Джейсона устраивала работа с Закари. Не смотря на заслуги перед Гильдией, Шандар давал себе отчет, что в обычной жизни он довольно бесполезен. Примерно на уровне собаки-компаньона. Вроде, взгляд умный, понимающий, какие-то простые вещи может делать самостоятельно, даже команды выполняет. А какашки после выгула все равно кому-то другому убирать приходится.
(c) Джейсон Шандар

Девчонки, чего, когда подрастают, за сахаром охотятся? Поэтому им на свидании конфеты дарят? И шоколадки? Чтобы тебя не слопали?
(c) Почуй-Ветер

Люди невероятны сами по себе, а вместе они собирались в единое целое, способное справиться почти с любой бедой..
(c) Эмиль

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Лист капудыни? — усмехнувшись и пожав плечами, тихо проговорил Вейкко. — Лично я считаю, что раз уж этот листик не способен привести к сокровищам или юной заколдованной принцессе, то это скорее лист бесперспективной капудыни. Лист беспердыни, черт возьми.
(c) Вейкко

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

— Вот знавал я одну сестру милосердия , Авдотья звали, девчонка смазливая была, лет восемнадцать только только исполнилось, младше всего нашего брата почти, но ты только проверни чего, приобними или ещё чего, так она тебе потом так уколет, что хоть на стенку лезь, а присесть, неа , и стой весь день.
(c) Алексей Вольский

— Зануда? Гм.. Да, говорили и не раз. Мои соратники считают, что одной из моих магических способностей, является атака монотонными витиеватыми речами, пока противник не сходит с ума. Ахахахахахаха… — На сей раз, Эссен раскатисто хохочет, хлопая себя по колену ладонью.
(c) Герман Эссен

В вечернее время в Сказке всегда начинает твориться всякое необъяснимое и жуткое непотребство. То за поворотом тебя тварь какая-то поджидает, то в тенях деревьев оживает что-то странное и не очень материальное, то ещё какая странность произойдёт..
(c) Дарий

Решив, что «убийца» не достоин жизни, люди также постепенно начинали обращаться с ним хуже, чем с диким зверем. Насилие порождало ещё большее насилие, вот только преступникам очень часто отказывали даже в базовых нуждах, что уж говорить о компетентной медицинской помощи. Виктор давно решил для себя, что невзирая на их проступки, не спрашивая и не судя, он будет им её оказывать. Потому что несмотря ни на что, они всё ещё оставались разумными существами.
(c) Виктор

Она никогда не делилась своим прошлым, мужчина даже за эти полгода вряд ли смог узнать хоть что-то стоящее, помимо возможности ящерицы находить неприятности на свою аппетитную задницу.
(c) Рене

Нет, они любили лезть в жопу мира. Иначе зачем вообще жить? Вообще от мира со временем достаточно легко устать, особенно если не соваться в его жопы. Но было бы неплохо из этой жопы выбираться с деньгами, да еще и с хорошими деньгами, чтобы там например меч новый можно купить.
(c) Керах

Ему замечательно спалось в канаве, учитывая, что в тот момент он был куда ближе к свинье, нежели единорогу, а то, что храп кому-то мешал — дык зря что ли изобретали такую замечательную вещь как беруши? И вообще это был не храп, а звуки прекрасной живой природы. Скотина он, в конце концов, иль где?
(c) Молот

Ротт не был бы самим собой, если бы так просто и безэмоционально забывал о долге и деле, которое умел и мог делать. А лучше всего ему удавалось то, что многие под прикрытием милосердия и некоего высшего блага не воспринимают всерьез: калечить, рубить, сражаться, умерщвлять и иным способом губительно воздействовать на внешний мир.
(c) К. Д. Ротт

Звали этого маститого мясного голема Дарий и, если Ротту не изменяла память, массивный и практически неподъемный меч за спиной у этого человеческого выброса применялся тем весьма часто. А это значило, что пользоваться он им, как минимум, умеет. И, конечно же, Бешеному Псу хотелось проверить сей тезис на собственной шкуре, а заодно и испытать бывшего сопартийца по гильдии на предмет личностного роста, и степени прогресса боевых навыков.
(c) К. Д. Ротт

