаивать его несостоявшуюся жертву. Он с трудом подавил рвущийся наружу смешок. Похоже, сегодня ему суждено стать разлучителем любящих сердец, если они только не...

Хрусть.

В тишине ночного переулка звук был прямо оглушительным, словно выстрел. Хрустнули тонкие позвонки под чужой крепкой рукой. Тело юноши безвольной куклой шлепнулось на землю с неестественно вывернутой головой. Тишина снова повисла в воздухе плотным облаком. За это время Джин не издал ни звука, безмолвно наблюдая за разворачивающейся перед ним драмой. Но теперь один из актеров ушел, и постановка двигалась вовсе не по задуманному сценарию. Ладонь стиснула холодный ствол оружия, огладила кончиками пальцев и отпустила.

— Это всё равно была моя добыча.

О. Так вот оно что. Значит со своим предположением мужчина угадал - он не один здесь охотился. Правда охотой это вряд ли можно назвать, скорее попытка поставить на место одно бездарное существо... Которое, впрочем, уже наказали. Джин сокрушенно покачал головой и медленно двинулся в сторону незнакомца, не сводя с него взгляда. Уверенный шаг, движения неторопливые, расчетливые, а в глазу... В глазу горит огонь. Непростительно. Возмутительное нахальство. Отобрать заготовленное полотно, вырвать его прямо из рук и небрежно порвать.

- Ц-ц-ц, - остановившись рядом с телом, мужчина присел на корточки и потрогал чужую шею. Разумеется, пульса там быть не могло. Люди обычно не живут с переломами шеи, а если и случается такое чудо, то не надолго. - Какие грубые методы. Вы сорвали мне все представление, - голос звучал без сожаления или упрека, но в нем улавливалось скорее любопытство. Настороженность. Джин запрокинул голову, глядя снизу вверх своим единственным зрячим глазом на незнакомца, чье лицо частично скрывали тени. Чутье подсказывало художнику, что перед ним не совсем человек. Опасность исходила от загадочной фигуры волнами, такими ощутимыми, что протяни руку и сможешь нащупать.

- И что же нам с этим делать? - прозвучало так обыденно, будто они обсуждали погоду за окном за чашечкой утреннего кофе. Джин выпрямился, поравнявшись с мужчиной, стоя практически вплотную. Его глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами поблескивали то ли с угрозой, то ли с недовольством хищника, на чью добычу посягнул кто-то чужой. - Что ж вам такого сделал этот миловидный юноша, заслуживший такой бесславный и некрасивый финал...

Отредактировано Джин (2020-04-22 00:28:16)

+1

7

-  Я не театрал, подготовка к моей работе может выглядеть и вульгарной, и грубой, и грязной, - голос мужчины был пронизан тонкими струнами скептицизма и спокойствия. Уверенность в том, что этот психопат, собиравшийся испортить его ужин, ничего не сможет ему сделать, не покидала холда. Психопат, убийца… Интересно, каковы такие люди на вкус? Гуймихо потянул носом воздух, надеясь различить новые запахи, но ничего необычного, цепляющего за душу не почувствовал – вокруг всё ещё оставались нотки страха, и к ним добавился аромат свежей добычи.

- Я бы с удовольствием нанял мясника, но не думаю, что кто-то согласится за меня делать эту не лишённую шарма работу, - девятихвостый дождался, когда незнакомец удостоверится в отсутствии у Анджело признаков жизни и вытащил из висящих на поясе рядом с мечом ножен небольшой нож. Взяв его в зубы, Гуймихо присел на корточки рядом с трупом и принялся аккуратно расстёгивать на нём рубашку, чтобы впоследствии снять её и бережно сложить рядом. Разумеется, он мог её попросту разорвать или разрезать клинком, но это была часть ритуала, которой не мешал даже оказавшийся по иронии судьбы зритель.

Мужчина закатал рукава, обнажая бледные жилистые руки, покрытые сетью шрамов как паутиной какого-то сошедшего с ума паука – уж слишком хаотичны и разномастны были грубые штрихи на коже. Резать тонкую кожу жертвы Гуймихо не спешил: то ли ожидал возможную атаку от незнакомца, то ли наслаждался моментом. Длинные тонкие пальцы лёгким движением пересчитали рёбра юноши, прыгая по ним как по клавишам фортепиано.

- Что же ВАМ с этим делать, - наконец достал изо рта нож Гуймихо и сделал первый надрез под рёбрами жертвы. У него было чёткое представление о собственных дальнейших действиях. Раскалённый магией холда клинок входил в плоть как в масло – в воздухе появился лёгкий запах жареного мяса. Ни миллилитра лишней пролитой крови. Девятихвостый погрузил руки в разрез, с анатомической точностью отсёк печень и бережно вытащил её на воздух, чтобы положить на аккуратно разложенную рубаху.

- Я не мститель и тем более не каратель, - Гуймихо облизнул кончик испачканного в крови пальца, словно удостоверяясь в качественности продукта, и продолжил свою кровавую работу. Расширив надрез, он извлёк на свет божий лёгкие и в последнюю очередь сердце юноши. Быстро, максимально чисто и аккуратно.

- Бедное дитя было проклято своей красотой, ему было предначертано самой судьбой стать жертвой чудовища. Это естественно. Так же, как прелестный агнец, которому суждено быть съеденным волками, - закончив операцию, мужчина обернул органы тонкой тканью рубахи, а затем снял с себя плащ и завернул получившийся свёрток в него, чтобы кровь не начала просачиваться сквозь него раньше срока.
Гуймихо выпрямился в полный рост, выжег с рук остатки крови и отряхнул их. Только после этого он поправил на себе одежду и убрал в ножны кинжал.

- Я могу принести свои извинения Вам за ужином?
– неожиданно добродушно улыбнулся незнакомцу девятихвостый и поднял с земли свёрток с добычей.

+1

8

В стоящем перед Джином мужчиной ощущался дикий дух. Хищный, необузданный, будто яростное, всепожирающее пламя. Он чувствовал чужую силу так же ярко, будто она была на поверхности. Этот человек - хотя что-то подсказывало художнику, что перед ним не человек вовсе, - был опасен. Настолько же опасен, как и сам Джин, рука с пистолетом которого пряталась под накидкой. Ему понадобится не больше секунды, чтобы выхватить оружие и сделать прицельный выстрел, но пока в этом не было нужды. Хищники словно присматривались друг к другу, принюхивались, пытаясь на глазок определить силу друг друга.

—  Я не театрал, подготовка к моей работе может выглядеть и вульгарной, и грубой, и грязной.

По мнению Джина подобное было просто недопустимо. Возмущение поднималось в нем глухой волной, едкой и колючей, окутывая внутренности проволокой. Грубо! Как же грубо и грязно! Так бесцеремонно и варварски нарушить мои планы... На лице не дрогнул ни один мускул, когда незнакомец присел на корточки, доставая нож и принимаясь стаскивать с трупа рубашку.

- Какая прелесть в быстром убийстве? - отозвался мужчина, пихнув тело носком сапога и поморщился, глядя на неаккуратно свернутую шею. В его представлении все должно было случиться иначе, так просто умереть этой швали Джин не разрешил бы. Впрочем, уже ничего не поделаешь. Вряд ли этого человека заботил процесс убийства и само убийство как таковое, судя по его поведению. Кажется, он воспринимал лежащее перед ним тело как... обычный кусок мяса? Режет как свинью - подумалось Джину, пока она наблюдал за чужими действиями со странной смесью негодования и любопытства. В воздухе отчетливо запахло сначала кровью, а потом жареным мясом, и запах этот ничем не отличался от запаха обычной приготовленной свиной вырезки или говяжьего стейка. Хада сглотнул. Пахло, должен он был признать, соблазнительно.

- Дело не в мести или каре, - возразил он, скрестив руки на груди. - Я далеко не бог, чтобы карать кого-то, хоть в этом и есть некая прелесть. А в том, чтобы из уродства сделать нечто прекрасное и обратить на это чужой взор, - бросил взгляд на распластанное тело, разрез в котором зиял багровыми внутренностями. Задумчиво обошел с другой стороны, пока среброволосый с хирургической точностью доставал из бывшего актера внутренности и бережно складывал на ткань. Не оставалось никаких сомнений, для чего ему нужны были эти внутренности. Джину еще не доводилось сталкиваться с каннибалами, да и у самого как-то ни разу не возникало желания попробовать человеческую плоть на вкус. Это все равно, что художник стал бы есть свои краски и кисти. Тело было для него объектом для творчества, как глина для скульптора, из которого он мог слепить все, что душе угодно.