Конечно многие посчитают странным то, что двадцатилетняя девушка приглашает детей в гости. Что такого интересного можно было найти в общении с детьми? Но Агнес — это несколько иной случай.
(c) Агнес

Вместо вытекающей крови — клубничное варенье. А вместо меня — каскадер, который сейчас встанет, отряхнется и пойдет дальше по своим делам.
(c) Джун Нин

Есть в этом что-то странное, полагаться на чужое зрение. Хотя оно как бы уже твоё собственное, но все равно это иная перспектива, ведь твои глаза всегда закрыты. Все сложно. Зато никогда не заблудишься. Ведь если смотришь на мир с высоты птичьего полета, всегда знаешь, куда приведет тот или иной поворот.
(c) Стрикс

путеводитель сюжет нужные гостевая правила о мире роли магия расы FAQ
❖ Гильдия Стражей ожидает беспорядки на фоне приближающегося Дня Зверя.
❖ Где-то в холмах неподалёку от Валдена, по слухам, поднялся из земли древний трон. Говорят, тот, кто просидит на нём всю ночь, утром встанет либо мудрецом, либо сумасшедшим.
❖ В поселении объявился отец Забин, весьма странный тип, который коллекционирует святые символы любых форм, размеров и конфессий. Всем известно — он каждый год начинает поклоняться новому богу. Одни говорят, что он шарлатан, другие же — что он может даровать благословение от любого известного бога. (подробнее...)
Октябрь года Лютых Лун
❖ Свет и жара от двух солнц негативно влияет на все окружение; невыносимая жара, гибель урожаев на фермах. Кое-где в Валдене начали плавиться дома..
❖ 29 сентября года Лютых Лун в парковом районе практически полностью уничтожено четыре дома, девять задеты взрывами и пожарами. Погибло семнадцать человек и фэйри, пострадало около тридцати, в том числе многие ранены не последствиями взрывов и пожаров, на их телах обнаружены колотые раны в жизненно важные органы.
❖ В ходе Совета Гильдий решили временно отказаться от войны с Ягой: в такую жару просто невозможно двигаться и что-то делать.

Dark Tale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [07.07 ТК] Время петь в стране грез


[07.07 ТК] Время петь в стране грез

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ВРЕМЯ ПЕТЬ В СТРАНЕ ГРЕЗ

07.07. год Танцующей Кобры

Дом Артура Райнера

Артур Райнер, Вейкко

https://i.imgur.com/6jTio8P.jpg

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда спускается ночной покров
И в тишине сияют звезды,
Лесная магия
Порхает меж печальными деревьями,
Приходит время бесконечных грез
Среди серебряных рос ночи.

Свобода Воли:нет

+2

2

Под полуденным солнцем застрявшие меж расщелин медузы медленно иссыхали, становясь похожими на прозрачный целофановый пакет. Белоголовые волны ударялись о скалы, слизывая тонкий налет мелких осколков ракушек. Обувь осталась где-то позади и под ногами то и дело выступали острые края камней, норовясь изрезать светлую кожу. Шум воды был почти настольно реален, что совсем едва уловимые звуки реальности надо было еще попытаться услышать. Она была где-то там, перевязана шкурками ботинок в легкий незамысловатый узор,  с каждой минутой все больше напитываясь запахом морской соли. Взгляд неуверенно блуждал среди сотни похожих друг на друга камней, пытаясь отыскать то, за чем он пришел.  Несколько десятков шагов вперед, поглаживание широкого виноградного листа, лежащего в левой ладони: с севера на юг безымянным пальцем и около семи съеденных виноградин. Круглые, налитые соком крупные бусины, одна из которых так неловко оставила красноватый след на белом воротнике рубашки. Жжение солнца казалось невыносимым, ладонь поднятая  к небу в надежде прикрыть глаза хоть на минуту, пальцы скребущие белое светило.