— Я могу принести свои извинения Вам за ужином?

- Ужин, полагаю, будет из него? - кивок в сторону трупа, но без брезгливости или ужаса. Заинтересованность и смешливые нотки любопытства. - Я бы принял ваше приглашение, но мне нужно закончить с этим телом. Раз уж мои планы кое-кто нарушил, - неодобрительно цокнул языком. - Потому что разделывать его прямо тут я не собирался. Но не бросать же работу недоделанной - это совсем не в моем стиле. Если, конечно, вы не поможете мне, - перевел внимательный, все еще слегка настороженный взгляд на незнакомца. Уже не было никаких сомнений в том, что они похожи.

Отредактировано Джин (2020-06-07 20:27:27)

+1

9

Девятихвостый похлопал по складкам своих одежд на груди в поисках трубки. Раз уж он здесь «застрял», то нужно было провести это время максимально комфортно и со вкусом. Резная деревянная трубка была обнаружена вместе с небольшим мешочком, набитым травами. Быстро завершив подготовку, Гуймихо щёлкнул пальцами, зажигая на них маленький огонёк, и раскурил состоящую явно не из простого табака смесь.

- Вы когда-нибудь охотились? В классическом понимании этого слова, - сделал глубокую затяжку холд и выдохнул в сторону клуб сиреневатого дыма, - но можете не отвечать, сразу вижу, что нет. В охоте главное, чтобы добыча не умерла от страха, желательно быстро и неожиданно для самой жертвы. Иначе мясо станет отвратительным на вкус.

Гуймихо с лёгкой грустью во взгляде ещё раз осмотрел лежащее на земле тело. Именно из-за тонны адреналина, оказавшегося в крови мальчишки, его мясо теперь было непригодно в пищу. Лис не собирался потчевать ни себя, ни гостей, ни клиентов второсортным продуктом. Но своей работой мужчина был более, чем доволен – из аккуратного прижжённого разреза лишь едва сочилась лимфа в перемешку с кровью – чуть-чуть доработай, и можно делать из юноши чучело – только стержень в шею придётся вставить из-за переломанного в хлам позвоночника. Вот тут-то девятихвостый как раз и перестарался.

- Уж не думал, что когда-нибудь встречу на своём пути художника, работающего с таким необычным материалом, - задумчиво пробормотал Гуймихо, наконец оторвав взгляд от несостоявшегося холста и перевёдя его на собеседника. Тот был раздражён, недоволен, да всё, что угодно, кроме как напуган, будто меньше получаса назад у него на глазах не свернули шею человеку и не вырезали из него внутренности. К тому же сам вид девятихвостого холда обычно внушал в людей лёгкий трепет из-за особенностей звериной магии. «Какой интересный экземпляр».

Лис широко улыбнулся, скаля острые клыки. Ему начинало казаться, что он и вправду ощущает некую неловкость перед этим человеком за украденную добычу. Как будто две бабы на базаре дерутся за последний кусок вырезки на прилавке. Гуймихо не выдержал и тихонько засмеялся своим мыслям.

- Ну вот, теперь я и вправду чувствую себя виноватым! – холд перехватил поудобнее свёрток и сделал очередную затяжку из трубки. Что же, у него было немного времени, прежде чем содержимое, завёрнутое в ткань, будет начинать портиться.

- Раз уж так, то я просто обязан помочь Вам в этом небольшом дельце. Но моё предложение об ужине всё ещё в силе. Пусть мы с Вами и чертовски похожи, но Вам ещё стоит узнать, что кулинария – это тоже искусство, а не варварство.

+1

10

Джин наблюдал за опасным незнакомцем с плохо скрываемым любопытством в поблескивающем глазу, пока тот рылся в карманах, доставал трубку и прикуривал ее. Действия его были настолько обыденными и неторопливыми, будто они тут встретились обсудить текущие политические новости или погоду на завтра, а не стояли над свежим трупом.

- Доводилось общаться с охотниками, так что в курсе некоторых фишек. Однако я больше рыбак, - хмыкнул Джин, уловил аналогию, которую пытался донести до него человек-лис. - Я не гоняюсь за добычей. Расставляю сети и готовлю ловушки, а потом терпеливо жду, когда она, утратив бдительность, заплывет мне в руки. Тщательная подготовка и... - взгляд упал на безмолвное тело под их ногами, и мужчина негромко хмыкнул. - Впрочем, иногда кто-то оказывается быстрее.