Найти его было весьма нелегко. Укрывшись от каких-либо глаз, сморщенный, как изюм, старик одиноко сидел на отдаленном камне. Обратив голову свою к земле, а руки к небу, он беззвучно читал молитвы, прерывая свое действие лишь на короткий взгляд в стоящую рядом с ним пустую железную миску, украшенную коряво нарисованным петухом. Левый и более выпученный глаз петуха первым заметил подходящего со спины мужчину. Мягкая и почти бесшумная поступь помогла ему остаться незамеченным, впрочем казалось старику нет никакого дела до случайных гостей.
- Мистер Бонэ - попытался привлечь внимание Артур, обходя мужчину и присаживаясь напротив - я пришел помочь вам. Если слышите меня, пожалуйста сожмите ладонь в кулак.
Пальцы старика остались неподвижны, все также стрелой стремясь к чистому небу. Иссеченная глубокими морщинами, сухая тонкая кожа с проглядывающими линиями тонких вен не сопротивляясь приняла на себя едва ощутимое касание чужой прохладной ладони. Лишь на секунд пять-десять ресницы Шарля Бонэ слегка дрогнули, приоткрывая темные агаты уставших глаз, а затем вновь опустились, погружая старика в еще большие глубины своего Изгнания.

- Изгнание, мистер Бонэ, не самое лучшее место для достижения своей цели. Я понимаю, вы сломлены, отчаялись, но уходить сюда - взгляд окинул видимый горизонт - все равно, что замуроваться в стенах и ждать смерти. Вам повезло,  Шарль, ваша жена так вас любит. Пришла ко мне, умоляя вас вытащить - Артур притих на минуту, доставая небольшой походный ножик, еще секунда и поблескивающее лезвие прижато к ладони Бонэ - тянула коляску с вами, а ведь она далеко не молода и здоровьем не пышит. Да и руки - круговыми движениями миллиметр за миллиметром лезвие впивалось в кожу, первые капли крови падали на землю  с неслышимым уху шуршанием - помните, что сотворили с ее руками? Уверен ей было больно тянуть вас. Когда я ее увидел, то подумал, что на стуруху напали - небольшое усилие потребовалось, чтоб проткнуть ладонь насквозь и направить лезвие в сторону большого пальца - но каким же было мое удивление, когда она, рыдая и прижимая эти забинтованные кое-как ладони к груди, просила спасти своего палача. Человеческая любовь мне никогда не была понятна.
Изгнание творило с человеком, ушедшим в него, нечто невообразимое: кто-то бежал без остановки, кто-то лишался одного из пяти чувств, некоторые, в их числе оказался и мистер Бонэ, не могли пошевелиться, что бы с ними не случилось. Таким бедолагам осталось лишь открывать глаза и молиться, чтоб тот самый бог, ради которого они пришли, услышит их и смилуется. Изгнание похоже на очень глубокий сон - говорил кто-то, но мистер Райнер, ни раз вытягивающий людей из такого состояния, точно знал, что если это и сон, то худший кошмар из возможных. Само место вытягивало силы, поедало все: от желаний до памяти, оставляя пустое, жаждущее лишь одной цели, существо. В реальности же человек просто умирал, находясь вечно запертым внутри самого себя в поисках, возможно, и не существующего бога. "Великий исполняет мечты".Такая сказка давно ходила меж рядов тех, кто потерял смысл во всем.
- Великий ничего не исполненяет, Шарль. Нет тут никакого чуда - на какое-то время Артур замер, оглядывая сотворенную картину: старик едва заметно дрожал, было ясно, что боль он чувствовал. Но была ли это боль от того, что он слышит правду или от того, что ему отрезали палец, этого фэйри знать не мог, но предполагал, что правда ранит чуть менее сильно.

Под ярким солнцем Артур напоминал птицу возле умирающей добычи. Стервятник, кружащий в высоте и спускающийся вниз, чтоб выклевать сначала глаза, а затем и все остальное. Пару капель на воротнике, оставленные виноградом, уже не так сильно бросались в глаза, как яркие свежие пятна, проложившие дорогу от запястья до локтя. Фэйри всегда надевал только белое для таких вот походов, уж очень его забавлял контраст. Кровь - единственный способ очнуться и, если так, то надо сделать все красиво. Гроздь винограда, окрапленная алым, и палец старика легли в миску. Страшный петух, нарисованный широкими мазками, теперь выглядел даже как-то испуганно, будто боясь, что следующим на эту казнь отправят его золотую голову. Струйки крови стекали по ладони старика и капали на землю, образовывая совсем небольшую лужицу.