- Уж не думал, что когда-нибудь встречу на своём пути художника, работающего с таким необычным материалом.

- Человеческие тела несовершенны, - тонкие пальцы, затянутые в черную перчатку, отбивали одному ему известный ритм, постукивая по каменной кладке стены. - Хрупкие, отвратительные в своих изъянах, с кучей лишних деталей. Нет материала хуже, и нет материала благодарнее. Хотя, должен признать, что работать с глиной или мрамором было не в пример проще, - в его голосе не было ни капли сожаления или сочувствия, Джин действительно рассматривал людей как расходный материал, из которого его умелые руки и больное воображение могли сотворить нечто прекрасное. Искусство положено увековечивать. А имя этой вечности - смерть.

- Соглашусь на ваше предложение, если вы примете мое встречное, - лукаво сверкнул полуулбыкой, тут же растаявшей в сумраке переулка. Джин принялся рыться в небольшой набедренной сумке, то ли намеренно выдерживая паузу, то ли в самом деле раздумывая, озвучивать его или нет. Сомнений быть не могло, что этот человек поймет его замысел, а не сбежит с воплями ужаса при первом же намеке. Вон, как замечательно с ножом управляется.

Хада присел на корточки перед телом, в его тонких пальцах блеснула обычная медицинская игла - один из инструментов, которые хранились в сумке. Ловко орудуя иглою, он принялся зашивать хирургически ровные разрезы, дабы по пути из тела не вывалились оставшиеся внутренности. Да и пачкать все вокруг кровью, оставляя следы, как-то тоже не входило в его планы. Плоть легко подавалась его прикосновениям, стежок за стежком, и вот своеобразная посмертная операция была закончена. Скептично оглядев свою работу, он запрокинул голову, глядя прямо на человека-лиса.

- Не хотите ли поприсутствовать на моем представлении? - наконец озвучил он свое предложение, склонив голову на бок. Изящно и выверено, как и все, что он делал. Тело было усажено, а затем закинуто на плечо без особых усилий. Джин хоть и выглядел худым и тощим, но при этом был довольно выносливым и жилистым. - Я недалеко живу, тут рядом.

+1

11

- Рыбак, значит, - задумчиво откликнулся Гуймихо, покачивая трубку в тонких, исщербленных мелкими шрамами пальцах. В черепной коробке девятихвостого разыгрался настоящий спор, пылкий и заглушающий собой все остальные мысли. Одна сторона сгорала от любопытства и требовала продолжать играть по сценарию, соблюдая все возможные грани приличия, возможные между двумя созданиями, чьи руки были в крови уже даже не по локоть, а куда выше. Вторая же настойчивым стервятником клевала разум, требуя тут же наброситься на неожиданного собеседника, убить его и приготовить самый странный и роскошный ужин в жизни холда, где главным блюдом был бы мозг маньяка. «Можно ли понять маньяка, его ход мыслей, просто съев его мозг?» - шальная мысль словно трещащая искра рассекла поток сознания, но тут же была поймана за самый свой хвостик.

- Рыбак, который не ест свои трофеи, а потрошит, превращает в произведения таксидермического искусства и бережливо развешивает на стенах, - лис хмыкнул, на всякий случай проверяя не протекла ли его поклажа – трудно будет объяснить хозяину дома, в котором поселился Гуймихо, откуда на полу взялись кровавые пятна. Да и оставлять для правозащитников дорогу из «хлебных крошек» мужчина тоже не собирался.

- Хо-о-о, - выдохнул клуб дыма девятихвостый, и постепенно его губы растянулись в довольном полубезумном оскале, - такое сотрудничество мне уже куда больше нравится.

Хвосты холда возбуждённо подёргивались, как у собаки, которой показали свежую, ещё не лишённую до конца мяса, кость. Лис навострил уши, жаждя наконец услышать условия, но собеседник, к его разочарованию, словно специально тянул момент, высасывая из него весь возможный драматизм.

Гуймихо раздражённо цыкнул, глядя на то, как мужчина зашивает убитого юношу словно прохудившийся мешок картошки.