- И самое интересное, мистер Бонэ - Артур подмигнул старику, хотя отлично понимал, что тот не видит - съедение.
Лишаясь памяти, человек в Изгнании терял себя и был лишь один способ вернуться тем, кем ты был - позволить воспоминаниям поглотить тебя заново. Обычно Райнер использовал обезболивающее для всего процесса, стремясь облегчить человеку эту весьма неприглядную участь, но не в этот раз. Перед глазами мужчины то и дело всплывали покалеченные руки старухи Бонэ, а в ушах скользил ее дрожащий надломленный голос: Я просто хотела немного винограда. Виноград вообще играл чуть ли не ключевую роль во всей этой истории; отделив ягоды от стебля и раздавив их прямо в миске, фэйри аккуратно и равномерно перемешал все содержимое, используя палец старика на манер чайной ложечки. Затем, собрав жменьку пропитавшейся в крови земли, ловко добавил ее в получившуюся смесь. Миска с петухом, явно повидавшая  слишком много, была поднесена к лицу старика.

Оставалось только ждать, пока воспоминания прорастут. Время тянулось медленно, солнце не уставало светить, огибая фигуры и бросая короткие тени на землю. Шум волн постепенно стихал, а иссохшие медузы приподнимались на слабых щупальцах и уползали в родную стихию. Мир Изгнания готовился отпустить своего добровольного пленника. Руки Артура затекали все больше и больше. Пытаясь отвлечься, он рассматривал Шарля, рассматривал и гадал чем же этот мужчина мог так порадовать судьбу, что принесла ему такую преданную жену.
Виноградарь Шарль Бонэ всю жизнь отдал полю и виноделию, восполняя тяжелый и вспыльчивый характер собственным мастерством. Жену мистер Бонэ выбирал, как лошадь, и до каких-то высоких чувств дело не дошло ни в молодые годы, ни даже к старости. Старуха Бонэ, словно тень, следовала за мужем, терпя его не только в работе, но и за семейным столом. Любовь пары была далека как от книжного идеала, так и от обычного человеческого. С годами характер ее мужа лишь усугубили ухудшающееся здоровье и постепенно иссыхающая земля. Боги не любили Шарля, а он не любил богов. Собирать урожай было все сложнее, бутылки с вином все чаще стали появляться на столе и все реже продаваться. Дом Бонэ пришел в упадок, а затем пришла засуха. В один день земля престарелой пары отдала все, что могла и поспешила уйти на покой. Остатки винограда собирались до поздней ночи и именно тогда, под светом звезд и дрожащего фонаря, мистер Бонэ тащил жену домой за то, что та захотела попробовать последние плоды своих усилий. Он загорелся, как спичка, и потерял контроль, как умирающее животное. Не помешала ни боль в ноге, ни крики и удары жены, все будто только разжигало пламя. Жуткие вещи творятся за закрытыми дверьми с виду самых благополучных домов.

Старуху Бонэ Артур встретил через несколько дней. Сгибаясь и плотно сжимая губы, она толкала инвалидную коляску со своим мужем, привязав его к спинке бельевой веревкой. Шарль в тот момент уже был в Изгнании. Отчаяние поглотило его в ту ночь, когда он раз за разом наносил удары по рукам, возжелавшим отведать хоть пару тройку ягод. Черная пелена и слабый голос, обещающий исполнить самое заветное желание - возродить землю и, как итог, полное погружение куда-то глубоко в себя. Райнер не сразу согласился помогать. Рассмотрев руки и лицо женщины, он скорее убеждал ее оставить своего мужа там, где он есть и жить в спокойствии, постепенно восстанавливая землю.
- Я помогу вам, Клаудия. Конечно, все поле возродить не так просто и быстро, но вы вполне сможете обойтись и без него. Уверяю - больших трудов ему стоило не показывать свое раздражение на ту картину, свидетелем которой он невольно стал.
- Я без него никто, господин Райнер. Прошу - с этими словами она отошла в сторону, пропуская фэйри к мужчине.