- В мире людей, далеко в пустыне есть одно блюдо. В брюхо верблюда зашивается баран. Баран в свою очередь фаршируется курицами. В каждой курице находится рыба. А сама рыба фаршируется яйцами, - вдруг подал голос девятихвостый, сам не понимая, с чего бы ему вспоминать этот факт. Возможно то, как Джин штопал тело пробудило в нём столь странные воспоминания, но в то же дело подало идеи на будущее.

Услышав наконец предложение Джина, Гуймихо не мог не улыбнуться.

- Я не могу отказаться от столь любезного предложения, - холд не спешил помогать с телом, явно оценивая физическую силу гипотетического оппонента. Доверие между деятелями искусства – это одно, а инстинкт самосохранения – это совершенно другое.

Гуймихо развеял по ветру пепел из трубки и убрал её обратно во внутренний карман своих одежд.

Отредактировано Гуймихо (2020-06-15 00:03:41)

+1

12

Джин хмыкнул, откровенно веселясь со сложившейся ситуации, и легко, будто и не тащил на себе человеческое тело, двинулся вперед по переулку. Он не расслабился, нет, легкомыслие и наивность могли бы стоить ему жизни. Опасность от незнакомца все еще ощущалась остро, волнами расходилась по восприятию, заставляя зябко передергивать плечами. Джин не боялся того, что чужие руки - определенно мощнее и крепче, чем его собственные, - с легкостью могут переломить и его горло, как тростник, точно так же, как лишили жизни юношу, которому просто не повезло. Шепот холодил бедро, скрытый под накидкой, и дотянуться до оружия было делом пары мгновений. Вопрос только в том, поможет ли он от такого создания?

В том, что перед ним явно не человек, Джин нисколько не сомневался, учитывая у зубастого незнакомца наличие... сколько там у него хвостов было?

- Предпочитаю творить, а не поедать свое творчество. Я не настолько безумен для этого, - ответил ему мягкой полуулыбкой, взгляд скользнул по кульку, в который человек-лис завернул извлеченные органы. - И не для того трачу столько сил и времени на сотворение той или иной работы. Это все равно, что художник бы решил съесть свое полотно, толком не дав зрителям его оценить. Слишком прозаично, слишком... скучно.

Они неторопливо двигались вдоль улицы, скрытые тенями, лишь луна периодически робко бросала на низ свой взор и, будто бы смущенная увиденным, торопливо пряталась обратно в тучи. Город мирно спал, не подозревая о произошедшем, лишь они бодрствовали - две опасные хищные тени. Но Хада был уверен, что на утро весть о пропавшем артисте быстро разнесется по городку. А уж как взволнуются зрители, когда он закончит свою постановку... Ооо, это предвкушение премьеры!

- Любопытное, к слову, блюдо, - оценил, попытавшись себе представить. - Мне однажды довелось пробовать верблюжатину, и на вкус это... не самое лучшее, что я ел, честно говоря, - поморщился, будто бы до сих пор ощущал этот странный вкус на языке. - Предпочитаю привычную говядину или птицу на худой случай. Впрочем, на любую дичь найдется свой любитель и ценитель, не мне судить. Нам сюда, - он нырнул в еще более узкий переулок, ведущий к заднему двору домика, который он снял на время своей поездки в этот чудный городок.

Дверь распахнулась с тихим скрипом, впуская хозяина и его неожиданного гостя. Джин чиркнул спичкой, зажигая лампу, и жестом пригласил человеко-лиса проходить. Дом включал в себя спальню, гостиную, отгороженную от просторной кухни шторкой, и большую ванную комнату. Труп брезгливо сбросил посреди гостиной, выпрямляясь и оправляя измятую рубашку, придирчиво окидывая ее взглядом на манер пятен. Безнадежно испорчено, снова придется выкинуть. Вот если бы кое-кто так бесцеремонно не вломился в его планы с грацией слона в посудной лавке... Хада бросил мимолетный взгляд на незнакомца, следовавшего за ним всю дорогу, и теперь вот находящегося у него дома. Оставалось надеяться, что они не поубивают тут друг друга.

- Джин, - вдруг представился виртуоз, осознав, что они так и не назвали своих имен друг другу. - Хада Джин. Из меня не самый гостеприимный хозяин, но, если хотите, вы можете положить ваше... - замялся на мгновение, покосившись на сверток с добычей. - ...мясо в холодильник, чтобы не испортилось. Мне нужно подготовить тело.