Клаудия Бонэ - тень своего господина, проросла самым крепким воспоминанием. Ростки памяти Шарля сантиметр за сантиметром поднимались к его лицу, скользя по подбородку, щекам, заползая в нос и прячась меж ресниц. Артур легонько подул на росток Клаудии, делая воспоминание о ней сильнее чем остальные. Раз, затем еще раз - и росток первым пробрался в нос, вырывая тонкий корень из земли, растение поползло вверх. Лицо старика слегка поморщилось. Примеру одного ростка последовали и иные, постепенно наполняя Шарля изнутри. Первый укус Клаудия сделала опасливо, прислушалась и, успокоившись, укусила еще раз. Артур улыбнулся, похлопал старика по плечу и поднялся, потягиваясь всем телом. Впереди были утомительные часы, за которые воспоминания полностью съедят тело Шарля, тем самым вернув его к жизни таким каким он был...ну или почти таким же.

°°°
Мистер Райнер готов был поклясться, что очнувшийся от Изгнания Шарль плакал, увидев жену. В сердце фэйри закралась надежда, что жизнь этой пары еще может как-то улучшиться, однако особой веры он не чувствовал. Снабдив Клаудию лекарством для рук и отваром для мужа, фэйри еще долго смотрел им вслед, пытаясь понять эту странную жертвенную природу человеческой любви.
Впереди его ждал долгий вечер,  но перед тем, как отдохнуть надо было завершить еще одно дело...

°°°

- Вот именно из-за таких, как ты, Терри, по Валдену и ходят слухи, что у меня тут люди пропадают,  а ты еще и ребенок. Уверен, что хочешь этого? - мужчина пристально смотрел в светло-карие и немного испуганные глаза в окружении россыпи веснушек - я не пойду тебя спасать в этот раз, учти это.
Терри, мальчишка двенадцати лет, ничего не ответил, лишь кивнул, а затем, подумав, кивнул еще раз.
- Ну раз так - Артур вручил ему десяток связанных алых мешочков - как пользоваться ими знаешь - фэйри отошел от двери. Темная деревянная лестница вела вниз - жду тебя в целости и сохранности и помни..
- Это просто сон. Я помню, господин Райнер!  - быстро протараторил мальчик, набрасывая мешочки на шею и делая шаг в темноту - спасибо! Спасибо большое! 
Эхо его голоса прокатилось по стенам и стихло в конце пути, Терри спустился по лестнице, обернулся и махнул на прощание пухлой рукой. Артур вздохнул и прикрыл дверь, потер глаза и поспешил прилечь в ближайшее кресло: слишком много событий для одного дня. Сердце мужчины чувствовало, что это далеко не последнее с чем ему придется столкнуться сегодня, но раздражение от истории семьи Бонэ и легкая тревога за юного искателя приключений Терри, бродящего сейчас по подвалу в поисках той самой двери, постепенно отпускала его и фэйри погрузился в сон.