+1

13

Лис перехватил свою ношу поудобнее и раздражённо цыкнул. Только что завуалированно, но всё-таки его назвали безумцем. Чокнутым, если на то пошло. Но считает ли себя безумным хищник, поедая свой обед? Как правило он об этом не думает, он просто ест, восстанавливает свой запас сил.

- Можно сделать из убитой лани  роскошный ужин и предметы быта, а можно увековечить её с помощью таксидермии, - парировал Гуймихо немного тише, чем до этого. Он не был точно уверен, что из-за угла не выскочит случайный зевака или страж порядка, поэтому старался не издавать лишних звуков – поступь его была мягкой и тихой как крадущегося зверя, а пушистые уши немного нервно подёргивались при каждом постороннем шуме, стараясь уловить приближение незваных гостей.

- Кроме того, -
с немного кривой улыбкой продолжил девятихвостый, - кто сказал, что зрители не могут оценить кулинарный шедевр? Пусть и главный ингредиент будет для них тайной. Но ведь от этого всё становится даже пикантнее… Смотреть, как они с жадностью пожирают себе подобных.

Чужой дом гостеприимно распахнул свои двери перед холдом, и грех было не воспользоваться приглашением. Рефлекторно немного пригибаясь, наученный болезненным опытом низких дверных косяков лис спешно проследовал за хозяином убежища. Тихое место, достаточно тихое, чтобы никто не услышал борьбы, а, впоследствии, не нашёл бы трупы раньше, чем Гуймихо успеет исчезнуть из этого городишки.

- Хада Джин, - наконец представился незнакомец, разорвав тонкое полотно тишины и вытащив лиса из раздумий. Теперь бы нападать на хозяина дома было бы совсем неприлично. Но эту мысль в долгий ящик отправлять пока было рано.

- Гуймихо,
- откликнулся мужчина, продолжая изучать взглядом чужой дом. Чисто, аккуратно, но не было в этом помещении какого-то домашнего уюта, или же холд просто придирался. Это у него в «лисьей норе» всегда всё пропитано теплом печи и ароматами специй, а всё свободное пространство было заставлено утварью и различными безделушками.

- О, благодарю! – лис поспешил скрыться за шторкой убрать свою добычу в укромное местечко в холодильнике. А ещё он мог наконец изучить чужую кухню! Вот здесь-то уже можно было разгуляться. Да, не профессиональный уровень, но Гуймихо даже костра было бы достаточно. Показавшийся из-за шторки холд поспешил отвесить комплимент:

- У Вас замечательная кухня! Ха-ха, простите, кажется, это то, что люди называют профессиональной деформацией,
- дружелюбно улыбнулся девятихвостый, но тут же прищурился и словно любопытный зверь склонил голову набок, - я могу понаблюдать? Обещаю вести себя хорошо и не мешаться.

+1

14

Джин покосился на выглянувшего из-за шторки лиса, и тихо фыркнул. Кухня его не располагала каким-либо излишеством, скромная и простая, но со всем необходимым. Достаточно просторная, чтобы пару человек могли свободно тут находиться, не мешая друг другу. Хада задумчиво перевел взгляд на лежащее на полу тело. Возможный наблюдатель нисколько не смущал его, скорее наоборот. Ему еще не доводилось пускать кого-либо за кулисы, на, так сказать, подготовительную репетицию перед выходом на сцену. Взвесив все за и против, Джин неопределенно покрутил рукой в воздухе и вздохнул:

- Ради бога. Только свет не загораживайте.

В его воспаленном разуме уже родилась картина, которую он собирался нарисовать, осталось лишь взять в руки кисть. Убийца направился в ванную, откуда вскоре вернулся с внушительного вида аптечкой, парой латексных перчаток и клеенкой. Растелив последнюю на полу, перетащил на нее тело паренька, чтобы потом не заморачиваться оттиранием пятен с паркета.

- Кровь ужасно плохо отстирывается, - пожаловался вслух, присаживаясь рядом со своим будущим холстом. На свет из коробки показались какие-то скляночки, блеснул в свете лампы острый скальпель, зажимы. Перчатки обхватили руки, будто вторая кожа - ни к чему лишний раз оставлять следы. Джин придирчиво оглядел труп, хмуря тонкие брови, ткнул пальцем голову - та безвольно и под неправильным углом откинулась в сторону. Позвонки-то сломаны. Мужчина вздохнул, бросив укоризненный взгляд в сторону своего гостя, - и зачем было портить тело? - и снова вернулся к пареньку.