+3

3

Старые моряки верят, что, если обидишь чайку, то не миновать беды. Что белокрылая птица, которую так не ласково молодняк без задней мысли называет "морской крысой с крыльями", на самом деле независимый и крайне злопамятный морской дух в материальном пернатом обличье. Птицы, едва-едва завидев корабль, целой стаей сопровождают тот, который им приглянулся, следуя за ним и на воде и на суше. Они кружат над ним и пронзительными, как свист самодельной свирели, криками насмехаются над моряками и простыми пассажирами за то, что те не способны летать. Эти птицы воистину трикстеры, ворующие еду, гадящие на палубу и чужие головы. Но горе тому, кто посмеет убить хоть одну. Потому что они обидчивы. И способны вызывать шторма. Однако не только чайки умеют мстить за обиженных сородичей. У всех живых созданий в этом мире есть покровитель и вскоре охотнику по имени Вейкко пришлось в этом убедиться.
  Так уж случилось, что Вейкко однажды обидел ворону. Хотя нет, будем честны. Он не просто ее обидел. Он ее убил. Это было то время, когда он, помимо разведения собак, пытался, беря пример с фермеров по-соседству, взрастить себе огород. Он старался, слушал советы знатоков, честно следовал им, не пожалев денег на хорошие семена и удобрения. И не боялся запачкать руки, возясь в земле, находя и изгоняя со своих маленьких грядок сорняки и паразитов. Его руки, помимо запаха шерсти, псов и сигарет, очень быстро пропитались запахом почвы. И в конце концов земля приняла его попытки и дала силы семенам закрепиться и расти. Однако, едва только успели молодые и бледные ростки окрепнуть, более настойчиво начать тянуться к солнцу и преподносить ему в дар свои первые, еще зеленые, плоды, как в огород к охотнику повадилась ворона. Она была старой, очень старой. Это было видно по ее внешнему виду: перья были неухожены, блеклы, один глаз отсутствовал, а кусок клюва был отколот. И ее не пугало нелепое пугало из старого тряпья, возвышающееся над грядками. Было видно, что птица пережила многое за свою пернатую жизнь и теперь, не в силах бороться с более молодыми и сильными собратьями за объедки на валденских помойках, перебралась в Предместья, думая, что здесь конкуренции за еду будет меньше.  Но облезлая птичья старушка не могла дольше ждать, когда посевы дадут более зрелый и богатый урожай, уж настолько она была голодна. Поэтому, едва дождавшись, когда звероподобный хозяин отлучится в город, жадно склевала все незрелые плоды. Собаки тогда почуяли птицу, но не придали ей значения - они не догадались, с какой целью та посетила их дом, поэтому мирно спали в своих вольерах. Тем временем,  чувствуя в своем маленьком желудке приятную тяжесть, а на потрепанных перьях тепло летнего солнца, ворона, даже не потрудившись улететь подальше с места преступления, задремала, устроившись прямо в разодранных листах капусты, как в гнезде. Ее сытый сон был настолько крепким, что она не услышала, как вернулся хозяин этой земли. И не было ни криков, ни ругани, ни громкого негодующего топота, которые выдали бы его возвращение. Проснулась птица лишь тогда, когда почувствовала, как ее схватили за бока чьи-то руки. Мгновенно открыв глаза, ворона увидела пугающе -  огромную и полную острых зубов пасть. И, не успев толком ни разу каркнуть, почувствовала, как эти самые зубы смыкаются на ее шее. Боль была недолгой - мозг, отсоединенный от тела, не мог послать сигналы по всему телу, которое еще дергалось и трепыхалось в когтистых лапах охотника. Да, большую часть урожая было не вернуть, но какое-то подобие справедливости было восстановлено. По-крайней мере так думал охотник, прожевав птичью голову и ощипывая прямо на месте остальное тело. Блеклые, растрепанные перья и облезлый пух падали на землю, устилая ее редким покровом. И где-то далеко, в глубинах волшебных лесов, в непролазной чаще, в огромном гнезде из ветвей, лапника, человеческих вещей и скелетов, , не просыпаясь завозилось нечто. Нечто, похожее на большую гору из серых птичьих перьев и вороньих черепов.
Спустя несколько дней начались сны. Беспокойные, до ужаса реалистичные, яркие. И болезненные. В них Вейкко стоял на коленях посреди равнины. Он не мог подняться на ноги, потому что, едва только предпринимал попытку сделать это, тут же чувствовал такой ужас и панику, что спешил вновь вернуться в прежнее положение, желая стать как можно больше маленьким и незаметным.  Единственное,  что он мог делать без последствий - это смотреть по сторонам. Равнина простиралась на многие мили вокруг, ей не было конца. Жалкая и хилая растительность,  пытающаяся бороться за жизнь, покрывала сухую землю клочками, как остатки волос на лысеющем старике. Не было ни деревьев, ни гор, ни маячивших вдалеке верхушек зданий. Не было ничего, кроме огромного сооружения из дерева. Каждый раз во сне Вейкко понимал, что это не просто конструкция. Это было и тотемом и живым созданием. Чем-то неописуемым, древним, непонятным для простого разума. И это что-то звало себя Лордом Ворон. Имя существа раскаленным холодом вспыхивали в сознании собачника. Лорд Ворон говорил с ним. И наказывал. Сначала наказывал его разум, насылая путающие, пугающие и сводящие с ума образы. Затем наказывал его тело - с конструкции поднималось гигантское серое облако из бесчисленного числа ворон и те, налетая на охотника, облепляли его со всех сторон, словно назойливые насекомые. Они лезли в уши, глаза, насильно проталкивались сквозь сжатые зубы, застревали в глотке и забивали ее, истошно каркая и толкаясь, пытаясь пролезть все дальше. И так продолжалось до тех пор, пока все его внутренности, кости, мясо и кровь не были выклеваны,  раздробленны и съедены воронами. Затем, с громким криком, охотник просыпался. Весь в поту, слезах, панически прижимая руки то к морде, то к шее, то к животу, боясь, что вот-вот почувствует шевеление сотни птиц под шкурой. Но этого не было. А в открытое окно уже заглядывал первый луч рассвета.