Пальцы изучающе скользили по чужой шее, почти любовно касаясь бледной кожи, ощупывали и примерялись. Затем скальпелем уперся под подбородком, надавил, с легкостью вошедшего в масло ножа рассекая податливую плоть. Кожа охотливо расходилась под тонким острым лезвием, обнажая розоватую внутренность и белеющий хрящ адамового яблока. Закрепил пласты кожи по обеим сторонам шеи, чтобы те не мешались, и придирчиво вгляделся вовнутрь.

- Это нам ни к чему, - пробормотал мужчина, ловко вырезая хрящ и раскрывая гортань. Помещение тут же заполнил не самый приятный запах крови и содержимого чужого желудка через пищевод, но Джин даже не поморщился, выглядящий слишком привыкшим. Он, мурлыкая себе под нос незатейливый мотивчик, достаточно бодро избавлял чужие голосовые связки от мембран и хрящей, с хирургической точностью срезая слой плоти за слоем. Протерев скальпель каким-то раствором, виртуоз принялся осторожно скоблить тонкие жилы, посмевшие оскорбить его слух своим ужасным звучанием. - В этот раз ты зазвучишь правильно, - прошептал вслух, ласково большим пальцем убирая капли крови с волокон и восхищенно рассматривая распахнутую глотку, словно диковинный кровоточащий цветок.

- Возвращаясь к вопросу о еде и ее подаче, - коротко глянул на Гуймихо, не отрываясь от своей работы. Закончив убирать излишки мяса и мышц, он плеснул на связки из бутылочки, морщась от едкого запаха кислоты. - Не могу не согласиться, это тоже своего рода искусство. Мне порой даже кажется, что привести еду к такому виду, от которого можно кончить, в разы сложнее, чем рисовать картины, - тихо рассмеялся, промокая лишнюю влагу со связок салфеткой.

+1

15

Не в первый раз за долгую жизнь Гуймихо пришлось пожалеть о том, что он не занимался рисованием достаточно усердно, чтобы научиться хорошо это делать. А ведь так хотелось запечатлеть мастера за работой быстрым наброском. Хотя бы угольком на небрежно вырванном тетрадном листе. Трудно было бы передать увлечённость, сосредоточенность и лёгкое напряжение, но увы и ах. Ни материалов, ни должного навыка. За почти три с лишним сотни лет мог бы и научиться.
Гуймихо отошёл в сторонку в тень, прислонившись спиной к стене. Отсюда открывался превосходный вид на действо, а сам лис не закрывал собою свет.

- Уж простите мне мою прыть
, - с издёвкой фыркнул девятихвостый, пожав плечами,  - откуда мне было знать, что мы вот так вот полюбовно договоримся. Всё могло было закончиться дракой, шумом, явившимися стражами и одним голодным лисом. Кровь, кстати, лучше замачивать в холодной воде. Или сразу сжечь запачкавшуюся вещь.

Ох, сколько же у самого холда вещей полегло в неравной борьбе с фонтанчиками артериальной крови, стоило неудачно пырнуть ещё живую жертву чем-нибудь острым. Не говоря уже о разделке мяса, но это было давно, когда лис был совсем молодой и такой же неопытный. Хотя и сейчас один неудачный надрез мог превратить идеально белые одежды в холст абстракциониста-недоучки.

Вид вскрытой глотки щекотал нервы и аппетит не хуже свежей вырезки, несмотря на запах перевариваемой пищи. Мальчишка успел плотно поужинать перед последним свиданием в своей жизни, ещё и запить львиной долей алкоголя. Услышав этот запах, Гуймихо скривил губы – нужно будет более тщательно проверить и промыть внутренние органы артиста, прежде чем употрблять в пищу.

- Хм, в его глотке неплохо бы смотрелся гриф от виолончели, -
задумчиво заметил лис. Его лицо заметно вытянулось и приобрело звериные черты – трудно было устоять перед видом и запахом обнажённой плоти. Внутренний огненный зверь требовал закричать дикой тварью, завыть, затявкать и вцепиться зубами в исполосованное скальпелем мясо. Гуймихо тяжело вздохнул, спрятал лицо на секунде в ладонях, собирая в организованную кучку своё самосознание, и только тогда продолжил, - для а у т е н т и ч н о с т и.