   Проклятые сны продолжались уже пятый день и ничто не помогало постепенно теряющему от кошмаров силы, охотнику. Ни алкоголь, ни лекарства, ни чары. Он не мог толком ни есть, ни работать, его постоянно клонило в сон, с которым он боролся кофейными зернами и травяными настоями. Но без нормального сна он слабел с каждым днем. Поэтому, наконец решившись, на шестой день он отправился в Валден, в храм Великих богов. Там, упав на колени перед алтарем и, бережно положив на него дары, он взмолился той, кто была единственной, кто не отворачивался от него многие годы.
- Госпожа моя Ворожа. Спаси меня. Я чувствую, что проклят. Но я не знаю, кем и за что. Да мне и не важно - просто подскажи, как это от себя отвадить. Помоги мне и я буду посвящать тебе первую пойманную добычу после каждой охоты. Прошу...
Фейри закрыл глаза и прижал к голове уши. В храме было пусто, не было ни других посетителей, ни служителей. Лишь горевшие мерным пламенем свечи создавали впечатление жизни в этом помещении. И была  лишь тишина...
Прождав некоторое время и чувствуя, как сердце проваливается в пустоту, охотник хотел уж было открыть глаза и подняться, как вдруг почувствовал легкое, невесомое прикосновение к своей голове и услышал тихий шепот прямо на ухо.
- Я не могу помочь тебе. Но знаю того, кто сможет. А теперь слушай меня внимательно, моя псинка...

  Котомка с походными вещами оттягивала плечи. Да, кошмары истощили его сильнее,  чем он думал, раз мешок, в котором был лишь худой кошель, фляга с водой, горсть вяленного мяса и головка сыра, казался таким тяжелым.  Но по непонятной гордости ему не хотелось взваливать ее на одну из своих собак, семенящих следом. Он был и так благодарен своим питомцем за то, что те смиренно и без проказ составляли ему компанию в этом пути. Это были два худых и мускулистых пса черного, как чернила, цвета. Оба были старичками, уже повидавшие сотню охот и пережившие сотню боев. Их реакция уже не была такой молниеносной, глаза видели хуже, а проклятые собачьи шпоры росли так быстро, будто заколдованные. Давно их кинолог не брал с собой в приключения, считая правильным уделять больше внимания молодым и подающим надежду собакам. Поэтому эта небольшая прогулка была своего рода извинением со стороны Вейкко за то, что ему пришлось уделять им меньше внимания. Звали старых псов Фальком и Борей и теперь они, наслаждаясь уже было позабытыми запахами дороги и жесткостью земли под лапами, брели по обе стороны от своего хозяина, то и дело беспокойно окидывая его подслеповатым взглядом.
И вот, добравшись до места назначения, собачник, шумно выдохнув, постучал в дверь дома.

Как выглядело сооружение из снов о Лорде Ворон

https://gamepedia.cursecdn.com/ahouseofmanydoors_gamepedia_en/thumb/3/39/TheLordofCrows.png/1200px-TheLordofCrows.png

Отредактировано Вейкко (2020-06-03 21:23:45)

+1


Вы здесь » Dark Tale » Личные главы » [07.07 ТК] Время петь в стране грез