А вот от едкого запаха кислоты свой чуткий нос пришлось прятать. Лис отлип от такой удобной стены и медленной ровной походкой перекочевал в другой угол комнаты, подальше от едкого шлейфа. К слову, эта короткая разминка стала неплохой возможностью рассмотреть результат труда маэстро со всех сторон. Гуймихо не постыдился сделать пару шагов к центру комнаты и «сунуть нос» в сияющее белизной очищенных связок отверстие.

- В отличие от картин, как мне кажется, способ достижения такого эффекта будет более индивидуален в плане кулинарии. Разумеется, можно нашпиговать блюда афродизиаками и наркотиками и подать их на голом теле элитной проститутки, но это слишком, слишком легко и скучно,
- рассуждал девятихвостый, которому явно понравилась собственная идея с подачей блюд на пока или ещё тёплом теле. Мечтательно поглаживая подбородок,  он изучал получившиеся струны. Так и хотелось задеть коготком хотя бы одну из них и послушать, какой звук из этого получится.

+1

16

- А могло и не закончиться, - философски пожал плечами Джин, не отвлекаясь от своего увлекательного занятия. Лезть в драку с противником, который превосходит его как минимум в физической силе и, что еще более вероятно, обладает какими-нибудь магическими приемчиками было крайне глупо и очень недальновидно. Виртуоз вообще не позиционировал себя в качестве бойца ближнего боя, предпочитая вести бой на дальней дистанции. Благо оружие ему в этом помогало. В крайнем случае просто попытался бы обездвижить возможного противника и сбежать, потому что быстрые ноги пизд... В общем, ничего они не боятся. Благо быстро бегать Джин точно умел.

Ему льстило чужое пристальное внимание. При всей своей театральности, он любил приковывать взгляд, любил привлекать к себе внимание и быть в центре него. Джин чуть ли не спиной ощущал внимательный любопытствующий взгляд лиса, кончик носа которого едва ли не подергивался от улавливаемых запахов. Возможно, дразнить обоняние человеко-лиса свежей плотью было не самым разумным поступком - еще и будучи в одном с ним помещении, - но Шепот все еще обнадеживающие холодил бедро. Даже магическим созданиям сложно жить с пулей в голове, что уж говорить о простых смертных.

Ах, как красиво смотрелось бы красное на белом...

- Аутентичности... - задумчиво вторил ему убийца, склоняя голову то на один бок, то на другой и рассматривая творение рук своих. Стукнул ладонью об ладонь, встрепенувшись, обратился к Гуймихо: - Точно! Будьте добры, принесите с кухни оливковое масло. Оно рядом с плитой на первой же полке, - отстучал пальцами ритм какой-то мелодии по паркету и хмыкнул. - Оливковое масло часто используют при обработке жильных струн. В таком случае те становятся более эластичными, а извлекаемый звук, - кончики пальцев трепетно коснулись выбеленных ниточек жил. - становится более мягким и сладким. Никогда не пробовал сыграть на человеке, как на инструменте, - рассмеялся, убирая обратно в аптечку использованные вещи, а скальпель задумчиво повертел в пальцах. - К сожалению, виолончели у меня нет. Но можно пробраться в тот театр и позаимствовать одну, вряд ли кто-то сильно расстроится пропаже, благо что пойдет она на благое дело!

Воображение, подстегнутое чужой горячей фантазией, живо нарисовало ему картину человеческой скрипки с торчащим грифом прямо из горла, где струны его связки станут отличной заменой струн. Каким наслаждением будет возможность провести по ним смычком, извлекая чистый и глубокий звук, намного более прекрасный, чем издавало это жалкое человеческое существо. Не можешь сыграть сам - я помогу. Я завершу эту картину, окончу твое становление частью прекрасного.

- Меня бы больше впечатлила подача еды внутри еще живого человека, - усмехнулся, поднимая взгляд на гостя, разглядывающего его работу из-за плеча. Джин даже подвинулся немного, чтобы лучше было видно. - Ну как? Правда хочется сыграть на нем? Не хватает только хорошего смычка.

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [07.05 ЛЛ] Смерть в четырех актах